«Нерушимая клятва Рео»

Новость об изгнании Наги из «Blue Lock» обрушилась на Рео, как грузовой поезд, оставив его совершенно опустошенным и борющимся с попытками смириться с внезапным поворотом событий. Он всегда верил, что они будут вместе подниматься и падать, их судьбы переплетутся в танце общих триумфов и испытаний. Но теперь случилось немыслимое — Наги ушел, брошенный в холодный мир один. Потрясенный горем, которое он едва мог начать осмысливать, Рео двигался сквозь дни в оцепенении, его некогда живой дух был подавлен, а улыбка заметно отсутствовала. Он обнаружил, что его тянет в общественную ванну, он проводил долгие часы, сидя на скамейке, глядя вниз на кафельный пол, как будто ожидая ответов, которые появятся в аккуратных линиях и узорах, выгравированных на керамике. Слезы наворачивались на его глаза без предупреждения, и он позволял им тихо падать по его лицу, его плечи сотрясались от усилий сдержать мучительные рыдания, которые грозили вырваться из его горла. Даже когда он совершал движения по мытью и чистке себя, Рео чувствовал себя грязным, испорченным несправедливостью всего этого. Горячая вода не сделала ничего, чтобы смыть боль в его груди или пустоту, которая поселилась в глубине его желудка. Он был оболочкой своего прежнего «я», бесцельно дрейфующей через общие пространства ванной комнаты, его несчастье было ощутимым и достаточно густым, чтобы резать его ножом. Когда он наконец рухнул на кровать, свернувшись в тугой клубок и зарывшись лицом в руки, Рео больше не мог сдерживать слезы. Они лились из него громкими, хриплыми рыданиями, его тело сотрясала боль утраты. Но пока он лежал там, утопая в собственном отчаянии, его взгляд привлек блеск синей ткани. Там, у подножия его кровати, лежала подушка Наги — реликвия, реликвия того времени, которое они провели вместе, их головы покоились рядом, когда они засыпали, их сны переплетались, а сердца бились синхронно. Рео схватил подушку и прижал ее к груди, зарывшись лицом в ткань и глубоко вдыхая. Слабый запах Наги все еще витал, и его было почти достаточно, чтобы Рео поверил, что он все еще здесь, все еще с ним, все еще часть его жизни. Он вцепился в подушку, как тонущий человек, его пальцы погружались в мягкий материал, когда он плакал о будущем, которого у них никогда не будет, о мечтах, которые были жестоко отняты. Рео всхлипывая, лежит в общей комнате блю лок, уставившись на пустое место рядом с собой, где раньше сидел Наги. Комната кажется слишком большой, слишком тихой без ленивого присутствия его беловолосого напарника. Он прижимает старую подушку Наги к груди, вдыхая слабый запах своего лучшего друга, который все еще держится на ткани. Слеза скатывается по щеке Рео, когда воспоминания о времени, проведенном вместе, вспыхивают в его голове — долгие часы тренировок, победы, которые они праздновали, мечты, которые они сплели вместе. И теперь все это кажется жестокой иллюзией, миражом, который исчезает в резком свете реальности. Сердце Рео разрывается от боли, которую он никогда не знал прежде. Это не просто потеря лучшего друга, партнера по полю, брата по оружию. Это потеря причины, по которой он вообще здесь был. Он хотел стать лучшим бомбардиром вместе с Наги. Он хотел стоять на вершине мирового футбола, рядом с Наги, крепко держась за руки. Но теперь... теперь Наги больше нет. Изгнан из Блю-Лока, отброшен обратно в мир обыденности. А Рео... Рео остался один, чтобы гоняться за мечтой, которая и вполовину не так сладка без его партнера. Он вспоминает их последний разговор, клятву, которую они дали под тяжестью общих слез. Они пообещали, что, когда станут лучшими бомбардирами Японии, поженятся. Будущее, которое сейчас кажется таким же далеким и недостижимым, как луна. Рео рыдает, зарываясь лицом в подушку Наги, его плечи сотрясаются от силы горя. Он не может представить себе будущее без Наги, не может вынести мысли о том, что больше никогда не почувствует ленивую ухмылку друга на своей коже, больше никогда не услышит его вялое «Да, конечно...» Но