Шрамы на ладонях

Элли шла по заросшим улицам, между мрачными силуэтами небоскребов, обходя завалы из разбитых автомобилей. Казалось, каждый шаг давался ей легче, когда она оставалась наедине с собой, не видя перед собой раненого Роуча. Отсутствие его беспомощного вида, его хриплого дыхания, облегчало ее ношу, позволяя сосредоточиться на движении. В глубине души Элли корила себя за то, что позволила себе снова что-то почувствовать. Это было неправильно. В этом мире любые привязанности были лишь источником боли и слабости. После всего пережитого она научилась отгораживаться от эмоций, превращать себя в камень, способный выдержать любой удар. Но вот теперь… она поймала себя на мысли, что волнуется за него. Это было глупо, опасно. Ей совсем не нужны были новые привязанности, новые потери. Но где-то под толстой коркой цинизма и усталости теплилось это странное, непривычное переживание. Оно было еле заметным, как слабый огонек в кромешной тьме, но оно было. Она видела, как он шутил, несмотря на хреновые ситуации, как он пытался подбодрить ее, когда она теряла контроль. И это, почему-то, трогало ее. Нежность, смешанная с раздражением, поднималась в груди. "Черт бы тебя побрал" — думала она, проклиная себя за то, что не может оставаться равнодушной. Ей нужно было сосредоточиться на задаче. Больница. Лекарства. Только это имело значение. Чем быстрее она найдет их, тем быстрее вернется и, возможно, избавится от этого ноющего беспокойства, которое поселилось в ее душе. Она ускорила шаг, пытаясь отогнать непрошеные мысли….

***

Девушка обошла заваленную автомагистраль, которая стала безмолвным памятником отчаянной попытке людей покинуть объятый хаосом город. Брошенные автомобили, сваленные вместе, были словно застывшие в панике волны людского потока, разбившегося о невидимую преграду. Наконец, пройдя через лабиринт из старого железа и выгоревшей резины, она добралась до своей цели. Стены больницы, изъеденные плесенью и временем, был оплетен диким плющом, который карабкался вверх, цепляясь за каждый выступ. Вход на территорию больницы был огорожен покосившимся металлическим забором, на котором виднелись выцветшие, но все еще различимые надписи FEDRA. Элли без труда перелезла через него, не обращая внимания на острые концы. Перед главным корпусом раскинулись остатки старого лагерь. Несколько потрепанных палаток, также украшенных блеклыми эмблемами FEDRA, стояли поникшие. Рядом валялись перевернутые ящики, пустые банки из-под консервов и брошенные рюкзаки. Вдалеке виднелись остатки огневых позиций — мешки с песком, ржавые листы железа. Элли осторожно проскользнула через разбитые автоматические двери, ведущие в главное фойе больницы. Здесь, как и снаружи, виднелись отчетливые следы лагеря FEDRA. Посреди просторного холла, под огромным куполом с выбитыми стеклами, где раньше, вероятно, висела какая-то инсталляция или люстра, стояли опрокинутые столы, сваленные в кучу носилки и медицинское оборудование. Стойка регистрации, расположенная напротив входа, была перевернута, а ее содержимое – бумаги, папки, канцелярские принадлежности – разбросано по всему полу. Компьютеры, если они здесь были, исчезли, оставив лишь оборванные провода, свисающие из стен. По фойе были сооружены импровизированные баррикады из больничных коек и шкафчиков. На стенах виднелись поспешные надписи, сделанные баллончиком: "Зона заражения", "Не входить!", "Карантин". Один из информационных стендов, когда-то увешанный объявлениями, теперь служил импровизированной мишенью для пуль. На его поверхности остались многочисленные следы выстрелов, а рядом валялись гильзы. В дальнем конце фойе Элли увидела лифты, двери которых были открыты, обнажая темные, безжизненные шахты. Рядом с ними, на полу, лежала сломанная каталка, одна из ее колес выгнута под неестественным углом Элли медленно двинулась вперед, внимательно осматривая каждый уголок, ее рука крепко сжимала винтовку.

