Лучший любовник

! Отношения наследного принца Каструма Кремноса и Спасителя из Элизии Эйдес были запутанными. Кто-то был уверен, что их связывает длительное соперничество по поводу и без. Другие говорили о верной дружбе, ради которой эти двое могли набить друг другу морды, а после идти защищать Охему от тёмного течения. Были и те, кто, оглядываясь и тихим шепотом, уверял всех желающих в том, что между Мидеймосом и Фаеноном был страстный роман, слишком яростный и непонятный для простых смертных, коими являлись почитай все в Охеме. Златиусы не опровергали ни один из слухов, даже последний — о котором уж точно знали благодаря вездесущим нитям Аглаи. Ну или золотой ткач не спешила просвещать своих товарищей, тут уж нельзя быть уверенным, если говоришь о паучихе. * * * Фаенон — в глазах Мидея — был привередливым... Псом. Мелким щенком, который мог в одно мгновение порубить в фарш всех окруживших их монстров, а в следующих — широко улыбаясь предложить бежать наперегонки до соседнего полиса. По скромному мнению Мидея это даже не пёс, а чокнутая псина. Что думал Фаенон о самом Мидее оставалось тайной за семью печатями. Казалось бы, Спаситель всё равно что открытая книга, нужно лишь приложить немного усилий, чтобы понять, что за мысли водятся в одной единственной извилине в его бестолковой голове. Ха, как бы не так! Трудно найти настолько же большое заблуждение! Вот взять бы хотя бы этот конкретный случай. Что хотел сделать или узнать Фаенон, приглашая Мидея искупаться в дальней купальне, куда никому хода нет? Неужто прознал о слухах, которые распускает о них Цифер? В купальне было жарко, стоял плотный пар и пару бутылочек вина. Вина гранатового — что особо примечательно. Либо Фаенон хотел его умаслить, чтобы о чём-то попросить, либо просто проявлял внимание. — Мидей! Заходи скорее! — сам Фаенон обнаружился здесь же, уже раздетый и толкающий резинового тюленьчика по поверхности воды. Несчастная игрушка честно пыталась уплыть подальше, но мозолистые пальцы вовремя меняли ее маршрут. Мидей аккуратно снял металлическую броню, сложил на сухое полотенце и прикрыл поверх еще одним, чтобы не заржавела от пара. Одежду скинул, забросив на лавку, даже не заботясь о том, что она помнётся или намокнет — новую купить не дорого выйдет, в отличии от брони. Горячая вода окутала тело, заставляя расслабиться. Голова коснулась бортика, концы волос намокли, а сам златиус лишь выдохнул. Фаенон зашевелился и сел боком, облокотившись локтем на тот же бортик. Резиновый тюленьчик счастливо уплыл куда-то в другой конец купели, на что будущий преемник Кефала даже не обратил внимания, словно не нянчился до этого с игрушкой. — Чего тебе, Спаситель? — фыркнул Мидей, лениво сдувая прядь волос, упавшую на лоб. Фаенон хихикнул, словно услышал невероятно смешную шутку. — Ми-дей, — растягивая слоги его имени, Фаенон едва не облизнулся, щуря голубые глаза. Мидей перевёл взгляд с потолка на товарища, ожидая продолжения. — Ми-дей-мос, — вновь протянул Фаенон, внезапно подталкивая к нему бокал, полный вина. Принц цыкнул, но взял бокал и залпом выпил содержимое. Вино оказалось крепче, чем он ожидал, и резко прокатилось жаром по телу. Мидей облизал губы, сосредотачиваясь на горьковатом вкусе и тепле в желудке, растягивая приятный момент. Фаенон, на этот раз не говоря ни слова, вновь наполнил бокал, даже не забирая его из рук товарища-соперника. За вторым бокалом последовал третий, за ним еще пять, а после