Crutch

«So how does it feel

To know that I would do

anything to break your fall?

How does it feel?

I give everything but I get

nothing at all»

— Set It Off

— Ты можешь открыть окуляры. Голос за спиной, так рядом, был до дрожи в крыле знаком, и Старскрим решил, что подчинится, чтобы он не наполнился злобой. Он осторожно активировал оптику, на мгновение уловив, как зону видимости покидали чужие ладони. Перед ним было зеркало. И то, что он в нём увидел, заставило искру наполниться паникой. Он постарался попятиться назад, но прислонившаяся к нему большая фигура этого не позволила. Пульсация внутри отдавалась тревогой, распространяясь по всему корпусу, процессор никак не желал принимать происходящее. Может, то, что он видит, ему кажется? Но перезагрузка оптических датчиков не изменила отражения в зеркале. Выступов диадемы на шлеме чуть касались тёмные пальцы, водя по ней; диадема была жутко похожа на ту самую корону, которую Старскрим почти солярный цикл назад проносил пару кликов: золотая, посередине блистал алый драгоценный камень. Лицевую над его шлемом озаряла лёгкая улыбка, которая казалась до жути устрашающей; пара линз цветом камня на украшении глядела на Старскрима через зеркало. — Тебе нравится? Голос был настолько непривычно тих и нежен, что Старскрим невольно задался вопросом: когда он в последний раз слышал его таким и слышал ли вообще. Сейчас он казался ужаснее самых громких криков, и мысли, с силой вбивающееся в процессор, о том, что такого происходить не должно, не давали покоя. Старскрим, зачарованный, рассматривал самого себя, напуганного, потом перевёл взгляд на Мегатрона. На его отражение. Он был за ним, сикер ощущал присутствие его энергетического сигнала, как никогда живого, чувствовал его всеми сенсорами. А лучше бы не чувствовал. Никогда. Старскрим зажмурился, когда ладонь опустилась, проведя по левому воздухозаборнику. Легко, едва задевая, но даже эти прикосновения чётко и резко отражались датчиками, словно пальцы Мегатрона били электричеством. Смотреть не хотелось. «Пожалуйста, хватит, — мысленно молил он. — Прошу, прекрати, пожалуйста, уйди». Он почувствовал, как рука Мегатрона опустилась ниже, скользнула по крылу и исчезла. Мегатрон наклонился, и его шлем прижался к шлему Старскрима, вызвав ещё большую панику второго. «Прошу, уйди!» — Ты станешь моим принцем? — шептал Мегатрон, и Старскрим так же, как прикосновения, ощущал пристальный взгляд, направленный на него через отражение. От этого ещё сильнее не хотелось открывать окуляры. Старскрим упорно молчал, ему было страшно говорить, страшно отвечать, страшно открывать рот, страшно делать хоть что-то. Но ему задали вопрос, и если он на него не отвечает — за этим должно последовать наказание, и он мысленно подготовился к нему. Но удара даже спустя десяток нанокликов не последовало, электромагнитное поле не наполнялось гневом или раздражением, оставаясь спокойным. Напротив, Мегатрон продолжал аккуратно поглаживать Старскрима по закрылкам, швам трансформации. И тот так сильно хотел развернуться, оттолкнуть его от себя. Но было страшно. Как никогда страшно. — Мой принц, — на этот раз утвердительно, но без упорства, говорящего, что возразить нельзя, к которому Старскрим привык, сказал Мегатрон, и если бы сикер использовал видео-сенсоры, то увидел бы, как его улыбка расширилась. «Хватит...» — Почему же ты молчишь? Поговори со мной. Нота нежного недоумения сводила с ума своей невозможностью. Что-то не так, и это что-то не давало покоя. Что-то важное, что-то, что обязательно надо вспомнить. Это что-то крутилось в процессоре, но не могло идентифицироваться. Но это он. Мегатрон. Тот, кого Старскрим так искренне ненавидел столько ворнов, что уже и не сосчитать. Ненавидел... ... а сейчас не может, потому что... Старскрим распахнул окуляры. Перед ним не было никакого зеркала, на шлеме не ощущалось диадемы, как и поглаживающих прикосновений. В комнате, где он лежал на платформе, темно. Осознание пришло за долю мгновения. Просто кошмар. Мегатрона больше нет. Он упёрся локтевыми шарнирами в платформу и уселся на неё. Искра продолжала тревожно сжиматься, словно сканеры всё ещё улавливали присутствие сигнатуры Мегатрона. С чего бы Старскрима вдруг начали посещать кошмары о нём?.. — Старскрим? Сикер вздрогнул и резко мотнул головой в сторону голоса. В левом углу комнаты Скайфаер поднялся на своём подзарядочном месте и тревожно смотрел на него. Старскрим увеличил чувствительность оптосенсоров, чтобы разглядеть его. Белая броня, голубые окуляры, крылья. Сам Скайфаер был куда крупнее Мегатрона, и почему-то эти различия утешали Старскрима. Это не тот меха, нахождение в кварте которого каждый раз грозило гибелью. Всего лишь кошмар... — Что-то случилось? Я чувствую, как ты напуган. — Ничего, — буркнул Старскрим и отвернулся. Конечно, даже Скайфаер ощущал, какой паникой пылает его эм-поле. Он повернул единственное крыло, улёгся на матовую платформу — сикер и не заметил, как и когда Скайфаер сделал её покрытие мягче — и замер. Страх постепенно отступал, и Старскрим раз второй или третий за проведённые здесь квартексы поблагодарил Праймуса за то, что он не рядом с Мегатроном. За то, что Мегатрон сдох, и больше он его не встретит. Конечно, не встретит... И впервые за эти разы мысль о том не успокаивала. Старскрим словно ощущал ту атмосферу, которая царила в покоях бывшего лидера, ощущал его присутствие. Ощущал, как он наблюдал за ним. И одни эти ощущения выворачивали искру наизнанку, прокалывали иглами ужаса. Старскрим попытался расслабиться, отключить оптические сенсоры... Но с темнотой возвращался страх, что кто-то за спиной или впереди, совсем рядом... «Ты вновь подвёл меня, Старскрим...» «Прошу, Мегатрон, я не...» Что-то позади хрустнуло; датапады и прочий шлак слетели со стола под взмахом сикерских крыльев. Старскрим сполз на пол и, испуганно сверкая оптикой, попятился к стене. На правой линзе, задетой дулом пушки, по краю проскользила, ветвясь, трещина. Гнев чужого электромагнитного поля полоснул сенсоры острее когтей, но больше ужаса вселяло сиреневое пламя, начинающее загораться в глубине лидерского оружия. «Клянусь, Мегатрон, я здесь ни при чём! Это чистая случайность, я бы не поступил так...» — затараторил Старскрим, вжимаясь в стену. «Случайность, говоришь», — с напускным спокойствием проговорил Мегатрон, но Старскрим прекрасно понимал, что это «спокойствие» — лишь затишье перед бурей. Его сервоприводы сжимались от страха, паническая дрожь атаковала весь корпус, а оптика пылала неестественно ярко. Мегатрон сделал к нему ещё шаг и выпрямился, с презрением и не прикрытым отвращением глядя на скорчившегося заместителя, как на лужу грязи. «Случайность, — повторил он, и голос начал потрескивать от злости. — Случайность, что в шахте оказалась бомба, которая сдетонировала в тот момент, когда я там находился? Или ты обвинишь в этом автоботов?» «Да не было никакой бомбы! — вновь вскричал Старскрим, скрежеща пальцами по стене от раздражения. — Я же говорил — тот энергон был неисправен, а при той температуре...» «Заткнись!» — рявкнул Мегатрон и вновь замахнулся на него. Оказавшись на полу, Старскрим предпринял попытку подняться, но тут же получил новый удар в бок, из-за чего, вскрикнув, перевернулся и опрокинулся на спину, больно ударившись крыльями. «Лежать! — приказал громкий дрожащий от ярости голос, приближаясь к нему. — Не думай, что я поверю твоей наглой лжи, ничтожество!» Сикер выгнулся, испуганно взирая на приближающуюся высокую фигуру, загораживающую свет. «Повелитель... Прошу, не надо...» — Интонация его тут же изменилась, Старскрим чуть приподнялся на руках, серво которых, неестественно и болезненно изогнувшись, еле их удерживали. Он постарался отползти назад, спастись от объекта, причиняющего столько боли, пусть и понимал, что это бессмысленно. В окулярах Мегатрона не было ни капли жалости, они вмиг наполнились гневом, алым светом освещая лицевую пластину; его губы, скалясь, обнажали начищенные денты. Лидер приблизился и резко ударил ногой по кокпиту Старскрима, заставив его вогнуться внутрь корпуса сикера. Старскрим взвизгнул, потерял опору и вновь упал на пол, тут же получив ещё партию ссыпавшихся сверху ударов. Стекло кокпита треснуло, осколки провалились внутрь скрывающихся под ним проводов, острые края разрезали их, причиняя жгучую боль. «Мегатрон, пож-жалуйста!» — жалостно простонал Старскрим срывающимся от воплей голосом. Диагностические программы кричали о травмах, эфир заполоняли тревожные сигналы, он постарался прикрыть рукой поломанную часть жёлтого стеклопласта, но Мегатрон одёрнул его и, зарычав, прижал к полу, наступив на его лицевую пластину. Кулеры сикера хрипло взвыли. Он судорожно вцепился пальцами в ногу повелителя, сдирая с них голубую краску, в бессильных попытках оттолкнуть от себя. Но Мегатрон и не думал останавливаться, он мучительно медленно усиливал давление на пластину из эластичного металла, заставляя подчинённого корчиться под ним. «Мегатрон, прошу! — вновь крикнул Старскрим, дёргаясь всем корпусом, чувствуя, как его линзы с громким треском раскалываются. — Прошу, хватит!» — в последних силах взмолился он, после чего вокодёр заглох, превращая слова в тихий хрип. Старскрим невольно царапал обшивку лидера, из-за чего тот гневно зарычал, убирая ногу, но тут же пнул сикера в бок. «Не смей! — взревел он. — Тебе, ржавый кусок металлолома, место