Городские сумасшедшие

Саша вернулся с прогулки задумчивый и рассеянный. – Па, всё нормально? – Денис, забежавший к отцу поужинать, настороженно приподнял брови. – А?.. да, всё в порядке, – Петербург усмехнулся и протянул ему шоппер с надписью «В Питере – пить». – На вот. Я балтийский батон купил. И немного черешни. Она ещё пресная, конечно, но для затравки пойдёт... – Не надо себя и меня травить! – испугался Мурино, прижав сумку к груди. Саша рассмеялся: – Балда! «Для затравки» значит «для начала»! – А-а-а... тогда ладно! – заулыбался и Денис. – Говорил я тебе читать больше, а не по заброшкам скакать, – беззлобно проворчал Питер, снимая плащ. – Словарный запас такой, словно тебе двадцать, а не под сотню... Денис страдальчески закатил глаза и убежал на кухню. Саша направился за ним.

***

– Но а всё-таки, пап, – Денис, дожевав кусок отбивной, сощурился. – Чё ты такой серьёзный был, когда вернулся? – Серьёзный? – Саша, присевший за стол рядом с ним, удивлённо наклонил голову. – Ну да! Весь какой-то... – Мурино сделал замысловатый жест над головой. – Не здесь как будто! – А. Вот ты о чём, – Петербург подавился смешком и, подперев щеку ладонью, уставился в окно. – Да так... имел интересную беседу. Любой нормальный человек или город первым делом спросил бы «С кем?» Но Денис всё-таки был сыном Саши. – Про что? – с горящими глазами спросил он, забыв про остатки гречи в тарелке. Саша хмыкнул: – Да про то, как меня на самом деле основали. – А ты не знал? – Денис вытаращился на него. – Видимо, не знал, – Питер повернул голову и хитро подмигнул ему. – Видишь ли, Денис, Пётр Алексеевич мне не рассказывал, что во всём виноваты вороны... – Вороны? – Денис часто заморгал.

***

– Вороны! – воодушевлённо рассказывал растерявшемуся Саше странного вида мужичок, поймавший его за рукав у Храма Пресвятой Богородицы на Пятой Советской. – Поверьте, молодой человек, если бы не вороны – никакого города бы не было! – Да? – Саша несмело улыбнулся. – А я думал, это Пётр Великий Петербург основал... – Ничего подобного! – рассердился мужчина. – Всё это ложь, провокация и пропаганда советского правительства! Дурят головы с детства, и вот, – он трагически воздел руку к небу. – Вот злонравия достойные плоды! Саша питал странную слабость к городским сумасшедшим интеллигентного вида. Уж сколько раз Миша с детства ему втолковывал, что таких стоит избегать, но Саша никогда не мог удержаться. Вдобавок ко всему, Петербург коллекционировал городские легенды о себе самом. А тут намечалась не просто легенда, а легендища – о самом основании, да ещё и без Петра Алексеевича! Да ещё и с таким сочетанием – чтобы батюшка-император был порождением советской пропаганды, и всё это заканчивалось цитатой из Фонвизина, – это надо было ещё умудриться! К тому же вокруг не было людей, а на голове у мужичка была остроконечная зелёная шапка, напоминавшая шапки звездочёта из сказок... И Саша не удержался. – Расскажите поподробнее, пожалуйста, – смиренно попросил он, улыбнувшись, – я, выходит, ничего не знаю... Мужичок просиял: – Наконец-то сознательный юноша! Какое счастье! Не откажете мне в удовольствии угостить вас чашечкой кофе? Моя квартира совсем рядом! Это уже не входило в планы Петербурга. К тому же мысленный Сашин Михаил Юрьевич образца XVIII века орал не своим голосом: «АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ, Я ВАС ПОТОМ ПО КАКИМ ПОМОЙКАМ И В СКОЛЬКИ МЕШКАХ ИСКАТЬ БУДУ?!» Конечно, Москва того времени выразился бы поизящнее, но суть была бы та же. А нынешний Миша просто так посмотрел бы матом, что не очень-то верующий Саша истово бы перекрестился. Трижды. – Нет, позвольте мне угостить вас кофе – здесь неподалёку есть чудная пекарня, где продают замечательные слойки с заварным кремом!.. – пошёл ва-банк сам Петербург. – Тс-с! – мужчина присел и замахал руками. – Не говорите о заварном креме! – Вороны? – сочувственным шёпотом уточнил Саша, тоже присев. – Они самые!.. – Простите, не знал... так как насчёт кофе?.. – Согласен – но говорить буду я, а Вы – внимать! – Обязательно – с трепетом...

