Ночной звонок…

*** Курила, сидя на подоконнике у открытого окна. Муж на гастролях, а значит, сегодня могла себе позволить. Филипп не любит, когда она курит. Пожалуй, это единственное, что ему в ней не нравится. Да это и понятно. Он хочет детей. А детям нужна здоровая мама… К правому уху прижата телефонная трубка, в которой слышится полупьяный голос с характерной хрипотцой. И плевать, что стрелка часов давно перевалила за полночь. Им обоим как воздух нужен этот ночной разговор обо всем и одновременно ни о чем. Говорил в основном он. Она слушала. Впервые позвонил через несколько месяцев после ее свадьбы. Сказать, что была удивлена — не сказать ничего. Зная его характер, предполагала, что больше никогда не услышит свое имя из его уст. Но он позвонил. Лаконичное: «Не спишь? Я тоже», и разговор потек сам собой, словно и не расставались. С тех пор звонил примерно раз в две недели. Всегда ночью. Всегда пьяный. Поначалу пыталась выяснить, что у него происходит. По одному разговору было понятно, что что-то не так. Да и, что называется, земля слухами полнится. Но он неизменно пресекал всяческие разговоры на эту тему. И она покорно меняла направление диалога. Требовать объяснений больше не имела права. Сама перерезала толстый канат, связывающий их почти четыре года. Не разлюбила. Просто в один момент поняла, что их связь в каком-то месте дала трещину. Никто в этом не виноват. Просто так иногда случается. И, пожалуй, можно попытаться замазать трещину. И сделать вид, что все как раньше, до очередного разрыва. Но гораздо честнее — отпустить… — Ты не уснула? — прервал рассказ где-то на середине. Вдруг понял, что за последние полчаса не произнесла ни слова. — Нет, я слушаю. Очень интересно. Что там дальше было? Если бы сейчас попросил пересказать начало истории, она бы не смогла. Слушала внимательно, но совершенно не вникала в смысл. Когда-то во время интервью о нем сказала совершенно искренне, что может бесконечно слушать, как он поет. И с тех пор ничего не изменилось. Его голос одновременно волновал и успокаивал. И при этом совершенно неважно, что он все это время говорил… Вслух она этого не произнесла, но он и сам все понял. — Хочешь, прочитаю стихи? — меняя тему разговора. — Хочу… Положив трубку на пол (больше было некуда), куда-то ушел. Она слышала шаги босых ног по полу, шуршание бумаги и невнятное бормотание себе под нос. Поняла, что ищет книгу или просто нужный лист. — О, нашел! — донеслось спустя несколько минут. — Как много в словах искусственных фраз, как часто в глазах слёзы. Судьба нам дала единственный шанс, но выбрала ты грёзы… — Сереж, я… — Тшш, — перебил. — Нравится? — Красиво, — спустя несколько секунд молчания. — Твои? — Нет. Не помню, кто дал. Валялись пару недель. Сегодня хотел скрутить из этого листа косяк, а потом прочитал текст… Не видел ее сейчас, но точно знал, что улыбается. Была благодарна за то, что перевел разговор в шутку. Они не знали, кого имел ввиду автор стихов, но оба знали, кого увидел в этих строках он. И это понимание автоматически тянуло за собой длительный и очень сложный разговор. Но этот разговор сейчас был ни к чему им обоим. — Слушай, а давай напьемся? Если, конечно, ты еще от меня не устала. Вместо ответа уже ее шаги в телефонной трубке. И характерное «дзынь» от соприкосновения бутылки с бокалом. — Давай! — с улыбкой.