на свалке!» От толчка Старскрим отлетел в сторону, врезаясь в стену. Из порванных топливных магистралей быстро выливалась тонкими струями голубая жидкость, на лицевой пластине царапины и вмятины. На внутреннем экране море предупреждений и сообщений об ошибках; трещины мешали обзору, но он чувствовал, как предмет искренней ненависти вновь наступал, вновь приближался к нему... Старскрим услышал, как Скайфаер улёгся перезагружаться дальше и, больше не чувствуя его проникновенный взгляд, позволил себе сжаться, сделавшись, как казалось, раза в два меньше. Воспоминания были настолько яркими, почти реальными, что Старскриму даже казалось, что он вновь ощущает боль в кокпите. Ему было страшно открыть окуляры и понять, что он не на их со Скайфаером планете, а далеко отсюда. С Мегатроном. На его платформе. Никогда ему ещё не было страшно отправляться в офлайн. Старскрим перевернулся на другой бок и зажёг оптику. Скайфаер лежал лицевой к нему, но, кажется, уже находясь в гибернации. Сикер смотрел на него, чтобы не чувствовать себя одиноким. Рядом с ним было спокойнее. Пусть он, конечно же, никогда ему не признался бы в этом. А раньше не признавался? Правда? Ложь. Конечно, ложь. Но Старскрим предпочитал не думать об этом. Не было необходимости очередной раз напоминать себе, что всё, что связывало их со Скайфаером до войны, осталось в прошлом настолько далёком, что в настоящем имело значение, чуть превосходящее отметку «никакое». Умом Старскрим понимал, что именно это «ничто» сейчас держало его в безопасности вдали от автоботских и десептиконских (или как они теперь себя называли) навигаторов, и если бы не чувства Скайфаера, его судьба сложилась бы при почти любом из воображаемых раскладов хуже. Но искра... не чувствовала взаимности. Ничего похожего. Хорошо, он не собирался лгать в этом самому себе, когда-то давно — в те времена, когда небо над Кибертроном не было застлано порохом и дымом, а под ногами не валялись груды обломков и остатки дезактивов — он возможно чувствовал к на тот момент одногруппнику и сожителю нечто, граничащее между дружбой и чем-то большим, но даже тогда его чувства были не сравнимы с тем, что испытывал к нему Скайфаер. Да, Старскрим соврёт, если скажет, что уделял ему много внимания. Насколько бы прилипчивым и настойчивым ни был Скайфаер (и сколько бы ответов ни получал время от времени), Старскрим никогда по-настоящему и всерьёз не задумывался о том, чтобы связать их узами более тесными. Даже не задумывался, желает ли этого Скайфаер и насколько серьёзны его намерения. Ему просто было не до этого. Он всегда был сосредоточен на своей работе, и к учёбе относился также ответственно — и не стремился быть командным игроком, будучи совсем молодым. Учёба в Иаконской Академии подразумевала тесное сотрудничество с преподавателями и другими студентами, и шаг за шагом он начал преодолевать свой внутренний барьер, начиная общаться... с не сикерами. Скайфаер неплохо поспособствовал его раскрепощению, поддерживал его во всём и даже... заботился? В любом случае то, чем всё это обернулось, Старскрим предпочёл бы не переживать снова. Ещё несколько бриймов он продолжал лежать неподвижно, рассматривая фейсплейт пребывающего в гибернации партнёра по несчастью. Думал отвернуться, но пока продолжал смотреть. Скайфаер не виноват в том, что произошло. Не виноват, что Старскрим потерял его... Пальцы сжались компульсивно, неосознанно. «И я не виноват! Мы не были к этому готовы! Я сделал всё, что мог! Я просто не смог!» Он потушил окуляры. Скайфаер выглядел таким же умиротворённым и после миллионов лет во льдах, когда Старскрим нашёл его. Давным давно утратив надежду на это. Часто ли он вспоминал его? После Академии, после формирования триады, после налепливания на себя десептиконской инсигнии? После энергонопролитных сражений и лицезрения тысяч потухающих Искр? Может, не часто, но вспоминал. Ведь это была его первая серьёзная потеря. Он не был к ней готов и не был готов к тому, что за ней последует. Как к нему после этого отнесутся. Он ожидал поддержки и понимания, разделения свой скорби, а нашёл обвинение в преднамеренном убийстве. Возвращаясь на родину, он навсегда утратил веру, что у иаконцев есть чувство справедливости. Они никогда не изменятся. Во времена войны дезактив воспринимается иначе. В мирное время это гром среди ясного неба, поражающий неожиданностью и ужасом, а когда гроза никогда не прекращается, очередная молния бывает и не заметна. Она не удивительна и... естественна. В какой-то момент Старскрим перестал следить за списком павших в бою соратников — чего уж говорить о вражеской стороне, лишающейся ботов с не меньшей интенсивностью. «Одним больше — одним меньше. В масштабах Вселенной не имеет значения», — сказал он как-то Мегатрону, когда они стояли вдвоём посреди разрух стеклянного дворца, когда-то являвшегося великой гордостью Кристалл-сити. Самого красивого, обустроенного всеми силами искусных художников, скульпторов и архитекторов города Кибертрона, в котором грандиозность сочеталась с изящностью в каждой сияющей всеми известными цветами постройке. Теперь же под ногами хрустели поблекшие фантомы былого великолепия. Старскрим никогда не жил в Кристалл-сити. Но даже ему было немного жаль — внутренняя тяга к прекрасному бунтовала против беспричинного уничтожения произведений искусства. Но тяга к захвату и разрушению её пересиливала. Единственные, чей актив он пытался сохранить с особой упорностью (кроме своего, разумеется) — его ведомые. И он провёл их через миллионы сражений, тысячи ворн... чтобы самому их угробить. От вины в этом он не сможет отделаться уж точно. Он наконец сдвинулся. Повернулся налево, сложил единственное крыло, законцовка подцепила мягкое покрытие платформы. Он долго уходил в офлайн, продолжая проговаривать про себя, что так было надо, так было надо, так было надо. Но стоило ли оно того? * Скайфаер проверил исправность механизма и направил бур в нужном направлении, после включив автопилот. Огромная машина с журчанием на гусеницах двинулась к оврагу, накренилась вниз и начала с треском камня погружаться в твёрдую породу. Износостойкий и нержавеющий металл не должен пострадать от дождей, по крайней мере в теории, но осторожность никому не повредит. Потому он не против лишний раз порассматривать и поочищать стыки, шестерни и шарниры. У него постоянно чесались руки поделать хоть что-нибудь, и любая работа ощущалась как благодать. Она — единственное развлечение на Планете. Убедившись, что бур работает стабильно и по запрограммированному маршруту, Скайфаер взялся за ручки грузовой тележки, заполненной добытыми на предыдущей точке ископаемыми рудами и развернулся, чтобы покатить её к базе, но тут же заметил единственное населяющее эти местности кроме себя создание и остановился. Старскрим смотрел на громко работающую буровую установку, после перевёл взгляд на него. Выражение его лицевой было... непонятно. В ней словно не отражалось ничего и одновременно было что-то значительное, что Скайфаер никак не мог распознать. Он уже перестал удивляться, что почти не понимал его. Старскрим молчал, неподвижно стоя под освещающими площадку белыми фонарями. При столь пронзительном свете были видны оставшиеся редкие капли от закончившегося несколько кликов назад дождя на красных нагрудных панелях. Скайфаер медленно двинулся дальше, не сводя с него оптики. Когда он прошёл мимо, Старскрим развернулся и последовал за ним. Какое-то время они шли без слов, а когда шум позади перестал быть оглушающе громким, Старскрим подал голос: — У тебя тут все технологии такие доисторические? — Он обернулся, а после перевёл взгляд на тележку в чужих руках. Скайфаер решил, что вопрос не более, чем риторический, просто невинный дружеский укол, но наноклики тишины спустя Старскрим недовольно нахмурился, и он был вынужден ответить. — Кибертрону нужно много сил и времени, чтобы восстановиться... мне направили то, что хорошо работает. Да, не лучшие произведения Золотого Века... но уже что-то. Старскрим отвернулся; он продолжал шагать, задумчиво глядя под ноги. Скайфаер то и дело сбавлял скорость, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Он долго думал об этом предложении... и то и дело отговаривал себя, повторяя, что ничего хорошего в этом нет, и для Старскрима это будет скорее издевательство, чем поддержка... Но он мог хотя бы предложить. Вдруг он не откажется. Вдруг его это немного приободрит. — Старскрим... — неуверенно позвал он. Сикер вопросительно угукнул, не поворачиваясь. — Не уверен, захочешь ли ты... но я всё же шаттл и мог бы... ну... Старскрим поднял голову. — Да? — ... покатать тебя? — совсем теряя уверенность под его прицельным взором договорил Скайфаером, нутром готовясь к неприятным последствиям. И они не заставили себя долго ждать. Взгляд Старскрима изменился — окуляры сначала расширились, после сузились, единственное крыло вздёрнулось вверх. Всё в нём указывало на обиду. — Покатать?! — вскрикнул он пресловутым скрипучим раздражённым голосом. — Чего ради?! — Я подумал, что, если ты очень хочешь оказаться в небе, это будет лучше, чем ничего... — механически начал объясняться Скайфаер извиняющимся тоном, мысленно ругая себя. Знал же, что всё так обернётся. — Ты издеваешься?! — Старскрим сделал резкий рывок вперёд и оказался перед ним. Скайфаер тут же остановился, чтобы не врезать в него тележкой. — «Оказаться