Скованный

Севен был связан. Не то, чтобы вся верёвка проходилась по всему телу, но как минимум руки были прикованы к стулу. Обычное начало, предсказуемое. Стул стоял посередине комнаты, окружённый ярким светом и оглушая тьму. Пылинки разлетались при каждом нервном выходе, кружась под струёй яркости с потолка и создавая более тревожную атмосферу. Не хотелось бы находиться в грязной комнате, так ещё и скованным. Тишину нарушила скрипящая дверь, медленно отворяясь и открывая вид на владельца комнаты. Он не был виден, однако при каждом шаге вперёд каждая часть тела просвечивалась из-за лёгкого потока света. Эллиот держал пару предметов в руке, остальные висели на ремне, будто тот собирается ремонтировать машины. Седьмой же усердно пытался хотя-бы расслабить верёвки, подавленно переключая взгляд то на фигуру, то на сам стул. Улыбку на лице блондина было не видно. В основном эта радость была из-за такой умиляющей картины. Ему в радость было смотреть, как тот хоть и не сильно, но мучается. Пройдя ближе, поставщику пришлось присесть на колено, обхватывая щёки 7н7 и вертя его лицо в каждую сторону, обсматривая любую точку и высматривая любимое место. В ответ мужчина замер, оставляя тело дрожать в руках "вора", тяжко и громко глотая слюну. Паника охватывала тело. Оно не слушалось, но не пыталось сопротивляться. Однако губы решили жить по своему. — Прошу, прекрати, – хрипло и дрожа промямлил Седьмой, пытаясь направить взор на лицо блондина, замечая еле заметную ухмылку, – чего ты хочешь? — Ты сам поймёшь, но не дёргайся, – отвечает напарник, отпуская подбородок и медленно раскладывая вещички на полу. Севену приходилось просто наблюдать, взглядом окидывая всё пространство в попытках разглядеть что-то стоющее. — Позволь мне скинуть с тебя твою любимую вещь. После этих слов, Эллиот провёл руками снизу до верха, лаская грудину и рывком срывая верхнюю часть рубашки, отрывая половину пуговиц и портя недорогую ткань. На это мужчина лишь визгнул, смотря вниз и просто пытаясь скрыться при помощи плеч. Однако и это не дают сделать. В ответ на подобные действия по лицу приходит пощёчина, вправляя голову назад и заставляя смотреть только прямо. Севен охает, но поддаётся. Как никак, он связан. Никто не поможет сейчас. Сам он не выберется. Остальная часть рубашки также раскрывается, оголяя торс полностью, однако сама аещь не отлетает – остаётся на плечах. Без разрешения края расходятся в стороны, открывая большую зону на тело, чем, естественно, можно воспользоваться. С особой жестокостью в кожу прилетает первый укус. Укус мести, жажды выдавить всю боль из мужчины. Тот в ответ болезненно кричит, даже не стонет. Эти звуки наоборот радуют уши. Оставляя алые следы от зубов, вслед идёт второй мощный укус, но уже на другой зоне. У Севена уже пошли слёзы, хоть это и было началом их шалостей. Он умолял прекратить, не ощущал себя комфортно. Но его не слышали. Игнорировали. Такие приёмы продолжались долго, пока грудь не была оккупирована различными следами, что радовало. Теперь все люди будут знать, что Седьмой – шлюха, не желающая женской заботы. С глаз сочились слёзы, всхлипы раздавались по комнате, которые усиливались с каждым движением и ощущением горячих следов на теле. Следующим шагом стали руки, ласкающие соски и бока мужчины, на что тот бурно отвечал стонами. Не стонаи возбуждения, любви или наслаждения. Скорее боли и огорчения в себе. Эллиот молил его быть громче, кусая и вдавливая пальцами в кожу, на что поступали очередные крики и болезненные стоны. Каждый раз он вздрагивал, дрожал, пытался отстраниться, но каждый раз он получал провал. Отстраняясь от тела, желание навредить врагу было ещё сильнее, смотря на его беззащитный вид и красное от слёз лицо. С таким успехом, руки блондина уже оказались на шее, вжимая пальцы и давя на основную зону для дыхания, смотря на его мучительные попытки бить и сопротивляться. Его лицо заставляло желание возрастать всё больше и больше. Однако другое желание измучать бедного окончательно не давало просто задушить