***

Коридоры представляли собой лабиринты запустения: тусклые, пыльные, с облупившейся краской на стенах. Местами пол был усеян осколками стекла и разбросанными медицинскими карточками. В некоторых местах потолок был провален, открывая взгляду ржавые трубы и темные, сырые коммуникации. Внезапно, из-за поворота, донеслись приглушенные мужские голоса. Элли мгновенно замерла, прислушиваясь. Судя по всему, они были недалеко. Не раздумывая, она метнулась к ближайшему окну в коридоре, которое, к счастью, оказалось разбитым. Девушка быстро и бесшумно перелезла, оказываясь в темной больничной палате. Из соседнего коридора отчетливо доносились голоса нескольких мужчин. — Я же говорю, обыскали верхние этажи, — прозвучал один голос, грубый и уставший. — Там ловить нечего. Все вынесли до нас, или сожрали к чертям. — А что насчет второго крыла? И подвала? — спросил другой, более молодой голос. Раздался насмешливый фырк. — Туда? Даже под угрозой расстрела не полезу. Это равносильно самоубийству. Там зараженных зон больше, чем целых комнат, и грибов… мама не горюй. Щелкуны и топляки, не говоря уже о бегунах. Пусть этими «сокровищами» подавятся те, кому жить надоело. Голоса в коридоре стали тише, но она все еще могла разобрать обрывки фраз. — …Несколько групп отправилось в крыло C, — прозвучал голос. — Якобы оттуда легче попасть в подвал. И проход там, вроде, чуть безопаснее. — Чуть безопаснее, ага, — фыркнул второй. — Я бы сказал, менее смертоносно, но это все равно прогулка по аду. Элли задумалась. Крыло C. Подвал. Это была ее цель. Теперь она знала, куда идти. Когда голоса, наконец, стихли окончательно, Элли осторожно вылезла обратно в коридор. Девушка двинулась вперед, внимательно осматривая стены. На одной из них, чудом уцелевшая, висела большая, выцветшая карта больницы. Края ее были оборваны, а некоторые участки стерты, но основные схемы коридоров и корпусов все еще были различимы. Элли быстро нашла обозначение главного фойе, затем отыскала крыло C и, наконец, подвал. Маршрут был запутанным, но вполне понятным. Место, куда ей предстояло идти, было помечено предупреждающими знаками и красными пометками о "зараженных зонах", сделанные красным фломастером. Элли коротко кивнула самой себе, прокладывая мысленный маршрут.

***

Элли двигалась по больничным коридорам, следуя маршруту, проложенному на карте. Наконец, она подошла к входу в крыло C. Вход был когда-то забаррикадирован: поваленные каталки, шкафы, койки – всё это было свалено в кучу, создавая непроходимую стену. Однако кто-то совсем недавно приложил усилия, чтобы разобрать эти завалы. Теперь проход был открыт, хотя по бокам все еще торчали покореженные обломки. На распахнутых дверях, как зловещее предупреждение, красовался огромный красный крест, нарисованный баллончиком.

***

Впереди, она заметила движение. Притаившись за углом, Элли выглянула и увидела группу мародеров. Их было четверо, все в противогазах. Они были вооружены кто чем: у одного штурмовая винтовка, у другого — дробовик, у третьего — бита, а у четвертого был пистолет. Они двигались медленно, обшаривая брошенные палаты, их голоса были приглушены масками. Элли прижалась к стене, пытаясь оценить ситуацию. Она могла бы попробовать обойти их, но коридор был узок, а они шли прямо ей навстречу. Внезапно, один из мародеров, тот, что с дробовиком, остановился и резко повернул голову в её сторону, словно что-то учуял. Его палец уже лёг на спусковой крючок. Элли действовала мгновенно. Не дожидаясь, пока он откроет огонь, она выскочила из-за угла, вскидывая MK18. Два резких выстрела разорвали тишину. Мародер с дробовиком и тот, что был с битой, стоявшие ближе всего, рухнули на пол, даже не успев издать стона. Оставшиеся двое тут же открыли ответный огонь, пули с визгом врезались в стену, где только что стояла Элли. Девушка бросилась вперёд, перепрыгнув через разбитое стекло в окне коридора и приземлилась в соседней палате. Разбитые койки и заваленные шкафы обеспечивали какое-никакое укрытие. Один из мародеров — тот, что с штурмовой винтовкой, — бросился за ней, пытаясь обойти палату с фланга. Элли, притаившись за койкой, услышала его тяжелые шаги. Сделав глубокий вдох, она резко выскочила из укрытия и метнулась в противоположную сторону палаты, создавая отвлекающий маневр. Мародер, услышав её движение, среагировал и повернул в другую сторону. Это была ошибка. Элли, обойдя его по кругу, оказалась у него за спиной. Не теряя ни секунды, она вонзила стилет в его спину. Мародер хрипло вскрикнул, его тело содрогнулось, и он рухнул на пол, захлебываясь кровью. Остался один. Последний мародер, вооруженный пистолетом, услышал агонию своего товарища и запаниковал. Он попытался обойти палату с другой стороны, надеясь застать Элли врасплох. Но девушка уже была готова. Она выскочила из-за дверного проема и, заметив его силуэт, произвела очередь из винтовки. Пули попали прямо в грудь, отбросив мародера к стене. Он сполз вниз, его тело безвольно обмякло. Элли склонилась над телами мародеров, хладнокровно обыскивая их. В их потрёпанных рюкзаках она нашла несколько пузырьков с антибиотиками широкого спектра действия, пара тюбиков с обезболивающим гелем, несколько бинтов и немного ватных тампонов. К сожалению, часть медикаментов была разбита или повреждена во время перестрелки – раздавленные ампулы, пробитые флаконы. Но то, что уцелело, было бесценно. Она аккуратно переложила все неповрежденные медикаменты в свой рюкзак. Закончив с обыском, Элли двинулась дальше по коридору, стараясь не задерживаться. Внезапно из-за угла вылетела фигура. Женщина в противогазе, двигаясь с невероятной скоростью, бросилась на Элли. Девушка едва успела среагировать. Мощный удар приклада выбил винтовку из ее рук, и она с лязгом отлетела в сторону. Следом последовал удар в живот, от которого Элли согнулась пополам, выдохнув весь воздух из легких. Мародерша, не теряя ни секунды, повалила Элли на пол и залезла сверху, прижимая ее к холодному бетону. Ее руки, в толстых перчатках, сомкнулись на горле Элли, начиная душить. Воздух медленно покидал легкие девушки, перед глазами поплыли черные пятна. Элли отчаянно сопротивлялась. Ее ноги били по полу, руки шарили в поисках чего угодно. Пальцы нащупали острый осколок стекла. Не задумываясь, она с силой впилась им в руки нападавшей. Раздался хриплый вскрик, и хватка ослабла. Воспользовавшись моментом, Элли резко вывернулась, меняясь местами с мародершей. Теперь она оказалась сверху, ее глаза горели дикой яростью. Схватив женщину за волосы, она начала с методичной жестокостью бить ее головой об пол. Раз, два, три… каждый удар отдавался глухим стуком в затхлом коридоре. Тело мародерши под ней дергалось и наконец, после нескольких ударов, обмякло. Она затихла, ее противогаз был разбит, а на полу расплывалось темное пятно. — Мразь…. — процедила Элли сквозь зубы.

