Пьяные люди всегда искренние

Все же знают этих странных людей, что посреди вечеринки, громкой тусовки убегают плакать в туалет или поговорить по душам на кухне, балконе.? В довольно просторной квартире, снятой для такого мероприятия толпился народ, многие музыканты и просто знакомые выпивали и танцевали до онемения ног. Вечеринка в честь не очень удачного, но масштабного концерта Йоста, что закончился совсем недавно. Громкая музыка долбила по ушам, жара со всех сторон обдавала потными телами, по всюду воняло жуткой горечью крепкого алкоголя, и не то чтобы это не нравилось Томми, но атмосфера, будто они завалились в клуб лет в пятнадцать. А ещё он знал, что Йост не хотел приходить сюда, и наплевать, что всё организовано ради него. Выпитый шот заставил скорчиться от ужасно терпкого вина, и только протиснувшись через танцующих в центре комнаты девушек, Кэш осознал, что нигде не наблюдает своего друга. Стоит ли сказать, что тот выпил сильно больше, чем нужно, что заставляло эстонца сильно распереживаться. У Кляйна почти не было никакой толерантности к алкоголю, и даже если тот выпивал перед концертами «для смелости» то много танцевал и выглядел довольно сомнительно. Сегодня же он выпил огромное количество шотов разбавленного чем-то коньяка. Стоит ли говорить, что Томми прошёл в ванную, кухню, даже чёртов толчок и не найдя дорогого Йоста Кляйна, обратил внимание на маленькую фигурку на балконе. Легко открыв дверь, благо та была расхлябана кажется со времён строительства квартиры, Томми зашёл в холодное малюсенькое помещение. Йост сидел на полу, лишь рассматривал пришедшие ноги, даже не подняв глаза. Между собой эти двое болтали на английском языке, перебарывая языковые сложности, но никогда не упускали возможности постебать друг друга и наговорить колких фраз на родных языках. — Замёрзнешь. Вставай с пола. Эта фраза определëнно точно была пропущена мимо ушей. Кляйн даже не двинулся. Томми подошёл ближе и слегка наклоняясь потрогал его за плечо. — Эй, Purjus . Слышишь? Только сейчас до эстонца дошло, что тот не просто пьян, но ещё и чем-то явно расстроен. Его глаза то бегали, словно пытались сдержать слезы, то застывали на месте, вглядываясь в одну точку. Кэш вздохнул и отошёл, вглядываясь в темноту ночного неба, что на застекленном балконе выглядело довольно красиво. Долгая молчаливая пауза наконец исчезла. — Как думаешь, мама с папой бы гордились тем, как непутёво я провёл этот концерт? Да, концерт. Точно. То ради чего всё организовано. И несмотря на огромное шоу и кучу удачных моментов сегодняшнего выступления, Кляйну запомнился только тот, где он позорно упал со сцены, запнувшись о провод. Аппаратура отключилась, и всё бы ничего, но нормально всё заставить обратно работать не получалось. Перерыв на сорок минут, ранняя остановка концерта и недовольные возгласы фанатов. Чтобы хоть как-то отвлечься, он и согласился на «тусовку в честь охеренного концерта» — как сказали друзья. В итоге просто тупо напился и легче не стало. Сначала Томми даже стало смешно. Такая глупость, и поэтому он ходил весь день расстроенным? Ещё и родителей вспомнил, мда. Но увидев какую-то уязвимость в Йосте сейчас, и учитывая, что он под явным градусом, Кэш принял слова всерьёз. — Это мелочи жизни. Не всегда всё идёт хорошо. — Ik voel me stom. — Ты всегда по пьяни языки путаешь. Как обычно, впрочем. — Томми к такому привык, это было сказано без злобы. Это происходило каждый раз, когда Кляйн напивался. — Не понимаю я твой нидерландский, и то, что ты там бормочешь. Эстонец произнёс это с ноткой юмора и даже не ожидал, что реакцией Йоста будет разочарование. Тот кажется почувствовал себя ещё