Пепел над горами

      Дни под Горой, где не было смены времен года и одновременно с тем были собраны все существующие климаты мира, пролетали незаметно. Рем давно потерял бы счет времени, сидя за книгами в домике среди буйной зелени, если бы изредка не спрашивал у Кью и Нокса, что сейчас творится в мире людей и сколько времени прошло.       Ответы духов не блистали разнообразием и подробностями. Маленький грибочек, редко выходивший к людям, мало что мог ответить — он лишь беспокойно размахивал лапками, сетуя на свою глупость. Нокс нужными знаниями обладал, но предпочитал отделываться отрывистыми фразочками: «лето», «лето», «все еще лето», «ты достал меня. Лето там, отвали».       Казалось, это бесконечное лето, наполненное шорохом прописей и страниц книг, запахом чернил и кедра, обильно сдобренное бурчанием Нокса на заднем плане, будет длиться вечно. Только вот в один из дней Рем на свой обычный вопрос получил необычный ответ от Наары:       — В мире смертных уже наступила осень.       Рем широко распахнул глаза, ставшие теперь ярко-голубыми, он ощутил толчок глубоко внутри: его застывшее время сдвинулось. Вместе с этими нечеловеческими существами в мире, замершем внутри кусочка хрусталя, он и сам представил себя таким же бессмертным, вечным, не способным меняться.       Но он-то не был духом!       Сердце забилось часто-часто, дыхание сделалось быстрым и поверхностным, Рем почувствовал, что больше не в силах спокойно сидеть за пыльными свитками. Он вскочил на ноги и воскликнул:       — Я схожу прогуляюсь!       Широкими шагами юноша направился было к выходу, как вдруг его за ворот сгребла сильная рука. Нокс перехватил Рема на полпути к бегству, тот попытался было вывернуться, пару раз дернулся и с кислым лицом повис. Сопротивление бесполезно, из железной хватки змея ему не вырваться.       — И куда это ты намылился? — Нокс развернул юношу к себе лицом и, чуть наклонившись, ухватил его за подбородок. — Твою послеобеденную тренировку никто не отменял.       В последнее время «наставник Нокс» вошел во вкус, осознав, насколько болезненными и трудными могут быть физические нагрузки для человеческого тела. Он вдоль и поперек изучил все трактаты с техниками обучения боевым искусствам, подробно описанными в свитках, найденных Наарой, сварил из них безумную смесь и вывалил все это на голову Рема в виде тяжелейших многочасовых тренировок.       Глядя на получившуюся мешанину, многие почтенные мастера-составители древних техник облысели бы от злости и охрипли от ярости, требуя убрать свои грязные нечестивые лапы от их уникальных и бесценных находок. К счастью для них, достопочтенные либо уже были мертвы, либо знать не знали об ужасах, которые вытворял один бессмертный дух с тощим человеческим мальчишкой, пользуясь их знаниями.       Мастера были мертвы и безразличны, а вот Рем — жив. До поры до времени.       Невероятно обширный и настолько же бессистемный набор ежедневных упражнений тяжким бременем рухнул на плечи неподготовленного юноши и тот, когда между учебой, усталостью и болью появлялась минутка для размышления, всерьез задумывался, уж не взялся ли Нокс за план по доведению его до истощения и скорой смерти.       Древний змей, тем временем, пребывал в восторге от происходящего.       Сначала он проводил свои дни в качестве наставника, вяло и без энтузиазма листая книги, но постепенно втянулся и стал воспринимать Рема как собственную игрушку, жертву для суровых экспериментов, не способную выбраться из его цепких когтей.       Теперь Нокс с нетерпением дожидался момента, когда парень отложит перо и бумагу, чтобы заставлять его раз за разом в деталях повторять техники, вычитанные накануне в древних свитках.       Прыжки, отжимания, приседания, бег, бесконечное разнообразие упражнений — все это стало ежедневной рутиной, полностью занимавшей вторую половину дня Рема, ту, что не была посвящена чтению и письму.       