в небе» говоришь? Так? — Я просто предложил... — совсем упавшим голосом пролепетал Скайфаер. Его голос источал печаль. — Если ты не можешь предложить мне реальное решение, лучше не лезь со всяким шлаком! — С тем Старскрим резко развернулся на турбинах и пошёл прочь, высоко задрав крыло. Скайфаер решил, что он не хотел, чтобы его преследовали. Но что он действительно знал о нём сейчас? Когда он перенёс добытое в склад, он зашёл в командный пункт, ожидая встретить пустоту — после того, как Старскрим начал выходить наружу, он почти всегда уходил после их перепалок и возвращался, когда дождь становился совсем безумным. Достаточно быстро, во многих случаях. Но сейчас он был здесь — стоял перед панелью управления и что-то внимательно рассматривал. Скайфаер почувствовал укол паники, но постарался тут же отбросить его. Нет, Старскрим не станет... делать что бы то ни было плохое. Зачем? Ему это не выгодно... Но кто его знает? — Старскрим? Что-то случилось? — Говоришь, война закончилась, — едва дослушав, произнёс Старскрим, не поворачиваясь к нему. Его голос больше не излучал злость, он был... задумчивым. Почти интригующим. — Верно, — подтвердил Скайфаер, но предчувствие неясного вынудило его звучать подозрительно. — И автоботы во всю обустраиваются на Кибертроне, да? — продолжал сикер. Присмотревшись, Скайфаер увидел на экране карту, похоже, Иакона. — Ну да... — Скайфаер осторожно приблизился. — Как я и говорил. Старскрим повернулся и взглянул на него снизу вверх. Упорство и решительность, наполнившие его фейсплейт, вызывали противоположные эмоции у шаттла. — И там точно есть медик, способный восстановить мне крыло? — договорил Старскрим, сотый раз за орн эмоционально двигая левым крылом. Скайфаер молчал. Он вовсе не был удивлён... он знал, что это был лишь вопрос времени, когда тема, осязаемая ими почти солцикл, который Старскрим находится на Планете, наконец всплывёт вербально. Старскрим мог смириться со многим... но с отсутствием возможности летать — очень вряд ли. Кем бы ни был он во времена их дружбы, сколько бы времени ни проводил в замкнутом пространстве в лаборатории, небо для сикера — всё. Скайфаер мог это понять. Будучи джетом, он сам с ужасом представлял перспективу остаться без крыльев, в одних фантазиях об этом он чувствовал себя совершенно беспомощным. И понимание, что большая часть кибертронцев никогда не умела и не сможет летать, не помогало сгладить боль возможной потери. Тот, кто был рождён с крыльями и летал всю жизнь, не сможет принять земную форму. Кодировка будет всегда звать его вверх, в небо, требовать обвивающие корпус потоки ветра и чувство контроля над невесомостью. Старскрим хотел вернуть себе крылья. И Скайфаер не мог быть против, если бы не несколько очень значимых «но». — Старскрим... — начал он, старательно подбирая слова, но подозревая, что, вне зависимости от формулировки, негативного исхода не избежать. — Конечно, так и есть. Но ты строго настрого запретил мне рассказывать о тебе. — Да, я помню, — раздражённо отозвался Старскрим. Отчаяние его голоса болезненно кольнуло искру. — Но это кажется единственным вариантом? У тебя тут нет оборудования, чтобы я мог попытаться сделать это сам! «К тому же это опасно, — не мог не додумать Скайфаер. — Практически невозможно нормально починить себе крыло самостоятельно. Но, не имея другого варианта... не сомневаюсь, что он бы решился на это». — Но как они отреагируют? Ты... не хуже меня знаешь, как... ну.... — Да, я знаю, как они ко мне относятся! — Голос Старскрима вновь начал стремительно обретать те режущие аудиодатчики частоты. — Я что, по-твоему, совсем идиот? Если у тебя есть другие варианты, я готов их выслушать. — Я просто не смогу гарантировать тебе безопасность в таком случае... Скорее всего, тебя возьмут в плен как военного преступника и... — А ты постарайся! — перебил его Старскрим. Крик заполнил всю базу, отразившись от стен. — Неужели это такая невыполнимая задача? Ты же в ладах со своими автодружками, почему ты не можешь обеспечить мне проведение операции без оповещения об этом всей планете? — Я же... — Скайфаер отчаянно соображал, как можно выйти из ситуации с благоприятным исходом, но в процессор не приходило ничего подходящего. Он не хотел давать ему ложные надежды и обещания, которые мог не исполнить. — Я могу попытаться договориться, но... Я не могу заставить медика не рассказывать о тебе. Вероятнее всего, он тут же сообщит Прайму, как бы я ни пытался его отговорить. Мне жаль, но не всё здесь зависит от меня. Но не это главное «но». Огромнейшее «но», разобраться с которым гораздо сложнее, состояло в другом. Скайфаер мог представить, что договорится с кем-нибудь из медиков о тайной встрече и уговорит его не рассказывать никому о Старскриме. Главная загвоздка, главная проблема заключалась в другом. Что будет после? Старскрим провёл много квартексов, не отрываясь от поверхности Планеты. Он не рассказывал о своих мыслях. О своих планах. Но Скайфаер не мог отделаться от ощущения, что что-то он всё же планировал. Тщательно обдумывал, старательно взвешивал, подготавливал себя... Это же Старскрим. И тот Старскрим, которого давным-давно Скайфаер полюбил, и Старскрим настоящий не могли вечно сидеть без дела. Когда он восстановится окончательно, он соберётся, чтобы что-то сделать. Но что? Как бы ни надеялся Скайфаер увидеть прошлое не воображаемым призраком, существующем лишь в его измученных блоках памяти, а отражением в реальности, он раз за разом натыкался на доказательства невозможности исполнения своих желаний. Война оставила на Старскриме шрам слишком гигантский, и с острой болью в искре Скайфаеру пришлось признаться, что как раньше уже никогда не будет, как бы сильно они ни пытались. Но Старскрим всем своим видом показывал, что пытаться он не собирается. Скайфаер мог предположить, какие другие замыслы крылись в его процессоре, и они ему совершенно не нравились. То, чем Старскрим грезил все ворны войны — сместить Мегатрона и занять его место главнокомандующего десептиконами. То, что Старскрим сделал в первую очередь, избавившись от Мегатрона — попытался захватить Кибертрон. Лишённый соратников, утративший держащую его в узде сильную руку, ненавидимый кибертронцами он мог вытворить что угодно. Скайфаер очень плохо представлял, чтобы Старскрим пошёл к бывшим врагам, поднял белый флаг и принял мирный договор, а то, что он хотел восстановить крыло тайно, являлось лишь подтверждением. С каким презрением он отзывался о собратьях Скайфаера сгущало краски сильнее. Всё указывало на то, что отказываться от былых планов Старскрим не собирался, и окончание войны никак не пошатнуло его тёмную решимость. К тому же, на его левом крыле продолжало красоваться режущее оптику фиолетовое лого. В двух словах — Старскрим был опасен, и Скайфаер не был глуп, чтобы не осознавать это. Обретя возможность выбраться с Планеты, он мог подвернуть Кибертрон и его жителей... неприятностям. Скайфаер не хотел думать об этом, не хотел представлять это, (не хотел вспоминать, что о «подвигах» Старскрима ему рассказывали), но то, что стояло на кону, было куда выше его личных хотелок. Восстановив крыло, Старскрим несомненно покинет его. Но не это былое самое страшное. И Скайфаер был... в замешательстве. Мягко говоря. Согласившись осуществить просьбу Старскрима, он мог поставить под угрозу свой народ, свой дом... И мысли об этом не могли не нагонять на него ужас. Исполнить прихоть любимого и подвернуть Кибертрон опасности или продолжить держать его взаперти, ненавидя смотреть, как он мучается? Какое решение ты примешь? Столь прямо поставленный вопрос вызвал оцепенение. Выбрав максимально спокойный и мирный путь существования, отдалённый от всевозможных социальных и государственных конфликтов, Скайфаер совершенно не был готов решать судьбу, возможно, всей галактики! Знания о том, что способен сотворить Старскрим, подтверждали — это может быть вовсе не преувеличение. И сейчас, смотря в переполненный мрачной настойчивостью, убийственной рассерженностью и искрораздирающей отчаянностью фейсплейт Старскрима, Скайфаер... колебался. Зная, что этот вопрос возникнет, он не смог подготовить себя на него ответить. Пытался, но не смог. Он не знал ответ. Он не знал ответ. Старскрим ждал. Не задавая новых вопросов, не крича, он продолжал пристально смотреть в его лицевую мерцающими линзами, желая услышать, как Скайфаер ломается. Он ждал, что Скайфаер сделает всё для него. Как всегда. И Скайфаер почти, почти сломался, почти настроил себя на тон, чтобы угодить ему, как всегда, но эм-поле Старскрима изменилось, резануло датчики шаттла яростью, и сикер развернулся, чернее тучи зашагав в комнату для подзарядки. Перестав ощущать его вызывающую дрожь нейросети энергетику, Скайфаер почти расслабился. Но перед распахнувшейся дверью Старскрим затормозил, чтобы бросить через плечо: — И ты ещё смеешь говорить, что любишь меня? Прежде чем скрыться за закрывшимися створками. Умел же он наводить драму. Скайфаер долго стоял, бессмысленно бегая взглядом по карте Иакона и близлежащих территорий, стараясь успокоить нервную пульсацию в груди. В голове у него буйствовала метель, а пальцы то и дело судорожно сжимались от тревоги. Он не мог собраться с мыслями. * Старскрим был зол. Конечно, он был зол, а как иначе?! Скайфаер посмел отказать ему, посмел не согласиться с ним, и это после всего трёпа о любовном хламе? «Ржавый