***

– И ты полтора часа пил кофе с этим психом в зелёной шляпе звездочёта, который затирал тебе, что тебя основали вороны, а не дедушка Пётр Алексеич? – с благоговением выдохнул Мурино. – Если говорить точнее, то он придерживается так называемой «орной теории» моего основания, – ухмыльнулся Питер, неспешно попивая чай. – Причём это он сам её так назвал, от латинского orno – украшаю... – И по этой теории, – не унимался Денис, – получается, что... – Да, – Саша кивнул, – гигантские вороны натащили кучу больших красивых безделушек, которые потом окаменели и превратились в здания. А потом уже пришли люди и обустроили всё под себя. Пётр Алексеевич же присвоил себе достижения вороньего императора, Карла Карловича Пятнадцатого, которого вместе с его народом русская армия жестоко истребила в конце XVII века... Пауза. – Вау, – только и смог выдать Денис. – Я бы не додумался. – Я тоже, – вздохнул Саша. – Представляешь, как полезно иногда со своими жителями разговаривать? – ... Я не представляю, как ты слушал с серьёзным лицом, па. – У меня талант актёра, если ты забыл. К тому же мне правда было интересно. Снова пауза. – Пап, а можно мне эту историю Московскому рассказать, а? – Которому? – Саша нахмурился. – Старшему или младшему? – Да обоим! – Денис в восторге хлопнул в ладоши. – Ты прикинь, в каком ах... афиге будет МихЮрич! Мне прям хочется увидеть его лицо! Саша задумался. – Можно, – наконец, кивнул он. – Но с двумя условиями. – Какими? – Денис навострил уши. – Первое, – Саша поднял указательный палец, – это будет в моём присутствии. Я тоже хочу посмотреть на реакцию Московских. – Ноу проблем, они ж как раз на выходные приедут!.. – А второе, – перебил его Саша, многозначительно сощурившись, – ты скажешь, что с этим моим сумасшедшим беседовал ты, а не я. Мурино изумлённо приподнял бровь: – Ладно... но зачем?.. – ... и потерпишь, если придётся выслушать немного нотаций от Михаила Юрьевича и от меня! – торжественно закончил мысль Питер, скрестив руки на груди. Денису потребовалась пара секунд, чтобы осознать. – Папа, – задохнулся он возмущением, вскочив на ноги, – ты что – пытаешься не огрести от МихЮрича за мой счёт?! – Ты хотя бы ещё маленький, – Саша развёл руками. – Тебя он пожурит и успокоится. А мне будет все выходные читать нотации... в конце концов, тебе сложно что ли подыграть отцу? Денис надулся, как мышь на крупу. – Ладно, – после некоторого раздумья нехотя согласился он. – Но только если купишь мне коробку шоколадных сырков. – Губа не дура! – рассмеялся Саша. – Равноценный обмен! – парировал Денис. – Так что – идёт? – Боже, какой кошмар, я иду на сделку с собственным сыном! – Петербург трагично закатил глаза. – Ты сам предложил! – буркнул Мурино. – ... я знаю, – Саша хмыкнул и протянул Денису руку. – Договорились, дорогой. Завтра купим тебе сырков. Денис, вполне довольный происходящим, крепко сжал узкую ладонь отца. Они переглянулись и улыбнулись одинаковыми заговорщицкими улыбками.

