Ливни

В одинаковых обстоятельствах люди могут реагировать совершенно по-разному. Например, в критический момент один может застыть от страха, сидеть и биться в истерике, в то время как другой сразу начинает искать выход, пытается спастись. Кто-то перед божественным созданием испытывает благоговение, кто-то — неподдельный ужас. Почему так происходит? Почему эмоции в одних и тех же ситуациях не поддаются строгой классификации? Каждый переживает свои чувства по-своему, и пытаться найти в интернете подтверждение тому, что ты испытываешь правильные эмоции — это пустая трата времени. Да, можно найти примерный перечень того, что может чувствовать человек в определённой ситуации, но даже если совпадение будет 99,9%, очень умные люди в белых халатах и защитившие стопку диссертаций будут по-разному интерпретировать правильность этого перечня в отношении того или иного момента жизни. Особенно про любовь. Кто-то считает, что если ты по-настоящему любишь человека, то рядом с ним внутри словно порхают бабочки, сердце учащённо бьётся, и бросает то в жар, то в холод… «Аид дери, да это на грипп похоже. Или ОРЗ…» — Мэл устало вздохнула, пролистывая дальше. Другой пример настоящей любви заключается в том, что бабочки в животе — неправильно, ведь любовь — это покой и комфорт, и рядом с любимым человеком ты должен чувствовать себя безмятежно и хорошо, словно находишься дома. «Это больше похоже на правду». Действительно, дом — это не место, а люди. Дом там, где сердце. Мэл чувствует, что близка к истине. Но с каждым новым прочитанным словом её уверенность гасла — что-то не сходилось. Существует «нечто», что не согласовывалось с этим перечнем чувств, что идёт вразрез всем правилам. Мэл не чувствовала покоя. Она вообще ничего не чувствовала. Сначала это казалось нормальным. Трепет и волнение проходят со временем, уступают место тем эмоциям, которые дают осознать, что ты действительно доверяешь своему партнёру и что рядом с ним в твоём сердце мир и покой. Мэл прекрасно видела дорогу, которая могла привести её к здоровым и комфортным отношениям. Но всецело игнорировала её — всем своим существом. Мэл отложила телефон. Уставилась в потолок. В груди неприятно жгло, словно сердце лишний раз напоминало о том, какая её хозяйка бестолковая идиотка и что вечно ей неймётся — нет чтоб жить и радоваться, она нашла себе очередную головную боль. М-да. Началось это не так уж и давно, но прошло уже приличное количество времени, чтобы начать всерьёз задумываться о том, что, кажется, великая-эпическая-всепоглощающая любовь куда-то подевалась. Мэл честно пыталась разобраться в себе, но, казалось, что только больше путалась, а тут ещё и сбрело в голову поискать ответ в интернете — абсолютно бесполезная трата времени, зато теперь ещё сильнее можно себя накрутить и ещё больше понервничать — красота! Мэл взглянула на пустующую кровать напротив. Иви в очередной раз засела допоздна в своей мастерской. Ремонт в её доме вот-вот подойдёт к концу, и дочь Злой Королевы обретёт, наконец, свой собственный «замок» мечты, и Мэл останется одна в этой комнате. Девушка поджала губы. Она уже давно могла бы жить под одной крышей с Беном, но не горела желанием соглашаться на это — абсолютно нет. Но искать оправдания вечно не выйдет. И это проблема. Так что в итоге? Ничего. Как и чувства к Бену. — Пиздец… — вынесла вердикт девушка, закрывая лицо руками. Она устала. Мысли досаждали, не давали покоя, а всё, чего хотелось — забыть обо всём, хотя бы ненадолго. Нужно перезагрузиться. А потом уже вернуться к проблеме с новыми силами и идеями. «С трезвой головой тут не посидишь» … Мэл медленно убрала руки с лица. Шестерёнки в её голове активно зашевелились. Час ночи. Где можно