мерзавец. Он держит меня здесь, взаперти, не давая возможности выбраться. Ни разу не предложил сам, а когда спустя фрагову тучу времени я попросил его, он посмел отказать мне!» Холодная дрожь прошлась под обшивкой, заледенила стыки брони. Стены давили со всех сторон, потолок и пол сжимались, он не мог больше находиться здесь, на этой грёбаной планете, в этой грёбаной комнате, с грёбаным ним. Он потратил здесь так много времени, и он не собирался прозябать здесь ещё дольше. Насколько бы просторными ни казались помещения, клаустрофобия пыталась размозжить все внешние сенсоры. Но что делать? Как выбраться? У него были варианты того, как обманом заставить Скайфаера вывести себя на Кибертрон, а дальше уже дело техники — но он решил быть с ним честен, потому что был уверен, что не получит отказа. Со своей безумной и бессмертной любовью к нему Скайфаер должен сделать то, о чём Старскрим его попросит. Так как он мог отказать? Он остановился посреди комнаты. Две платформы — большая и средняя — стояли по разным углам. Не зная, куда и на что выплеснуть эмоции (здесь даже разрушать нечего!) он бессильно ударил турбиной по полу, нарушив тишину звонким грохотом. Развернулся на сто восемьдесят, сцепил дрожащие от злости руки на блистере, крыло продолжало трепыхаться. ... И при всём при этом Скайфаер продолжал быть абсолютно спокойным. Как бы Старскрим с ним ни обращался, сколько бы ядовитых вещей ни говорил, он ни разу не ответил ему тем же. Хоть Старскрим давно принял его отношение как должное и неизменное, он не мог этого понять. Скайфаер ни разу не повысил на него голос. Ни разу не приказал заткнуться. Ни разу не поднял на него руку, хотя Старскрим прямо таки нарывался всеми доступным способами, жалкое ничтожество. Крыло опустилось, перед линзами мелькнула темнота. Но он встряхнул шлемом, и наваждение прошло. Он не там. Но если это место и можно назвать безопасным, Старскриму было мало. Насиделся, наотдыхался, достаточно. У него оставались планы. Как минимум один. Одно незавершённое дело. И он намеревался с ним разобраться, чего бы это ни стоило. Может, Мегатрон и мёртв. Но был кое-кто другой, с кем он должен поквитаться. А сейчас ему было нужно сбросить пар. Если раньше он, как и любой джет, делал это посредством полёта, то сейчас он планировал пойти в склад и напиться до беспамятства. Да. Отличная идея. Скайфаер увидит, в каком он плачевном состоянии, и не сможет больше ему отказывать. Он же такой эмпатичный и ранимый... А если и сможет, Старскрим придумает что-нибудь другое. Как и всегда. Он уверенно двинулся в отделение с запасами энергона, беспорядочно сложенного рядом с восстановителями, смазками и инструментами. В Скайфаере не было ни намёка на перфекционизм. А Старскрим не собирался наводить порядок в его жилище — ещё чего. Скайфаер тоже был на взводе. И он тоже был джетом. Но, в отличие от раненого сикера, не был лишён возможности охладить пыл более традиционным способом. Ему было почти неловко летать, осознавая, что Старскрим был там, внизу, бесился и страдал, он чувствовал глупую вину, хоть это было безосновательно. Конечно, он мог сделать то, о чём его просят... Но «но». Помимо всего прочего, Старскрим может подвернуть опасности самого себя, если получит возможность. Когда он покинет Планету, скроется из поля зрения Скайфаера — отправится он на Кибертрон или куда-то ещё, он наверняка бросится совершать угрожающие своему активу поступки. Скайфаер уже потерял его однажды... мог ли он позволить себе лично дать ему возможность угробить себя снова? Тяжёлые капли барабанили по корпусу. Скайфаер сбросил скорость, опустился ниже, вырываясь из наплывших серых облаков. Не хотелось стать жертвой непогоды. Снова. «Но разве я имею право решать за него? — Знакомые и одинаковые плантации металла виднелись в сотнях механометров внизу. Тёмные и холодные. — Как бы я ни хотел защитить его, я не могу насильно держать его взаперти. К тому же здесь... Я чувствую, как он здесь погибает». Два противоположных чувства боролись в его искре и ни одно не могло одержать победу. Одно кричало: «Нельзя выпускать его на волю, ты рискуешь всем и всеми!» в то время как другое вкрадчиво, отчётливо шептало в самый мозговой модуль: «Отпусти его. Он не твой. И больше не будет». Скайфаер хотел принять правильное решение. Хотел знать истинный ответ на все вопросы. Но кто подскажет, что правильно и что истина? Он оставил Старскрима, разъярённого и готового на многое, на базе одного, с активированными системами коммуникации, и кольнувшая было игла страха быстро отступила. Если Старскрим сделает что-то — Скайфаер окончательно утратит веру. И в то же время... это не будет на его совести... Ужасно, просто отвратительно допускать такие мысли. Он понимал, что несёт полную ответственность за всё, что происходит на Планете, это буквально его работа, но брать на себя ответственность за то, что произойдёт со Старскримом, он никак не решался. Как же ему поступить? Какие есть варианты? Наконец сообщить о нём на Кибертрон и позволить Прайму вершить над бывшим врагом правосудие — так поступил бы любой на его месте. Но Скайфаер не мог. Он дал ему обещание. И не удастся заставить себя его нарушить. Исполнить просьбу Старскрима и связаться с медиком, а дальше — будь что будет. Не сделать ничего. Продолжить нести бремя обращённой на себя ярости и тщетно делать вид, что всё приемлемо, они как-нибудь справятся... Справятся с чем? На что Скайфаер рассчитывал? Что Старскрим откажется от своих амбиций и смиренно примет роль тратящего ворны на пустоту его сожителя? Глупо. А Скайфаеру даже нечего предложить ему взамен — совершенно нечего, кроме безликого укрытия от мира. Старскрим терпел долго. Но больше не станет. Теперь это стало яснее некуда. И если Скайфаер не возьмёт на себя ответственность принять решение, ситуация выйдет из-под контроля с последствиями явно не положительными. Нет, бездействие не вариант. Оставалось два. Но один он отмёл с самого начала. Под звёздным небом он молил Праймуса, чтобы не ошибиться. * * * Иногда Старскрим отключал аудиодатчики, чтобы лаборанты и коллеги не отвлекали его от работы. Даже после того, как им со Скайфаером удалось получить свою личную небольшую, но укромную лабораторию, от привычки он не избавился. — Привет, как дела? — по обыденности произнёс Скайфаер, заходя в залитое светом помещение. Старскрим стоял к нему спиной, усиленно работая с центрифугой и время от времени бегая пальцами по датападу. Не получив никакой реакции на своё появление, Скайфаер ещё несколько нанокликов наблюдал за ним, сосредоточенным и напряжённым, а после в пару шагов сократил расстояние между ними и мягко положил руки ему на плечи. Старскрим подскочил на месте и вскрикнул, едва не выронив датапад. После резко повернулся и сердито посмотрел вверх. — Я же просил так не делать! Скайфаер едва сумел подавить смех. Совсем аккуратные действия для него оказывались тяжёлыми для большинства меха. Рядом с громоздкой фигурой шаттла сикер казался совсем маленьким. Но Старскрим никогда не тушевался рядом с ним. Он смотрел на него, как если бы они были равны по росту. — Нужно же мне как-то привлечь твоё внимание, раз ты меня не слушаешь, — совершенно добродушно ответил Скайфаер, всё же покидая его личное пространство и давая Старскриму возможность развернуться. — Готовишь курсовую по органической химии? Старскрим отложил датапад на край стола и закрыл крышку центрифуги. — Уже заканчиваю, осталось только зафиксировать результаты, закончить реферат и сдать на проверку... А у тебя как прогресс? Ты мне не рассказывал ничего. — Да пока нечего рассказывать. Я ещё не начинал. Искреннее удивление, заполнившее расширившиеся красные окуляры, было одной из самых забавных вещей, которые Скайфаер видел за свой актив. — Ещё не начинал?! А чем ты вообще занимаешься? — Сериалы смотрю, книжки читаю... — спокойно перечислил Скайфаер, наблюдая, как Старскрим закатывает оптику. — Иногда ты меня поражаешь, — цокнул он, шумно вентилируя. Скайфаер прыснул. — Ты ко всем одиночным проектам так относишься? — Да ладно, ещё целый декацикл до сдачи, куда торопиться? К тому же, сейчас каникулы. — А когда они закончатся, навалятся новые задачи! — капризно поспорил Старскрим. — Когда нам зададут парные работы, мне что, всё за тебя делать? — Успокойся, Стар, я всё успею, — принялся успокаивать его Скайфаер, отступая к своему рабочему месту. Его рука скользнула в сабспейс и достала небольшую бутыль с энергоном. — Я принёс тебе топливо. — Ещё и с энергоном в лабораторию! — совсем вспыхнул от возмущения Старскрим. — Ты забыл банальную технику безопасности? Не в силах большей сдерживаться, Скайфаер засмеялся, а Старскрим ещё некоторое время недовольно буравил его взглядом. После подошёл к нему и выхватил бутылку. — Дай сюда. Ещё зальёшь мне тут образцы... — Выйдешь пообедать со мной? — успокоившись, предложил Скайфаер, мягко улыбаясь ему. — Ты не оставил мне выбора, — ещё недолго притворяясь злобным, Старскрим поджал губы. — Можно подумать, ты против, — довольно отозвался Скайфаер. Ох, он упустил момент, когда начал флиртовать с ним. * * * Заставлять себя спускаться нелегко, но Скайфаер старался зарядить себя решительностью. Сверяясь с его часами, на Кибертроне скоро рассвет, у него есть время, чтобы придумать, что он будет говорить. Сначала собирался отправить сообщение, но быстро отбросил этот вариант. Нет, настолько