Битва за экстрасенса

Ночью подморозило. Снег шел с раннего утра, прятал под белым налетом грязные тротуары и серые дворы. Черный седан сквозь пробки пробирался к аэропорту, и Илья отрешенно наблюдал, как беспрерывно работающие дворники смахивают с лобового стекла подтаявшие снежные клочки. Сидевший за рулем Влад хмурым взглядом следил за дорогой и тоже молчал. - Когда следующее испытание? - нарушил тишину Ларионов. - В понедельник, вроде бы. - Уже знаешь, где будет проходить? - Сказали, летим в Воронеж, без подробностей, как обычно, - пожал плечами чернокнижник. - Хоть бы погода была не такая паршивая. - Это да, - согласился Илья. - Влад, у тебя точно все нормально с силами? Можешь работать? Вопрос не давал ему покоя с прошлого вечера, но после их бурного примирения и последовавшей за ним не менее приятной ночи, возвращаться к неоднозначной теме никак не хотелось. Череватый закусил губу и крепче сжал пальцы на руле. - Могу, - наконец ответил он, - в готзале же получилось. - Объяснишь? - мягко поинтересовался Ларионов. - Когда Башаров сказал, что будет дуэль, я, честно говоря, зассал, - после короткой паузы заговорил Влад. - Еще после ночи не отошел, не готовился... Стал просить помощи - как говорится, явился на поклон с повинной головой. - Я так понимаю, сработало? - Можно и так сказать. Но я бы не надеялся, что дальше все гладко будет. Там, - Влад многозначительно указал глазами куда-то вверх, - не любят такие выкрутасы, которые я устроил на пару с той бесятиной. Слабость свою показал, когда ему поддался. Чувствую, мне это еще аукнется. - В каком смысле? - насторожился Илья, у которого в памяти вспышками замелькали страшные моменты с участием чернокнижника и повлиявшей на него силы. - Не боись, не в том, о котором ты подумал, - считал его волнение Влад. - Информацию могут закрыть, путать будут, голову морочить... Он замолчал, нервно пожевал губы и бросил на Ларионова короткий взгляд - слишком взволнованный и тоскливый, чтобы тот не заметил. - Влад, это, может, глупо прозвучит, но постарайся не слишком переживать раньше времени. Впереди еще два испытания... - Всего два испытания, Илья! - вспыхнул Череватый. - Всего два гребаных испытания, которые я имею все шансы провалить к чертовой матери! Если я не пройду следующее - меня выкинут еще до финала, понимаешь? Увлекшись своей пылкой речью, он едва успел дать по тормозам, когда машина перед ними остановилась на красном светофоре. Ларионов, которого бросило вперед, уперся ладонью в пластиковую панель перед собой и возмущенно посмотрел на экстрасенса. - Эй, потише, - воскликнул он, - давай без аварий обойдемся. - Извини, - процедил Влад и поехал дальше уже спокойнее. - Ну не готов я так просто уйти с проекта из-за какой-то случайности. Думаешь, я не понимаю, что мои результаты похожи на американские горки? Максим, Ольга, да даже Линда, черт бы ее побрал, двигаются намного ровнее. Дойдет до выгона - Башаров быстро припомнит все мои косяки и с радостью вручит мне черный конверт. Илья не мог отрицать, что в словах чернокнижника есть доля правды, однако, был настроен более оптимистично. - Промашки случались у всех, а ты тоже получал белые конверты, да и твои многочисленные эфиры все-таки были не зря - вспомни, сколько у тебя фанатов! Если тебя выгонят накануне финала - они всю редакцию на вилы поднимут. Ларионов ободряюще улыбнулся и потрепал Влада по плечу. - Даже если ты не победишь, то точно будешь одним из сильнейших, - добавил он. - Я не хочу быть одним из, - жестко сказал Череватый, - я должен стать лучшим. - Это действительно так важно? Почему? - Потому что я всегда был одним из. Меня вечно ни во что не ставили, всем было похуй. Илья вспомнил их прошлые беседы и догадался, что Влад говорит о своей семье. Он с сочувствием взглянул на него - тот весь как-то подобрался и, хотя и смотрел на дорогу, видел перед собой, судя по всему, что-то совершенно другое. - Когда я столкнулся с силами, мне нужна была поддержка, но меня только высмеивали и таскали по батюшкам, - Череватого словно прорвало - он говорил быстро, сбивчиво, не давая себе шанса пойти на попятную или скатиться в защитный юмор, - меня били за то, что я был "не таким". Никто не верил моим словам, не хотел даже слушать. Я был для всех просто глупым взбалмошным мальчишкой, который пытается привлечь внимание, вместо того, чтобы вести себя нормально и не позорить семью. - Но ты больше не тот мальчишка, - Илье искренне хотелось, чтобы Влад оставил прошлое позади и не жил старыми обидами, - ты взрослый, самодостаточный и очень сильный. Ты справляешься с тем, что многим даже сложно представить. Неважно, победишь ты в шоу или нет - это никак не повлияет на то, кем ты уже являешься. Больше не нужно ничего доказывать. - Да ты прямо психотерапевт, - усмехнулся Череватый, надевая привычную маску