Нокс был абсолютно непредсказуем в своих требованиях. Он хватал парня и тащил в любую, на свой выбор, пещеру, где гонял его до изнеможения, потрясая Рема своей изобретательностью в выборе пыток.       Особенно ярко запомнились юноше упражнения на баланс, которые всегда проводились в сырой пещере, размеры которой невозможно было оценить. Все вокруг на расстоянии в несколько десятков шагов тонуло в холодном белом тумане.       Из светлой дымки проступали контуры невысоких скал с многочисленными водопадами. Кроме того, вся пещера заросла высокими, похожими на огромные папоротники, растениями. Они раскинули свои сочные влажные листья над спокойной водой, собирая в ложбинках оседающий туман и временами легкий ветерок, потревоживший зелень, вызывал целый дождь крупных капель, сорвавшихся сверху.       Рем уже понял, что если неудачно заденешь злосчастное растение и попадешь под такой «дождь» — моментально вымокнешь до нитки.       Крошечные островки суши, имевшиеся здесь, Нокса не волновали — куда интереснее ему были то тут то там торчащие из воды узкие скользкие обломки скал, подобные окаменевшим стволам деревьев.       Впервые оказавшись в этом месте, он подтащил Рема к одному из таких столбов в и скомандовал:       — Залезай.       Высота камня, покрывшегося от сырости толстым слоем скользкого мха, могла сравниться с ростом взрослого мужчины. Карабкаться на него – занятие трудное и опасное, поэтому Рем справедливо воспротивился:       — Зачем?       — Твое дело закрыть рот и выполнять. Окажешься наверху — узнаешь. Или ты хочешь, чтобы я тебя туда закинул? — зло сузил глаза Нокс.       Сопротивляться смысла не было, поэтому спустя примерно полчаса отчаянных попыток и пару содранных ногтей, красный и дрожащий всем телом Рем стоял на верхушке каменного столба. Колени подгибались, он постоянно косился вниз и все, о чем он мог думать — как бы не упасть.       Напротив, в нескольких метрах от него, на точно таком же камне, прямой и спокойный, даже слегка заскучавший, расположился Нокс.       — Пацан! — окликнул Нокс Рема. — Выпрямись и смотри на меня. Повторяй все мои движения и не вздумай свалиться. Упадешь — начнешь все сначала.       Мужчина начал выписывать руками в воздухе плавные округлые жесты. Сначала довольно простые для повторения, махи объединялись во все более и более сложные комбинации, включавшие в себя повороты головы и наклоны корпуса.       Визуально несложные, почти танцевальные движения значительно усложнялись страхом сверзиться вниз. Камень под босыми ногами скользил. Руки и колени Рема предательски дрожали, он не мог думать ни о чем другом, кроме возможного падения и, как следствие, быстро ошибся.       — У тебя глаза на затылке? — прикрикнул Нокс. — Все заново! И встань ровно, трясешься как осиновый лист. Невозможно смотреть.       И так раз за разом, день за днем. Одна ошибка — все заново.       Рем терял равновесие, падал и снова карабкался наверх, чтобы продолжить занятие. Нокс фыркал, орал, что худшего ничтожества не видел за все свои столетия, а потом добавлял новые элементы. Тоже самое, но в стойке на одной ноге. Тоже самое, но с закрытыми глазами. Тоже самое, но нужно подпрыгнуть, вернуться в исходную позу и продолжить упражнение.       Все, что мог в эти минуты сказать юноша: «хорошо», «я понял», «отстань» и никогда — «я устал» и «мне больно». Сжав зубы, он повторял упражнения из чистого упрямства, даже не задумываясь, насколько продвинулся вперед.       Все, о чем Рем был способен думать, находясь за гранью усталости: если Нокс не прекратит так наседать, свое ученичество он точно не переживет.       Единственное, что до сих пор не позволяло душе Рема покинуть тело — посещение целебного источника. Прежде чем заползти в кровать и забыться мертвым сном на несколько часов, он позволял себе короткий отдых в так полюбившейся ему чаше со светящейся водой.       Вот и сегодня Рем со стоном стащил с себя одежду, размотал бинты на стертых в кровь ладонях и погрузился в теплую купальню.       