серьёзную тему нужно поднимать, смотря собеседнику в глаза. Чтобы в случае чего иметь возможность отговорить его от поспешных поступков. Возникла даже мысль слетать на Кибертрон и поговорить лично, но... оставлять Старскрима в таком состоянии здесь одного... Обычно он трансформировался на расстоянии от базы и несколько кликов шёл пешком, но сейчас нетерпение увидеть его подталкивало не тратить время. Весь орн его сбивало с толку волнение и чувство неразрешённости. Он старался не думать о том, как многое зависело от его поступков, но сложно игнорировать нечто настолько огромное и активно тычущееся в лицевую. Раз берёшь ответственность за действия — бери ответственность и за их осознанность. Держа это в голове, он ввёл код на двери и, быстро миновав командную, шагнул к подзарядочной. Створки едва распахнулись, как по чувствительным сенсорам ударил... фон. Настолько непривычный, так давно не ощущаемый, что на мгновение Скайфаер оцепенел в недоумении. А когда взглянул направо, когда понял, что это, был охвачен смесью изумления и разочарования. — Во имя Праймуса, Старскрим... Он с осторожностью, готовый к ответу на резкие и непредсказуемые движения, приблизился к сидящему в углу в окружении пустых и початых энергокубов сикеру. При звуке его голоса потемневшие окуляры зажглись, а опущенный набок шлем медленно поднялся. — М-м? — не размыкая губ, издал скрипящий звук Старскрим. Скайфаер перекрыл вентиляцию, не желая ощущать исходящий от него запах. Даже низкозаряженный энергон при большом количестве нёс совершенно не хорошие последствия. Скайфаер никогда себя так не вёл. И не хотел видеть Старскрима в таком состоянии. — Почему ты... — Вопрос не мог сформироваться. Потому что он был глуп, а ответ был очевиден. — Почему я что? — наконец открыл рот Старскрим, лениво и сонно напрягая вокодёр. Подтянув одну из раскинутых по грязному полу ног к себе, он оторвал руку от блистера и потянулся к открытому кубу, на дне которого ещё плескалось топливо. Под безотрывным взглядом голубых линз он запрокинул шлем и опустошил его. — Я-то не могу развлекаться в небе. Я должен сидеть здесь. Всё время. И ночью, и днём. Чем, по-твоему, я могу здесь заниматься? От его искажённого зарядом голоса Скайфаера охватила такая печаль, что он не смог ответить. Он просто стоял и смотрел на него. Такого маленького. Такого разбитого. Скайфаер хотел сделать его счастливым. Очень хотел. Шарк, он так многое готов был отдать, чтобы ещё хоть раз увидеть его улыбку... Когда он видел её в последний раз? Не стоило и вспоминать. В последнее время воспоминания о счастливом — единственное, что у него оставалось — лишь больнее давили на оголённые провода. То, что он видел в них, и то, что видел в реальности — словно разные вселенные, царство разбитого стекла, но, к его большей горечи, лишь разные концы одной хронологической линии. Как бы много раз он ни говорил себе, что давно смирился, очередной случай заставлял его испытывать боль утраты, боль сладостно-горькой ностальгии. Словно та живая и вечно страдающая часть его никогда не умрёт. Она всегда найдёт повод для печали. Странно, думал Скайфаер. Стал ли он счастливее после того, как Старскрим оказался здесь? Но он тут же отогнал эту мысль. «Это неважно. Важно то, что он жив... хоть и несчастен. Но всё поправимо, пока он жив». — Что, нечего ответить? — прервал его молчание Старскрим. От грубой насмешки на его искажённом фейсплейте Скайфаер помрачнел. — Я хотел поговорить, — произнёс он, поразившись, как удалось придать голосу бесстрастный тон. — Но, похоже, ты сейчас не в том состоянии. — Тебе никогда не надоест говорить? Не наговорился ещё? — Старскрим попытался подняться, но антигравы скользнули по разлитому энергону, и Скайфаер импульсивно подался к нему, чтобы придержать, быстрее, чем успел сообразить. Но Старскрим резко оттолкнул его и неуклюже приземлился набок. — Убери от меня свои фраговы руки! От его крика Скайфаер отступил. Он привык к его истерикам... но они не стали более приятными. — Я хочу помочь... — Ты всегда так говоришь, — злобно пробормотал Старскрим, снова вставая на дрожащие ноги, упираясь спиной в стену. В порыве он отопнул один из пустых кубов, едва снова не упав. Куб отлетел к самой двери. — Помочь, помочь... А чем ты мне помог? Хоть раз? Только лезешь со своей ржавой привязанностью, идиот.... Ничего полезного от тебя не дождёшься.... Он продолжал изрыгать ругательства, выпрямляясь и делая неустойчивые шаги к выходу из склада. Скайфаер держался рядом, готовый в случае чего поймать его. Добравшись до своей платформы, Старскрим оттолкнулся от неё, постарался выпрямиться и двинулся к выходу из комнаты. — Стой, ты куда? — встревоженно позвал его Скайфаер. — Полетаю, — бросил Старскрим, не оборачиваясь. Иногда после особо эмоциональной перепалки Старскрим уходил и не возвращался дольше, чем обычно. Иногда он бродил по Планете целую ночь, целые сутки... один раз не возвращался три орна, после того как Скайфаер набрался смелости спросить, был ли он близок с кем-то из собратьев-десептиконов. И все эти три орна Скайфаер боролся со знойной тягой разыскать его. Ему удалось победить, и Старскрим вернулся сам. С новыми царапинами, потёртостями на краске и пылью в стыках брони. Скайфаер молчал, наблюдая, как он отмывался, не отвечая на его взгляд. Ему нужно было личное пространство, время наедине с собой, и Скайфаер не имел права лишать его этого. Но эта ситуация была другой. В таком состоянии Старскрим был склонен к причинению себе вреда. И как бы ни уважал Скайфаер его свободу действий, он не мог себе позволить отпустить его. Пара коротких шагов, и он обхватил сикера большими руками поперёк маленькой талии, остановив его в механометре от двери. Старскрим тут же начал вырываться, яростно шипя, но у него не было шансов против крепкой хватки шаттла. — Я сказал убери руки! Пошёл в Плавильни, ублюдок, отцепись от меня! Скайфаер поднял его с пола, оторвал одну руку и обхватил ею дрыгающиеся ноги, прижимая их друг к другу. Развернулся и понёс его к своей широкой платформе. Старскрим не был бы Старскримом, если бы не продолжал визгливо сопротивляться вопреки тщетности этих действий, но радикальность Скайфаера была непоколебима. Он поставил колено на платформу, прижал Старскрима к себе плотнее, залез обеими конечностями. Подполз к стене, вытянул ноги и усадил его, всё ещё брыкающегося, но менее активно, на свои бёдра и замер, обхватив его поперёк торса руками. Старскрим ненавидел, когда кто-то его касался. По крайней мере, когда этим кем-то являлся Скайфаер. Эта черта сохранилась почти без изменений с академических времён. Но если раньше этого можно было избежать, в настоящем иногда приходилось переступать через его желания. Постепенно сикер осознает бесплодность своих возмущений и успокоится. Если недостаток сил не заставит его это сделать раньше. Руки, вцепившиеся в кольцо большей руки, перестали царапать белые неподвижные пальцы, ноги прекратили мелко дёргаться в плотной хватке. Скайфаер ждал, неподвижно глядя немигающей оптикой в дверь, пока слабые рывки не прекратились полностью. Когда шорох металла по металлу наконец стих, отсек затопила тишина. Всё, что Скайфаеру было нужно — остановить его. Удержать его сейчас, не дать себя покинуть, не дать причинить самовред, скрыться из поля зрения... Не снова. Всё, что будет потом, важно будет тоже потом. Не сейчас. После того, что он собирался сделать... Скайфаер сомневался, будет ли у него ещё возможность к такой близости. — Ты меня отпустить собираешься? — Возникшее душевное равновесие, пусть шаткое и в определённой мере тревожное, прерывает на удивление ровный, без признаков помех, но тот же раздражённый голос. Скайфаер не отреагировал. Старскрим изогнул шею, чтобы посмотреть ему в фейсплейт, но удалось лишь куда-то в челюсть. — Ты слышишь меня или нет? — Останься, — услышал Скайфаер свой голос. — Пожалуйста. Старскрим молчал долго, но даже в тишине чувствовались всем энерго-полем эмоциональные всплески его сигнатуры, ярко-красное сияние линз тонуло на чужой светлой обшивке. Скайфаер старался не уделять внимание ни тому, ни другому, снизив сенсорику до минимума, а взглядом продолжая слепо указывать прямо. Сикерское терпение, как обычно, истекло быстро, и он снова начал изгибаться в неослабевающих объятиях. — Отпусти меня... Шарк, ты же не собираешься меня всю ночь удерживать? — Я не собираюсь позволить тебе идти снова травмировать себя. Ответ прозвучал почти трезво-насмешливо: — Да что ты? Может, тогда привяжешь меня цепями к платформе и не дашь права даже двигаться? Вы, автоботы, любители таким заниматься. — Тебе не стоит пытаться вывести меня на эмоции, Старскрим. Ты же знаешь, это не подействует. Злоба усиливалась. Скайфаер потушил оптику. Очень жаль, что чрезмерно эмоциональную составляющую искры нельзя заглушить также просто. — И что ты собираешься делать потом? — Клик спустя снова заговорил Старскрим, и вдумчивость, совершенная серьёзность его голоса, так резко контрастирующая с недавним поведением, вновь пошатнула уверенность Скайфаера. — Будешь держать меня, пока я не заржавею? Он не собирался говорить об этом сейчас. Не когда Старскрим в таком состоянии. Но он казался... вполне сознательным. Способным слушать и понимать. И снова загонял Скайфаера в ловушку, из которой тот не знал, как выбраться. — Я свяжусь с кибертронским медиком, — прямо и насколько это