Наказание

- Ну что ж. Александр Сергеевич - стоя возле коня проговорил Николай совершенно спокойно, будто не он сейчас собирается что-то делать с веревкой. - Да? - проговорил поэт достаточно спокойно, хоть и могло слышится переживание. От нарастающего волнения прикрыл глаза и посчитал про себя несколько раз, затем открыв посмотрел на графа. Тот стоял совершенно спокойно, на данный момент Пушкин хотел быть везде, но не тут. Из своих мыслей вытащил голос императора, до боли манящий и пугающе милый.. От чего быстро посмотрел в сторону говорящего начиная нервно дышать. - Выберите себе подходящее дерево~ - Николай же сейчас был в роли хищника, который с наслаждением наблюдал страх, который можно было видеть очень редко, если вообще никогда у поэта. Однако, сейчас ушёл видимо на второй план, показывая настоящее лицо. На данный момент граф стоял по стойке смирно, да, осознавая, что скоро его ждёт хлеще, но сильней гневать ещё и своими словами в сторону Пушкина не хотелось. - Вы нахрен это с собой возите? - в вопросе молодого человека не было слышно страха, только решимость с некой злостью. В голове Пушкина была мысль. Да. Не получится отменить наказание. Так хоть под задержать его. - Собирался на прогулку. А это вещи, которые всегда нужны на случай беды. Как вижу, сегодня нужны для кое чего другого. Ищете дерево! - злобно проговорил Николай, начиная приближаться к поэту. И как заметил, это сработало, до этого вновь появившаяся решимость поэта вновь стала исчезать. - Помягче! - пытаясь выглядит сердито, воскликнул поэт, но нотки страха быстро уловил слух Николая на данный момент. - Я не вижу, чтобы вы начали что-то делать. - начиная распутывать узел веревки,смотря на Пушкина проговорил Николай,после перевел взгляд уже на графа - Не переживайте, Бенкендорф тоже получит. - однако реакции тела не было, но зная графа давно, понимал, что страх находится внутри. Если поэт свой страх закрывает уверенностью и быстрым ответом, но граф своим видом полной безразличности и спокойствия. - Тц.... - закатил глаза Пушкин, все таки, подошёл к первому попавшемуся дереву. - Чего медлите? - скрестил руки поэт смотря с вызовом на императора, а мало ли он сейчас сдаться и это будет лишь его запугивание. Однако желаемого не произошло, Николай подошёл достаточно близко уже говоря более спокойно. - Молодец. - на данную похвалу поэт поднял бровь смотря на Николая. Его хвалят? Точно затишье перед бурей.. - Повернитесь спиной ко мне - выполнить данный указ молодому человеку пришлось беспрекословно, естественно скрепя зубы повернулся к дереву, упираясь в него лбом. Негромко сказав графу, до наказания. - ко мне зайдете после? - на что Бенкендорф коротко кивнул. Внутри граф только думал об наказании, рассуждая что это самое худшее, что он переживал в своей жизни от родного ему человека, но к сожалению сделать что-то против сейчас не в силах. В это время Николай стоя возле Пушкина размышлял, как лучше того обвязать. Однако, данную напряженную атмосферу нарушил мягкий женский голос. - Как поживаете? - прогулочным шагом девушка подошла к неизвестному ей событию. - Ужасно! - ощущая на себе руки Николая проговорил Пушкин, высвобождая страх, который давно таится в груди. - Огребаем по полной после дуэли.. - негромко добавив следом ответил граф, отвернув голову в сторону не желая смотреть на Пушкина и Николая. - Ужас - однако ужаса, переживания или волнения в данном слове совершенно не было слышно, был слышен интерес Елизаветы на предстоящую картину перед ней. Николай тем временем обрисовав себе картину в голове, подошёл к Александру Сергеевичу и завязал сперва на небольшом стебельке, после чего принялся обходить