Beloved

      – Отстаньте! Я сказал, что пойду один! – вскрикнул юноша и скрестил руки на груди.        – Господин, ваш отец приказал сопроводить вас, - слуга с умоляющим видом поклонился.        – Передайте папе, что я уже взрослый! Пусть перестанет приставлять ко мне охрану. Он сам обучал меня боевым искусствам с пяти лет, неужели теперь думает, что я не смогу постоять за себя?        – Но господин, прошу…       – Не желаю больше ничего слушать. Стыдно так бояться наказания! Мой отец ничего вам не сделает, если я скажу ему. Но если не выпустите меня за ворота, я лично прикажу высечь вас.        – Господин, как вы могли подумать! – Слуга упал на колени. – Мы лишь боимся за вашу жизнь. – Остальные подчиненные закивали головами.        – Глупости вы говорите, – юноша сделал вид, что обиделся, и прикрыл лицо руками, скрывая наигранные слезы. – Вы будете только рады, если меня убьют. Никто здесь меня не любит.        – Что вы, господин, это не так! Мы не хотели вас расстроить, простите за дерзость. Ступайте, прогуляйтесь по городу, но обещайте вернуться до темноты.        Юноша отнял ладони от лица, на котором не было ни намека на слезы.        – Ладно, поверю на этот раз.  Спустя пару минут юноша вышел на улицы города.        Этот капризный молодой человек был младшим сыном влиятельного чиновника, господина Чона, богатству и власти которого не было равных. Чон Уён рос в роскоши и удовольствиях, не знал печалей и трудностей. Его старшая сестра вышла замуж и покинула дом, а старший брат погиб на войне, когда тот был еще совсем маленьким, так что Уён стал единственной отрадой для отца и матери. Его одежды были сшиты из самых мягких тканей, руки и шею украшали драгоценные камни. Лучшие наставники обучали его с малолетства, а отец лично учил сына сражаться, будучи известным не только в государственных делах, но и в боевых искусствах.        Резкие, точеные черты лица юноши выдавали в нем человека высокого происхождения, создавали впечатление серьезного и сурового молодого господина. Но таким Уён вовсе не был. Родители держали его в строгости, хоть и баловали время от времени дорогими подарками. По натуре своей юноша был жизнерадостным и активным, шумным, но добрым и чувствительным, хоть и немного капризным.        Так как Уён был младшим в семье, родители его беспокоились о выборе подходящей невесты, но юноша крутил носом. Отец иногда говорил ему, что тот ведет себя, как избалованная принцесса. На это молодой господин не отвечал. В глубине души ему всегда хотелось влюбиться по-настоящему. Так, как в книгах, что привозили заграничные торговцы, так, как в сказках, что рассказывала мать перед сном. Как было бы здорово встретить человека, с которым можно быть собой, чувствовать себя свободно и легко. И чтобы до мурашек по коже, чтобы дыхание перехватывало от одного лишь взгляда.        Пример его родителей – брак по расчету – совсем его не привлекал. Вся эта политика, деньги, власть, не должны даже рядом стоять с истинными чувствами. Все это грязь, в них нет места любви. И эти наигранные, выдавленные через силу улыбки девушек, которых родители отдавали в жены, как товар, улыбки, за которыми скрываются страх и отчаяние, вызывают лишь чувство сострадания. Лица, покрытые косметикой, глупые смешки, приторный парфюм – все это вызывало у Уёна отвращение. Он и думать не хотел о подобных отношениях. На следующий день после первой встречи – свадьба? Лечь в постель только ради наследника, ни разу так и не коснувшись чужих губ? Провести целую жизнь вместе, но так и не заговорив друг с другом? Это не любовь. Уён этого не хочет.        Через час прогулки молодой господин вышел на главную улицу, где находился рынок. Он рассматривал ткани, драгоценности, даже заглянул в лавку с косметикой, просто чтобы убить время. Уён купил какую-то сладость, но она оказалась слишком приторной, так что он сморщил лицо и бросил ее между рядами лавок.       