более униженным. Кэш присел рядом с пьяным на корточки и похлопал по плечу. — Всё будет нормально. Всё забудется. Кляйн молчал, лишь показал руками жест желания обнимашек и получил их. Мягкая кофейного цвета кофта тепло обволакивала белую рубашку, и в отличие от худи Кэша очень тонкую для посиделок на полу балкона. Йост вжался в парня так крепко, что кажется сжал все существующие кости, уткнувшись прохладным сморщенным личиком в чужое плечо. Это продолжалось несколько минут. Сам Томми чувствовал лёгкую боль, но не решался разорвать объятия. Йост редко был таким, уязвимым, нежным, просящим ласки… Тишина, кроме шума ветра около приоткрытого окна, прекратилась. — Eenzaam. Eenzaam. Eenzaam. Eenzaam. Eenzaam. Eenzaam. — Я не понимаю, Йост. Казалось ему и не надо чтобы понимал. Кляйн молча сжимал его тело, пытаясь всё сильнее где-то внутри отыскать чувство нежности и любви. Он вдыхал чужой запах, гладил спину, пытаясь сдержать желание укусить друга за плечо. Это могло бы продолжаться целую вечность, если бы Кэш в конце концов не сдался и попытался вырваться, вставая с холодного пола. — Не уходи. — лишь жалобно, совсем по-детски попросил Йост. — jah, sa oled täiesti purjus sitt, semu. Мужчина в рубашке явно не понял слов Томми, но чувствовал неприятную интонацию от них и это заставило окончательно потерять рассудок и расплакаться, не двигаясь с места. Тонкие, маленькие-маленькие слезинки поползли по щекам медленно, бесшумно. — О боги, блять. — закатил глаза сначала эстонец, но вскоре сам себя остепенил. Его друг. Здесь перед ним плачет и просит побыть рядом. С большим трудом он умудряется потянуть мужчину за руку и наконец заставить встать, тот цепляется за него, чтобы не упасть. — успокаивайся. Домой поедем. Кэш приобнимает за талию Йоста, но прекрасно осознаёт, что Кляйн навряд ли сейчас способен даже ходить. — Томми. — привычно бархатный и картавый милый голосок мужчины. Они останавливаются. Слезы, естественно не унимались. Йост отказывается идти дальше и лишь вальяжно, как большинство пьяных людей, практически всем телом наваливается на Томми, что тот едва успевает поймать его. Какого было его удивление, когда зубы картавого молча вгрызаются в его шею. — Ты совсем с пьянки ебанулся, бро? Было больновато, но терпимо. Даже показалось приятным… Но это странно. Странно, непривычно, непонятно, какого чёрта, сначала ревëт, потом кидается на него вот так. Мягкий укус полосочкой зубов появился на шее мужчины. А Йост не то что не собирался останавливаться, он кажется только начал. Теперь укус переместился на мочку уха. Ступор Кэша не давал ему и шелохнуться. Более смело Кляйн касался руками шеи, головы, груди Томми, хаотично, но так нежно, буквально сахарно. Будто сам сейчас вот-вот растает от этой нежности. — И как это понимать? — Одиноко. — Это не повод лапать друзей, придурок нидерландский. — Томми не нравится. Грустно. — сделал вывод для себя Йост и отстранился, покачиваясь назад. Эстонец приложил большое усилие, чтобы вытащить его с балкона, отнекиваясь попутно от вопросов друзей, и фактически вытолкать наружу. Алкоголь ведь выветряется на улице? Ночной город светился яркими огнями, дверь подъезда громко скрипнула. Кэш недовольно скинул со своего плеча тяжёлую тушу и тот прекрасно приземлился на скамью. — Скоро поедем. — Не хочу. — Тебе надо проспаться, посмотри на себя. — Zwijgen! Это слово Томми прекрасно знал, и уж очень часто слышал от Йоста. Но ответом был лишь тяжёлый вздох. Где-то внутри он надеялся, что это всё влияние коньяка, честное слово, не может его давний друг вести себя так всерьёз. Немного проветрившись, развеяв мысли, Кэш все-таки открывает машину