возможно спокойно сказал он. Старскрим стал неподвижен. — Сегодня, когда начнётся рабочий день. Я объясню ему ситуацию и постараюсь уговорить провести тебе операцию, не поставив никого в известность. Но, как я и говорил ранее, я не могу гарантировать, что всё пройдёт так, как мы хотим. Если ты действительно готов рискнуть — я попытаюсь. Снова молчание. А потом Старскрим произнёс: — Словно мне есть, что здесь терять. Лаконично и ясно. Он снова зашевелился; руки сжались цепко и требовательно. — Отпусти меня наконец. Я никуда не пойду, ясно? На мгновение Скайфаер прижал его к себе плотнее — краткое, мимолётное и тёплое напоминание о том, чего он лишился, — а после разжал хватку, опустив раскрытые ладони на платформу. Жест капитуляции и смирения. Против воли он всё равно его не удержит. Он продолжал не смотреть, чувствуя, как Старскрим поднимается с его колен, крыло коснулось грудных пластин, но близость его корпуса не покинула коленей, и Скайфаер зажёг оптику, чтобы увидеть, как сикер развернулся и выпрямился, чтобы оказаться с ним лицевая к лицевой. Старскрим смотрел на него неумолимо и настойчиво, и Скайфаер не мог не смотреть в ответ. — Скажи ему привести нужное оборудование сюда, — командным тоном произнёс сикер. Скайфаер мигнул оптикой. — Мне не нужно лишний раз там появляться, поэтому уговори его сделать это здесь. И кто это будет? Рэтчет мёртв, если мои данные меня не подводят. Скайфаер постарался скрыть болезненный укол в искре от того, с каким безразличием Старскрим отозвался о потери его соратника. — Есть один меха, который может согласиться, — тихо ответил он. — Лучше уж ему согласиться, — мрачно поморщился Старскрим. — Ты ведь понимаешь, какое одолжение я тебе делаю, — не изменяя размеренной осторожной интонации, но твёрдо начал Скайфаер. — И о чём собираюсь просить другого бота. И я совершенно не хочу, чтобы это обернулось против нас... — Ты об этом? — перебил его Старскрим на полуслове. Выражение его фейсплейта не изменилось. — Если тебя это волнует — Кибертрон сейчас не в моих интересах. Я не собираюсь появляться там в ближайшее время. На данный момент у меня... другие планы. Скайфаер старательно убеждал себя в том, что «на данный момент» являлось достаточным условием, чтобы посчитать обстоятельства приемлемыми. Не получив ни возражений, ни другого ответа, Старскрим начал отстраняться, когда руки Скайфаера импульсивно поднялись, чтобы удержать его. — Старскрим... — Как бы безрезультативны ни были все предыдущие попытки, Скайфаер не смог удержать очередной порыв. Впервые к нему пробилось абсолютное и ясное осознание, что это может быть его последний шанс полноценно поговорить с ним. — Я понимаю всю тяжесть твоей судьбы находиться здесь без возможности уйти. Я счастлив дать тебе свободу, которую ты желаешь. Но я также понимаю... что ты будешь использовать её... Какие подобрать слова? Как не навлечь на себя гнев и достучаться до скрытой глубоко под личиной десептиконского воина того Старскрима, которого Скайфаера знал и понимал как себя самого? Он не может сжиться с мыслью, что от него не осталось следа. Что бы ни происходило, сколько бы ворн ни прошло и сколько бы событий ни разделяло их... где-то там должно остаться что-то от Старскрима, с которым вечность назад Скайфаеру довелось разделять комнату в общежитии. Ходить по утрам на лекции в гигантские аудитории с высокими потолками, заниматься в паре на лабораторных занятиях в залитых белым светом классах, где яркая покраска горела ярче и красивее, соглашаться шататься с ним по всевозможным экскурсиям во всевозможных музеях в выходные вопреки желанию отлежаться в офлайне подольше — Старскрим постоянно обвинял его, что для исследователя-учёного Скайфаер «чрезвычайно ленив и не обладает достаточным стремлением к открытию нового». На резонный вопрос зачем же этому чрезвычайно трудолюбивому и обладающему достаточным стремлением к открытию нового сикеру возиться со столь недостойным партнёром Старскрим замолкал и начинал недовольно буравить его оптикой в ожидании поспешных извинений за столь наглые провокационные слова. Момент, когда они ступили на планету из их первого масштабного проекта, за возможность которого они боролись целый курс, оставался одним из самых ценных и трепетно хранимых в памяти. Те цвета, те запахи, те ощущения — он никогда не забудет ни секунды того дня, будет помнить в мельчайших деталях как самое сокровенное. День, пророчивший им прекрасное будущее, позволивший им сделать шаг навстречу исполнению их мечты... Мечты Старскрима. Скайфаер помнит. Помнит тот разговор, помнит те откровения, то... напряжение. Сомнения, замешательство, страх открыться, страх показаться уязвимым. Понимание. Именно тогда из одногруппников, сожителей и коллег они стали чем-то большим, соприкоснулись энергетическими полями как никогда откровенно, доверили друг другу самое потаённое своих искр. Правда, Скайфаеру было почти и нечего скрывать. Для Старскрима он всегда был открытым инфо-носителем без пароля, лежащим на самом видном месте. Но тогда Старскрим впервые позволил себе к нему прикоснуться. Впервые слушал его так, как не слушал никто. Они разговаривали так долго, словно впереди не маячило полное ответственных задач утро, сдача самой важной курсовой и словно их отчётов никто не ждал. Словно если они не выговорятся сейчас, второй возможности не представится, момент будет упущен, и они никогда более не найдут друг друга в заполненном трудностями и несбывшимися надеждами внешнем мире. Они были... счастливы? Скайфаер не мог дать точное определение. Он никогда не испытывал подобного ни до, ни после, и не знал, с чем сравнить то благоговейное, трепетное чувство интимности, понимания и единства. Им не нужен был физический контакт, чтобы прочувствовать дрожь другого корпуса и другой искры. Они жаждали исполнения мечтаний, счастья и свободы. Почти наивные желания найти их прекрасное далёко, где все самые смелые замыслы станут явью, где всё великое будет лежать на их ладонях, где им не придётся бояться. Где Старскрим откроется ему по-настоящему. Где все невзгоды и несчастья, общественное осуждение, несправедливость, войны и болезни обойдут их стороной. Сейчас Скайфаер понимал, что в мировоззрении Старскрима их былые замыслы казались наивным и чрезмерно кинематографичными спарклинскими мечтами из разряда: «А вот когда мы станем большими...» Ещё Скайфаер понимал... что не может ничего этому противопоставить. В настоящем, в эту самую секунду, в этом самом положении, имея за спиной всё, через что им пришлось пройти, он сам видит их старые мечты совершенно нереалистичными и почти абсурдными. И смиряться с этим оказалось больнее всего. Со Старскримом, таким, как сейчас, ему ничего из этого не светит. А может, глупо винить во всём Старскрима. Скайфаер мог сколько угодно пенять на десептиконскую натуру и непоправимое влияние Мегатрона на его бывшего напарника, но, даже если допустить смелую мысль о том, что они оба были такими же, как раньше, всё ещё разделяли одну мечту... Имели ли они шансы её достичь? Они находились на планете, где нет никого, кроме них, прямо сейчас. Вдали от любых политических разборок. Государственных проблем. Общественных осуждений. И что... дальше? Неужели это — прекрасное светлое будущее из их красочных планов? Оказаться взаперти без целей и проектов, оторванными от цивилизации и социума. Иметь ничего, кроме общества друг друга и понимания совершенной бессмысленности оказавшихся пустышкой мечт. Осознания, что всё могло быть иначе. Нет, Скайфаер не мог ничего ему предложить. Как не мог предложить счастливый исход самому себе. Не так он представлял себе их светлое будущее. Не такой хотел видеть любовь всей жизни. Обречённость. Иногда он задавался вопросом, какое из испытываемых их чувств самое ужасное. Теперь ответ стал очевиден. — ... Не для того, чтобы прожигать свой актив на Праймусом забытой планете без целей и стремлений? — договорил за него Старскрим. — Да, тут ты прав. — Но тебе не обязательно... делать это. — Скайфаер уже не знал, за что цепляться. — Послушай... я многого не понимаю и не смогу понять. Прошло так много времени для меня и ещё больше для тебя. Со всеми усилиями я не способен представить, что тебе пришлось пережить с момента нашего расставания. Он был готов оказаться перебитым после каждого слова, но Старскрим лишь продолжал смотреть в его фейсплейт пронзительной неизменной оптикой. Сложно было сказать, удовлетворительное ли это достижение. — И я не буду пытаться убедить тебя, что понимаю... Я бы хотел, но не смогу. Но это не должно... Я просто... пытаюсь сказать... «Я не знаю. Не знаю, что хочу сказать». — ... мне очень жаль, что всё обернулось так. Я бы так хотел всё исправить, всё изменить, сделать так, чтобы ничего из этого никогда не происходило, но не могу вернуться в прошлое. Я так многое упустил. Я вижу в тебе изменённого ворнами ужасной энергонопролитной войной меха, и не настолько глуп, чтобы не понимать, как сильно она бы повлияла на любого на твоём месте... Но она не могла стереть тебя подчистую. Я знаю, чувствую, что где-то там ты всё ещё тот же Старскрим, которого я встретил в Иаконе в первый учебный день. Тот же стремящийся к справедливости, готовый добиваться великого, с чувством прекрасного... Я... могу представить, что заставило тебя избрать путь десептикона. Ты посчитал это правильным решением. Но это осталось в прошлом. Война