и вторая бутылка. Мидей медленно, но верно пьянел. Не настолько, чтобы потерять разум или начал заплетаться язык, но достаточно, чтобы полностью расслабиться в приятной обстановке. — Так чего ты хотел? — вновь задал вопрос Мидей, медленно смакуя алкоголь. Фаенон отставил свой бокал и плавно облизал губы. Вода колыхнулась от очередного движения, пока Спаситель медленно наклонялся к лицу Мидея. — А на что похоже, Ми-дей? — мурлыканье в голосе было непривычным, но настолько подходящим его образу, что принц невольно улыбнулся. Видимо Фаенон принял это за приглашение: в следующее мгновение горячие влажные губы коснулись губ Мидея, язык нежно скользнул внутрь, не встретив сопротивления. Поцелуй с Фаеноном был приятным, тёплым и невероятно чувственным — как и всё, что касалось Фаенона. Сильные руки опустились на плечи, левая медленно провела по лопаткам, коснулась позвоночника. Мидей прикусил губу Фаенона, чувствуя лёгкую щекотку. Спаситель в ответ улыбнулся сквозь поцелуй и отстранился. Принц ошеломлённо моргнул и запрокинул голову, пытаясь отдышаться. Фаенон притянул Мидея ближе к себе и мягко коснулся губами шеи, словно не хотел сделать больно или показаться грубым. Правая его рука, что до этого лежала на плече Мидея, коснулась шеи и переместилась на его грудь. — Мидей, мне продолжить? — хитро улыбнулся Фаенон, прекращая очередной поцелуй и касаясь соска принца. Мидей сфокусировал взгляд и хохотнул. — Ты сейчас серьёзно? Спасибо, что спросил не после того, как трахнул! Фаенон на подначку никак не отреагировал, продолжая улыбаться и аккуратно сжимая грудь и сосок Мидея. Принц медлил с ответом, ожидая, что Фаенон продолжит без слов, но когда почти минуту спустя ничего не изменилось, Мидей наконец кивнул. — Продолжай. Фаенон наклонился, целуя Мидея и убирая наконец руку с его талии. Язык легко провел по зубам, коснулся неба и чужого языка и поцелуй прервался. Спаситель прижался губами к плечу, провел дорожку легких поцелуев к груди, слегка прикусил каждый из сосков по очереди. Руки, покрытые мозолями от тяжёлого меча, очертили грудные мышцы, едва коснулись солнечного сплетения. Кончики пальцев пробежали по бокам и бёдрам... В следующий момент горячие ладони схватили бедра Мидея и посадили на бортик купели. Холодная плитка коснулась ягодиц, и принц вздрогнул от неожиданности. — Фаенон! — Чего пожелает мой принц? — шутки сыпались из златиуса даже в такой момент. Мидей зажал талию Фаенона между своих бёдер и скрестил лодыжки за его спиной. Сидеть в такой позе было не сильно удобно, поэтому он слегка покачнулся. Фаенон понял все без слов — словно это было очередное сражение, а не что-то интимное — и, положив одну руку на спину Мидея, а другой уперевшись в плитку, медленно поменял позу, позволив любовнику лечь на пол. Купели были достаточно глубокими, чтобы Фаенону не пришлось вставать на колени, за что тот мысленно возблагодарил архитекторов, когда спроектировавших купальни. Стоять на коленях перед Мидеем — это почётно, Фаенон бы не отказался от этого, как и любой другой кремносец, но в купели было слишком легко поскользнуться и упасть. А Спасителю не хотелось ломать такой момент сотрясением мозга. И пусть Мидей считает, что извилина у него всего одна (а профессор Анакса добавляет, что она на двоих), но жертвовать ею совсем не хотелось. Как иначе любить Мидея? Мидея, в пылу битвы покрытого потом и кровью — своей и чужой. Мидея, готовящего любимые блюда каждого из