раздобыть алкоголь в столь поздний час? Конечно, ей, будущей королеве Аурадона, можно позволить себе любые капризы в любое время, но призывать слуг среди ночи ради бутылочки спиртного может быть не самым лучшим решением. Значит, нужно действовать скрытно. Что ж, вариант только один. Может, для кого-то и секрет, что Джей хранит в ящике с бельём бутылку бурбона, но уж точно не для дочери Малефисенты. На Острове никому нельзя было доверять, даже самым близким, и когда у девушки пропала наличка, она тут же прижучила известного воришку — Джей с испугу выдал, что абсолютно ничего не прячет в ящике с нижним бельём. Выражение лица Мэл было ошеломляющим. Ещё более ошеломляющим оно было, когда выяснилось, что «ничего» в ящике Джея — это пара баночек дешёвого отцовского пива. Переезд в Аурадон привычки не изменил, и сын Джафара до сих пор что-нибудь в заветный ящичек да припрятывает. Наличку, кстати, спёр Гарри Крюк — это стало понятно после подброшенной записки, в которой парень обещал однажды вернуть должок в весьма неприличном смысле. Вдалеке раздавался раскат грома. Мэл села на кровати. Из открытого окна веяло ночной прохладой, по босым ногам прошёлся сквозняк. Девушка взглянула на брошенные рядом носки с рисунками единорогов, но надевать их и не подумала. Встала, прошествовала к зеркалу, и оглядела себя с ног до головы: короткие шорты, широкая футболка с изображением дракона и растрёпанные фиолетовые волосы с синими прядями, а на лице вселенская усталость и полный безразличия взгляд — идеально, только так за алкоголем и охотиться. — Достойно королевы, — хмыкнула Мэл и покинула комнату. Ночная дорога до мужского общежития по пустым коридорам оказывается на редкость волнительной. Мэл оглядывается по сторонам, не желая быть замеченной — лишние слухи ей ни к чему. Ступни приятно погружаются в ворс ковролина, девушка шагает осторожно, боясь издать хоть звук. Приблизившись к общей гостиной, Мэл замерла. На стену падал тёплый свет. Сердце торопливо забилось — «Кто, чёрт возьми, не спит в такое время?» Мэл прижалась к стене, осторожно выглядывая из-за угла. Свет от камина освещал пустую комнату, и только растрёпанная чёрно-белая шевелюра, виднеющаяся за спинкой дивана, приветливо встречала гостей. — Карлос? Парень подпрыгнул на месте, едва не выронив ноутбук. Обернулся на девушку с испуганными глазами и выдавил: — Мэл, ну ты и приведение! Чего не спишь? — Да так… мысли всякие… Сам чего тут сидишь? Мэл приблизилась к дивану и облокотилась на спинку. Внимание привлёк экран ноутбука, на котором во всём своём великолепии предстала какая-то сумбурная смесь из цифр. — Информатика, — многозначительно протянул Карлос, возвращаясь к работе. — Зачёт не за горами. — Точно, — с досадой отозвалась девушка, закусывая губу. — Подсобишь? — Только если напишешь за меня сочинение по литературе. — Забились. С чем родился, с тем и пригодился. Карлос отлично разбирается в технике и различных программах, Мэл преуспела в гуманитарных науках, Иви справляется с точными… Один Джей был плох во всём, поэтому ударился в спорт. — А что за «мысли всякие», расскажешь? — поинтересовался Карлос, невероятно быстро и ловко барабаня по клавишам. На экране высвечивались всё новые и новые строки данных, значение которых Мэл просто не понимала. Она с любопытством разглядывала увлечённого работой друга — он сидел в домашних клетчатых штанах, поношенной красной футболке и такой же босой, как и она. Почему-то от этой картины становилось довольно уютно. — Скверные, — коротко бросила девушка. — Насколько? — Настолько, что я собираюсь нагло влезть в твою комнату и спереть у Джея заначку. Стук по клавишам прекратился. Карлос взглянул на подругу. — Та, что в трусах? — Ты откуда