Психореализм

      Ким Намджун, ходячее доказательство того, что высокий IQ не гарантирует элементарной логики, умудрился вляпаться в ситуацию, которая даже для этого мира казалась верхом абсурда. Он подписал их всех… на корпоратив.       — Я думал, это вечеринка с сыром, — оправдывался он, нервно теребя край своего пиджака. Его глаза бегали по лицам друзей, пытаясь найти хоть каплю понимания. Безуспешно.       — Намджун, — Тэхён говорил медленно, как будто объяснял умственно отсталому ежу принцип работы ядерного реактора. — Там написано «ООО Ад & Сопричастные. Тимбилдинг». С каких пор сыр ассоциируется у тебя с адом? Намджун пожал плечами.       — Я был голоден. И там было написано «бесплатный транспорт».       Аргумент был настолько абсурдным, что его даже сложно было опровергнуть. Бесплатный транспорт — это святое. Особенно в этом мире, где до ближайшей булочной можно добраться только верхом на единороге-наркомане, питающемся радугой.       И вот они здесь. На самом дне преисподней. Нет, это не метафора. Они реально сидели в конференц-зале, обитом потрепанной кожей грешников, в руках держа папки с надписью «День боли. Обязательное участие». За окном плескалось огненное озеро, по которому грациозно дрейфовали корабли, набитые душами, проклинающими день своего рождения.       Чимин, как истинный эстет, изучал дизайн папки.       — Ну, хоть шрифт приличный, — констатировал он, поглаживая шершавую поверхность. — Arial, между прочим. Классика.       Чонгук, напротив, был мрачнее тучи.       — Лучше бы ты еще раз упал в канализацию, — пробурчал он, глядя на сцену, где готовились к выступлению ведущие.       Тамадой, как и следовало ожидать, был сам дьявол. Он восседал на троне из костей, поправляя микрофон и периодически отпуская сальные шуточки в адрес пожилых грешниц. Его ассистентом, к всеобщему ужасу, оказался Густаво — тот самый пылесос, которого кто-то (вероятно, безумный ученый) реанимировал и теперь он подрабатывал MC.       — Приветствую вас, дорогие мои страдальцы! — прорычал дьявол, эхом разнося свой голос по залу. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы… страдать! Но страдать вместе! Ведь что может быть лучше, чем разделить свою боль с коллегами?       Зал отозвался тихим стоном.       — И первым пунктом нашей программы, — продолжил дьявол, потирая руки, — будет… конкурс на лучший эмоциональный кризис! Кто первый расскажет о своей самой глубокой душевной травме под музыку The Cranberries, тот получит… путевку в VIP-котел!       На лицах присутствующих отразился ужас. VIP-котел, по слухам, был намного горячее обычного.       В этот момент Чонгук, словно одержимый, вскочил со своего места.       — Я! Я расскажу! — закричал он, срывая с себя папку.       Все замерли, ожидая услышать душераздирающую историю о предательстве, потере близких или, на худой конец, о сломанном ногте. Но Чонгук превзошел все ожидания.       — Однажды, — начал он дрожащим голосом, пока Густаво-пылесос неуклюже включал музыку The Cranberries, — я съел мороженое.       В зале повисла тишина. Даже дьявол перестал хихикать.       — Это было самое вкусное мороженое в моей жизни, — продолжил Чонгук, его голос дрожал от напряжения. — Оно было с шоколадной крошкой, с кусочками печенья, с карамельной глазурью… Это было совершенство.       Зал продолжал молчать, затаив дыхание.       — И когда я доел последнюю ложку, — Чонгук сделал паузу, смахивая несуществующую слезу, — я понял, что больше никогда не буду ребенком.       В этот момент в зале раздался оглушительный рык. Но это был не дьявол. Это был рев толпы, раздавленной горем, вызванным историей Чонгука. Люди плакали, рыдали, бились в истерике. Даже огонь в каминах на мгновение погас, потрясенный глубиной его страдания.       Дьявол, вытирая слезы платочком, сделанным из кожи младенцев, объявил Чонгука победителем. Тот, ошарашенный произведенным эффектом, получил свою путевку в VIP-котел и, слегка пошатываясь, вернулся на свое место.       — Что это сейчас было? — прошептал Намджун, глядя на Чонгука с благоговением.       — Я просто сказал правду, — пожал плечами Чонгук. — Мороженое — это серьезно.       Дальнейшая программа корпоратива прошла как в тумане. Тэхён участвовал в конкурсе «Передай боль по кругу», Чимин пытался соблазнить одного из чертей, а Намджун, кажется, случайно сломал трон дьявола.       В конце концов, им удалось сбежать. С помощью Густаво-пылесоса, который, как оказалось, был тайным агентом организации «Борцы за права пылесосов».       — Я всегда знал, что у него есть душа, — прослезился Чимин, обнимая робота на прощание.       Они вернулись домой грязные, уставшие и морально раздавленные. Но кое-что они поняли точно: даже в аду можно найти друзей. И что мороженое — это действительно серьезно.       На следующий день, чтобы хоть как-то компенсировать душевную травму, они решили устроить вечеринку. С сыром. И с мороженым. И без каких-либо намеков на тимбилдинг.       — И никаких корпоративов, — заявил Чонгук, мрачно глядя на Намджуна. — Никогда больше.       Намджун виновато опустил голову. — Я просто хотел бесплатный транспорт, — пробормотал он.       Тэхён вздохнул.       — Знаешь, Намджун, иногда лучше заплатить. Особенно если речь идет о твоей душе.       И они засмеялись. Потому что даже в этом сумасшедшем мире, где корпоративы устраивают в аду, всегда есть место для смеха. И для мороженого.       А пока… боль и абсурд царят вокруг, смех и мороженое остаются нашими последними союзниками.