Вечерело. Была весна, так что темнело довольно поздно, но улица, на которую Уён свернул с главной, желая сбежать от шума, оказалась узкой и мрачной. Пройдя несколько поворотов, он забрел в самую ее глубь. Чтобы ориентироваться в полутьме, Уён дотронулся до сырой стены. Место было не самое чистое, юноша сморщил нос от неприятного запаха. Скользя пальцами по стене, он вышел в переулок, такой же грязный, как и дорога к нему. Сюда не выходили окна домов, почти не было освещения. Уён осмотрелся. Парень никогда не гулял по городу в одиночестве, поэтому занервничал. Он понятия не имел, где находится, и как добраться до дома. Солнце вот-вот зайдет, и станет совсем темно, а ведь он обещал вернуться до ночи. Дома наверняка переполох из-за него.        За спиной Уёна послышался шорох. Юноше показалось, что он слышал голоса, но обернуться и посмотреть он не успел. Кто-то зажал его рот ладонью и грубо схватил за талию, прижав руки к туловищу. Уён не мог ни вырваться, ни позвать на помощь. Он почти ничего не видел перед собой, но понял, что нападавших было двое. Пока один держал его, чужие руки бесцеремонно ощупали его одежду и сорвали кошелек, привязанный к поясу. От испуга из глаз Уёна полились слезы, он почти не соображал. Собрав остатки мыслей в кучу, он изловчился и укусил руку, зажавшую его рот. Нападавший вскрикнул и оттолкнул Уёна, тот споткнулся и впечатался лицом в стену. Вторая фигура дернула его за плечо, поворачивая лицом к себе. В следующую секунду левую щеку Уёна обожгло болью. Он прислонился спиной к стене и сполз по ней на землю. Снизу вверх юноша глянул на своих обидчиков, однако сквозь пелену слез он не видел их лиц.        За спинами нападавших Уён заметил еще одну фигуру. Блеснуло лезвие клинка, и оба грабителя рухнули на землю. Юноша испуганно отшатнулся и вжался в холодную стену, тяжело дыша и глотая слезы. Фигура подошла ближе, переступив через тела нападавших, и опустилась на колени рядом с Уёном. Тот попытался прикрыться руками, но мягкий голос остановил его.       – Господин, вы в порядке? Не бойтесь, я вам не наврежу. Позвольте, я помогу вам подняться и проведу до дома. Вы далеко отсюда живете?       Уён из-под ладоней испуганно рассматривал своего спасителя. Им оказался юноша, едва ли старше самого Уёна, с приятными чертами и тенью волнения на лице. Он только что убил двух человек, но переживал лишь из-за того, не сильно ли испугался совершенно незнакомый ему парень.       Молодой господин вытер рукавом слезы и поморщился: щека от удара заныла. Странно, но рядом со своим спасителем ему захотелось проявить смелость и стойкость. Он хотел встать сам, но воин протянул ему руку, да и ноги не держали, так что пришлось принять помощь. Уёну вдруг стало неловко.       – Я младший сын семьи Чон, мой дом находится рядом с главной площадью, но я не знаю, где я сейчас, – он попытался выдавить улыбку, – видите ли, я впервые гуляю в этих местах… Я бы и сам с ними справился, – Уён старался звучать небрежно, – все в порядке. Этим я обязан вам, разумеется. Меня зовут Уён, кстати. Уверен, мой отец будет благодарен вам за мое спасение так же сильно, как разочарован в собственном сыне, который по глупости своей поставил под угрозу честь семьи.        – Мне не нужна благодарность вашего отца, Уён. Для меня лучшей наградой будет возможность проводить вас до дома, – воин подставил предплечье, позволяя Уёну ухватиться за него и перенести часть веса. Широкоплечий и сильный, он казался гораздо мужественнее в сравнении с утонченным и изнеженным молодым господином. – Опасно вам гулять одному. Видите ли, здесь много бедных и жестоких людей, готовых на все ради куска хлеба. Вы показались им легкой добычей. Неужели ваш отец не приставил к вам охрану?        – Не думайте, что он не беспокоится обо мне, это не так, порой даже слишком. Я сам настоял на том, чтобы идти одному. Я часто бываю самоуверенным, даже не подумал о защите. Надоело, что за мной присматривают. С ними даже не поговоришь, и дальше рынка они не пускают. За пределами города я и вовсе не бывал.        Боясь доставить дискомфорт своему спасителю, Уён отпустил его руку и сделал несколько шагов самостоятельно, но ноги все еще отказывались держать его как следует, и он едва не рухнул на землю снова. Так и случилось бы, если бы парень не придержал его за талию и не вернул в устойчивое положение.        – Простите, мне очень неловко.        – Не беспокойтесь, можете опереться на меня. Я бы и на руках вас смог удержать, вы не кажетесь таким уж тяжелым.        На бледных щеках Уёна проступил румянец, он смущенно усмехнулся. Поняв, что только что сказал, воин покраснел.        – Простите, я вовсе не это имел ввиду, я… извините. – Чтобы разрядить обстановку, он начал: – Говорите, вы никогда не бывали за городом? О, там очень красиво! Сразу за воротами – небольшой лес, а если зайти чуть дальше – зеленый луг. На нем столько очаровательных цветов! Вам бы очень там понравилось, я уверен.        – Было бы чудесно, если бы вы смогли отвести меня туда.        Как только они вошли в ворота дома Уёна, слуги вырвали его из рук спасителя и засуетились вокруг него. Воин стал в стороне и следил за их действиями. Вскоре спустился и отец Уёна. Он убедился, что с сыном все в порядке и обратил внимание на юношу, стоящего у стены.        – Это вы привели моего сына? – обратился чиновник к воину. Тот низко поклонился. – Кто вы? Из какой семьи? Я должен благодарить ваших родителей.        Уён оттолкнул руку слуги, который обрабатывал его щеку, и прислушался. Только сейчас он осознал, что не знает имени своего спасителя.        – Старший сын семьи Чхве, господин, Чхве Сан.       – Я слышал о вашем отце, юноша, – господин снисходительно улыбнулся. – Он и все мужчины в семье Чхве преуспели в боевых искусствах, насколько мне известно, а что же вы?       – Это так, мой отец великий воин. Несколько лет назад он отослал меня в горы, обучаться искусству сражений. Я уважаю отца и подчиняюсь его воле. Теперь я хорошо владею оружием.        – И доказали это тем, что спасли моего сына. Он еще неопытен, и потому совсем не прислушивается ко мне.        – Что вы, Уён… простите, я хотел сказать, молодой господин очень ценит вас и вашу заботу. Поверьте, мне тоже хотелось свободы, так что я хорошо его понимаю.       – В таком случае, хочу предложить вам стать его телохранителем и другом. Раз уж ему наскучило общество старых слуг, пусть проводит время с юношей, подобным ему. Вы ведь почти ровесники? Вы станете ему хорошим примером, может, научится у вас чему-нибудь стоящему. Я щедро отблагодарю вас за эту услугу, если согласитесь.        Уён с замиранием сердца смотрел на юношу, пока тот обдумывал предложение.        – Для меня это честь, господин, – Сан склонил голову.        – Я прикажу подготовить вам комнату, а Уён, – он бросил взгляд на сына, – пусть покажет вам дом.        Молодой господин подскочил с места и быстро оказался возле Сана. Он взял его под руку и повел по длинным коридорам. Сана удивило, что дом может быть настолько большим.        Проводив Сана до комнаты, подготовленной специально для гостя, Уён остановился у самой двери и взглянул на своего спасителя.        – Я ведь так и не отблагодарил вас, Сан. Могу я называть вас так? И на «ты»?       – Как вам угодно, господин.       – Прошу, раз уж я обращаюсь неформально, то и ты называй меня по имени. Так вот, на счет благодарности…       Уён снял с шеи шнурок с темно-коричневым камнем и протянул Сану. Тот выставил ладонь, и юноша уронил украшение в нее. Сан крепко сжал его в кулаке.        – Ты спас меня сегодня, пусть эта подвеска хранит тебя. Когда-то давно я нашел этот камень в нашем саду. Он подходит к цвету твоих глаз. Если не нравится, можешь не надевать, но пусть она будет у тебя. Это самое малое, что я могу дать…        – Что ты, мне очень нравится! Я надену, когда буду в комнате, спасибо тебе.        – Ты устал сегодня, больше не буду задерживать, хорошо отдохни. Если вдруг что-то понадобится, моя комната дальше по коридору. Мы ведь завтра увидимся?       – Я буду ждать во дворе, привык рано просыпаться. До завтра, Уён. – Сан кивнул головой, прощаясь, и проскользнул в свои покои.        Странные чувства обуревали Уёна, пока он шел к себе и укладывался спать. Таинственный юноша, спасший его сегодня, заставлял его ощущать что-то новое, неизведанное. Уён будто в один миг обрел то, что искал всю жизнь.