знаешь? — Я знаю, — уверенно произнёс он, закрывая крышку ноутбука. Оставив компьютер на кофейном столике, поднялся и направился в сторону мужского общежития. — Принесу. Поговорим. Мэл смотрела ему вслед, недоумённо выгнув бровь, даже не смея возразить. Предложение друга кажется выгодным: во-первых, ей не придётся копаться в белье Джея, что с самого начала казалось несоблазнительным, а во-вторых, разговоры по душам за бутылочкой спиртного — это отличная терапия. Девушка плюхнулась на диван среди подушек, закидывая ноги на кофейный столик возле красного ноутбука, который Джей обклеил полуголыми анимешными девочками. Тепло от камина приятно защекотало пятки, и Мэл наконец смогла хоть немного улыбнуться. Карлос подошёл спустя несколько минут. Бутылка бурбона с парой стаканов звонко стукнули о кофейный столик, а ноутбук оказался отодвинут подальше — не до домашки. Мэл с предвкушением наблюдала, как парень открывает бутылку, затем разливает янтарную жидкость по стаканам и протягивает один ей. — Что-то я не помню, чтобы ты такое пил, — заметила девушка. — Тяжёлые времена порождают суровых ребят. — И алкоголиков. — Особенно их. Карлос вытянул свой стакан навстречу Мэл и та, пожав плечами, ударила об него свой. Со звонким «дзынь» тост состоялся, и двое сделали несколько глотков. Виски «Джек Даниэлс» не обжигал горло, оставляя во рту сладкое карамельно-ванильное послевкусие. Зато довольно быстро мог вскружить голову, особенно на голодный желудок. То, что доктор прописал. — Что ж, теперь, когда все формальности учтены, то поведай же мне о своих скверных мыслях, — начал Карлос, закидывая ноги на столик рядом с Мэл. Девушка пожала плечами, хлебнула ещё виски. Парень склонил голову, с интересом разглядывая ничего не выражающее лицо подруги. — Насколько всё плохо? По шкале от одного до числа «Пи». — Пиздец. Карлос кивнул. Ему всё предельно ясно. — Настолько… Для кого? Ты кого-то обижаешь своими скверными мыслями? Мэл задумалась. Она понятия не имела, заметил ли Бен её отчуждение. Она была довольно неплохой актрисой, уж жизнь научила её первоклассно врать, но быть уверенной на сто процентов невозможно — внутри копошился червячок сомнения, маленький такой и гаденький. — Есть вероятность, — загадочно бросила девушка. — А тебя эти мысли обижают? — Скорее досаждают. Бесят. Выводят из себя. — Тогда зачем ты себя ими мучаешь? Девушка недоумённо взглянула на друга. Его взгляд, такой внимательный и чуткий, умудрялся разрушать абсолютно все барьеры, которые Мэл пыталась воздвигнуть. Она не любила, когда кто-то лез ей в голову. Иногда она позволяла Иви делать это, но и тогда некоторые вещи оставались за завесой. Карлос коснулся её руки, от чего по коже побежали мурашки. — Ты не можешь отпустить эти мысли из-за чувства вины к человеку, но разве ты виновата в них? Мы не выбираем, что чувствовать. Ты держишь это в своей голове, не имя возможности или смелости поговорить с тем, кого этим обижаешь, и просто всё усугубляешь. Будь проще. Найди способ пресечь всё то, что способно испортить тебе жизнь. Ты — дочь Малефисенты и Аида, в тебе течёт кровь могущественной чародейки и Бога, ты невероятно сильная женщина, и с какой стати ты позволяешь каким-то скверным мыслям сжирать тебя изнутри? Я такую Мэл не знаю. Я знаю Мэл и её здоровый эгоизм. Реши проблему. Реши проблему. — Я боюсь последствий, — честно призналась девушка, опустив глаза. Вот и всё, она проиграла. Маска слетела, и перед сыном Круэллы де Виль сидит маленькая девочка, потерянная и утопающая в собственных мыслях. Он читает её, как открытую книгу. Он ничего не знает, но при этом словно знает всё. «Или он заметил, как я веду себя рядом с Беном? Или дело и правда в его проницательности? Сиди, да