***

– Мог бы и не выдумывать настолько радикально, – проворчал Саша, угрюмо глядя куда-то в сторону. – Да я разве знал, что они прикопаются... – жалобно возразил Денис. Они сидели на скамейке у Казанского собора и дожидались Московских, отошедших за мороженым. Михаил Юрьевич только что прочитал гневную отповедь обоим Романовым – Денису за неосмотрительность и доверчивость, Саше – за то, что не научил сына элементарным правилам безопасности. Даня всё это время молча давился истерическими смешками и корчил сочувственные гримасы Денису. – В качестве компенсации вернёшь два сырка мне, – мрачновато заявил Петербург. – Не могу, – Мурино виновато опустил глаза. – Там всего один остался... – В смысле один?! Там коробка была! – Ну... они же очень вкусные... Пауза. Саша тяжело вздохнул, покосившись на сына. – Не умеешь ты растягивать удовольствие, – он помолчал. – Справедливости ради, должен сказать, что, если бы ты действительно пошёл на квартиру к непонятной старушке в кокошнике доносить её авоськи, у меня бы тоже возникли к тебе как минимум вопросы... – Да чё такого? – Мурино развёл руками. – Ну подумаешь, заменил твоего звездочёта на свою старушку... – А вот с этого места поподробнее! Романовы чуть не подпрыгнули, в панике повернув головы. Прямо перед ними стояли нехорошо сощурившийся Москва, с эскимо в одной руке и пломбиром в стаканчике в другой, и с любопытством смотревший Химки, который держал два рожка с мягким мороженым – шоколадным и карамельным. – Ну ты бы ещё на весь Невский крикнул, Денис! – Петербург недовольно поморщился. – Прости, пап, я не подумал! – тот закрыл лицо руками. – Ага. То есть, всё было наоборот, – Миша поджал губы. – Денис, ну-ка исчезни с Данилой погулять. Мне нужно побеседовать с Александром Петровичем на взрослые темы. – Я не буду с тобой обсуждать поверку счётчиков, я им и так верю, – фыркнул Саша, отвернувшись в сторону собора. – А долго гулять? – робко спросил Денис, раздвинув пальцы, чтобы видеть Михаила Юрьевича. Миша глянул на наручные часы: – Примерно час. Чтобы в 21:27 здесь уже были. – Боже, час... ты мне что, правила подачи налоговой декларации объяснять намерен? – Саша нахохлился. – Так точно, МихЮрич! – Денис несмело толкнул отца локтем, прошептал ещё раз «прости», вскочил на ноги, отобрал у Дани карамельное мороженое – и их обоих как ветром сдуло. Миша присел на скамейку на место Дениса и протянул Саше эскимо, завёрнутое в фольгу. – Ну, – строго позвал он, – я тебя внимательно слушаю. Саша, не глядя, взял мороженое и откинулся на спинку скамейки: – Да как тебе сказать... – Прямо.

***

– Нет, серьёзно?! – Химки вытирал выступившие на глазах слёзы смеха. – Мужик в зелёной остроконечной шапке звездочёта, который доказывал, что Петербург основали вороны? – Прикинь, как надо было укуриться! – оживлённо закивал Денис. Они уже полчаса шарахались по центру. Гулять по самому Невскому было скучно, поэтому Даня уболтал Дениса свернуть в боковые улочки, так что сейчас они находились в районе Пятой Советской и Дегтярной – как раз там, где Саше встретился его сумасшедший. Солнце лениво клонилось к закату, постепенно наступали светлые питерские сумерки, и пора было потихоньку возвращаться, как вдруг... – Ой, сыночки, не поможете бабушке донести авоськи до дома? Мурино и Химки круглыми глазами уставились перед собой. На тротуаре напротив Храма Пресвятой Богородицы стояла низенькая, маленькая бабулька с седыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Всё было бы ничего, если бы на её голове не красовался старинный русский кокошник, богато расшитый золотом и жемчугом, а в обеих руках она не держала авоськи (!), под завязку набитые тёмными бутылками без этикеток. Денис и Даня ошалело переглянулись. – Тут недалеко совсем, – проскрипела старушка. Глаз её видно не было – их скрывали морщинистые веки. – Тортиком вас угощу за помощь... Денис снова покосился на Даню. Тот кивнул. «В конце концов, – мысленно решили оба, – нас же двое, значит, нестрашно!» Да и что им эта крохотная бабулька сделает? – Давайте, бабушка!