Руки, впрочем, он под воду опускать не стал. Рем довольно быстро понял: если каждый раз исцелять кожу ладоней, она никогда не загрубеет и не покроется мозолями, и тогда эта пытка будет длиться вечность. Все что ему требуется — немного потерпеть.       — Чертов Нокс! — вскрикнул он, когда внезапная судорога скрутила ногу ниже колена.       Парень аккуратно размял мышцу, немного поворочался и устроился спиной на теплых камнях, пытаясь не уснуть в объятиях теплых исцеляющих волн. Бесконечная боль в усталых мышцах постепенно отступала. Он накрыл глаза влажной рукой, капли стекли по лицу. Все что сейчас нужно: ненадолго забыть о следующем дне, который обещал вернуть все мучения в тройном размере.       Несмотря на то, что юноша злился и частенько за глаза ругал змея последними словами, все его страдания не были напрасны. С начала тренировок под руководством Нокса не прошло и двух месяцев, но обильное питание и ежедневные нагрузки уже начали давать плоды. Прежде тонкие как веточки руки юноши с выпирающими суставами постепенно наливались силой и приобретали форму.       В мягком свете источника явно вырисовывались контуры намечающихся мышц, из-под тонкой как пергамент полупрозрачной кожи больше не выпирали тощие мальчишеские ребра. Исчезло ощущение, что этот ребенок в любой момент может умереть от истощения.       Хрупкое бледное тело тощего подростка, которое так легко было спутать с девичьим, обещало скоро раздаться в плечах и обрести по-настоящему мужскую привлекательность.       Ничто хорошее не длится вечно и краткие минуты покоя быстро подходили к концу. Рем пару раз окунулся с головой, вылез, по дороге подбирая вещи, которые по дороге бросал как попало, и с сожалением покинул это волшебное место. Вода стекала с мокрых волос, пропитывая рубашку, но это не слишком волновало юношу, направляющегося через короткую ночь навстречу новому дню.

Обучение — Линии на карте

      Дни первых прописей и изучения алфавита, принятого в качестве основного в Империи, были позади. Рем легко усваивал азы чтения и письма, хотя все время торопился — его буквы плясали, а стилус то и дело оставлял кляксы между корявых строчек.       Читал он с сильными запинками и, временами, по слогам, от чего лицо Наары, принимавшей своеобразный экзамен у своего ученика, застывало в трагичной улыбке.       Прослушав еще пару страниц, она прервала юношу с натянутой улыбкой:       — Достаточно. Ты…молодец. Хотя нужно больше практиковаться, обещай мне читать побольше, хорошо?       Глаза Рема вспыхнули от неожиданной похвалы, он воскликнул:       — Ты думаешь? Конечно же, я буду читать больше! Если скажешь, я могу прочитать всю библиотеку Горы.       Юноша горел энтузиазмом и ничуть не врал, лишь, как все мальчишки, чуть-чуть преувеличивал свои возможности.       Никто больше не вспоминал о том, как в первый день обучения чтению Наара принесла книги сразу на четырех языках, один из которых относился к забытым древним и использовался лишь редкими магами в сложнейших заклинаниях. Тогда она с восторгом вывалила свои сокровища, уверенная, что можно изучать все их сразу.       Каким же шоком стал для древнего духа тот факт, что мальчик, не умеющий читать на родном языке, попросту не готов к таким тяготам.       С великой грустью белая змея отодвинула тогда амбициозные планы, оставив только имперскую грамматику и основы магического взаимодействия, которые лишь сейчас начали со скрипом продвигаться.       Наара убрала со стола книги и бумагу, расчищая место. Она сказала, выкладывая в центр стола большой старинный свиток:       — Сегодня я хотела бы показать тебе кое-что интересное.       Рем аккуратно развернул хрупкую, пожелтевшую от времени бумагу. Перед ним оказался рисунок. Он присмотрелся повнимательнее и понял, что это карта, нарисованная темными чернилами, исчерченная во многих местах странными красными линиями.       Раньше, еще ребенком, он видел у деда карты, и в общих чертах припоминал, как выглядят схематичные изображения гор, лесов, рек и городов, но такое обозначение юноша встречал впервые.       