Перед закатом

– Саньлан, почему мы никогда не сражались? Вопрос ставит князя демонов в тупик. Ещё бы не ставил – это явно немного не то, что ожидаешь услышать от своего возлюбленного сразу после пробуждения. Хуа Чен что-то неразборчиво мычит, борясь с желанием прижать к себе тело принца плотнее и окунуться в сладкое небытие, однако в этом противостоянии его окончательно добивает Се Лянь. Се Лянь едва ощутимо касается мертвенно-бледной кожи лица демона тонкими губами, вызывая на его физиономии нежную, почти сокровенную улыбку. Хуа Чен жмурится плотнее, всё же сгребает наследного принца в пленительные объятия, практически придавливает своим телом, однако в последний момент выпрямляется, возвышаясь над ним на одной руке. Чёрные, цвета вороного крыла пряди спадают с макушки, щекочут светлую кожу небожителя. Хуа Чен ухмыляется, замечая мягкую улыбку, возникшую на лице супруга, а затем, любуясь им ещё пару мгновений, наконец касается губами в ответ. Покрывает тонкими, едва заметными поцелуями изящный носик принца, обводит уголки губ, густые брови и изнеженную кожу на лбу. Под конец и вовсе умудряется спуститься к шее, на которой остался едва заметный след от проклятой канги, некогда являющейся, к сожалению, неотъемлемой частью его высочества, и лишь после этого короткого, но нежного ритуала, сопровождающегося смешками и сладкими выдохами Гэгэ, в голове князя демонов возникает некий диссонанс. А вместе с ним – и соответствующий вопрос. – Что ты имеешь в виду, Гэгэ? – с растерянным видом уточняет Хуа Чен, заглядывая возлюбленному в лицо. Судя по всему, вид он имел уж слишком растерянный. Се Лянь отзывается невинной улыбкой, и взглядом, который он отводит в сторону. – Ну... – принц заминается, аккуратно проводит тонкой рукой по плечу Хуа Чена, – просто задумался. Ничего особенного. Попытка Се Ляня стушеваться и отступить воспринимается выгнутой бровью. Хуа Чен вздыхает, пускай в этом и не нуждается, а затем аккуратно ложится возлюбленному на грудь. Прислушивается к его сердцебиению, к тому, как вздымается грудь принца, а затем всё же уточняет свой вопрос. Без конкретики здесь никак. – Мы не сражались, потому что в этом не было необходимости, – начинает Хуа Чен, проводя по груди принца аккуратную линию, – да и вряд-ли будет, – добавляет он, и вздрагивает. – Нет-нет! Я не это имел ввиду, – достаточно быстро поправляет его Се Лянь. Запускает пальцы в густые и непослушные волосы князя демонов, а затем аккуратно начинает их поглаживать. – И что же тогда? – уточняет Хуа Чен, открывая один глаз и не без интереса разглядывая личико Се Ляня. – Мм... – принц несколько секунд мнётся, пытается сформулировать свою мысль. Временами он вполне себе красноречив, но в такие щекотливые моменты, ещё и перед близкими людьми, имеет свойство теряться. Может себе позволить – ему сейчас вполне комфортно, – знаешь, ещё до вознесения, когда я обучался боевым искусствам, мы частенько фехтовали между собой. Я, Му Цин, Фэн Синь... Да и прочие монахи! Он рассказывает это весьма воодушевлённо, однако волнение его выдают движения пальцев. Он перебирает волосы Хуа Чена с особой методичностью, словно пытается таким образом заполучить его снисхождение. Наивный. Как будто ему нужно его заполучать. – Ты имеешь ввиду дружеский поединок? – уточняет Хуа Чен, разглядывая личико принца с крайне привлекательной позиции. – Верно! – Не выйдет. Такой категоричный ответ заставляет Се Ляня осечься. Он непонимающе смотрит на Хуа Чена, вынуждая его тут же пояснить свои слова. – Не выйдет, – повторяется князь демонов, – Эмин не захочет с тобой сражаться. Се Лянь, честно, не слишком удивлён. Проклятый ятаган хоть и любит покрасоваться перед наследным принцем и доказать свою мощь, заполучить немного ласки, но пытаться вредить Се Ляню, пускай и понарошку – у того лезвие не поднимется. За всё время он получил лишь одну травму от Эмина, во время пожара во дворце невероятного наслаждения. Она вышла случайно, и в её появлении Се Лянь был виноват собственноручно, но чувства вины у клинка это не убавило. Проклятое оружие, отнявшее жизни у неисчилимого количества демонов, рыдало как ребёнок. Страдало от своего поступка, и Се Лянь готов поклясться, что в одиноком глазу ятагана виднелись слёзы и искренняя вина. Очевидно, он для сражения не подходит. Но ведь в таком случае у Се Ляня будет явное преимущество в битве! Он, значит, будет с Фансинем, к которому привык, и орудует, как прямым продолжением руки, а Хуа Чену придётся использовать иное оружие? Сплошная несправедливость, не