Безмолвные

Город давно вымер. После ухода Вэй Ина с его сопровождающими,здесь стало через чур тихо. Больше не были слышны шаги когда-то поднятных мертвецов,не слышался звонкий смех,ругательство,крики. Кажется даже животные не забродили сюда.Дома здесь не рушатся — они гниют, как тела без души. Воздух стал чистый,туман сошел через пару дней после ухода "спасателей". Больше ничто и никто не нарушал идиллию забытого города И. А-Цин уже не считает, сколько прошло времени. Месяц? Год? Здесь время сливается в единое целое. За ним тяжело следить остаётся только следовать. И надеяться,что когда-то это кончится. И её душа уйдет. Солнце не добирается до улиц, и А-Цин — бестелесная, почти прозрачная — сидит на крыше, болтая ногами в никуда. — Ску-у-у-учно, — протянула она вслух, зная, что он придёт. — Так иди и умри. Ещё раз. Голос раздался сзади, как всегда — беззвучный, почти ленивый. А-Цин не оборачивается. Она знает, что за её спиной стоит он. Кто бы ещё оказался тут? Все перерождаются,а ему не дали шанса. Не заслужил видно,это заключение в этом городе его наказание,но в чем провинилась девушка? Она не знала до сих пор,что держала её в этих стенах. Рука быстро хватает свою трость,сжимая её,позади слышится хмыкание. — Не слишком ли поздно для советов? — язвит она, вытягивая трость предположительно в сторону Яна с желанием задеть его. — Ну же, скажи что-нибудь мерзкое. А то я начну скучать по тебе. Сюэ Ян проходит через трость усаживаясь рядом,скинув ноги в бок,откинул голову в бок. Он выглядит так же, как в последние часы жизни: одежда в пятнах крови, отсутствует одна рука, губы растянуты в улыбке, за которой ничего нет. — Я думал, ты уже скучаешь. Не потому ли всё ещё тут? Минутное молчание,девушка опускает голову — Я здесь не ради тебя, — бурчит А-Цин,закрывая глаза. — Конечно нет, — соглашается он с натянутой вежливостью, — ты просто любишь прогуливаться по руинам, где тебя убили. Особенно романтично ночью.—Сюэ говорил легко и не задумываясь,повернувшись к собеседнице Она хочет ударить его — но нет рук. Только тень, только голос, только… остаток. Приходится сжимать свою трость,кусая губу. — А ты? — бросает она. — Почему всё ещё здесь? Он молчит. Долго. Потом: — Не нашёл выхода. — Ты же всегда говорил, что выход — это дверь, которую можно вышибить.— с издевкой говорит,повернув голову на голос. — Видимо, эта не из таких.—Ян сжимает ткань своего Ханьфу. Впереди — ещё одна ночь. Безжизненная. Беззвучная. Но хотя бы не в одиночку. Оба знают,что слова не имеют веса,они никак не помогут. Стало слишком поздно.