***

– Саш, ну сколько же можно тебе повторять? – Москва всё недовольно кривил губы. – Ты прекрасно знаешь, я совсем не против риска, если он разумный и оправданный. Но зачем подвергать себя опасности на ровном месте? – Какая опасность? – Петербург скрестил руки на груди. – Я же у себя! И к тому же, ты сам видишь – не пошёл же я к нему домой, а отвёл в кафе! Что он мог мне там сделать? – Подсыпал бы тебе что-то в чай, например, – Миша нервно дёрнулся. – Мало ли что там у таких на уме, ты ведь не знаешь! – Да с каких пор ты такой параноик? – насупился Саша. – Я не параноик. Я просто за тебя переживаю, – Миша придвинулся чуть ближе и незаметно приобнял Сашу за плечи. Тот негромко усмехнулся: – Зачем бы ему это делать? – Не знаю. Мало ли, – Миша поднял руку и вытащил из Сашиных кудрей цветочек сирени. – На тебя сейчас все заглядываются... Саша покосился на него, и его губы дрогнули в улыбке. Миша смотрел на него с беспокойством и нежностью. – Я же город. Ничего бы со мной не случилось, – легонько пожал плечами Петербург. – Ты воплощение города, – мягко поправил его Москва, снова приобняв. – И мне бы очень не хотелось, чтобы с этим воплощением случилось что-то нехорошее. Саша молча немного сполз вперёд и положил голову ему на плечо. Спешащим мимо людям не было до них никакого дела, к счастью. – Саш, я же ругаюсь не потому, что хочу тебе досадить, – Миша прижался щекой к Сашиной макушке, – а потому, что беспокоюсь. – Знаю. Извини, – Питер тихо усмехнулся, наслаждаясь спокойным вечером и московским теплом. – ... но тебе сама история-то понравилась? – Твоего основания воронами, по «орной теории»? – Миша приподнял брови. – Ну да... – Конечно. Я думаю, тебе стоит предложить ввести это в школьную программу по истории города. Глядишь – дети заинтересуются... Оба негромко рассмеялись. – К слову, о детях, – Саша покосился на Мишину руку с часами. – Наши обормоты уже не должны вернуться? Миша взглянул на своё запястье и нахмурился, заозиравшись. – 21:26, – пробормотал он, – а их не видать... Со стороны Думской вдруг раздался топот ног, и не успевшие даже обернуться Миша и Саша в прострации уставились на запыхавшихся Дениса и Даню, затормозивших перед скамейкой. – Успели! – прохрипел Данила, продемонстрировав Денису время на телефоне. – Фух! – Денис согнулся, опершись о коленки и пытаясь отдышаться. Москва и Петербург молча разглядывали их. Вид у Химок и Мурино был такой, словно они отбивались от стаи бешеных псов, потом продирались через розовые кусты, а затем ещё ползали где-то в канализации – до того оба были потрёпанные, взъерошенные, грязные и поцарапанные в самых неожиданных местах, вроде подбородка. У Дани один рукав его дорогущего пиджака был порван «в лапшу», на чёрной кожанке Дениса там и тут красовались прорехи. Лоб и щёки у обоих были в маслянистых пятнах непонятного происхождения. – ... вы где были? – сипло поинтересовался Саша, пока Миша пытался отойти от первого шока. Химки и Мурино переглянулись. – Да это неважно! – Денис вдруг рванулся вперёд, схватил отца за плечи и полубезумными глазами уставился ему в лицо. – Па, слава богу ты с тем своим звездочётом не пошёл на квартиру! Оказывается, он реально маньяк! И у него есть жена! Настоящая бабулька в кокошнике! И они поклоняются культу ворон и приносят им жертвы! Саша ошалело моргал, пытаясь переварить информацию. Миша тем временем медленно перевёл взгляд на Даню: – Вы что... – недоверчиво спросил он. – ... ходили к кому-то на квартиру?.. Даня сглотнул и вжал голову в плечи: – Ну... она казалась безобидной... а нас было двое, и надо было помочь, у неё же сумки тяжёлые... и потом, она обещала тортик... – Я вам всем головы поотрываю, – рыкнул Миша, вскакивая на ноги. – Александр Петрович! – А вы думаете, я не негодую?! – Саша, злой как чёрт, тоже вскочил – да так резко, что Денис едва успел отпрыгнуть. – В мои субботние планы совершенно не входила поимка адептов вороньего культа! – Орного культа... – робко поправил его Даня. Старшие Московский и Романов синхронно зыркнули на свои уменьшенные копии. Те перепуганно вцепились друг в друга. Мурино слегка трясло, Химки то и дело шмыгал носом. – ... так, – решительно скомандовал Саша. – Сначала домой. Приводить вас в чувство. А потом уже за старушкой и звездочётом! Вечер моментально перестал быть томным.