он знает, что не может сдаться. Он не может позволить их мечте умереть с уходом Наги. Он обязан им обоим продолжать идти вперед, стать бомбардиром, которым он всегда мечтал быть. Даже если это означает оставить позади своего лучшего друга, даже если это означает столкнуться с миром в одиночку. Рео судорожно вздыхает, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Он встает, расправляя плечи, его челюсть сжата в решимости. Он не знает как, но он найдет способ сделать их мечту реальностью. Для них обоих. Он станет лучшим бомбардиром Японии... и затем он вернет Наги в свою жизнь, чего бы это ни стоило. Он окидывает взглядом комнату, которую они делили, запечатлевая в памяти каждую деталь. Когда рео лежит на кровати, в тихой комнате.. Поскольку все уже спали. Его разум представляет собой вихрь мыслей о Наги. Он не может не представлять, как его друг возвращается домой, в тот маленький, тихий дом, который всегда казался немного слишком пустым, немного слишком холодным. Он видит Наги, сидящего на диване, тупо уставившегося в телевизор, его глаза остекленели, когда он ест то же самое желе, которое он ел всегда, день за днем. Эта мысль заставляет сердце Рео сжиматься. Наги заслуживает гораздо большего, чем скучная, однообразная жизнь. Он заслуживает, чтобы ему бросали вызов, чтобы его выталкивали из зоны комфорта, чтобы его яростно любили, несмотря на его отталкивающий характер. Рео вспоминает, как Наги был на его спине, крепко обнимая Рео за плечи, положив подбородок ему на плечо. Воспоминание вызывает горько-сладкую улыбку на лице Рео. Кто теперь будет катать Наги на спине? Кто будет ерошить ему волосы, сушить мокрые локоны после душа, давать ему почувствовать себя увиденным, любимым? Рео знает, что мир Наги снова сожмется до размеров, которые были до встречи с ним, — мир, который вращается вокруг только его школьного друга и его любимого кактуса. От этой мысли Рео становится физически плохо. Наги слишком особенный, слишком уникальный, слишком... Наги, чтобы прожить такую ​​маленькую жизнь. Но даже когда его пронзает боль вины и беспокойства, Рео не может заставить себя по-настоящему рассердиться на Наги. Наги сложный, да. Ленивый, безусловно. Но он также яростно преданный, сокрушительно честный и невероятно, непоколебимо остающийся самим собой. Наги ничего не может с собой поделать, а Рео... Рео любит его за это. Рео качает головой, моргая от новых слез. Он отказывается верить, что история Наги заканчивается тем, что он остается один, что его оставляют позади. Неважно, что это займет, неважно, сколько времени это займет, Рео найдет способ вернуть своего партнера в свою жизнь. Он найдет способ показать Наги будущее за пределами его зоны комфорта, будущее, где его могут любить за все его причуды и все его сильные стороны. Потому что так поступают партнеры. Так поступают лучшие друзья. И так поступит Рео, несмотря ни на что. Для Наги. С того момента, как Рео впервые увидел Наги на той школьной лестнице, он знал. Он знал с уверенностью, которая глубоко засела в его костях, знанием, что он нашел что-то драгоценное, что-то стоящее больше, чем все богатства и похвалы, которые его родители когда-либо могли ему осыпать. Он нашел свое сокровище, и он инстинктивно знал, что это его долг, его цель - защищать и лелеять его. Рео всегда получал все, что он хотел, все, что он мог пожелать, просто по щелчку пальцев. Единственный ребенок в богатой семье, он был воспитан на диете похвалы и ожидания, с рождения ему говорили, что он предназначен для величия, что мир принадлежит ему, чтобы его забрали. Но ничто из этого ничего не значило, ничто из этого не казалось реальным, пока он не увидел Наги. Его родители всегда были властными, их любовь граничила с одержимостью, их желание, чтобы он следовал по их стопам, было постоянным источником обиды. Они не могли видеть, что он был сам по себе, со своими мечтами, своим собственным путем, который нужно было проложить. Временами тяжесть их ожиданий казалась удушающей, желание