гадай…» — Удивительно, что ты вообще думаешь об этих самых последствиях, — хмыкнул Карлос. — На Острове ты обычно делала, а уже потом думала — и то, не всегда. — Эй! Вот не сочиняй сейчас. Я всегда думала о последствиях. — Даже тогда, когда решила раскрасить скалу на берегу, но камень под тобой оказался зыбким и раскрошился, и ты упала в воду, из которой нам с Джеем пришлось тебя вытаскивать? А Иви вообще сломала каблук, пока бегала за полотенцем для тебя… Мэл щурила глаза, подумывая о том, что не помешало бы эту конопатую моську сейчас проклясть, но широкая, такая добрая улыбка обезоруживала. Девушка прыснула со смеху вместе с Карлосом, искренне благодаря его за то, что он помогает ей улыбаться. — Ладно, да, — успокоившись, сказала девушка. — Я постараюсь решить проблему. Спасибо. Ситуация разрешилась, и они продолжили посиделки, в подробностях вспоминая тот самый случай со скалой. В какой-то момент Мэл заметила, что Карлос хлещет бурбон как не в себя, и даже не морщится. — А ты с каких пор такой любитель накатить? — поинтересовалась девушка, склонив голову на бок и сощурив глаза, высматривая подозрительности в поведении друга. — Ты раньше даже на пенку от пива с неодобрением посматривал. Карлос тупо моргнул. — Внимательная. — О, да, я не могла не заметить, как мой трезвый товарищ сидит тут со мной и балуется далеко не чайком. Парень улыбнулся, но улыбка эта показалась Мэл вымученной. — Устал. От матери, от Джейн. От всего. Мэл придвинулась ближе, закинув ногу на ногу. Облокотившись локтем на колено и устроив подбородок в ладони, она сверкнула глазками, в которых легко можно было разглядеть любопытный огонёк. Карлос смекнул, что от него ожидают трагичную историю жизни — как же тут не догадаешься… Глотнув янтарной жидкости, парень заговорил: — Ты знаешь, что моя мать нездорова. Сейчас её психопатия не столь ужасна и страшна, но шарики за ролики у неё знатно так заехали. Она вспыльчива, своенравна, часто зацикливается на чём-то и совершенно не следит за тем, что говорит, — а говорит она, порой, весьма обидные вещи. Иногда без остановки плачет, может ударить меня или запульнуть кружку в стену. Ещё меня напрягает, как она иногда смотрит на Чуви — будто хочет вгрызться в него зубами и содрать шкуру, — Карлос поёжился от собственных слов. — Она недавно едва не свернула шею уличному коту. И с таким пристрастием давит каждый раз насекомых, с таким лицом… Ещё ей не нравится Джейн. Пару раз мама дёрнула её за косички, когда поясняла ей за её «скучный и отвратительный» цвет волос. Я вступился. Чуть до драки не дошло. Потом ещё весь вечер выслушивал, какой я неблагодарный сын. Джейн считает, что моей матери нужно переместиться в специальное учреждение, где за ней будет необходимый уход. Сейчас мама под надзором сиделки, но… это уже третья сиделка за месяц, и я понимаю, что каждый день хожу по лезвию ножа. Ходил последние семнадцать лет. Но я не могу так. Я часто ругаюсь с Джейн, с мамой, и они друг с другом ещё без конца лаются… И у обеих я виноват во всём, во всех смертных грехах, потому что являюсь соединяющим звеном в этой цепочке бесконечных криков. Да, Джейн моя девушка, но она моя мама. Я не могу отказаться от матери. Какой бы они ни была, как бы плохо со мной не обращалась, она моя мама. Я уже один раз бросил её. Не могу сделать это снова. Мэл заметила, как карие глаза заблестели от слёз. Карлос отвернулся, залпом допил остатки бурбона и поставил стакан на столик. Поморщился не то от алкоголя, не то от нежелания плакать. — Джейн хочет сделать паузу, чтобы дать мне время. Она устала, я её понимаю. Ждёт от меня здравого решения. А я в тупике. Девушка своими глазами видела, как отчаяние окутывает Карлоса, как он погружается в него с головой. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? Ему даже посоветовать нечего. Мэл не обладала таким же умением утешать других, умением понимать и поддерживать. Она слушала его. Она слышала его. Но ей совершенно нечего сказать. Да и что тут скажешь? Удивительно, как такие люди, как Карлос и Иви умели поддерживать других, находить нужные слова… На Острове было не в почёте проявлять заботу, внимание, сострадание. Многие дети ревели по ночам от несправедливости жизни, а другие прекрасно всё видели и понимали, но предпочитали игнорировать это. Чувства. Они были слабостью. Было не положено проявлять слабость в любом её проявлении. Дети трущоб, дети злодеев, дети Острова. Они были рождены, чтобы стать сильными. Но они были всего лишь дети. Дети, лишённые любви своих родителей. И никакой Аурадон, никакая свобода и бесплатный вай-фай за пределами барьера не изменят того факта, как все они глубоко травмированы. Что они все — всё ещё дети. Дети, которые нуждаются в своих родителях. До сих пор. Мэл сжала руку Карлоса, желая дать понять, что она здесь, она рядом, и она его понимает. Ему не нужны были слова, ему было достаточно того, что друг рядом. Что друг понимает. Она понимает. Это ценнее всех слов на свете. Жизнь была непростой, нелёгкой, и даже переезд в Аурадон не сделал её легче. Таков уж их удел, проблемы сами находят их. Время шло. Бутылка пустела. Разговоры были простые, ни о чём, и при этом обо всём. Голова шла кругом, речь становилась тягучей, бессвязной. Темы сменялись одна за другой, постепенно разговор уходил в другое, более интимное русло. Мэл и Карлос сидели близко. Шутка, смех, рука парня падает на ногу девушки. Пикантные анекдоты звучат всё чаще, ладонь Карлоса поднимается всё выше… Мэл почувствовала, как настроение вдруг стало игривым, как воздух в комнате стал накаляться — и то была вина не потрескивающего огня в камине. Ненужные мысли и пустые сомнения затуманил сорокапроцентный виски на голодный желудок. Внизу живота приятно щекотало с каждым сантиметром движущейся мужской ладони, тепло от которой приятно обжигало обнажённую кожу. Бурбон кончился. А ночь только началась. — Есть предложение, — ухмыльнулся Карлос, рассматривая пустую бутылку. — Украсть выпивку с кухни? — девушка игриво улыбнулась, обнажая белые зубы. Карлос взглянул в её горящие глаза. Ненароком взгляд упал на пухлые губы. Взбудоражил странный порыв прильнуть к ним, попробовать… Карлос тряхнул головой, отгоняя подобного рода мысли. Поднявшись на ватных ногах, Карлос протянул подруге руку. Мэл послушно вложила свою ладонь в его и последовала за ним. Слегка пошатываясь, крепко сцепившись руками, двое крались по тёмному коридору. Они словно вновь пытались украсть палочку Феи Крёстной из музея, и это дежавю вызвало игривое хихиканье — настолько эти два заговорщика наслаждались своим маленьким ночным приключением, что не могли сдержать восторга. — Надо слиться с местностью, как ниндзя, — прошептал Карлос, щекотнув ухо Мэл горячим дыханием. — О, да, мы ниндзя! — поддержала девушка. Повезло, что по дороге им никто не встретился, а на кухне оказалось абсолютно безлюдно — ещё бы, четыре часа ночи. Шкаф с алкоголем был заперт на ключ, но то была не помеха для талантливой ведьмы. — Свою работу ёбни быстро… — вспоминала девушка, гипнотизируя замочную скважину. — Чёт я такой нецензурщины не припомню в заклинании, — деловито отозвался Карлос, болтая ногами на кухонной тумбе. — А ты, что, спец по заклинаниям? — Мэл недовольно сверкнула на него зелёными глазами. — Ну так с ведьмой поведёшься — всякого наберёшься. — Набрался бы лучше умения помалкивать. — Да ты и это не умеешь. — Тихо, — буркнула девушка и вновь