дерево, закручивая и обматывая Пушкина. Под конец, завязал морской узел. - а теперь ждите, пока я найду палку~ Александр Сергеевич - имя поэта из уст императора были произнесены без интересна, в отличие от первого предложения, посмотрев со стороны,что вышло молодой человек ушёл на поиски палки. - Палку?! - только дошло до поэта. В голосе сейчас был слышен ужас, который достиг головы - Вы что, хотите ноги мне сломать?! - начиная дергать руками и пытаясь найти головой парня. - Пороть его будите? - все с таким же любопытством спрашивала девушка, не разделяя плохого настроя с тремя стоящими. - Да. - неподалеку крикнул серьёзно Николай находясь в поисках средней палки. Чтобы не сломалась с первого удара. - Ооо.. Я хочу посмотреть! - с воодушевлением села на ближайший пенек девушка и собрала всё своё платье для удобства в охапку. Стала наблюдать за стоящим Пушкиным, тем временем Николай обернулся с вопросом и не пониманием - Вы ведь, беременные.. - у графа появились также вопросы по этому поводу, надеясь хоть как-то вразумить девушку, чтобы та ушла, добавил строгости и переживания в голос. - Вам нельзя нервничать, Елизавета Евграфовна. Советую воздержаться от просмотра сего действа - Почему - данный вопрос теперь за застал двоих в шок, однако Николай быстро принялся искать дальше нужную ветку, а граф стоял с поднятыми бровями, смотря на эту мадмуазель. Забытый ненадолго Пушкин, как он думал, воскликнул в гневе - Вы что, игнорируете меня? - от злых эмоций и переживаний начал пытаться вырываться, дергаться, брыкаться и пинать дерево, чтобы как-то ослабить узел и вылезли из-под веревки. - Мне наоброт мне интересно. У беременных странные желания~ - с улыбкой на губах, проговорила барышня. Теперь настал черёд бубнить Пушкину в сторону интересующейся Елизаветы. - Я передам вашему мужу…- обнял дерево обиженный поэт, чтобы хоть что-то сейчас давало удобства. Не ожидал он разумеется такого исхода от Елизаветы и графа, надеясь, что те хоть как-то повлияют на наказание и решение Николая. Сам же Александр пытался вступиться за Бенкендорфа! Тот же.. Наоборот только был за царя, частенько поддакивая, зная, что и сам получит сполна. Только это и давало немного успокоения, что не его одного отлупят. - Я вам сейчас палку в рот запихну! Игнорирую я его. - возвращаясь к скучающему поэту, с подходящей палкой крикнул сердито Николай. Последние слова поэта перед наказанием были, как красной тряпкой для императора, от чего палка в руке чуть скрипнула, от сжимающей её силы. -У вас есть Бенкендорф! Что хотите, ему в рот засовывайте! - прокричал поэт сильнее обнимая дерево, боковым зрением видя, как позади него встает Николай. На данную речь поэта граф граф хотел очень многое выразить, руки непроизвольно сжались в кулаки, но подошедший царь быстро усмирил гнев Александра. Граф смог выдавить только - Со мной будет отдельный разговор. - смотря в траву перед собой. - Надеюсь на наших глазах! - всё так же сердито прокричал поэт. Такое многословие от Пушкина, Николаю очень не нравилось. Проведя осторожно рукой по спине, давая ложную надежду треснул палкой в самую середину - Александр Сергеевич. Сейчас не стоит ничего говорить. - голос был до ужаса спокойный, в отличие от недавних разговоров. - Это уже не я решаю - прошептал граф, рассеянным взглядом. От удара невольно вздрогнул сам понимая, что дальше будет с ним. От чего тяжело вздохнул втянув воздух в себя, прикрыв глаза. - А! - закричал поэт вцепясь в ствол, выгибаясь в спине от боли и жмурясь. После удара по спине, по всему телу прошёлся будто электрический разряд, который дошёл до всего от ног, до рук с головой. Прижавшись лбом к дереву поэт, надеялся