***

Наконец, Элли подошла к двери, ведущей в зону карантина. Она была полностью покрыта толстым слоем бурого, зловонного грибка, который обвивал все, словно мерзкий паразит. С трудом Элли упёрлась в тяжёлую дверь и, прилагая все силы, толкнула её. Грибок хрустел и рвался, издавая отвратительный, влажный звук. Дверь со скрежетом открылась, и Элли шагнула внутрь. Воздух здесь был ещё более плотным и тяжёлым. В луче её фонаря кружились споры, словно пылинки. Она миновала несколько палат, где еще можно было различить остатки детских рисунков на стенах — выцветшие каракули, когда-то яркие и полные жизни, теперь лишь усиливали гнетущую атмосферу. Атмосфера здесь была особенно тяжелой, наполненной невысказанной детской болью и страхом. Наконец, она наткнулась на небольшую комнату персонала в детском отделении. Дверь была заперта, но Элли без труда выбила ее ногой. Внутри царил беспорядок. Опрокинутые полки, разбитые склянки, разбросанные упаковки. Но среди этого беспорядка, в дальнем углу, под частично обвалившимся стеллажом, она заметила несколько герметичных контейнеров. Она бросилась к ним, оттаскивая обломки. Внутри, к ее огромному облегчению, оказались запечатанные упаковки с антибиотиками, ампулами обезболивающего и стерильными шприцами. Она быстро начала перекладывать медикаменты в свой рюкзак. В этот момент из-за кучи обломков, которая до сих пор служила преградой, раздался тихий, но отчетливый щелчок. Элли мгновенно замерла. Она была не одна. Сквозь марево спор она различила несколько силуэтов. Щелкуны. Они медленно, но неумолимо приближались, их характерные щелкающие звуки становились все громче. Она понимала, что единственный шанс – это обмануть их. Она быстро огляделась. В углу комнаты лежала куча мусора: сломанные игрушки, опрокинутые стулья, куски разбитого пластика. Схватив несколько наиболее шумных предметов, Элли резко бросила их в дальний конец коридора. Грохот от падения мусора эхом разнесся по больнице. Щелкуны, ориентирующиеся на слух, мгновенно среагировали. Их головы резко повернулись в сторону звука, и они, не раздумывая, бросились туда. Элли действовала молниеносно. Пока зараженные отвлекались на ложный след, она, пригнувшись, бесшумно прокралась мимо открытой двери игровой комнаты. Каждый ее шаг был выверенным и осторожным, чтобы не издать ни малейшего звука. Она чувствовала их близость, слышала их тяжелое дыхание и утробные рыки, доносившиеся из коридора. Выбравшись из опасной зоны, она не замедляя шага, пошла на выход из крыла. Теперь оставалось только выбраться из этой проклятой больницы.