весельчака, - надоест показывать фокусы - будешь мозги вправлять. - Влад, зачем ты так? Я же серьезно, - не сдавался Илья и, подстегнутый его сопротивлением, решил идти до конца. - Те, кто не принимал тебя, не изменят своего отношения после твоей победы. Им всегда будет мало. Как бы ты ни старался, этого всегда будет недостаточно для тех, кто не смог полюбить тебя без всяких достижений. Зато будут те, кто полюбит тебя настоящего, со всеми твоими слабостями, тараканами и демонами. Твои победы никак не повлияют на тех, кому ты по-настоящему дорог - да будь ты хоть самым паршивым чернокнижником на свете, ты все равно останешься важным и любимым. Влад притих и избегал смотреть на менталиста, переваривая услышанное. Они миновали указатель аэропорта и свернули на подъездную дорогу. - Если что, ты лучший чернокнижник из всех, кого я знаю, - шутливо добавил Ларионов. - И много ты знаешь чернокнижников, кроме меня? - покосился на него Череватый. - Ни одного, если честно. Илья рассмеялся и почувствовал, как теплеет в груди от ответной широкой улыбки. Влад проехал мимо скопившихся у тротуара такси и припарковался на свободном месте вдали от толпы. Он все еще улыбался, но глаза выдавали волнение и грусть от предстоящего расставания. - Ну что, прибыли. Сообщи, как доберешься, - сказал он самую банальную фразу, которую только можно было придумать в подобной ситуации. Илья кивнул, быстро осмотрелся и, не заметив поблизости лишних свидетелей, потянулся к чернокнижнику. Тот откликнулся, подаваясь навстречу и с готовностью размыкая губы. Он целовался жадно, вылизывал рот Ларионова и льнул к нему, как большой кот, цепляясь пальцами за воротник его куртки. Громкий звук автомобильного гудка заставил их отпрянуть друг от друга, тяжело дыша и тревожно оглядываясь по сторонам, но вокруг никого не было. - Я пойду, - тихо сказал Илья, сжимая ладонь чернокнижника в своей. - Приеду так скоро, как смогу. - Спасибо за все, что ты мне сказал, - выпалил Влад и доверчиво посмотрел на него. - Ты правда считаешь, что кто-то сможет полюбить меня вот таким, просто так? - Я почти уверен, что кто-то уже полюбил, - ответил Ларионов и, поднеся к губам его руку, оставил на тыльной стороне запястья короткий поцелуй. - Чемодан сам достану, не выходи - там холодина. Пока. Он выбрался из машины, подхватил свои вещи и быстрым шагом направился ко входу для вылетающих пассажиров. Петербург встретил Илью колючим порывистым ветром и снежной крупой, которая больно царапала щеки. Когда он, наконец, добрался до дома, знакомая квартира показалась ему пустой и неприветливой. Он был в ней один, и это ощущалось возмутительно неправильным. Заказав доставку продуктов и настрочив Владу короткое сообщение, Ларионов долго стоял у окна и смотрел на серую улицу, размышляя над их с чернокнижником разговором. Расстояние приземлило его и заставило задуматься, не слишком ли он поторопился с пусть и иносказательным, но все-таки почти признанием в своих чувствах. События развивались так стремительно, что голову кружило от обилия эмоций и впечатлений. Всего пару дней назад он уезжал отсюда с тревожным предчувствием о встрече с Череватым и тяжелыми мыслями, а вернулся с трепетной надеждой и ворохом воспоминаний о самой горячей в его жизни ночи. В его сердце цвела влюбленность, а на ключице - неосторожно оставленный Владом в порыве страсти засос. Такой контраст сбивал с толку, рациональная часть кричала, что нужно притормозить и не бросаться в омут с головой, а другая, проснувшаяся от долгого сна и с предвкушением взиравшая на мир восхищенными глазами, визжала от восторга и толкала в спину. Илья варился в этом коктейле все последующие дни. Он выполнял рабочие договоренности, но впервые за последние годы делал это без полного погружения - душой он тянулся в Москву. Переписки и вечерние созвоны с Владом только подогревали его желание поскорее оказаться в уютной светлой квартире, на широком диване в кольце крепких рук. В пятницу они обсуждали любимые фильмы и книги. В субботу по видеосвязи смотрели новый выпуск "Битвы", и Череватый на чем свет стоит костерил вредных наблюдателей, а Илья покатывался со смеху от его едких, но забавных замечаний. В воскресенье, незадолго до вечернего вылета в Воронеж на предпоследнее испытание, Влад прислал свое селфи топлес, и Ларионов чуть не слинял с выступления, которое в тот момент отрабатывал, чтобы телепортироваться в столицу и разложить чернокнижника где-нибудь на кухонном столе. В понедельник утром Илья отправил Тане сто раз переписанное сообщение с максимально ненавязчивым вопросом, когда группа возвращается со съемок. Во вторник, домчавшись ранним "Сапсаном" до Москвы, он, с дорожной сумкой наперевес, топтался в подъезде Череватого и смиренно ждал, когда тот доберется из аэропорта до дома. В 12:15 открылись двери лифта.