***

      За время пребывания Сана в их доме Уён, как того желал его отец, многому научился. Он быстро привыкал к людям, вот и теперь его было не оторвать от нового друга. Уён везде таскал его с собой, просил рассказывать интересные истории и сам без умолку болтал обо всем подряд, перескакивая с темы на тему и веселя этим Сана. Уён чувствовал себя легко и спокойно рядом с ним, иногда позволял себе капризы и дурачества, которые его друг привык терпеть.        Сан тоже привязался к Уёну. Ему не было в тягость выслушивать жалобы юноши, придумывать истории и обходить пешком весь город. Он довольно серьезно отнесся к должности «наставника». Сан каждый день учил своего подопечного владеть оружием. Уён оказался способным учеником и схватывал все на лету, не зря говорил, что отец уже обучал его. Базовых навыков юноши хватило, чтобы уже через месяц они могли устраивать полноценные поединки. Сперва Сан поддавался другу, но вскоре ему понадобилось приложить усилия, чтобы не выронить клинок.        Сан стал часто водить друга в лес на охоту. Уёну нравилось гулять там, прятаться среди деревьев, разговаривать полушепотом, чтобы не спугнуть зверя. Сан показал ему, как стрелять из лука. Юноша и этим быстро овладел, но некоторое время притворялся, что у него совсем не получается – ему нравилось, как Сан подходил к нему со спины и направлял. Странно, правда? Но Уён неосознанно тянулся к нему и чувствовал необычный трепет внутри.         Оказалось, что Сан все же немного старше Уёна, поэтому тот иногда обращался к нему «Сани-хен». От этого прозвища у юноши краснели кончики ушей, но он старательно скрывал это. Частые «Сани-хен, у тебя такие широкие плечи!» или «мы пойдем сегодня на охоту, Сани-хен?» удивительно радовали его. Говоря это, Уён широко улыбался, хватал Сана за руку и вел туда, куда ему было нужно.        Родители Уёна полюбили юношу как родного сына и ни разу не пожалели, что оставили его у себя. Они видели, что Уён во всем следует за Саном, а он, по их мнению, оказался действительно достойным примером. Отец Уёна часто наблюдал за их поединками и замечал улучшения сына в обращении с оружием. В такие моменты его сердце переполняла гордость. Он обеспечивал гостя всем необходимым, как и обещал, и Сану было комфортно пребывать в их доме.       В один день все изменилось.        За завтраком Уён что-то шептал Сану на ухо, когда внимание парней привлекло покашливание на другом конце стола. Господин Чон выглядел напряженным, хотя и старался это скрыть. Убедившись, что все за столом слушают, он начал:        – Вы знаете о недавней войне. Также вам известно, каким трудом нам далась победа, и о землях, которые нам удалось занять. – господин Чон тяжело выдохнул. – На завоеванных территориях подняли восстание. Ваш отец, - сказал он, обращаясь к Сану, – повел войска к северной границе.       Сан вскочил с места.       – Я должен быть там. Я должен помочь отцу.        Уён поднялся вслед за ним.        – Я тоже поеду.        Мать Уёна ухватила сына за рукав и хотела возразить, однако Сан опередил ее:       – Нет, ты останешься. – Уён собрался настаивать, но старший не дал ему и слова сказать. – Это опасно, я не могу позволить тебе ехать со мной.        – Он прав, – поддержал Сана господин Чон, – ты можешь погибнуть. Подумай о матери.        – Но я могу сражаться! Ты сам видел, я обезоруживал Сана, я смогу постоять за себя.        – Это не постановочный поединок с другом, сын. Там, на поле битвы, никто не будет поддаваться тебе. Там каждый борется за жизнь и свободу.        – Уён, прошу, не спорь. – Сан положил руку на его плечо, но тот сбросил ее и выбежал из комнаты, прикрывая глаза ладонью.        Сан побоялся идти к нему сразу. Лишь ближе к вечеру он решился подняться в комнату Уёна. Сан осторожно постучал и вошел. Младший тихо сидел возле окна, его плечи едва заметно подрагивали. Он поднял покрасневшие глаза на Сана и всхлипнул. Юноша выглядел опустошенным и обессиленным.       – Когда ты уезжаешь? – спросил он, пытаясь скрыть грусть в голосе.         – Завтра утром. Хочешь прогуляться?        – Пойдем.        Они шли молча, не глядя друг на друга, и каждый думал о своем. Так они вышли на лесную поляну, где сквозь деревья можно было разглядеть закатное солнце. Уён нарушил молчание, прервав напряженную тишину слабым голосом:       – Ты уверен, что хочешь ехать?       – Я должен, Уён-и. Там моя семья, я волнуюсь за них. Разве ты не поступил бы так же? – Сан умоляюще посмотрел на младшего, но тот не поднимал глаз.        – Я понимаю, но…        Уён правда все понимал, но его сердце сжималось от одной мысли о том, что может случиться с Саном.        Старший вдруг остановил Уёна и развернул лицом к себе.        – Посмотри на меня, пожалуйста, – младший послушно поднял взгляд. – Прошу, позволь сказать кое-что.        Уён молча смотрел на старшего.        – С того дня, как мы познакомились, я ни на минуту не переставал думать о тебе. Я не хочу, чтобы ты считал, будто я тебя бросаю. Я до сих пор вспоминаю момент, когда тебя встретил, и теперь хочу всегда быть рядом и защищать тебя. Знаешь, я чувствую себя странно и неправильно, когда ты рядом. Никогда раньше я подобного не испытывал, не могу понять, что это за чувство. Возможно, я сейчас скажу страшную глупость, но… Кажется, ты мне нравишься, Уён. – Сан выдохнул и опустил глаза.        – Так поцелуй меня, – раздался тихий голос.        – Что ты сказал? – старший не верил услышанному.        – Ты тоже нравишься мне, Сан-и. Я давно это понял, только боялся сказать. Спасибо, что признался мне. Я бы не решился.        – Ты не шутишь? Уён, это правда? – тот кивнул.        Сан осмотрел бледное лицо и припухшие глаза младшего взглядом, полным тепла. Уён мягко улыбнулся, видя, что старший медлит, сам обхватил руками его шею и прикоснулся губами к чужим. Сан от неожиданности вздрогнул, но тут же ответил, обнимая младшего за талию. Как долго он не смел даже смотреть на эти губы, а сейчас нежно их целует и прижимает Уёна к себе крепче. Уён разорвал поцелуй и положил голову на плечо Сана.       – Можно поехать с тобой? – с надеждой прошептал младший.       – Ты нужен мне здесь, Уён-и. Я не могу подвергать тебя опасности. Понимаешь, я могу не успеть, как в тот раз. И не смогу простить себе, если с тобой что-то случиться.        – А как же ты? За себя ты не волнуешься? Как я буду без тебя?       – Мне очень больно оставлять тебя, мой ненаглядный. Я не боюсь пострадать, меня беспокоит лишь то, что я не смогу быть рядом с тобой, – улыбка Сана дрогнула.        – Обещай мне, что вернешься. Я буду ждать тебя, Сани-хен.        Утром Уён помог Сану собраться и долго-долго обнимал его, не желая отпускать. Он не вышел, чтобы проводить его, и даже не смотрел в окно – просто не смог бы выдержать расставание. 