так ли? – Гэгэ, зачем ты вообще хочешь со мной сразиться? Вопрос выбивает Се Ляня из размышлений. Вынуждает мягко улыбнуться, а затем аккуратно потянуться к макушке возлюбленного и аккуратно коснуться её кончиками губ. – Хочу посмотреть, на что я способен. А ещё, возможно, ещё раз взглянуть на тебя в бою. И ведь есть на что взглянуть. Во время сражения Хуа Чен больше всего напоминает своих крошечных спутников – серебряных бабочек. Такой же лёгкий, изящный, атакует непринуждённо и словно играюче. Водит противника за нос, подстрекает к глупой и импульсивной атаке, которая в итоге оборачивается для соперника позорным поражением. И ведь так со всеми. Пожалуй, единственный раз, когда Се Лянь видел его в серьёзной схватке, был на горе Тунлу. Но и оппонент там был серьёзный – первый князь демонов, против которого никто, кроме Хуа Чена и самого Се Ляня выстоять не смог. В прочем, вспоминать о Безликом Бае не очень хочется. А вот о изящном танце, который он может лицезреть каждый раз, когда Хуа Чен извлекает серебряный ятаган из ножен – хочется. Очень даже. Тем более, такому любителю красивых сражений, как Се Ляню. Се Лянь оставляет кисти на плечах супруга. Мягко поглаживает, размышляет о чём-то своём в бархатной тишине осеннего утра. Неторопливого, размеренного, наполненного ласковыми касаниями и разнеженными поцелуями. Князю демонов остаётся лишь догадываться, какие мысли крутятся в голове у его высочества, пока он покрывает влажными следами оголённые от ночных одежд ключицы принца. Хотя, в прочем, думать об этом слишком долго не приходится. Се Лянь разрывает тишину первым. – Саньлан. Ты согласишься, если я позову тебя на дружескую дуэль? Сегодня. В саду. Оружие я выберу сам, об этом можно не беспокоиться. – Конечно, Гэгэ. Если ты так этого желаешь, – беззаботно отзывается на эту просьбу князь демонов. – Саньлан! Ты вынуждаешь меня думать, что я тебя принуждаю! На это Хуа Чен глухо смеётся, после чего оставляет ещё несколько поцелуев на лице Се Ляня. – Гэгэ, ты же знаешь. Я никогда не откажусь взглянуть на тебя в бою. В этом ты можешь не сомневаться.

***

Небо багровеет, чувствуя приближение заката. Вечереет рано, ибо день неминуемо идёт на убыль. Сентябрь он такой – беспощадный и жестокий по отношению к природе и световому дню. Но Се Ляню это даже по душе. Пока что солнце ещё греет. Ласкает его бледное лицо в золотистых лучах, которое он подставил западному ветру. Шелковистые волосы едва заметно развеваются, повинуясь его потокам. Проще говоря – атмосфера весьма умиротворяющая. Её добавляют и покрасневшие листья клёнов, что медленно осыпаются на начинающую жухнуть, сухую траву. Где-то в глубине рощи слышится пение птиц, прощающихся с летом и ласковым теплом, что грело их последние несколько месяцев. Идеальное окружение для схватки? Вот и наследному принцу так кажется. Сзади слышится лёгкая, до боли знакомая поступь. Обычный человек или зверь вряд-ли бы её расслышал, однако Се Лянь является бывалым воином, так ещё и небожителем. Естественно, среди шорохов засыпающей природы он смог различить шаги Саньлана. Разве может он его с кем-то спутать? Вот именно, что нет. – Мне ужасно любопытно, что Гэгэ в этот раз придумал, – раздаётся голос Хуа Чена. Се Лянь не сразу осознаёт, что он чуть более юн, чем обычно. Принять так полюбившийся принцу облик юноши на время схватки – какой грязный ход, Хуа Чен! Достойно князя демонов. Се Лянь оборачивается к нему лицом, и, заметив выражение лица принца, Хуа Чен спешит оправдаться. – Рассудил, что если уж в оружии мы будем равны, то и в телосложении – тоже должны быть на равных. О духовных силах и речи не идёт. Их у Се Ляня как не было, так и нет. Разве что теперь причины их отсутствия немного изменились. – Сочту твой поступок за собственную прихоть – беззлобно усмехается Се Лянь, – только учти, что я совсем не желаю, что бы мне поддавались. Хуа Чен вскидывает брови вверх. Немного непривычно видеть этот жест сразу на двух его глазах, но, честно, Се Лянь входит во вкус. – Ты уверен? – Хуа Чен сейчас звучит особенно неуверенно, хотя и уловить эти нотки в его голосе –весьма непростая задача. – Уверен. Саньлан, я уверен, что ты не станешь меня ранить. Да и оружие у нас не слишком серьёзное, – улыбается Се Лянь, после чего подбрасывает в воздух заветный «клинок». В руки Хуа Чена попадает обычная палка. Гладкая, крепкая, способная выдержать десяток-другой ударов средней тяжести. Впрочем, драться по-серьёзному они и не планируют. Это лишь детская шалость, игра, попытка развлечься. И физическая