Он вгляделся внимательнее в рисунок, в то, как, эти полосы — тонкие и толстые, змеились, пересекались и собирались в нескольких местах, образовывая пучки, похожие на крупных красных пауков.       Рем быстро понял, что красные линии никак не могут быть реками: «пауки»-точки их скопления всего пару раз оказывались в центре озер, а сами линии могли как повторять русла рек, так и идти параллельно им.       Рем передвинул карту ближе к Нааре и спросил:       — Скажи, что здесь нарисовано?       Белая змея придвинулась ближе и провела пальцем про красной линии. Юноше на секунду показалось, что Наара своим прикосновением нежно гладит тонкую красную ниточку на карте. Женщина легонько улыбнулась.       — Ты видишь схему энергетических линий нашей земли.       — Линии? Кажется, я читал о них…       — Магическая или духовная энергия, — начала рассказ Наара, — разлита в воздухе. Ее крошечными частицами напитаны вода, земля, растения и все живое, но для животных и большинства людей это не имеет ни малейшего значения. Духи же поглощают эту энергию и с ее помощью живут и взрослеют. Я расскажу тебе подробности позже, — улыбнулась она, предвидя множество вопросов, — сейчас речь о карте.       Голова Рема в последнее время просто кипела от новых знаний, которые он черпал из книг и пытался разложить по полочкам.       Крошечный блеклый мир юноши, ограниченный деревней, Горой и размытыми, наполовину нереальными дальними странами из рассказов старосты, вдруг взорвался в его голове мириадами ярких красок и продолжал расширяться с пугающей, головокружительной скоростью.       Живыми и осязаемыми внезапно стали многочисленные города Империи, величественная золотая столица — город Афран и портовые города на берегу великого моря.       Рем смотрел на карту, слушал, и его разум — разум деревенского мальчика — наполнялся магией, вездесущей и такой же настоящей как воздух. И теперь он, в попытках сохранить чувство реальности, отчаянно хватался за своего единственного казавшегося надежным проводника — Наару.       Чтобы не выглядеть идиотом, юноша предпочел пока не задавать лишних вопросов и скромно кивнул.       Женщина, удовлетворенная этим ответом, продолжила:       — Вся энергия нашего мира похожа на невидимый туман, и, подобно туману, рано или поздно она скапливается в струйки, ручейки, впадает в реки и наконец собирается вот сюда.       Ее палец скользнул по тоненькой красной ниточке, соединившейся с несколькими ниточками потолще, и проследовал за ними вдоль широкой извивающейся линии до финального пушистого клубка.       — Рем, — позвала она, — взгляни на карту, что ты здесь видишь?       — Энергетические линии?       — Да, но что под ними? — Наара постучала по рисунку ногтем.       На схеме неподалеку от точки был изображен какой-то город, окруженный лесами, несколько дорог и прямо под самой красной точкой — большая гора. Точнее, это был крупный горный хребет, протянувшийся на многие километры, но отдельностоящий высокий пик не заметить было невозможно.       — Это… наша Гора? — спросил Рем, ощущая смутное беспокойство.       — Верно, — кивнула Наара, — а отметка обозначает пересечение энергетических каналов. Они слились в этом месте многие тысячи лет назад и дали жизнь миру духов, который ты видишь.       Белая змея плавным жестом обвела комнату с открытыми нараспашку окнами, явно имея ввиду всю Гору целиком.       — Вернее, — тут она немного нахмурилась, — изначально они породили Хозяина Горы, пространство появилось немного позже. Ты должен знать кое-что еще: на пересечениях вот таких линий всегда есть древнее божество, таков закон природы.       Рем округлившимися глазами посмотрел на карту и попытался представить столь же могущественных божеств как Хозяин на каждом шагу.       — На каждом из них? Не может быть!       Сама эта фраза звучала как дурная шутка.       — На самом деле, — скучающим тоном произнесла Наара, — божеств значительно больше. Отмеченные тут относятся к древним, тем, кого создала природа. До тех пор, пока существует скопление каналов, древнее божество будет жить. Даже если его воплощение будет уничтожено, на этом месте довольно скоро появится новое — природа не потерпит пустоты. Остальные божества просто появляются и исчезают время от времени.       Юноша пустыми глазами смотрел на карту. Наконец он облизал пересохшие губы и тихо спросил:       — А человек может встретиться с этими божествами? — Рем спрашивал про красные точки, остальные его не заинтересовали.       — Не с каждым из них, — ответила женщина. Ее палец прошелся по трем отметкам, — вот эти трое не показывали себя уже очень и очень давно. Их не волнует судьба мира смертных. Вероятно, они закрылись в своих пространствах и достучаться до них практически невозможно. С некоторыми, — она постучала по одной отдаленной метке в море, — нужно быть осторожным, — они опасны и для людей, и для божеств. Но есть и те, к которым можно обратиться за помощью, такие, кто хорошо относится к людям…       Говоря это, Наара отвернулась к окну, она будто витала в облаках, ее палец раз за разом проходился вдоль длинной широкой реки, куда стекалось множество линий, а в центре стояла крупная красная отметина.

Караван в деревне — поиски продолжаются

      Минул второй рассвет с тех пор, как караван прибыл в деревню.       Бойкую миловидную девушку, родственницу торговца, многие видели шныряющей по всей округе. По деревне моментально поползли слухи о странной девице по имени Кита, которая пристает к людям с чудны́ми разговорами о колдовстве и проклятьях, рассказывает глупые байки, пугает детей непонятными вопросами.       Некоторые женщины постарше и подобрее с сожалением вздыхали, крутя пальцем у виска:       — Видать не в себе девочка, болела сильно или в родах повредили, вот и чудит.       — Ничего, замуж выйдет, ребеночка родит и все сразу у нее в голове наладится! — с уверенностью отвечали самые опытные соседки.       А вот мужчины, главы семейств, и те матери, чьих детей Кита успела довести до слез своими россказнями, были далеко не столь добродушны. У некоторых уже чесались руки надавать оплеух соплячке, чтобы сидела в своем караване до отъезда и не лезла к честным людям со всякими глупостями.       Одно лишь спасало девушку от расправы — завтрашний вечер для каравана был последним. После этого торговцы должны были собраться и покинуть деревню. Никто из посторонних никогда не задерживался дольше необходимого, если не считать их нынешнего старосту Идэна, поселившегося здесь много лет назад.       Кита тоже это понимала.       Время утекало, как песок сквозь пальцы, а люди молчали. Такого громогласного единодушного молчания, какое встретило ее в этой общине, она никак не ожидала. Даже дети смотрели на нее как на чужака и убегали.       Страх, злость загнанного зверя, грусть — все было в глазах этих людей, но ни слова не вырывалось наружу. Плачущих малышей забирали с улиц, двери с треском захлопывались, а ей кричали «иди отсюда!» или провожали холодными молчаливыми взглядами.       И что самое неприятное: ее методы поисков были сильно ограничены.       Сейчас, глядя в лица деревенских тетушек, она слащаво улыбалась лицом идиотки, думая, с каким удовольствием оттащила бы одну из них в лес и уже там применила бы все заученные методы допроса — как методично избивала бы, ломала и резала. И все это — чтобы в конечном счете получить ответы всего на два вопроса: где рыжий мальчишка и что произошло с проклятием?       — Еще не время! — сказала она себе.       Когда караван уедет, она сможет вернуться, поселиться в лесу около деревни и вот тогда… Но сейчас она должна выяснить все, что можно при помощи расспросов.       Кита всей грудью вдохнула ароматный осенний воздух и тряхнула головой. От восторга и предвкушения солнце еще ярче заиграло в ее светло-зеленых глазах, ленточка в косе порхнула по ветру.       — Не может такого быть, — задумчиво проговорила девушка, — чтобы тут не было ни одного человека, кто хочет рассказать.