***

      Тянулись месяцы. Разлука действовала на Уёна угнетающе. Парень почти не гулял в саду, мало ел, стал тихим и молчаливым. Почему именно сейчас, когда все наладилось? Только он обрел человека, которого искал всю жизнь, а теперь он так далеко. Уёну было трудно без долгих разговоров, взглядов и объятий. Он скучал, безумно скучал по Сану. Боялся, что, возможно, больше никогда не обнимет его, не посмотрит в его глаза. Не сможет почувствовать его защиту и поддержку. Не сможет поцеловать. Тот единственный поцелуй, который им удалось украсть, Уён никогда не забудет. Но почему так поздно, так невовремя? Теперь Уёну мало. Он хочет еще и еще, но получить не может.        Почти каждую ночь Уён встречает любимого во снах. Он просыпается с улыбкой, но по щекам текут слезы. Судьба ли это? Видит ли Сан его ночью?       Видит. Не только ночью, но постоянно. В каплях росы, в отблесках света на лезвии клинка. Лучами солнца написан на небе его образ, все вокруг напоминает о нем. Сан миллион раз прокручивал в голове момент их поцелуя, помнил все до самой мелочи. Как трепетало сердце, когда он открыл свои чувства, и как оно едва не выпрыгнуло из груди, когда они оказались взаимными.        Кажется, расставание только укрепило их связь. С каждой минутой оба понимали, что значат друг для друга. Но время шло, и минута их встречи приближалась. Уён верил, что она обязательно наступит. С Саном ничего не случится, он вернется. Сана же, окрыленного любовью, казалось, не могли задеть чужие мечи. Маленькие порезы он даже не замечал, всего одна мысль крутилась в его голове – увидеть Уёна. Хотя бы раз, всего один последний раз.        Мать тихо вошла в комнату сына и позвала его.        – Уён, – тот оторвал глаза от книги и глянул на нее. На лице женщины появилась мягкая улыбка. – Он жив. Он приехал.        Уён не помнил, как слетел по лестнице вниз и выбежал из дома. В следующую секунду он прижимал любимого к себе и целовал везде, где мог дотянуться. Сан уткнулся носом в чужую шею и вдыхал родной запах. Уён наплевал на окружающих, не смотрел, видит ли их кто-то. Он впился в чужие губы и не отрывался до тех пор, пока не услышал приближающиеся голоса слуг, которые вышли встретить гостя. Сан нехотя выпустил младшего из объятий.        Господин Чон шел впереди всех. Он радостно поприветствовал Сана и задал несколько вопросов о его поездке, однако осекся. Он улыбнулся и обратился к сыну.       – Уён, отлипни от своего друга. Юноша устал в дороге, дай ему отдохнуть.       – Благодарю, господин, я совсем не устал, – перебил Сан и поклонился.       – И все же я настаиваю. Нелегкое это дело… Сперва вам следует хорошо выспаться.        Сан кивнул головой и отправился в комнату. Перед этим он прошептал Уёну на ухо:       – Я скучал, мой ненаглядный. Приходи ко мне, пожалуйста.        Уён улыбнулся, его сердце трепетало. Он сходил в сад и собрал букет цветов. Пока родители разговаривали на террасе, юноша проскользнул на лестницу и поднялся в комнату Сана. Тот встретил его теплыми объятиями. Уён повалил его на кровать и положил голову на чужое плечо. Букет оказался разбросанным по кровати, но Сана это не смутило. Он поднял нежный цветок с подушки и вставил в гладкие волосы Уёна. Старший убрал черную прядь с его лица, мягко провел по щеке кончиками пальцев.        – Как я рад тебя видеть, Уён-и. Я не переставал думать о тебе. Правда, ни на секунду не переставал.        – Я тоже думал о тебе, – младший крепче прижался к нему щекой.        