Битва за экстрасенса

Хмурое утро кралось по малолюдным улицам Сочи, небо едва начало светлеть, но день обещал быть пасмурным и дождливым. Илья привел себя в порядок и, переодевшись в чистое, вернулся в номер к Владу с уже собранным чемоданом. - У нас пара часов до выезда в аэропорт, позавтракать бы, - он уже давно чувствовал, как от голода сводит желудок. - Я взял яблоки и пару батончиков, но ты, наверное, такое не захочешь. - Погоди, здесь какая-то булка была, - ответил Череватый и, покопавшись в рюкзаке, выудил оттуда помятый круассан. - Во, пойдет! Он включил чайник, который, на их удачу, оказался в номере, и бросил в небольшие чашки по чайному пакетику. Ларионов опустился на край кровати, дожидаясь, пока закипит вода, и захрустел яблоком, не в силах больше терпеть отсутствие еды. - Как себя чувствуешь? - обратился он к присевшему рядом чернокнижнику. - Как заново родился, - заулыбался тот. - А если серьезно? - не отставал Илья. - Я так понимаю, спать мы уже не будем. Может, расскажешь свою часть истории? Все равно ждем. - Можно и поприятнее время провести, - поиграл бровями Череватый и потянулся к его коленке. - Э, нет, - отдёрнул ногу Илья, - у меня нет с собой столько чистых вещей. И сил, по правде говоря, тоже нет. Я хочу знать, что с тобой было. Он видел, что Влад мешкает, но продолжал настойчиво сверлить его требовательным взглядом. - Это долгая история. - Так я никуда не тороплюсь, - развел руками Ларионов, капля яблочного сока упала на пол рядом с восковым пятном от сгоревшей свечки. - Ой, блять, от тебя не отвяжешься, - изобразил недовольство чернокнижник, но от Ильи не укрылось, как он нервно облизал губы и весь зажался, теребя пальцами длинные рукава черного лонгслива. - Влад, не переживай так, я готов уже, кажется, ко всему, - подбодрил Илья, - говори, как есть. Разберемся вместе. Череватый поднялся, чтобы разлить горячую воду по чашкам, и, передав одну Илье, вернулся обратно на кровать. Он немного помолчал, задумчиво глядя в одну точку, и, наконец, негромко заговорил. - Кое-что ты уже знаешь - тот демон прицепился ко мне на испытании. Уж не знаю, чем я ему так приглянулся, но он начал появляться постоянно - наглый такой, дерзкий, сука. Мои все как тараканы разбежались. Я быстро понял, что он просто так не отъебется, - Влад сделал паузу и аккуратно прихлебнул горячий чай. - Сначала пытался его гнать, но он сразу же козлить начинал. Помнишь, я испытание просрал? Илья кивнул, но не перебивал. - Я его хотел скинуть перед этим как раз, - продолжил чернокнижник, - вот он мне и показал, что будет, если откажусь сотрудничать. А я не готов был вылететь из "Битвы", я уже говорил тебе - мне нужна эта победа. И я согласился работать с ним. Он жадный оказался что пиздец, подсел на внимание зрителей, но ему мало было. Я стал чаще выходить в эфиры, писать видео, чтобы ему доставалось больше эмоций. Череватый снова замолчал, нервно кусая губы. - На испытании с парнем-эмо он отработал по полной, правильно я понимаю? - подсказал Илья. - Да, я видел буквально все, что там произошло - так четко, как никогда не видел раньше. Я чувствовал себя каким-то сверхчеловеком. Казалось, что я могу все. Во мне было столько силы, что меня просто разрывало от впечатлений. К этому легко привыкнуть... - Да уж, залезть на высоченный подоконник - точно суперсила, - усмехнулся Ларионов в попытке немного разбавить повисшее в комнате напряжение. - Когда б ты еще меня прилюдно за коленки похватал! - Влад немного расслабился и даже улыбнулся. Он снова сделал глоток и опустил голову, погружаясь в воспоминания. Илья терпеливо ждал, когда тот будет готов продолжать. - Короче, я подсел, - спустя несколько минут произнес Череватый, глядя на зажатую в руках чашку, - мне понравилось