мужчину, из-за чего пришлось отпустить, наблюдая, как тот в приступе кашляет, задыхается от собственных действий и пытается усердно вдохнуть воздуха. Пришло время для игр. Подняв с пола пиццерезку, парень подставил её к шее скованного, проводя лёгкий надрез, усиленно давя на кожу. В ответ – крик, мольба прекратить, оставить его. Услышано, одобрено, однако пытки будут продолжаться. Без вещей. Ему не хочется видеть, как из Севена будет капать кровь. Рана была вылизана, заставляя надрез покрываться темной корочкой, пока руки хозяина не начнут заинтреговано шастать по паховой зоне Седьмого. Опять: стоны, вздохи, но уже от лёгкого возбуждения. Всё такт тело поддавалось, заставляя ощущать такие действия как что-то нежное и возбуждающее. Эллиот же просто молча продолжал свои действия. Нащупав каменный стояк, тот лишь поднял взгляд, удивленно смотря в глаза через очки. На лице буквально читались слова: "Как так быстро? Всего лишь от укусов?". При таком взгляде, мужчина отвернул голову, в замешательстве поглядывая на штаны, иногда – на приборы, лежащие буквально под ногами. Эллиот вздохнул. Не ожидал. Но всё равно продолжил свои движения, медленно стягивая брюки, заставляя того сгореть от желания поскорее закончить это. Ему не было приятно что тот, кого он считал ненавистником так глумится над ним, раскрывая все его чувствительные и интимные зоны. В итоге вся одежда была скинута с мужчины, оголяя пах, на котором виднелся дергающийся от ожидания член. Естественно, отсос делать никто не собирается, однако сам Севен будет. Растёгивая ширинку и высовывая свой уже стоящий, пульсирующий член, Эллиот ударом по горбу заставил того склониться от боли, касаясь носом ненавистного предмета. — Соси. – приказным тоном промолвил блондин, тря членом об его лицо и заставляя как можно чаще касаться губ. Седьмой без огромного желания принялся брать головку, сразу ощущая рвотный рефлекс. Каждые его действия сопровождались хлюпаньем и недовольным выражением лица, пока рука машинально не передвинулась на голову, опрокидывая нелепую бургерную шляпку и хватая пучок волос, насаживая голову бедолаги на всю длину члена. От такого неожиданного события, Севен аж поперхнулся, пытаясь сдерживать рвотные позывы, но его голова стала двигаться с большей скоростью, на что тот пытался спрятать зубы и не заставить того издеваться над ним больше. В рот залилась горячая жидкость. Член не выходил – Эллиот ждал, пока проглотит. Седьмой так и сделал, но явно без удовольствия. Ему пришлось также очищать член от остатков, проводя языком по стекающей жидкости и протирая всё губами. Затем, швыряя того на пол, без всякой заботы Эллиот перевернул мужчину на живот, прогибая его так, чтобы только зад был поднят. Седьмой уж было хотел закричать, но его голос сразу же пропал, ощущая как что-то большое входить в его узкое анальное колечко. После пары толчков, он начинает ощущать себя хуже, выдавливаяиз себя очередные болезненнын стоны и слёзы, запрокидывая глаза наверх и без всякого удовольствия отдавая свои силы блондину. Сам Эллиот лишь довольствовался видом мужчины, не жалея и забирая девственность мужчины. От усердных толчков, сам анал начал растягиваться, но также разрываться, покрывая член блондина кровью. Однако это ничем не мешало, лишь наоборот помогало вставлять глубже, слушая прелестные крики мужчины, вжимаясь в его тело плотнее и просто желая услышать больше мелодий. Севен же был готов отключиться. Это первый его раз. С мужчиной. Причём так грубо. Ни смазки, ни подготовки – ничего не было, лишь смазанный слюнями и спермой член, и то это не помогало. При поступлении крови стало больнее. Темное полотно в глазах закрывало обзор. Сознание отключалось. Эллиот в очередной раз был на грани и он выплеснул всю сперму внутрь, ощущая, как обмякшее тело уже не контролировало себя. Седьмой успел отключиться, как раз в тот момент, как в него кончили. Хрупкое тело мужчины не смогло выдержать таких ужасных действий, за то желание Эллиота навредить своему врагу пропало, видя истощённое тело под собой.