Quick learner

Дэйви плотно смыкает губы, подаётся вперёд – головка члена ложится на основание языка и плавно скользит глубже. Времена, когда это вызвало бы мгновенный и неотвратимый рефлекс, давно позади, остались на листах календаря, когда год ещё начинался с цифры "1". Теперь он отдаётся процессу самозабвенно, со знанием дела, и прерывается только для того, чтобы взглянуть на лицо Винсента. И единственное, что его расстраивает, так это его собственное ослиное упрямство, из-за которого он не то что лазерную коррекцию не сделал, а даже линзы носить отказывался. Потому что ему как будто бы было не надо, но теперь, когда он смотрит на Винсента снизу вверх, и его лицо не попадает в рамки толстых линз, оставаясь размытым... Как же неудачно. Но по крайней мере его слух в полном порядке. Как и осязание. И то, как член Винсента медленно, но верно твердеет под напором губ и языка Дэйви, то, как Винсент тяжело дышит... Дэйви очень хочет, чтобы этот раз не окончился ничем, как множество предыдущих. Он знает, что дело не в нём, дело в таблетках, которые Винсент принимает, но... Но, кажется, им обоим было даже легче, когда тело Винсента не отвечало совсем – и так было в большинстве случаев. Но иногда оно, как сейчас, откликалось на ласку, давало надежду... ложную, абсолютно ложную. Как бы самому Винсенту этого ни хотелось, настрой уходил так же быстро, как и приходил. Но Дэйви кажется, что в этот раз будет иначе. Он открывает рот и с шумным выдохом выпускает член – он продолжает стоять параллельно полу, чуть подрагивая, сочась смазкой. Кажется, Дэйви никогда не видел его таким возбужденным. – Бля... – выдыхает Винсент. Его зелёные глаза в обрамлении длинных ресниц полуприкрыты, чуть припухли от слёз и выглядят так, так красиво, равно как и искусанные губы. Дэйви хочет покрыть всё его лицо поцелуями, и он обязательно это сделает, как только заставит Винсента кончить. Или не заставит, но об этом он предпочитает не думать. Дэйви опускает взгляд и уделяет несколько секунд тому, чтобы рассмотреть член Винсента: он влажный от его слюны, тёмный, необрезанный – очаровательный. В общем-то, положа руку на сердце, Дэйви считает, что некрасивых половых органов не существует, и в том, что он видит перед собой, ему нравится всё, начиная от аккуратной головки, заканчивая отросшими после давней эпиляции лобковыми волосами. Дэйви обхватывает головку губами и боковым зрением замечает, как руки Винсента дёргаются и застывают – он никогда не знает, куда их деть. Так что, не отрываясь от своего занятия, Дэйви ловит его за запястье и укладывает ладонь на свою щёку. Он был бы не против, если бы Винсент схватил его за затылок обеими руками, если бы толкался в его рот до тех пор, пока бурно не изольётся прямо в глотку, но, даже опуская проблемы с либидо, Винсент просто не из таких людей. Немного жаль, но это по-своему трогательно. Дэйви снова заглатывает на всю длину, ощущая, как у него самого в штанах становится тесновато. Фантазии о том, как Винсент трахает его рот, никак не желают уходить, и Дэйви тянет его на себя за ягодицы, упираясь носом в лобок. Он вынуждает Винсента двигать бёдрами, насаживаясь ртом на его член и не обращая внимания на слабые, сбивчивые протесты, шумно дышит через нос и постанывает, думая о том, как красиво очертания члена Винсента, должно быть, смотрелись бы в его горле, если бы он лёг на спину. Может, самому Винсенту это бы тоже понравилось... – Д-Дэйви, полегче... П-погоди!.. Дэйви распахивает глаза и смотрит на Винсента, и не думая останавливаться. Неужели, Винсент сейчас кончит? Дэйви не сдерживает надломленного стона, его собственный член болезненно пульсирует, сжатый тканью узких брюк. Пожалуйста, милый, кончи для меня. Кончи прямо в мой рот, не думай ни о чём, не стесняйся. Просто расслабься и позволь этому случиться, я так хочу ощутить вкус твоей спермы на языке. Я обещаю не пролить ни капли. Пожалуйста, милый, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Винсент тихо всхлипывает, его бедро дрожит под ладонью Дэйви. И Дэйви не даёт ему отпрянуть, но сам слегка отдаляется, чтобы последние капли попали не только в глотку, но и на язык. И, Господи, сперма Винсента сладковатая, конечно же, сладковатая, она не могла быть какой-то ещё. Дэйви лижет уретру кончиком языка, в последний раз накрывает головку губами и легонько посасывает, выбив из лёгких Винсента ещё один всхлип, и только после этого отстраняется. Но Винсент, к его удивлению и лёгкому разочарованию, смотрит не на него. Он смотрит куда-то вбок, на... входную дверь? Дэйви поворачивает голову и медленно моргает. В дверях застыл Томас, и только при виде его мозг Дэйви наконец удосуживается обработать целый пласт информации: и слова Винсента, которые он пропустил мимо ушей, и неловкие попытки отпрянуть, и выражение болезненного стыда на его лице. – Стучаться не учили? – холодно и резко спрашивает Дэйви, больше не препятствуя Винсенту в желании прикрыться, и встаёт на ноги. – И такое пропустить? – скалится Томас, игнорируя готового взорваться от возмущения Винсента. – Мои поздра... – Вон. – Коротко роняет Дэйви, в два шага покрыв расстояние