хоть как-то унять начинающуюся боль. - То есть меня в лесу, прилюдно, а вас в уютном кабинетике? - прошипел со всей злостью Пушкин, косо посмотрел в сторону графа, надеясь увидеть того, как тот тоже боится наказания. Хотелось увидеть его сжатые кулаки, зажмуренные глаза, но к сожалению шея не давала дальше развернуться, от чего виднелось только черное пятно. - Вас палкой, а его розгами. - очень спокойно проговорил Николай, покосившись в сторону стоявшего графа. Вид конечно удивил, для этого спокойный граф, стоит опустив голову и закрыв глаза. - О,это так успокаивающе! - отвлек Николая от рассматривания графа, голос поэта с сарказмом. - Сколько ударов хотите - совершенно спокойно решил продолжить диалог Николай, проводя легонько палкой по позвоночнику. - Нисколько! - сказал сквозь зубы и головную боль поэт, напрягшись от прикосновения конца палки по спине, начиная про себя просить, чтобы это поскорее закончилось. - Неправильный ответ. Сколько. - нагнувшись к уху Пушкина прошептал с улыбкой на губах Николай. Чуть надавил на концом ветки, в место куда недавно ударил. От этого Пушкин сжав до побеления костяшек кулаки и прошептал - Ладно... 5 - зажмурившись ожидая новых ударов. Хоть злость на графа и сильная, но именно из-за него тот попал под раздачу. От чего выдавил из себя - Сочувствую.... я считаю что вас наказывают незаслуженно… - от ожидания руки, ноги, да и всё тело начинали сами отдавать болью. В особенности виски, которые до сих пор били с неимоверной силой, после удара палкой по спине. - Хорошо. - серьёзно проговорил император, взяв удобней палку в руки. Фразу о незаслуженном наказании графа Николай будто и не слышал. Первый удар наказания пришёлся на ноги поэта - Сдернул бы одежду, да запасной нет. Не думал. - смотря на извивающиеся ноги Пушкина. - Ув! - новый вскрик от поэта, от боли в ногах дернулся головой, от чего ударился о ствол дерева. Пытаясь поджать, отодвинуть ноги от будущих ударов, хоть как-то. - В-вы что, больной? - шепча от боли по всему телу и дрожа выдавил поэт, кусая язык, надеясь закрыть этой болью кричащую боль в ногах и звенящую в висках. Однако эта боль была ещё оказывается только цветочками, от предстоящей, которую Николай не жалея палки стал возмещать на теле парня. - Вы. Оба. Были. На. Дуэли! - совершая наказание Николай будто высвобождал всю злость на поэта, которая у него скопилась за всё время их знакомства. На каждом произнесенном слове, ударом палкой был всё сильней, последний же был настолько сильный, что сломал палку пополам. Поэт не мог сдержать слез, от чего те лились рекой. - А! Вы что творите! Больной! - сейчас поэт кричал от каждого удара на взрыв, дергаясь, выгибаясь в спине, стараясь отодвинуться и уйти от ударов, с болью царапаясь кожей о кору дерева и ногтями,слезы из глаза поэта уже не текли из-за плача до этого. Последний удар выбил весь воздух, отчего когда удары прекратились, ноги были ватными, как и руки, сейчас держала только веревка от падения. Лицо, руки, колени всё было красным и в царапинах. Дыхание у поэта было прерывистым и надрывным. Немного оперевшись, сев на веревку прикрыл глаза, пытаясь хоть как-то прийти немного в себя от произошедшего. Тело дрожало, в голове всё гудело и ныло, как и во всех частях тела, в особенности спине. - Нет. - уже под конец тяжело дыша проговорил Николай смотря на трясущееся тело перед ним. Внутри молодого человека постепенно начинал образовываться комок боли, не от своих действий, что ударился, а от боли что приходится совершать данное действие тем, к кому уже привязался. Бенкендорф смотря на всё это действие, сам вздрагивал от ударов. В голове появлялись картины детства.. От чего невольно ушёл в воспоминания наказаний, руки сами потянулись обнять себя, взгляд стал туманным. Пушкин же про себя думал о том, какой Николай мудак и прочие гадости.. Сказать громко, всё что думает желание было, однако..