сила здесь будет играть роль десятую – вперёд выходит ловкость, скорость и быстрота реакции. Ничего более. Наверное. – И что же считается за поражение, ваше высочество? – Се Лянь и опомниться не успевает, как Хуа Чен принимает свой истинный облик. На губах князя демонов красуется уверенная, едва ли не насмешливая улыбка. Если для других она будет означать верную смерть, то для Се Ляня – лишь начало очередной шалости. – Касание, – вполне уверенно отвечает принц, вытаскивая из-за пояса такую же гладкую и прочную палку, – коснёшься моего тела – победишь. Се Лянь игнорирует вспышку азарта, проскользнувшую на губах супруга, после чего перехватывает палку по-удобнее, словно это настоящий меч. Хуа Чен повторяет его жест, и на секунду Се Ляню кажется, словно его палка отливает в лучах солнца серебром, подобно Эмину. Фигура в алых одеждах срывается с места мгновенно, подобно молнии, и красной вспышкой оказывается за спиной Се Ляня. Тот с лёгкостью уворачивается от этого удара, оборачиваясь прямо к разящей воздух палке, и отражая её удар своей. Раздаётся приглушённый стук дерева об дерево, и два воина отскакивают друг от друга, начиная кружить в ожидании атаки. Если стиль Хуа Чена – напористый и агрессивный, то Се Лянь наоборот, старается вести от ситуации, предпочитая более изящные и точные атаки. Однако не может же он ждать вечно, верно? Наследный принц Сяньлэ идёт в атаку так же уверенно, как и до этого отражал выпад Хуа Чена – делает резкий выпад вперёд, провоцируя прямую стычку. От веток начинают отлетать мелкие фрагменты коры – удары крайне интенсивные и мощные, и на каждый выпад приходится равная ему контратака. Се Лянь прекрасно осознаёт, что нельзя давать князю демонов наседать на себя. Его стиль боя предполагает безудержное нападение, беспощадное и неумолимое. Стоит Хуа Чену взять верх, как отвоевать своё превосходство обратно окажется невыполнимой задачей. Однако, не смотря на просьбу не уступать, Саньлан движется с прежней лёгкостью и изяществом. Удары, что должны быть грубыми и смертельными, сейчас больше похожи на порхание бабочки. Да, в саду стоит треск от ударов, однако князь демонов явно старается не перегибать палку. Они в очередной раз сходятся в интенсивной стычке, и лишь когда Се Лянь взмывает на несколько чжанов в воздух, то осознаёт, почему Хуа Чен движется именно так. Он же просто растягивает момент. В сверкающем глазе Хуа Чена виднеется неподдельный восторг. Он любуется каждым движением принца, каждым его выпадом и прыжком. Он должен следить за веткой в руках – но взгляд следует за лицом, ногами, изящными пальцами Се Ляня, что сжимают податливую ветвь, за его волосами, что колышутся от каждого движения даоса, но никак не на том, на чём нужно. Вероятно, Саньлан просто не может это контролировать. Иного оправдания ему Се Лянь придумать не может. Однако, он не против. Принц делает очередной прыжок. Однако на этот раз он отличается от предыдущих. Вместо того, что бы просто нанести решительную атаку с воздуха, он подбрасывает своё оружие ещё выше. Сцена кажется принцу смутно знакомой – в позе, подобной божеству, он подлетает вслед за палкой. Мягкие волосы раскидываются по воздуху, полы белого одеяния разлетаются вслед за ними, делая Се Ляня на мгновение похожим на грациозного дракона. Всё происходит за несколько мгновений, но этого хватает, что бы подпрыгнувший вслед за ним Хуа Чен на миг потерял самообладание и застыл, любуясь небожителем. Его главная ошибка. Се Лянь во мгновение перехватывает собственное оружие, после чего с усилием атакует палку в руках князя демонов. Та выпадает из бледных рук Хуа Чена, лишая его единственного меча. Далее движения просты и изящны – Се Лянь касается двумя пальцами груди демона, передавая тому импульс и вынуждая полететь обратно на землю. Но болезненно упасть на спину не даёт – подхватывает в последний момент, роняя собственное оружие на землю. Саньлан важнее. Саньлан сейчас оказывается у него на руках, в целости и сохранности. – Кажется, я победил, – с нежной улыбкой замечает Се Лянь. Одной рукой придерживает Хуа Чена за плечи, другой – подхватывает колени. Возможно, это он лёгкий, а, возможно, это Се Лянь отличается безудержной силой. А возможно – всё вместе. – Я не сомневался в тебе, Гэгэ, – едва слышно произносит князь демонов. Во взгляде Саньлана читается столько любви, восхищения и нежности, сколько, кажется, не может произвести ни одна живая душа. Кроме, конечно, самого Хуа Чена. – А я – в тебе, Саньлан. Другого исхода у этого поединка и быть не могло.