до входа в хижину и нависнув над Томасом. – Если не хочешь, чтобы тебе член откусили по самое ебало. – Да что ты прям... – Томмо, я тебя в этой ситуации, блядь, покрывать не буду! Съеби по-хорошему! – вмешивается Винсент, и уголок рта Дэйви дёргается, складываясь в довольную ухмылку. – Но у меня важный... – Хуй бумажный! Пиздуй, всё потом! – Ладно, ладно... Развлекайтесь, голубки. Вопреки своим же словам, уходить он не торопится. Приходится ему помочь: Дэйви хватает его за шиворот цветастой куртки и выталкивает наружу, в душе жалея, что порог хижины достаточно широкий, чтобы Томас успел поймать равновесие и не вмазаться в ограждение. Дэйви захлопывает дверь и опирается на неё спиной, сложив руки на груди и вздохнув. – Всё хорошо, зайчик? – мягко спрашивает он, выдержав небольшую паузу. Вот надо же было так испортить первый раз, когда Винсенту удалось кончить... уёбок низкорослый. Винсент только мычит, натягивая низ футболки на и без того прикрытый штанами пах. На его языке явно вертится не одна пара ласковых в адрес Томаса, но... но вдруг Винсент расслабляет руки и смотрит на Дэйви спокойно, почти без смущения. – Ну, то что Томмо ворвался, это просто пиздец и лишит меня сна на неделю, скорее всего. Он ведь ещё стопудово всем растреплет. Но... Всё, что было до... Было классно. С... Спасибо. Я, эм... прости, что я прямо... в рот... Несмотря на то, что к концу фразы Винсента уже едва слышно, это всё равно вызывает у Дэйви волну мурашек. – Я хотел этого, – он снова опускается перед Винсентом на колени, потирается носом между его ног, вдыхая еле слышный аромат недавнего удовольствия. Он накрывает ладонью бугорок на своих штанах и шепчет: – Пообещай мне... что в следующий раз трахнешь мой рот, не сдерживаясь, так, как тебе хочется. Пожалуйста, Винсент... – Ты слишком оптимистично оцениваешь мои возможности... – бормочет Винсент, ёрзая. Дэйви снова отстраняется. Не хотелось бы стать ещё одной причиной, по которой этот день запомнится Винсенту далеко не таким приятным, как Дэйви бы того хотелось. Но вдруг Дэйви чувствует прикосновение к своим губам и с трудом сдерживается, чтобы не лизнуть подушечку большого пальца Винсента. – У тебя стоит. Дэйви никак это не комментирует, но вот над выражением своего лица он не властен – оно, наверное, сообщает Винсенту всё, о чём Дэйви промолчал. Впрочем, весь сарказм выветривается из его мозга, когда Винсент поворачивает кисть и давит указательным и средним пальцем. Кажется, иных прочтений тут быть не может, и Дэйви осторожно приоткрывает рот, впуская пальцы Винсента. – Но если допустить, что это когда-нибудь повторится... Ты бы хотел, чтобы я сделал это вот так? Пальцы Винсента заполняют его рот не так хорошо, проникают не так глубоко, но... Но Винсент двигает ими удивительно уверенно, и Дэйви утвердительно мычит, достав свой член из штанов. – Раскрой пошире, – тихо говорит Винсент, надавливая на нижние зубы. – Вот так. Молодец... Дэйви кончает спустя считанные минуты, представляя, что во рту у него снова член Винсента. Винсент... подыграл ему. Милый, милый Винсент... Винсент убирает руку, опускается на пол рядом с ним и коротко целует, потирается носом о бритую щёку. Сердце Дэйви всё ещё колотится, и он тяжело дышит, слегка неуклюже целуя Винсента в ответ. – Спасибо, – шепчет Дэйви. – Я знаю, что мои желания могут казаться тебе немного... – Забей, – качает головой Винсент. – Всё нормально. Я... хм. Мне... Винсент осекается, массируя пальцами воротник рубашки Дэйви. – Что, милый? – спрашивает Дэйви, поглаживая Винсента по спине, пока тот прячет своё лицо в объятиях. – Мне нравится, как ты выглядишь, пока... пока отсасываешь мне, – запнувшись всего один раз, чётко, чуть ли не по слогам говорит Винсент. Правда, объятия так и не разрывает, так что Дэйви остаётся лишь предполагать, что сейчас, наверное, он очень мило заливается краской. – Неужто я дождался от тебя комплимента? – мурлычет Дэйви. – Хуже, чем принимаю комплименты, я их только делаю, – бормочет Винсент, прижимаясь теснее. – Неправда. Не без усилия Дэйви отклеивает Винсента от себя и всё же вынуждает посмотреть в свои глаза. Как он и ожидал, румянец отметился практически по всему лицу Винсента. – Мне очень приятно, – выдыхает он прямо в губы Винсента. – И я рад, что тебе это тоже нравится. Он накрывает губы Винсента своими и целует медленно, нежно, с намерением забрать с этим поцелуем всё, что его тревожит. И, конечно, едва ли с тем, с чем не справляются препараты, справится банальный обмен телесными жидкостями, но... Дэйви невольно вздрагивает, когда тишину в хижине нарушает громкий стук. Винсент вздрагивает ещё ощутимее, оборачивается. Матерится. Дэйви роняет голову ему на грудь. – Я его прирежу. Он и не пытается придать своим словам хоть какой-то шуточный окрас. Стук повторяется. Дэйви с тоской вспоминает о своей коллекции мечей, зная, что дома у Винсента даже хорошо заточенного ножа днём с огнём не сыщешь. – Я даже не буду тебя останавливать, – вздыхает Винни и идёт открывать Томасу дверь. В одном, думает Дэйви совершенно без удовольствия, Томасу, впрочем, и правда не откажешь. В этот раз он постучался.