сосредоточилась на замке. — Свою работу делай быстро, открой засов мне быстро. Дверцы шкафа тут же распахнулись, выставляя на всеобщее обозрение заполненные алкоголем полки — шампанское, виски, вино… Мэл с Карлосом были настолько восхищены увиденным, что разинули рты и едва не расплакались, а где-то на фоне (могли поклясться) заиграла «аллилуйя». Послышался стук каблуков. Мэл успела ухватить бутылку вина, и двое неуклюже попадали за кухонные тумбы. Как раз вовремя — скрипнули двери. — Эй? Кто здесь? Ребята узнали голос Иви, но выдавать себя как-то не планировали. Иви шагала по кухне, выискивая подозрительности, а то, с чего вдруг в такой час горит свет в помещении впустую? Нецелесообразное расходование бюджетных средств. Непорядок. Карлос и Мэл тихонько продвигались вдоль тумб. Парень, будучи трезвее девушки процентов на пять, отвечал за сохранность бутылки, прижимая её к себе так бережно, словно новорожденного. Стук каблуков то оказывался в опасной близости, то отдалялся — в первом случае парочка замирала, во втором — кралась к двери. Иви приблизилась к открытом шкафу с алкоголем. Из аккуратно составленных рядов выбивался один — в нём отсутствовала одна бутылка, а стоящая в глубине не была придвинута для сохранения целостности. Иви знала эту систему, знала, что месье Жан Поль никогда бы не оставил шкаф в таком виде. Девушка попыталась сообразить, связана ли эта любопытная деталь с парой пустых бокалов и выпитой бутылкой виски в общей гостиной, где ещё рядом скромненько лежал ноутбук, обклеенный анимешными полуголыми девочками. Пожав плечами, Иви закрыла шкаф. Взяв стакан, включила кран и набрала немного воды. Услышав какую-то возню за спиной, резко обернулась. Никого. Допустив мысль, что свершился некий вселенский заговор, Иви зевнула и, подумав, что расследовать кражу века — это последнее, что ей хотелось бы сейчас делать, она залпом осушила стакан, выключила свет на кухне и отправилась в комнату. Мэл с Карлосом счастливые удирали прочь по коридору. Они вышли на улице. Воздух был прохладным, предрассветным. Парочка направлялась на небольшую полянку, скрытую от лишних глаз за разросшимися кустами. Ноги промокли — трава была влажной, холодной, но не доставляла абсолютно никакого дискомфорта — наоборот, даже взбодриться получилось, что, в этом случае, означало одно: пора напиться вдребезги. Удобно расположившись под деревом, Мэл с Карлосом приготовились продолжить свой банкет, но возникла проблема… — А штопор-то мы не спёрли, да? — с досадой отозвался парень, крутя в руках бутылку, будто таким образом сумеет найти способ её открыть. — Нож есть? — Я его с собой уже давно не ношу, статус не позволяет, — Мэл пожала плечами. — Какие мы деловые, — усмехнулся Карлос. — Зажигалка? — В комнате. — Тоже статус не позволяет? — Знаешь, как сложно купить сигареты, когда ты будущая королева, в лёгкую умудряющаяся попадать в скандалы? Если Бен узнает, что я курю, то устроит мне лекцию и неделю будет осуждающие взгляды кидать. На других мне всё равно, но как-то не хочется разочаровывать королевскую семью ещё больше. — Это, конечно, очень трогательно, но у нас тут реальная проблема, — напомнил парень, постучав пальцем по горлышку бутылки. Мэл надула губы, на редкость быстро соображая — в её-то состоянии. — Идея! — воскликнула девушка, забирая у друга вино и ставя его перед собой. Совсем рядом сверкнула молния и раздался гром. Карлос очень косо посмотрел на девушку, пытаясь сообразить, связано ли это явление со столь ехидной гримасой на ведьминском лице. Решил, что лучше об этом не думать. Но на всякий случай чуть отсел. Не обращая внимание на что-то себе там подозревающего Карлоса, Мэл хорошенько растёрла ладони. Почувствовав