быть лучше других. Еще никогда мою работу так не хвалили, никогда не было столько восторга в мою сторону - это кружит голову, согласись. А потом эта сука как-то просекла, что есть еще ты. - В смысле? - не понял Ларионов. - Что можно с тебя эмоций поиметь. - Почему именно я? Влад поднялся, отошел к тумбочке с чайником, и, отвернувшись, завозился с чашками, имитируя бурную деятельность. - Влад? Тот перестал суетиться и замер неподвижным изваянием, сжимая в руках пустую упаковку от чайного пакетика. Илья встал и, подойдя к нему, осторожно обнял со спины. Напряженное тело немного расслабилось в его руках, плечи опустились, и чернокнижник тихо выдохнул, выпуская из пальцев смятый пакетик. - Ты можешь сказать мне все как есть, - прошептал ему на ухо Ларионов и коснулся легким поцелуем открытого участка шеи. - Он узнал про мои чувства, - глухо проговорил Череватый. - Про то, что ты... Что ты мне небезразличен. И что это, видимо, взаимно. - Взаимно, конечно, чего ты так переживаешь? - прижался к нему щекой Илья. - Стал бы я тут бесов гонять за просто так? Плечи чернокнижника под его руками содрогнулись от сдавленного смешка. - Пойдем сядем и расскажешь дальше, - предложил Ларионов. Они вернулись на кровать, где Влад, наконец, распаковал свой круассан и принялся за еду, попутно продолжая историю. - Короче, этот черт понял, что может питаться за счет наших чувств. Чем сильнее были эмоции между нами - тем больше кайфа ему это приносило. Особенно ему нравились конфликты и какие-то острые переживания. - Как те, когда ты затеял ту переписку? - вырвалось у Ильи. Череватый кивнул, отщипывая кусочек теста и отправляя его в рот. - Я пытался прекратить это, но каждый раз он устраивал мне такие аттракционы в ответ на мое сопротивление, что я, мягко говоря, охуевал. Он жрал меня, жрал других и вообще все, что можно было сожрать. Я толком не спал, не ел - только пахал на него. А на испытаниях он мне возвращал должок, и я уже не мог отказаться от таких результатов. Честно говоря, я с трудом различал, где мои эмоции, а где его, в какой-то момент все слилось. Я редко бывал полностью собой, и это ощущалось пиздец как хуево. Влад доел круассан, насыпав крошками на многострадальный пол, и отправил обертку в мусорное ведро. Он снова затих, обдумывая дальнейшие слова, и Илья придвинулся ближе, чтобы взять его ладонь в свою. - Когда я оставался один, я чувствовал ужасную вину. Наверное, так наркоманы переживают ломку. У меня голова кипела от всех мыслей, которые на нее обрушивались. Я хотел выиграть, но не хотел делать это таким путем. Мне было страшно вылететь из проекта. Тело постоянно болело. Я вспоминал, кого успел обидеть за прошедшие дни, перечитывал переписки, пересматривал видео, где не был самим собой. Я думал о тебе, - понизив голос, выдохнул чернокнижник. Илья крепче сжал его пальцы, внушая уверенность и даря поддержку. - Вспоминал тебя, когда случались эти просветы. Мне становилось так противно от себя, что позволил этой твари к тебе прицепиться, что не смог оградить от чернухи. Тогда я решил, что единственный вариант - это отдалиться от тебя, сделать так, чтобы ты сам больше не тянулся ко мне. Ты бы перестал так остро реагировать, а демону было бы нечего с тебя взять. У меня почти получилось... - Когда это было? - Ларионов заглянул Владу в лицо. - Когда подвозил тебя последний раз, - посмотрел на него тот - в карих глазах плескалось сожаление. - Это был я, один, без бесятины. Я пытался выставить себя в самом неприглядном свете, чтобы ты поверил, будто мне правда похуй. Наговорил тогда... И ты, кажется, поверил. - Охуеть, - не сдержался ошеломленный Илья, - почему ты просто не попросил о помощи? - Откуда мне было знать, что в свободное от фокусов и телешоу время ты еще и