прекрасно понимал, в каком сейчас положение находится. Да и нет желания получить вновь, уже более толстой палкой по и так страдающему телу. - Пока хватит. - голос Николая был надломлен и тихим, насмотревшись на свой “труд” пошёл к лошади за ножом - Пф… - прищурившись пробубнил поэт не теряя свой вредный характер. На что молодой человек возле лошади подняв бровь отошёл с ножом в руках - Вам понравилось? - но в ответ получил лишь молчание. - Вот и молодец, Пушкин - взял удобней нож в руку и подошёл к парню, узел срезал и сдернул веревку в сторону, после чего та рванула с дерева, падая с тела поэта. Взял веревку в руки стал закручивать в небольшой узел и отойдя к коню обратно убрал в сумку уже связанную веревку. Пушкин ещё несколько минут стоял возле дерева, не ожидая, что наказание наконец-то закончилось.. Было страшно отпускать руки, когда сняли веревку ноги стали сами по себе подгибаться к земле, из-за чего пришлось руками вцепиться в ствол дерева. Пересилив себя, поэт осторожно стал отцеплять вошедшие в кору ногти, тяжело дыша. Сделав шаг назад, того повело в сторону, но старался взять контроль над своим телом. Сейчас боль усилилась в несколько раз, после наступательных движений на ноги. - мммм - слабый стон боли вырвался из парня. Руки и ноги дрожали. На пенечке поначалу заинтересованная барышня сидела и наблюдала за действием императора и поэта. Однако через пару ударов, той самой становилось не по себе, особенно после криков, на которые автоматом закрывала уши. - За что же вы так жёстко Бенкендорфа? - негромко проговорила Елизавета смотря на Николая возле коня. Тот что-то обдумывал в голове про себя, однако мотнув безэмоционально сказал - Сам предложил - теперь взгляд Николая был сосредоточен именно на графе. Потирая красные запястья и обнаруживая на них царапины, Пушкин отправился прочь,прихрамывая, пока про него забыли. Граф же заметив на себе прожигающий взгляд императора,тяжело вздохнул, прошептав - Боже, что я натворил.. - вся злость начинала подниматься на поверхность у Александра, знал ведь, что так могло произойти! И всё равно согласился.. В результате, теперь получают оба наказания и какие, и от кого.. - Где? - единственный человек, кто лишь видел последствия, а не само действие, из-за чего это произошло, Елизавета, с интересом посмотрела на графа. Тот же негромко ответил - На этом месте.. - смотря на Николая. В это время молодой человек, похлопывал по спине коня, давай понять, что графу следует сейчас сделать. Сжав кулаки и вернув себе взгляд, спокойно пошёл к коню и залез на того. Всё таки он взрослый человек и спокойно принимает последствия на свой счёт. Там залез следом и сам Николай. Попрощавшись с Елизаветой конь двинулся прочь из леса ко дворцу. Всю дорогу оба молчали. И вот уже в кабинете. -ну чтож. Принимайте себе удобную позу граф. - смотря на Александра спокойно проговорил Николай, без каких-либо эмоций. Прекрасно зная, что Бенкендорф выполнит любой указ. Кивнул с грустью в глазах, Александр прижался к ровной стене без выступов и углов. Медленно подходя к напряженной спине, Николай провел рукой снизу на верх, шепча - Граф более высокого чина. Правая рука Императора. И решил устроить дуэль. - прищурившись,ловя каждую реакцию, чуть сжал талию графа. - Всецело признаю вину, Ваше Величество.. - на легкое сжатие бока граф слегка вздрогнул. Все тело под мундиром покрылось мурашками. Дальше тише продолжил, пытаясь слиться со