закончилась. И ты можешь... отпустить её. Не забыть всё прошедшее, это невозможно, а принять его и двигаться дальше. Это будет нелегко, я прекрасно это понимаю, но ты можешь... Я верю, что можешь. Пожалуйста... не делай то, что задумал. Я прошу тебя. «Я обречён. Мы обречены». Старскрим положил свои руки поверх его. Маленькое на большом. Знакомо-незнакомо. Скайфаер опустил, приземлил на платформу ладонями вниз, шарниры немного подрагивали. Словно он продолжал на что-то надеяться. Словно продолжал верить, что успех достижим. — Для меня ничего не закончилось. — Когда Старскрим заговорил, Искры Скайфаера всё же коснулось лёгкое дуновение надежды. То, с какой интонацией он говорил, то, что он говорил, к ней не располагало, но это было совсем не похоже на то, как он говорил раньше. Раньше на все попытки Скайфаера Старскрим огрызался и уходил от разговора, лишь расщедрившись на колкое оскорбление и «Ты не поймёшь». Сейчас же он... действительно пытался объяснить. — Для тебя войны никогда не существовало. Ты оказался автоботом, потому что не хотел быть десептиконом, а другой вариант не представлялся возможным. Но, бьюсь об заклад, ты даже не знал, за что «боролся». Скайфаеру было, что сказать. Но он не решился перебить его. — Ты говоришь, что хочешь понять меня, но не можешь. В этом всё дело. Ты просто не можешь. — Старскрим помолчал. Получив свободу от чужой хватки, он не торопился ей пользоваться. — Не могу винить тебя за это, но, возможно, тебе стоит перестать пытаться. Ты влюблён в меня из прошлого, вот только со мной настоящим тебе не совладать. Он всегда был... прямолинейным. Каким бы режуще острым это ни было. — Раньше мы разделяли общие планы, не спорю. Но сейчас... это просто не имеет значения. Праймус, мы были просто юнглингами с совершенно нелепыми мечтами... «А стать властителем Вселенной не нелепая мечта?» — мысленно сорвался Скайфаер, но лишь стиснул денты сильнее. Слышать, с каким пренебрежением Старскрим отзывался о самом сокровенном, было почти невыносимо. Даже если это была правда. Даже если Скайфаер думал ровно также. Слышать, как он произносит это вслух, не было сил. — ... а ты продолжаешь верить в то, что это осуществимо? — Это не неосуществимо, — попытался защититься Скайфаер. Не отдавая себе отчёт, чего пытается добиться. — Да брось, — раздражённо пробормотал Старскрим. — Я давно понял, что ты запущенный случай, но неужели ты всерьёз... — Что именно здесь неосуществимо? — Нет, больше слушать он не мог. — Неосуществимо найти покой и зажить в мире? Неосуществимо прекратить разрушение всего живого и неживого ради тиранических идей? — И что ты предлагаешь?! — Теперь Старскрим начинал злиться. — Отказаться от всего, к чему я стремился большую часть своего актива, к чему приложил огромное количество усилий — ради чего?! Ради тебя? — Не ради меня. — Голос Скайфаера упал, но он продолжал говорить. — Ради себя. — Праймус упаси. — Старскрим отмахнулся и отполз к краю платформы, на его лицевой отразилось отвращение. — Ты настолько идиот? Вот так для тебя всё просто? Ты никогда не испытывал ничего подобного. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Я понимаю, что иногда наступает время понять, что всё было неправильно, и настала пора остановиться. Ох. Да ну. — Ну да. — Старскрим поморщился, тёмные губы сжались. — Вылитый автобот. — Хватит. — Пальцы сжались, царапнув покрытие. — Мы не автоботы и не десептиконы, это... — Ничего не в прошлом! — громко перебил его Старскрим. — Вы беспроцессорные скраплеты, если всерьёз верите, что всё закончилось! Вы даже... не убили его! Почему вы этого не сделали?! Скайфаер растерялся. Бегая взглядом по потемневшему сильнее обычного фейсплейту, он не нашёл, что ответить. — Так ты сказал мне? — продолжил Старскрим, вознамерившись во что бы то ни стало получить ответ. — Вы просто отпустили его с остатками армии на все четыре стороны? — Я при этом не присутствовал, — ответил Скайфаер, совершенно недовольный, к чему приводил этот разговор. — Да, это то, что я узнал. Но у Прайма должны были быть свои причины... — Болван ваш Прайм, — бесцеремонно выплюнул Старскрим. Скайфаер промолчал. — Этот фрагнутый не остановится... Изгнание его не остановит. — Нас это больше не касается. Ни меня, ни тебя... — Ещё как касается. Будет касаться... — Старскрим... — Не было никакого смысла. Но почему он не мог остановиться? — Пожалуйста, подумай о другом. Посмотри на то, что нас окружает. Неужели... ты ничего не чувствуешь? — Я чувствую клаустрофобию, — ответил Старскрим, свесив ноги с платформы, турбины коснулись пола. — И бесконечную, нескончаемую, отвратительную сырость. Этот запах никогда не выветрится из моих обонятельных систем. — И ты не чувствуешь ничего большего? — Скайфаер приподнялся, не сводя с него взгляда. Не пытаясь дотронуться, но готовый к возможной необходимости. — Не чувствуешь себя наконец в безопасности? Свободным от ужасного бремени воина? — «Ужасного бремени воина»?! — Голос Старскрима стал ещё громче от возмущения. Резко поднявшись на ноги, он развернулся и вперил в Скайфаера твёрдым взором. — Быть воином — гордость для сикера! Мы военные модели, ты забыл? — Но ты всегда был больше этого! — воззвал Скайфаер. — Разве не ты говорил, как несправедливо судить о меха по происхождению? — Опять ты за старое! — Крыло яростно трепыхалось. — Да сколько можно припоминать мне то, что я делал и говорил вечность назад? Давай я буду воспринимать всерьёз каждую фразу, которую ты сказал, едва активировавшись. Многое из того, что ты считал за правду тогда, ещё актуально? — Но это... это другое. — Он не смог придумать аргумент получше. Но ведь это правда совершенно другое... — Ну конечно, — отозвался Старскрим. — Избирательно у тебя работает правда. По-твоему, ей является только то, что ты хочешь. А то, что тебя не устраивает — нет. — Да нет же! — Он больше не мог. У него не осталось сил. — Фраг, да ты просто извращаешь мои слов... — Я формулирую их так, чтобы они не скрывали неугодную тебе истину, — нахохлился Старскрим сильнее. — Давай признаем правду. Ты просто хочешь, чтобы я остался с тобой. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности! — не сумев усидеть более на месте, Скайфаер вскочил, и Старскрим на автомате отшатнулся на несколько шагов назад. — Я хочу, чтобы ты был в порядке! Я забочусь о тебе всё это время, не делай вид, будто это не так! Я делаю всё для тебя! Я согласился связаться с медиком вопреки рискам, потому что ты этого хотел! Как ты можешь обвинять меня в эгоизме? — Тогда зачем ты пытаешься удержать меня взаперти?! — Недовольный тем, что Скайфаер набрался наглости перекричать его, Старскрим мгновенно выпрямился, насколько позволял значительно уступавший в размере оппоненту корпус, поднял крыло, даже поднялся на ступни, с вызовом сцепляясь с чужой оптикой своей. — Это ты называешь безопасностью? «Свободой от ужасного бремени войны»? — Он развёл руками, эмоционально обводя монотонное помещение без окон. — Меня тошнит от этого места! От этих ржавых стен, ржавых буров, ржавых пустых ландшафтов и этого ржавого никогда не прекращающегося дождя! Эта самая никакая планета, на которой только можно было оказаться! Здесь нет абсолютно ничего, на что имело бы смысл тратить своё время, и мало всего прочего, я вынужден торчать здесь с тобой и постоянно выслушивать твоё нытьё о «былых временах»! Твою дани, мои аудиодатчики уже болят от твоих нравоучений! — А что ты хочешь вместо этого? — тише произнёс Скайфаер. — Ты сам сказал, что не хочешь возвращаться на Кибертрон. — Тут же встряхнул головой и сказал: — Ты чуть не умер, пытаясь добиться своего! А после попытался снова и снова чуть не умер! Неужели всё это стоит того?! Если чужие активы Старскрима мало интересовали, стоило попытаться надавить на то, что его интересовало. — Моя цель стоит того, чтобы за неё умереть. — Старскрим опустился на антигравы. — Столько раз, сколько потребуется. Но я не отступлюсь, и тебе меня не удержать. — Если ты хочешь власти, её можно добиться и другими способами... — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — Надоптиковые щитки опустились. Скайфаер собирался сказать да. Но не сказал. Потому что это было бессмысленно. — Просто сделай то, что обещал. — Ответ Старскрима не слишком заботил. Он развернулся. — Свяжись со своим медиком. А дальше я буду поступать так, как считаю нужным. Словно он до этого поступал иначе. — Старскрим. — Глядя ему в спину, в единственное крыло, когда он собирался уходить, Скайфаер вспоминал. — Неужели ты такой? Ты так хотел добиться справедливости, доказать всем, что твой народ заслуживает уважения. Показать, что вы больше, чем просто боевые машины. Ты хотел добиться лучшего в мире, а что сейчас? — Он помолчал. Отсутствие зрительного контакта помогало формулировать мысли. Помогало представлять на месте настоящего лучшее. — Неужели Мегатрон сделал из тебя этого... беспринципного и безжалостного кона, для которого чужие активы ничего не значат? Неужели в тебе не осталось ничего светлого? Старскрим повернул шлем, позволяя разглядеть лицевую в профиль. Горящая алая линза обжигала сенсоры — казалось, нет ничего общего с его взглядом из прошлого. Его тело не изменилось — но то, что им управляло, неузнаваемо. — Мегатрон? — холодно повторил он. — Иакон изменил меня задолго до встречи с ним. Ты упустил гораздо больше, чем себе представляешь. Они не обсуждали