и быстро набирает сообщения друзьям, что они уехали. За руку тащит Кляйна в машину, попутно матерясь на эстонском, однако тот лишь сильно качается, даже с его помощью спотыкаясь на каждом шагу. Личный водитель медленно заводил тачку, пока на заднем сидении Йост фактически лежал на Томми, крепко хватая его за предплечие. — Не засыпай только. Тот угрюмо мотает головой и хаотично утыкается в кофту Кэша. И Томми тает, когда видит самые нежнейшие, наполненные любовью глаза, такие жалостливые, что так и хочется погладить белую макушку. Кляйн смотрит сахарно снизу вверх, словно ждёт чего-то, словно любуется, словно… Не просто так. Это умиляет старшего, мужчина несколько раз почесывает светлую голову, словно гладит щенка. Хотя стоит сказать так он и выглядит сейчас, как щенок. — schattig. — прекрати уже и переходи на английский, иначе я тоже начну на своём болтать. — Милый, говорю. Такой прямолинейный и резкий ответ покрывает Томми лёгким румянцем. Да что не так с этим парнем?! Он словно издевается своими действиями и словами, и при всём этом выглядит серьёзно. Это странно, будто бы он действительно серьёзен… А может сам Кэш уже тоже опьянëн? Думать не хотелось. Мужчина поднял голову вверх и опëрся ею на верхушку сидения, слегка прикрывая глаза. Йост недовольный отсутвием внимания к своей персоне печально вздыхает прямо в шею старшему и окончательно валится на него всем своим телом, сжимая кисть Томми со своей собственной ладонью. — Purjus jobu. — М? — слегка приподнимает голову нидерландец, пытаясь посмотреть на мужчину, но лишь чувствует бархатное поглаживание по своей голове и тихие отрицательные мотки головой, «мол ничего такого». Ещё минут пятнадцать они так и пролежали в этой позе, пока машина не остановилась возле знакомого дома. Кляйн с трудом отлип от тела Кэша, но тот не оставил выбора, заставляя идти к зданию. Мучать лестницей спасибо не стал, и поднялись на лифте, хотя это не шибко помогло пьяному Йосту удержать равновесие. Пару раз он точно шлепнулся на металлическую поверхность лифта, как бы Томми не пытался его спасти от этого. Это могло бы продолжаться вечность, пока эстонец наконец не нащупал ключи в кармане и с недовольным лицом вошёл устало в квартиру, как обычно затаскивая за собой Кляйна. Уставше садясь на спинку дивана и стягивая тяжёлую обувь с ног. Йост сёл на пуф прямо в прихожей, с недовольным видом не понимая, как развязать шнурки. Вздыхая, итак выдохшийся от усталости Кэш подошёл, наклонился и помог тому с несчастными кроссовками. Дома было тихо. На контрасте с вечеринкой, где только и шумели голоса, громкая музыка и тосты. Это навевало уюта, их квартирка несмотря на высокий достаток была маленькой, им так нравилось. Жили вместе они очень редко и постоянно в разных городах, порой и странах, так что не было смысла сильно стараться над ней. Но в этом была своя прелесть. Однако сейчас это ещё больше удручало состояние Кляйна. Йост ещё чуть-чуть понаблюдал, как мужчина расстилает кровать, идёт в ванную, а сам нервно сидит на диване, ожидая, когда же наконец Томми освободится. Что-то внутри его тяготило. — Ложись спать. — говорит из коридора родной голос, очевидно желавший, чтобы нидерландец просто уснул, и проснулся с утра трезвым. Но спать Йосту не хотелось. Проходящий мимо Кэш был схвачен за талию и утянут в объятия, такие мягкие, персиковые объятия и посажен на колени белобрысого. Теперь то Томми уже узнал, на что тот способен, потому то, что раньше считалось пьяной шуткой, сейчас пугало. — Йост. Ложись спать. — лишь строго, очень строго произнёс эстонец, чувствуя как осторожно чужие руки блуждают по его талии. Голова уткнута куда-то в