златиусов, даже если никто ему их не сообщал. Мидея, раскинувшегося сейчас под ним и сверкающего глазами, явно не желающего, чтобы Фаенон прекращал. Фаенон и сам того не хотел. Даже пока он размышлял о своем, его руки ласкали ладное тело воина, покрытое шрамами. Легко касались, сжимали, рисовали узоры на особо чувствительной коже — не останавливались не на мгновение. Фаенон сжал руками бедра Мидея, оставляя легкий след на коже, который должен скоро исчезнуть. Поставив одно колено рядом с бедрами Мидея, а другим упёршись в бортик купели, Спаситель наклонился. Принц подался вперед, ожидая поцелуя, но Фаенон замышлял не это. Губы обхватили вставший член, вырывая громкий протяжный стон. — Что ты творишь, Фаенон! — воскликнул Мидей, вздрагивая всем телом. Фаенон постарался заглотить как можно глубже, но осилил лишь половину. Горячий рот, ласкавший член, пока сильные руки фиксировали бёдра заставлял издавать неприличные стоны. Фаенон, словно подбадривая, сосал так, словно это было величайшим удовольствием в его жизни. Язык широко мазнул по яйцам, мурашки побежали вдаль всего позвоночника и Мидей выгнулся, заставляя Фаенона вновь заглотить половину, вместо жаркого посасывания кончика. Одна из рук отпустила бедро и коснулась входа. Мидей снова вздрогнул от неожиданности и, не дожидаясь, пока Фаенон вновь прекратит ласки, чтобы задать волнующий его вопрос, ответил: — Продолжай. Спаситель простонал, вибрируя горлом и вызывая ещё больше приятных ощущений. Мокрый палец мягким движением вошел внутрь, медленно двигаясь. Ту самую «точку удовольствия» он нащупал почти сразу, случайно коснувшись. Мидей вновь простонал и сжался. Вытащив член изо рта, Фаенон потянулся, не вынимая пальца, и вновь поцеловал Мидея в шею, проводя языком вдоль артерий. Мидей нетерпеливо схватил его за волосы и потянул. — Что такое, Мидей? — нахмурил брови Фаенон, обеспокоенно заглядывая в глаза партнёру. — Поцелуй, — выдохнул Мидей. Спаситель расслабился, припадая поцелуем к губам принца и вставляя второй палец. Стоны срывались с зацелованных губ Мидея каждый раз, как пальцы Фаенона касались его простаты. Нежные круговые движения разрабатывали вход, концентрируясь на удовольствии Мидея. Совсем скоро принц с протяжным стоном кончил. Сперма выплеснулась на поджавшийся живот. Мидей на выдохе простонал. Фаенон аккуратно вытащил пальцы и чмокнул принца в уголок губ. — А ты? — задыхаясь, словно пробежав кросс, спросил Мидей, глядя на все еще стоящий член Фаенона. Спаситель пожал плечами: — У меня есть руки, дорогой. Мидею его ответ не понравился. Сев на край купели, он потянул Фаенона на себя, заставляя того сесть ему на колени. Прижавшись губами к его губам, Мидей взялся за член Фаенона, начиная двигать рукой и постепенно ускоряясь. Хватило нескольких минут, чтобы Спаситель тоже кончил. Обняв принца за шею, Фаенон уткнулся лбом в его плечо. Тяжелое дыхание медленно вернулось в норму, но продолжило щекотать разгоряченную кожу. — Я хотел быть хорошим любовником, — внезапно поделился своими мыслями Фаенон. Мидей крепче прижал его к себе, сжимая руки на талии Фаенона. — Было... Неплохо, — ответил принц. Фаенон промолчал. Спустя некоторое время, когда Мидей хотел предложить ополоснуться напоследок и вылезать, Фаенон продолжил: — Знаешь, это был мой первый раз. «Если ЭТО первый раз, то каким талантливым любовником он является?» — подумал Мидей, вновь целуя Фаенона и наслаждаясь блаженной пустотой в голове.