вырваться на свободу, разрушить все это, было подавляющим. Он даже лелеял темные мысли, мимолетные, но сильные, о том, чтобы покончить с их жизнью, просто чтобы освободиться. Но он подавлял их, зная, что такой поступок был бы сумасшествием.. Деньги могли дать для рео все: Лучшая одежда, самая изысканная еда, особняк, полный бесценных произведений искусства и мебели.. Но ничто из этого не могло купить ему то, чего он действительно жаждал, то, без чего, как он теперь понял, он никогда не сможет жить. Наги не был собственностью, не вещью, которую можно купить или которой можно владеть. Он был личностью, существом бесконечной сложности и красоты, с душой, которая сияла ярче любого драгоценного камня. И он был для Рео. Наги был всем, в чем Рео никогда не знал, что нуждается, всем, что он искал, даже не осознавая этого. Он был вызовом, загадкой, головоломкой, которую Рео хотел разгадать всю свою жизнь. Он был партнером, другом, родственной душой. И он был тем единственным, чего все богатство и привилегии Рео никогда не могли бы ему дать — причиной быть по-настоящему, глубоко, бескорыстно любимым. Итак, с того дня Рео дал себе молчаливую клятву. Он будет защищать Наги, поддерживать его, любить его, даже если мир и все в нем не смогут увидеть его ценность. Он будет тем, кто будет стоять рядом с ним, верить в него, подталкивать его к тому, чтобы он стал лучшей версией себя. И в свою очередь, он знал, что Наги сделает то же самое для него. Это было волшебство их связи, сила их связи. Наги был больше, чем сокровищем для Рео. Он был сокровищем, которое Рео поклялся охранять всеми фибрами своего существа. Он был сокровищем, за которое Рео будет сражаться, проливать кровь, умирать. Это было больно, боже, как это было больно. Боль в груди Рео ощущалась как физическая рана, зияющая, кровоточащая дыра там, где раньше было его сердце. Каждый вдох был битвой, каждая мысль была борьбой через густой, тяжелый туман горя, который окутал его. Но даже сквозь боль, даже сквозь слезы, которые затуманивали его зрение, и ком в горле, который мешал глотать, Рео знал одно с кристальной ясностью — он должен был быть сильным. Для Наги. Для их мечты. С содрогающимся вдохом Рео стиснул челюсти, стиснув зубы, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Его пальцы сжались вокруг подушки Наги, сжимая ее как спасательный круг, как якорь, который будет держать его привязанным к обещанию, которое он собирался дать. Безмолвные слезы текли по его лицу, но его глаза сверкали решимостью, когда он смотрел в потолок, видя не белое пространство над собой, а будущее, которое простиралось перед ним, будущее, в котором он станет лучшей версией себя для Наги. «Я обещаю», — хрипло прошептал он, его голос надломился от эмоций. «Я обещаю, что стану лучшим нападающим, которого когда-либо видела Япония. Я забью больше голов, чем кто-либо мог мечтать, я буду вести команду к победе за победой, и я сделаю нашу мечту реальностью. И когда я буду стоять на вершине мира, с трофеем в руках и тяжестью нации на своих плечах, я верну тебя к себе, Наги. Я найду способ, чего бы это ни стоило. Так что просто держись... просто подожди еще немного. Не сдавайся, потому что я никогда не смогу сдаться». Тело Рео сотрясалось от силы его безмолвных рыданий, его дыхание прерывалось, когда он вкладывал каждую унцию своего горя и решимости в клятву, которую давал. Он знал, что это будет нелегко, знал, что путь впереди был окутан неопределенностью и препятствиями. Но он также знал, что должен был попытаться, должен был бороться, должен был стать тем нападающим, которым ему всегда было суждено быть. Для Наги. Всегда для Наги. С последним дрожащим вздохом Рео спрятал свое лицо в подушку, его губы коснулись ткани, которая все еще хранила слабый запах его любимого сокровища. «Я люблю тебя», — выдохнул он, слова были прошептанным обещанием, заявлением о его непоколебимой преданности. «Я люблю тебя больше всего на свете, и я не подведу тебя. Так что просто жди меня, мое сокровище..»