затылок длинноволосого. — Почему. — пьяный запнулся на первом же слове, срываясь на более тихий и печальный голос. — почему ты не даёшь мне немного насладиться этим? Он прозвучал, как ребёнок, недолюбленный матерью, пытающийся уговорить эту взрослую дуру хоть на секунду проявить ласку, обнять ребёнка. — Ты хоть понимаешь… Кхм. Как это выглядит? — запнувшись ответил Кэш, чувствуя вину и неловкость одновременно. — Что такого в обычной тактильности? — Йост. Это. Это не обычная тактильность. Ты взрослый человек, всё понимаешь. — Вот именно. Понимаю. — Кляйн прижался сильнее, и Томми почувствовал, как его тяжёлое дыхание пробежало по лопаткам и заставило покрываться мурашками шею. Старшего осенило. Это все-таки не перебравший алкоголя парень, не шутка, высшая за пределы. Он серьёзно. Он осознаёт, что делает и что это значит. Твою мать. — perses… Ладони с талии переместились на бёдра, сахарно их поглаживая. — Мне так не хватает внимания и человечного тепла. Я так рано остался один. Напряжение Кэша росло с бешеной скоростью. Да, он мог понять друга. Остался без семьи так рано, до сих пор не смог оправиться, ему одиноко, но всё это выглядит чем-то чертовски не правильным. Йост не думал, ему хотелось почувствовать тепло, здесь и сейчас, хоть какую-то любовь, хоть откуда-то из недр сердца Томми. Он уже не выслушивал старшего, не смотрел на его напряжённый взгляд, лишь тихо лазил руками по всем возможным местам его тела. Кажется Кэш уже смирился. Не думал же он, что тот зайдёт дальше. Ну нет, точно ведь? Кляйн, хаотично вцепился губами в плечо Томми, мягко покусывая, пытаясь оставить след даже через толстый слой одежды, но услышав болезненные вздохи прекратил. Нежно гладил ладони эстонца, язык тем временем уже давно ласкал кусочек уха. Он действовал как очень, и очень изголодавшийся зверь, пытающийся съесть жертву, пока попалась в его цепкие лапки. — Ну хоть поцелуй меня в ответ. — шепнул на ухо, так невинно и в тоже время с надеждой, просьбой. — Тебе не кажется что это слишком? — вопрос был заткнут… Поцелуем. Глубоким, уже намного более жадным, смелым, настойчивым. Йост схватил ладонью подбородок Томми, разворачивая к себе, и крепко вцепился в рот. Язык сильно проталкивался вперёд, даже делая больно, не успев осознать происходящее, Кэш тут же почувствовал, как медленно, но резко его губы покусывают без остановки. И самое глупое, что кажется ему это нравится. Стыдно расцепившись, эстонец начинает хватать воздух, которого ему так не хватало. Кляйн явно смотрит на это довольно, но не надменно, скорее наоборот, ласково. Улыбается ещё так сладко, как кот. — Доволен, дурень? — Более чем. Как только Томми отыскал открытую возможность сбежать с чужих колен в виде двух секунд, которые избавили его от рук Йоста, немедленно это сделал. «Кошачья» улыбка-ухмылка тут же сменилась былой печалью. Да такой, что нидерландец вновь опустил голову, буркнул что-то под нос, шмыгая им. Кэш снова в непонимании зашипел, стоя рядом. — что черт побери с тобой не так? — Знаешь… Я столько времени пытаюсь добиться любви. Фанаты готовы разорваться, лишь бы увидеть меня на сцене. А я постоянно чувствую себя одиноким в толпе. Глупо? Томми отлично знал Йоста. Тот был до мозга костей артистичен, умел создавать на сцене и в клипах такое, что ему не могло даже присниться. Умудрялся совмещать милые тик токи с жестокими и пошлыми песнями. А ещё очень и очень хорошо прятал свою истинную личность, мурчащую сейчас об одиночестве. Кляйн всегда был таким. Чувственным. Но не всем удавалось это увидеть. Кэш закрыл глаза на всё, что происходило до этого, потрепав мужчину по голове, по волосам, пока тот не поднял на