бесов изгоняешь? - улыбнулся Череватый, но быстро вернулся к серьезному настрою. - Я пытался сделать хоть что-то, чтобы тебя уберечь. Эта сука быстро догадалась, взбесился он тогда люто, хуевертил меня всю ночь - еще бы, любимую вкусняшку отбирают. - Ты поэтому в готзале был не в духе? Мне Таня тогда сказала, - вспомнил Илья. - Я сам не спал в ту ночь после нашего разговора, утром приехал никакой, а она на тебя пожаловалась: мол, хватит с нее одного нытика. - Я до сих пор удивляюсь, что вообще в тот день куда-то смог добраться, - хмыкнул Влад, - было более вероятно, что я окочурусь, даже не выходя из дома. У Ларионова от этих слов защемило сердце, ему стало обидно и больно за то, что не знал и не мог помочь, что так легко поверил всем злым словам и даже не попробовал ни в чем разобраться. - Я должен был догадаться, - он скорбно опустил голову, мысленно ругая себя. - Так, блять, давай-ка без этих страданий, - толкнул его плечом Череватый. - Ты не мог ничего знать, а за мои выкрутасы должен был мне по морде съездить как минимум пару недель назад. Ты еще долго продержался! В его голосе звучало веселье, и, приободрившись, Илья потянулся к нему и оставил осторожный поцелуй на опухшей скуле. - Рассказывай дальше. - Дальше все то же самое: то он насядет, то я заартачусь. Постоянно мне про тебя напоминал, угрозы всякие, фантазии стремные... В общем, я уже примерно понимал, - в те моменты, когда мог соображать получше, - что он от тебя не отвяжется так просто. И, как только он меня ненадолго оставил, я написал тебе, попросил не приезжать. Но тебя же хер остановишь, - Влад с ухмылкой глянул на менталиста. - Как ты понимаешь, про эту мою самодеятельность он тоже прознал. - Ты поэтому на испытании так странно себя вел? - догадался Ларионов. - И поэтому тоже. На тот момент я уже твердо решил, что надо от этой твари как-то избавляться. Он, хоть и мощный, сучонок, но я давно с ними работаю, тоже свои методы имею. Меня сила выбрала не просто так же - значит, и сам что-то могу. Своих зазывал, просил помощи - не первый день знакомы, как говорится. Что-то даже получалось, но потом на кладбище ты объявился. Тут у этой сволочи крышу сорвало, аж слюни потекли, так рад был, что сейчас отхапает эмоций - и моих, и твоих. Череватый снова заметно занервничал. Илья терпеливо поглаживал его пальцы и молча ждал. - Я, как тебя увидел, сам офигел. Скучал же дико, - опустив глаза в пол, признался чернокнижник. - Думал, меня разорвет там: этот в голове беснуется, свои эмоции через край, ты стоишь смотришь, задание еще какое-то... А бесятина уже к тебе лапы свои тянет, чувствует, что внутри у тебя тоже неспокойно. Думаю: похуй на испытание, как пройду - так пройду, надо суку блокировать, чтобы к тебе не подобрался. Все силы на него бросил, чтобы под себя подмять, совсем немного не хватило. Дали бы крови, как я просил, справился бы, а они, наоборот, начали языками чесать, недовольные, блять. Ну, я тогда плюнул, да и сил почти не оставалось, еле как до отеля добрался. Здесь-то меня эта козлина и накрыла. Все мне припомнил, а особенно - что я к тебе не подпустил на кладбище. Дальше ты сам лучше знаешь, потому что я почти отрубился и нихуя уже не понимал, а когда в себя пришел - ты уже рядом был. Влад замолчал и поднял на Илью взгляд, в котором мешались раскаяние и надежда. Ларионов несколько секунд всматривался в его усталое лицо и думал о том, что снова хочет видеть на нем самоуверенный белозубый оскал и лукавый прищур глаз, но только не это обреченное выражение. - Если ты захочешь, я теперь всегда буду рядом, - проговорил он, прямо глядя на Влада и сжимая его ладони в своих. - А сам как думаешь? - с облегчением выдохнул тот, и Илья наклонился ближе, сцеловывая с его губ долгожданную улыбку.