стеной. - Устроили дуэль с Александром Сергеевичем. - голову прислонил к стене, благодаря за то, что та была прохладной. Из-за будущего наказания, сам себя начинал накручивать, от чего начало появляться легкое головокружение. Прикрыв глаза, стал пытаться успокоить свое сердцебиение и головокружение. Николай тем временем подошёл и резко, развернув к себе лицом графа,стал расстегивать быстро пуговицы. После чего снял мундир, а там и рубашку следом. - Подождите пока. - граф с замиранием сердца наблюдал, как его раздевают, однако раздевают не теплые добрые руки, а будто холодные и чужие. Сердце билось, как сумасшедшее не из-за будущих ласк, которых не будет, а из-за страха предстоящего. - Сейчас возьму розги и вернусь. - было сказано спокойным тоном. Однако граф прекрасно улавливал сердитые нотки императора. Наблюдая за действиями Николая, Александр удивился одному, откуда царь знает, где находятся розги.. Спиной прижался к стене и принялся себя морально успокаивать. На внезапный голос Николая, резко повернул голову в сторону парня. Дыхание мужчины было тяжелым и прерывистым, грудь постоянно опускалась и поднималась. - Надеюсь этот урок вы оба усвоите. - прошептал Николай открывая резко дверцу шкафчика, от чего тот скрипнул. При виде розг в голове стали всплывать воспоминания из детства. Сжав губы в тонкую линию, взял, на вид самую прочную и ударил по руке. - Не будут больше. Иначе будет хуже. Я могу похуже придумать наказание, не переживайте. - серьёзно посмотрел Николай в сторону полуоголенгого графа. Внутри император совершенно не хотел портить белоснежную спину. Но. Иначе никак не мог поступить. - сколько ударов, граф? - голос под конец слегка надломился, за день делать боль двоим.. Для Николая было слишком. - 6 - взяв себя в руки, граф уже вновь с серьезным лицом посмотрел на Николая. Однако руки по прежнему сжимались в кулаки, создавая на ладони белые полумесяца, которые отрезвляли в данный момент. Когда император стал подходить, машинально развернулся и подошёл к стене, подняв руки к той и прижавшись, как это было в первый раз. - Хорошо. - вернув себе всю серьёзность и стальной голос, подошёл Николай к Бенкендорфу и провел по спине сперва рукой - Что чувствуете? - слащавый обманчивый голос, как это было до этого с Пушкиным. Граф хоть и видел это один раз, но запомнил, особенно сейчас. Верить такому голосу нельзя, особенно верить на какую-то милость сейчас. Тяжело выдохнув и сжав кулаки сказал совершенно спокойно Александр. - Пока всё нормально. - ощущая именно руку молодого человека. Прикрыв глаза дополнил - Но чувствую, что это только пока..... - но как-только рука исчезла со спины. Все тело и спина графа резко напряглись от неименуемого удара. - А теперь. - как и предполагал про себя граф, Николай говоря с мягким голос, рассматривал в руке розгу и проведя по ней пальцем, легонько ударил по своей руке. На свистящий звук, тот усмехнулся, хоть и передернуло от ударов в детстве. Кто бы мог подумать, сейчас он будет сам кого-то лупить.. И этот кто-то, граф. Услышав звук розги, граф напрягся, но удивился, когда удара не произошло.. - У меня вопрос - нежность в голосе тут же исчезла, возвращая сталь и злость в голос императора. Замахнувшись и после ударив с такой силой, что граф почувствовал будто его полоснули ножом. От чего спина с лопатками напряглись и выгнулись от удара, попытался закусить до боли губы, слезы потекли из глаз, когтями попытался зацепиться за стену, слегка ту царапая - как вы согласились? - спокойный голос Николая вновь ненадолго вернулся. Наблюдая, как, по спине стала появляться полоса и из появившейся рассеченной раны, стали выступать капли крови. Когда поступил вопрос от Николая к графу, не получилось что-либо мычания, но все таки после слова - Отказаться - граф взвыл от боли = прослыть трусом. Общество такого не простит....