него свои глаза. Ох, его глаза. глубоководного цвета, большие, наполненные опьянением, отчаяньем и нежностью одновременно. — Я бы никогда не подумал, что тебе настолько одиноко. Ты же умело всё скрываешь. — Томми взял его за подбородок ладонями с двух сторон, прошурша пальцами между ушами. Йост прижался к шероховатым ладошкам, явно наслаждаясь каждым глотком этих, наконец, взаимных прикосновений. — Даже если так. Что это было? Невинные глаза пару раз похлопали. Нерешительно ответил так, чтоб эстонец не понял. — Je koude hart is verboden, maar zo perfect. Слыша злобное цоканье в ответ на нидерландское признание, Кляйн с выраженным волнением в голосе произносит только одну единственную фразу. — Как добиться запретной любви? Кэш опешил. Любви… Любви. Это было ожидаемым признанием, но так боязливым, уязвимым. Именно такой искренний Йост нравился Томми. — Глупый. — лишь тихо прошептал эстонец, прижимая друга (?) к себе, но стоять продолжал. А сам нелепо лыбился куда-то в пустоту уютной квартиры, явно радуясь, что тот всё выболтал. На трезвую голову, клянусь, Кляйн бы и слова не сказал. — Это значит да? У Кэша не было сил ответить. Лишь короткий и ровный кивок обозначил согласие, и мужчина свалился на диван рядом, обесиленно раскинув руки по сторонам. Йост с ухмылкой навис над ним, прикусывая мочку уха. Его тяжёлое дыхание опускалось на мужчину, нежный картавый шёпот раздался прямо по всему телу. — And also, I fucking want you. Руки блуждали по кофте старшего, глаза бегали по его удивлённому лицу, с любовью, удовольствием, а колено в чёрной штанине было крепко поставлено на диван, оттопырив ногу эстонца. — Fuck. — Томми в ожидании оцепенел, наблюдая за его действиями, пока в конце концов не взял за подбородок и потянулся к губам. Впервые. Сладкий, лёгкий, в отличие от прошлого, и главное взаимный поцелуй заставил дрожать Йоста, как маленького ребёнка. Они смотрели друг другу в глаза, не желая оторвать взгляд, с опаской касались талии друг друга, пытаясь удержаться на месте. Губы обоих не смело дрожали, естественно не оставляя свободного места без укусов. Кляйн выдохнул с облегчением и приготовился к большему, медленно следил за реакцией Кэша, снимая потихоньку его кофту. Не спешно, едва касаясь тела бархатистыми подушечками пальцев, что заставляло того, буквально поëжиться от нетерпения. Кофта полетела на пол и у нидерландца снесло крышу окончательно. Запах и вкус алкоголя теперь передались и Томми. Йост долгие минуты не решался продолжать, лишь затих, нависая над чужим телом, и медленно водил кончиком носа по чужой шее. Кэш обвёл его сахарным взглядом и осторожно потрепал по голове, не упуская ухмылку с лица. Кажется, будто он и вправду ждал подобного. Хотел. Пьяное, тяжёлое дыхание опустилось на плечи и эстонец определённо почувствовал, как медленно падает ещё один укус, оставляя небольшое красное пятнышко. Ещё один — на шее, ещё один, сильный, — на ключице. Разбросанные по телу засосы, укусы заставляли неловко ежиться и периодически скрипеть зубами от лёгкой боли. — Расслабься. — Кляйн нежно положил руку на его талию, проводя пальцами по торсу. — Легко тебе говорить, ты то пьяный. — лишь сделал ответку Томми, прекрасно зная, что вся эта раскрепощенность, расслабленность и открытость Йоста просто следствие огромного количества коньяка. Новый поток укусов пришёлся на грудь, что заставляло старшего чувствовать себя ещё напуганнее. Не то чтобы ему этого не хотелось, но всё это казалось резким, неправильным, быстрым. Волнение в такой момент… Несмотря на не трезвое состояние, нидерландец явно это понимал, оттого не настаивал, не торопил, не двигался напористо, даже