Взгляд Сана вдруг упал чуть ниже его шеи. Одежда Уёна немного сбилась, открывая участок плеча и ключицу. Старший быстро отвел глаза:        – Уён-и, у тебя там… поправь, пожалуйста, воротник.        Младший хитро улыбнулся и стянул ткань еще ниже.       – Что за непотребство, молодой господин!       – Ты покраснел, Санни-хен, – Уён рассмеялся.       – Мне нужно подышать свежим воздухом, тут очень жарко, – Сан залился румянцем еще сильнее. – Пойдем на луг? Там сейчас все цветёт, а я так и не показал тебе его красоту.        Парни тихо спустились и вышли за ворота. Держась за руки, они не заметили, как добрались до места. Уён бегал среди цветов, увлекая Сана за собой. Когда он оборачивался, старший видел в его лице бесконечное счастье. Для него Уён был самым нежным и красивым цветком среди всех. Он был готов следовать за ним куда угодно.        Набегавшись, Уён лег на землю среди цветов. Травы щекотали лицо, а солнце приятно грело и без того румяные щеки.        – Не боишься испачкать одежду? – спросил старший, укладываясь рядом.       – Кому есть до нее дело? – ответил Уён, поворачиваясь к нему. Младший сорвал первый попавшийся под руку цветок и заложил Сану за ухо. Такой крохотный жест заставил сердце старшего биться чаще. Эти нежные цветки в их волосах, будто обручальные кольца, навсегда объединили их.           Сан смотрел в небо, казалось, он задумался о чем-то. Он повернул голову и сказал:       – А ведь я потерял твой талисман, прости. Кто-то задел его клинком в бою, и он слетел. Мне очень жаль…       – Это ничего, Сан-и. Я сделаю тебе сколько угодно таких талисманов. Главное, будь рядом.        – Но он был дорог тебе, и мне тоже! Будет непросто найти ему замену.        Ничего не сказав, младший приподнялся на локтях и навис над Саном. Он наклонился и поцеловал чужую шею, оставляя красную отметину. Старший широко распахнул глаза, но не успел среагировать. Уён отстранился и вернулся на прежнее место, из-под ресниц глядя на Сана.       – Такой талисман подойдет? – тихо спросил он.       Как только старший опомнился, он тут же притянул Уёна к себе и коснулся губами чужих. Они целовались, пока в легких не кончился воздух. Затем Сан спустился ниже и принялся расцеловывать чужую шею и ключицы, на которые до этого не смел даже смотреть. Уён почти мурлыкал. Оказалось, ему очень приятно получать такое внимание от старшего. Уён выгибался и просил, сам не зная о чем – остановиться или продолжить. Он нежно выстанывал имя Сана и цеплялся за его плечи. Младший не контролировал, что произносит вслух, поэтому с его губ срывались бесконечные комплименты и самые теплые слова, которые он никогда бы не сказал в других обстоятельствах:       – Сан-и, ты самый лучший, самый сильный, самый красивый! Спасибо, что вернулся ко мне. Мне так с тобой хорошо. Ни с кем я себя так не чувствовал, Сан-и, ты для меня единственный.          Когда Сан прекратил терзать его шею, на которой теперь красовалось множество ярких «талисманов», Уён, тяжело дыша и сбиваясь, прошептал:       – Я люблю тебя, Санни-хен.        Глаза старшего бегали по лицу Уёна, изучая, влюбляясь в каждую черту. В его голове проносились сбивчивые мысли, наивные, переполненные чувствами: «Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и все, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком!», но сказать он смог лишь простое, но стоящее всех слов на свете:       – Я тоже люблю тебя, мой ненаглядный.