- прошептал Александр, начиная чувствовать потряхивание во всем теле и боль. Только сейчас стал чувствовать как спине постепенно стало течь и застывать что-то холодное.. От чего замер. - Хм. Значит, до этого. Мы что-то прессикали - прошептал парень,проводя рукой по ране собирая выступавшую и скатившуюся кровь, при поднес ко рту и попробовал. - Граф, вы знали, какая у вас оказывается необычная кровь на вкус. - Александр на это съежился - Н-нет, Ваше величество..- пытаясь что-то сказать, но выходило очень тихо и почти мычаще. Тут Николай ударил чуть послабее, однако цепляясь за первую. От чего вышло куда больней. Граф попытался набрать воздуха в легкие, но удар выбил,от чего вышел вскрик. Спина постепенно начинала дрожать, а руки опустились ниже,сжимаясь в кулаки. Не было сил держать над головой. Внезапный голос над ухом, вернул графу табун мурашек на тело. - а тут внезапно решили сами поучаствовать - негромко прошептал Николай,заведя руку в волосы - и как ощущения? - все так же шепотом и с ухмылкой проговорил парень, ощущая напряжения графа. - Ваша рука в моих волосах смягчает боль от ударов. - сперва начав говорить спокойно,но боль разлившаяся не дала, от чего прошептал, через зубы граф. - Приятно слышать~ а теперь считайте. - мягкий голос Николая, вновь приобрел стальной оттенок. Так и по руке самого Николая ударилась плеть. - Граф. Надеюсь. Больше. Такого. Не. Увижу! - на каждое слово был сделан удар плетью всё сильней. На последнее же с особой силой. Граф же под конец оперся коленями на стену, равно дыша и дрожа от боли. Каждый удар вызывал новые вскрики и слезы. Военный человек, а так себя ведёт под розгой.. Но у каждого человека имеется граница боли и сегодня граф, да и Николай это увидели. Тяжело дыша, Николай подошёл к парню и провел рукой по спине, вызывая новую волну мычания. - Вы, меня поняли? Александр. - провел рукой по плечу - хочу напомнить. Если бы погиб Пушкин, люди стали мучаться морально, если бы погибли Вы, то мучился бы я,а вслед и страна. - злобно говоря на ухо графу. - не хотелось бы лишиться такого человека, как Вы. - отбросив в сторону розгу, Николай подошёл практически в плотную к графу и сжал бока, немного задевая раны - надеюсь, Вы меня поняли? - Да, Ваше Величество, я всё понял - пытаясь вернуть себе нормальный голос, однако понимал, что не выходило. Голос очень хрипел от криков и боли вцелом, которая сейчас блуждала по всему телу. Отдавая болью в руках, ногах, голове. Граф хотел просто закрыть глаза и провалиться, ноги не держали совершенно, но сейчас нельзя. - Молодец - говоря уже своим привычным тоном проговорил Николай, граф отчетливо слышал улыбку. Парень же улыбнулся и поцеловав за ухом, прошептал - можете одеваться, дорогой. - осторожно взяв дрожащими руками мундир и рубашку, стал одеваться. Когда рубашка коснулась израненной спины, граф не выдержал взвыл от боли. На первый попавшийся стол, оперся, чтобы отдышаться, для дальнейшего одеяния. Вздохнув кое как полной грудью, застегнулся и нацепил сверху мундир, поклонился Николаю и пошёл к Пушкину, как и договаривались. Ощущая всю боль, шёл с холодным лицом, как и во дворце, так и до дома самого поэта. Только уже вступив на порог, граф высвободив все эмоции рухнул прямо в руки поэта. Пушкин же подготовив все, принялся помогать обессиленному графу. К вечеру, стоя в своем кабинете, Николай начинал сам переживать, не перегнул ли он палку.. Не лишился ли он своими сегодняшними действиями друзей и верного помощника?