наоборот. Всё казалось милейшим, спокойным медленным танцем, словно аккуратный вальс пары под тёплыми фонарями сцены. — Я просил расслабиться. — лёгкое касание ладони, переплетение пальцев, приближение лица с самой расслабляющей улыбкой на свете и такой же новый поцелуй в губы. — Боишься меня? — mitte midagi sellist! Не мог же Томми действительно признать такую глупость. Рука Кляйна снова опустилась на талию, едва-едва щекоча её своими пальцами. Руки второго напряжённо опустились на крепкие плечи. Осторожно язык Йоста направился к соску, обводя его идеальной линией, и рука переместилась с талии ниже, в то самое место. Кэш ещё чуть-чуть и пальцами бы продавил тому плечи. — Не считаешь, что их тоже нужно снять? — с ухмылкой указал на чёрные удлинённые широкие джинсовые шорты нидерландец. — Только если сначала ты сделаешь это хотя бы со своей рубашкой. — он чувствовал себя единственным уязвимым в этой комнате, будучи без кофты. Младший без колебаний стащил с пуговиц белую ткань и кинул куда-то в неизвестном направлении, обнажив небольшой животик перед мужчиной. Снова опустившись перед ним, Кляйн начинает расстегивать ширинку Кэша, параллельно пытаясь оставить определённое количество укусов и синяков на теле. Это действительно мать твою происходит. Это возбуждает. Но и пугает также. Справедливости ради Йост чувствует тоже самое, но сейчас, желание завладеть этим телом выигрывает. От своих шёлковых официальных чёрных штанов избавиться не спешит, а вот лежащий теперь без одежды перед ним Томми заставляет нежность перейти в страсть. И вот уже Кэш прекрасно видит, как чужая голова падает на его худой живот, проводит по нему, снова сахарно расцеловывает. Словно слегка пробует похоть на вкус, проверяет реакцию. Они, конечно, оба невольно задаются вопросом, какого чёрта этот похотливый идиот всё ещё умудряется на какие-то действия, хотя буквально полчаса назад едва мог ходить. Однако вопрос улетучивается сам собой, когда эстонец осознаёт, насколько сильно тот давит на него своим телом. Не будь его в качестве опоры, давно б свалился и не встал. Едва Томми успевает об этом подумать тут же ловит новую порцию стыда и неловкости, когда чужие пальцы тихонько касаются задницы, дерзко, но мягко сжимая еë. И когда Йост успел расстегнуть свою ширинку и достать свой, на удивление не маленький, член? И почему он думает об этом в такой момент? Лицо снова охватила паника. Кляйн шептал какую-то бессмыслицу на ухо, словно пытался успокоить, но смешанные языки и тихие слова превращались в кашу в голове старшего. И как только у него это удаётся? Сочетать эдакую заботливость, нежность, осторожность с похотью и дерзостью. Левая рука опустилась ниже, объединив в ладонь оба органа, правой — Йост крепко схватил каштановые волосы Кэша, начиная со своей прилипчивой ухмылкой двигать пальцами туда-сюда. И как назло смотрел ровно в глаза. Томми слегка подталкивал, видя неточные, нарочито медленные и пьяные движения руки, также закатил глаза от удовольствия, пытаясь сдержать чëртов выдирающийся из глотки стон. Много стонов. Сам Кляйн запрокинул голову вверх, пытаясь сдержать этот порыв, раздавался лишь тихий рык, нарастая с каждым толчком собственной ладони. Много вздохов покрыли комнату, движения становились всё увереннее, пока сам Кэш от этого неожиданного оргазма и превышения темпа не закончил куда-то себе на грудь. Это произошло слишком быстро. Пытаясь отдышаться, Томми с силой оттолкнул руку, державшую его за голову и приподнялся на локтях, хватая ртом воздух, которого в стонах так яростно не хватало. Йосту этого чтобы закончить оказалось недостаточно. Но он лишь со спокойной, тёплой улыбкой