тепло, девушка окружила пальцами горлышко бутылки на расстоянии нескольких миллиметров. Глаза сверкнули в полумраке ядовито-зелёным — Карлос каждый раз восхищался этим зрелищем, устрашающим и завораживающим одновременно. Кончики пальцев Мэл вдруг вспыхнули, словно щёлкнули зажигалкой, и девушка принялась водить ими вдоль горлышка вверх-вниз, пока пробка со звонким «чпоньк» не вылетела прямо в кусты. Мэл самодовольно улыбнулась. Карлос расхохотался. — То есть, силы тебе даны, чтобы выпивку вскрывать? — Иисус тоже, знаешь ли, не мудрил. — Ну тогда из вас двоих получается неплохая парочка: он делает из воды вино, а ты его вскрываешь. — Кого — вино или Иисуса? — По ситуации. Кстати, как он там? Мэл задумалась. — Не знаю. Папа проиграл ему в карты свои любимые кожаные перчатки и теперь с ним не разговаривает. Считает, Иисус сжульничал, хотя сам прятал тузы в рукаве. Карлос на секунду завис. Тупо моргнул. Его лицо прямо выражало, что только что произошёл сбой системы в «Карлос де Корпорейтед». — Азартные игры? Попахивает лицемерием со стороны Иисуса, не находишь? — Как и от всех верующих, — пожала плечами девушка и, наконец, сделала долгожданный глоток вина. Банкет продолжился. Ребята хохотали буквально со всего. Алкоголь всё сильнее дурманил мозги, шутки становились всё тупее и оттого смешнее, и так, постепенно, сладкая красная жидкость уже оказалась буквально на донышке. Надорвав животы и раскрасневшись от последней шутки Карлоса, двое устало выдохнули и опёрлись на дерево. Замолчали. Рассвет мог настать с минуты на минуту, но тёмные тучи, надвигающиеся на школу, ясно давали понять, что не позволят первым лучам солнца отразиться в окнах общажных комнат. Глаза слипались. Мэл положила голову на плечо друга, позволяя вселенской усталости свалиться на неё. Карлос провёл по её руке, медленно, дразняще, затем добрался до ладони и сплёл их пальцы вместе. Дыхание спокойное, размеренное. Голова кругом, тело расслабленное, и никакие мысли больше не докучают. И это именно то, что им двоим было нужно. Девушка подняла голову, заглядывая в затуманенные карие глаза. — Карлос, спасибо тебе. — За что? — Ты помог мне почувствовать себя лучше. Она улыбнулась. Карлос взглянул на её пухлые губы, наверняка невероятно нежные от постоянного ухода и совсем капельки магии. Мэл рассматривала веснушки парня — у него их была целая куча, буквально каждый участок кожи был «поцелован солнышком». «Карлос и есть само солнышко». В небе вновь громыхнуло. Тучи окончательно заволокли небо, и на землю упали первые капли дождя. Мэл и Карлос смекнули, что и так слишком долго просидели в мокрой траве, поэтому, чтобы окончательно не заболеть, решили вернуться в общежитие. Неуклюже поднявшись и прихватив бутылку с остатками вина, парочка поспешила укрыться от непогоды.

(Song: Мимо Вселенной — Ливни)

Дождь усилился в считанные секунды. Друзья успели промокнуть до нитки прежде, чем достигли дверей здания. Ворвавшись внутрь, они обернулись к улице. Дождь стеной лился с неба. Мэл и Карлос стояли на пороге, насквозь мокрые, но… такие довольные. Вытянув руки вперёд, Мэл позволила тяжёлым каплям стучать по ладоням. Карлос повторил за ней, вытянув одну руку — в другой держал драгоценную бутылку. Глупые пьяные улыбки на лицах, стекающая на пол вода с их одежды и холод, на который никто не обращал внимания. Карлос сделал глоток вина, затем протянул последний-заветный-глоток Мэл. Девушка допила остатки и поставила пустую бутылку на пол, но наклон оказался ошибкой — алкоголь вскружил голову, равновесие оказалось утеряно, и Мэл полетела носом прямо в пол. Карлос, всё ещё будучи трезвее девушки процентов на пять, успел ухватить её за тонкую талию и притянуть к себе, но и сам