провёл большим пальцем по нижней губе эстонца, всматриваясь в его широкие глаза. Стоит ли упоминать, что этим двоим не составило бы труда провернуть что-то большее, да только ни защиты, ни смазки в недавно заселённой квартире не было. Кляйн бы никогда не вздумал, что кроме дрочки в туалете на своего друга, ему перепадёт что-то большее, от того и не готовился. И как же сейчас об этом жалел. Кэш тихо, явно что-то задумав, сполз с дивана на пол, а затем подтолкнул Йоста на этот же диван. Нидерландец конечно удивился, но поддался, опьянëнный горячими фантазиями. Томми с нахальной ухмылкой оказался на коленях, взяв чужой орган в рот. Это настолько смутило Йоста, что мужчина закрыл ладонью лицо, пытаясь скрыть пылающие щëки, от былой уверенности не осталось и следа. Доминирующую позицию теперь занял Томми, вальяжно расположив ладони у самого основания. Лёгкие прикосновения, и до ужаса страстные движения горла создавали такое смешение чувств, что хотелось обоим провалиться сквозь землю. Но Кляйну намного больше. Теперь уже его ноги были широко расставлены чужими руками, да так крепко, что сводить их при оргазме не приставлялось возможным. Стоило Кэшу хоть едва подвигать ртом, как тот уже вздрагивал, шипя от удовольствия. И кажется, это лишь раззадоривало эстонца, пусть и сам он уже устал, выдохся и потерял возбуждение. Нежная рука младшего гладила волосы, стараясь ускорить процесс. На деле он наоборот не координировал движения, а портил, так что Томми приходилось терпеливо разбираться самому, чувствуя, как в волосах копошились пальцы. Хватило ещё несколько минут для того чтобы Йост закончил от такого крышесносного минета. Пропавшее возбуждение теперь оставило лишь неприятный осадок стыда, от чего Кэш лишь жутко неловко встал, схватил свою одежду и ушёл, нет, убежал в ванную. Он то прекрасно знал, что Кляйн в своём состоянии мгновенно заснёт. Так и произошло. Старший ещё огромное нескончаемо капающее количество минут пялился на себя в зеркало перед раковиной, пытаясь придти в себя.

***

Йост Кляйн после пробуждения попытался сесть на кровать, чувствуя лишь разрывающую головную боль, он жмурился от боли, держась рукой за больной висок. Томми рядом не было. Зато что-то с приятным ароматом трещало на кухне. Почему-то было невообразимо грустно. Даже проснувшись после вчерашнего, он снова оказался один в постели. С трудом заставив себя встать, Йост последовал за запахом, на просторной кухне у плиты трудился над яичницей Кэш, не обратив никакого внимания на звуки позади. — Как себя чувствуешь? — явно намекая на похмелье, спросил, не переставая готовить, эстонец. — Голова болит. Блевать тянет. Кляйн подошёл ближе, прекращая наблюдать со стороны и приобнял мужчину за талию сзади, а голову положил ему на плечо. — Неудивительно. — лишь с лёгкой насмешкой произнёс Томми. Настроение определённо было разным. Если блондин хотел с утра нежностей и спокойного отдыха, то Кэш был настроен явно продуктивно и производительно. Йост наклонился к его уху и произнёс совсем напуганно, ему вдруг стало страшно, значила ли что-то эта ночь для него. — Ты теперь не оставишь меня? Долгое молчание, сопровождалось лишь потрескиванием жаренных яиц. — Не оставлю, успокойся. — слегка пренебрежительно буркнул Томми. Это было правдой и искренним желанием, но его настолько пугало осознание произошедшего вчера, что хотелось никак не вспоминать об этом. Нидерландец вдруг начал пялиться вперёд в пустую точку на кухонной плитке. — Знаешь. Я думал, у меня никогда не было настоящих друзей или партнёров. Никогда. — он резко замер, обрывая фразу на тяжком вздохе. — Спасибо тебе. — Всё хорошо, Йост. Всё в порядке.