не смог ровно устоять, из-за чего спасение оказалось на редкость неуклюжим. Чудом не упав, на ватных ногах, они стояли прижатые друг к другу. Слишком близко. Мокрые, весёлые. Глаза гипнотизировали, губы манили. Карлос сжал талию девушки, от чего Мэл судорожно втянула воздух. Парень нервно сглотнул. Красные щёки — не то от алкоголя, не то от смущения. А дыхание… тяжёлое. Фиолетовые мокрые локоны с синими прядями прилипли к лицу. Карлос потянулся убрать мешающие девушке волосы, но вместе с тем наклонился и прильнул к пухлым губам. И Мэл ответила. Алкоголь отключил голову, не позволяя отдавать себе отчёт о том, что они творят. Сладкие после вина губы, забирающиеся под прилипшую к телу мокрую одежду руки — кожа оказалась тёплой, горячей, вдруг невозможно желанной. Она впустила его в свой рот, позволяя языкам переплетаться меж собой. Внизу живота заныло, что-то твёрдое упёрлось в неё. Дождь шумел. Пальцы зарывались во влажные локоны. Голова приятно кружилась… Они оторвались друг от друга, судорожно хватая воздух. Дыхание тяжёлое, сердца учащённо бьются, а в глазах читается нечто, способное удержать их от чего-то столь невероятного, но при этом до безобразия неправильного. Кожа горела от жажды прикосновений, но они оба понимали, что так далеко зайти не смогут, и от этого было ещё невыносимей. Но стоп-кран уже нажат. Они и так, возможно, совершили невероятную глупость, но она была столь приятна, что и думать не хотелось о последствиях, нормах морали и далее, далее, далее… Мэл прижалась к парню, уткнувшись носом ему в шею. Карлос крепко обнял её, сжимая одежду до побелевших костяшек. Всё хорошо, безобидные дружеские объятия… с приятным дополнением в виде набухшего в клетчатых штанах члена, который всё ещё назойливо упирался в бедро Мэл. Секса не будет. Как и не было с тех пор, как они переехали в Аурадон. На Острове было, с кем «быстрее повзрослеть» и провести время, а здесь всё было совсем иначе, все были до безобразия правильные, и подобное поведение уже казалось проявлением ломки. Как бы сильно они оба сейчас не изнывали от желания сорвать друг с друга одежду, они не смогут — и так зашли слишком далеко. Они ведь не просто друзья, они — семья, и всё это казалось каким-то извращенским проявлением инцеста. Карлос усмехнулся. Эта мысль показалась ему невыносимо забавной. Они любили друг друга, да, но не так. И о том, что произошло сейчас, они никогда никому не скажут — эту тайну они сохранят, как нечто трепетное и сокровенное. Они не будут жалеть о случившемся, но будут помнить об этом с теплотой и учащённым сердцебиением. — Карлос, — тихо произнесла Мэл ему в шею. — Твой член оказывает на меня сексуальное давление. — Потерпишь, — улыбнулся парень. Дождливое утро, пьяные двое… такие счастливые. Здесь нет ни Бена, ни Джейн, ни Круэллы. Никто их не беспокоит, ничего не мучает. Только они есть друг у друга. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, не возвращаться к обычной жизни, где их поджидают одна проблема за другой. Обычная жизнь полна глупостей и стресса. А сейчас им хорошо, спокойно… но рано или поздно придётся разойтись по комнатам, выспаться и проснуться с похмельем, и дальше как-то пытаться существовать в этом мире. Видел ли их кто-нибудь? Вряд ли. Но Иви вполне могла сложить два и два. Наверняка, уже это сделала. В любом случае, это всё — проблемы их завтрашних версий, а завтра настанет лишь тогда, когда они оба проснуться отдельно друг от друга, в своих кроватях, в своих комнатах, одетые… Но прямо сейчас ещё можно было насладиться этим, уже заметно ускользающим, моментом. И они наслаждались. — Люблю тебя, — прошептал Карлос. — И я тебя люблю, — прошептала Мэл в ответ. В небе вновь сверкнула молния…