это. Скайфаер знал, но никогда не упоминал вслух. Ожидал, что, возможно, Старскрим однажды скажет сам... не мог не сказать... Но он не говорил. До этого момента. — Я понимаю, ты зол... — Зол? — Старскрим перебил его смешком. — Я не зол. Больше нет, какой смысл? Все те, кто присутствовал там тогда, давно мертвы. Я видел, как многие из них умирали. И знаешь что? Скайфаер знал. — Я наслаждался этим. Каждым криком. Каждой потухшей искрой. — Вкрадчивый шёпот, низкий и злобный, будоражащий нейросеть и ядовитый. Пугающий и болезненный. — Некоторых я прикончил сам. Это было удовольствие, которое ты не можешь себе вообразить. Будь он проклят, если бы воображал такое. — И ты действительно... получил от этого удовлетворение? — совсем увядшим голосом произнёс Скайфаер, прекрасно зная ответ. — Посчитал, что дело сделано? — Ещё как. Ублюдки получили по счетам. — И многие ли из мирных жителей... — Хватит. — Старскрим отвернулся. — Ты опять становишься занудным. Это война, Скайфаер. Война это жертвы. Победа невозможна без дезактивов и разрушений. А завоевание строится из пепла врагов. — И ты считаешь, что все жертвы... — начал Скайфаер и резко оборвал себя. Он не будет поднимать эту тему опять. Как бы ни пытался Старскрим задеть больнее своими высказываниями, Скайфаер никогда не пытался ответить тем же. Он не мог быть так жесток. Понял Старскрим или нет, он не отреагировал. Он прошёл к двери и, не сказал ни слова, скрылся за створками. Скайфаер слышал его стучащие шаги, пока в отсеке не стало совсем тихо. Так быстро спал заряд. Словно сикер и не пил. В любом случае, Скайфаер не стал бы его останавливать. Он не хотел видеть его ближайшее время. Отчего-то ему очень не хотелось убивать свою любовь окончательно. Как бы сильно она ни хотела умереть. * * * Вьюга застилала оптику, ветер буйствовал в аудио, вентиляционные системы забил снег. Старскрим не видел, куда двигался, не чувствовал под ногами ничего, кроме покрытого толстыми залежами сугробов твёрдого льда. Он тщетно закрывал лицевую руками, но бесконечная, пестрящая проблесками тёмного солнца белизна не пропускала изображение дальше механометра к его сенсорам. Он продолжал идти в неизвестном направлении, ориентируясь лишь по компасу, замирая искрой после каждого шага, сопровождавшегося треском под турбинами. Рискуя провалиться в неисследованные глубины планеты, он не останавливался. — Скайфаер! — Он кричал, слыша собственный голос, но не слыша ответа. Лишь вой метели и грохот ударяющегося об обшивку града. —Скай, ответь! Комлинк молчал. Старскрим посылал сигналы без устали, но ни один не нашёл ответа. Сканеры работали на полную мощность, но не могли засечь ни следа чужой сигнатуры. Он словно был совершенно один посреди заснеженной пустыни. Как это могло произойти?! Всё изменилось так внезапно, так нежданно — планета встретила их абсолютно спокойным нравом, заставила их потерять бдительность, и, когда налетела вьюга незнакомого кибертронцам вида, они оказались к ней не готовы. Старскрим старался держаться рядом, но в один момент корпус напарника, белоснежный как разделившее их полотно, пропал из зон его видимости и досягаемости. Отдавая большую часть энергии на скоординированную работу сервоприводов и блокируя эмоциональные импульсы, чтобы не поддаваться панике, Старскрим уверенно шёл по направлению к той точке, где они приземлились, судорожно надеясь, что Скайфаер, не обнаружив его рядом с собой, отправится туда же. Именно так они и договаривались ещё давным-давно — перед их первой экспедицией. Если заблудился — иди туда, где всё началось. Сейчас его главным опасением было то, что Скайфаер мог отправиться искать его вместо того, чтобы следовать плану — Праймус, это было бы так на него похоже! — Скайфаер! — крикнул он снова, веря, что однажды услышит ответный зов. Они не успели отойти далеко. Судя по навигатору, хвала Всеискре, продолжающему работать исправно, до места приземления его отделяло всего полсотни механометров. Если бы Скайфаер был там... он бы его услышал... — Скай! — Он никогда не кричал так громко. Лёд треснул громче обыденного, и Старскрим испуганно отшатнулся, ощутив, как нижнюю часть ноги захлестнул поток ледяной жидкости. Словно вся планета целиком состояла из воды в разных агрегатных состояниях. Он попятился в сторону, слепой в белой темноте, топливо заледенело в магистралях. Он пытался убедить себя, что в происходившем не было ничего опасного — они просто оказались неожиданно дезориентированы и застаны врасплох инопланетной стихией, но всё это просто вода, ничего страшного, метель однажды закончится и они смогут снова подняться в небо и спокойно улететь. Но когда наступит однажды? Что если им не посчастливилось попасть в длящийся солярный цикл или того больше уничтожающий всё живое ураган? Он приложил все усилия, чтобы вытряхнуть необоснованно пессимистичные прогнозы из мозгового модуля и вернулся к старому маршруту. Он продолжал идти, готовый в любой момент уткнуться в знакомый, сливающийся с фоном большой корпус, скрыться под его боком и переждать непогоду, чувствуя успокаивающую энергетику родного меха. Но вот он уже стоял на точке приземления. Скайфаера здесь не было. Он позвал его снова. Громко. Прислушался на клик. Позвал ещё раз. Ещё громче. Динамики начинали болеть от переизбытка используемой энергии. Старскрим крикнул последний раз, а после его серво покачнулись, коленные шарниры согнулись, и он упал в снег, истошно рыдая от отчаяния и страха. Он не мог потерять его. Он найдёт его. Незачем так переживать — они просто разминулись, вот и всё, им негде теряться. Нужно просто немного подождать. Скайфаер вернётся, а если не вернётся, Старскрим найдёт его сам, когда вьюга уляжется — никакой проблемы не было, всё хорошо, успокойся. Как бы убедительно ни диктовали истину логические протоколы, Старскрим не мог заставить себя успокоиться. Он никогда не оказывался в такой ситуации ранее, никогда не испытывал такого сорта страха, никогда не терялся в заставляющей сбоить все внешние датчики неизвестности. Никогда не оставался без ответа, когда звал его. Цифры хронометра сменялись одна за другой как полагается. Понимая, что искать, пока погода не уляжется, бессмысленно, Старскрим перенастроил большинство систем в режим энергосбережения. Последнее, чего ему хотелось, это остаться здесь без заряда. Одна мысль об этом прошибла насквозь новым зарядом паники, но близкое к офлайну состояние заметно утихомирило его нейросеть. Чувствительность сенсоров притупилась. Двигатель стал работать тише. Переработка энергона в электричество снизилась. Оставаться здесь было небезопасно, но он не мог уйти, не найдя его. Крылья медленно опустились, блистер припал к сложенным ногам. Сжавшись на холодном покрывале, обдуваемый холодом со всех сторон, он замер в смиренном ожидании. Оптические системы как обычно активировались первее. Приходя в состояние полного функционирования дольше привычного, Старскрим особенно долго настраивал аудио, пока не осознал, что проблема не в них, а вокруг было действительно совершенно тихо. Он сорвался с места нескоординированно резко, серво не успели откалиброваться, и он покачнулся на ногах, после грохнувшись в снег. Белые частицы взмыли над шлемом, закружились, вновь застилая поле видимости. Старскрим поспешно поднялся снова, выпрямился и крупно содрогнулся всем корпусом, стряхивая налипшие на обшивку и проникшие в стыки брони, подтаявшие от тепла его систем остатки снега. Когда белое покрывало вновь улеглось, он наконец смог полноценно оглядеться. И увидеть ровно то же, что в тот клик, когда они опустились на поверхность. Во все стороны, насколько хватало работавших на полную мощь зрительных программ, простиралась без конца и края белая гладь под голубым, почти расчистившимся от облаков небом. Главная звезда этой солнечной системы светила раздражающе линзы ярко, блестяще отражаясь от покрывшейся коркой снежной долины. Старскрим прокрутился вокруг оси снова, вглядываясь в ничем не отличающиеся друг от друга, куда ни глянь, панорамы как никогда старательно, но, как он ни пытался, не мог обнаружить желаемое. — Скайфаер! — неизвестно который раз позвал он хрипящим вокодёром, почти утратив надежду услышать ответ. Он и не услышал. Тишина, лишь изредка нарушаемая слабыми колебаниями ветра, была ему единственным спутником. Ничего не говорило о недавней ужасающей метели. Он едва видел даже собственные следы — путь сюда успело завалить снегом. Он стоял на одном месте, скованный внешне и внутренне, не в состоянии двинуться. Попытка связаться по коммуникации снова не увенчалась успехом. Скайфаер физически не мог успеть оказаться слишком далеко, чтобы сигнал до него не дошёл. Это означало лишь одно — он был не способен его получить. То, что с ним случилось, не позволяло ему. Старскрим не мог сжиться с этой мыслью. Что могло с ним произойти здесь? Почему это произошло с ним? Что Старскриму теперь делать? Первая мысль — вызвать спасательную бригаду с Кибертрона. Именно так и происходит, когда кто-то оказывается в беде, на то и существуют службы экстренного реагирования. Но безымянная планета была далеко, его системы не способны передавать и улавливать сигналы на таком расстоянии. Они со Скайфаером предпринимали попытки запросить у спонсоров академии переносное, но компактное средство коммуникации, специально используемое для небольших межпланетных крейсеров, но их заявка висела на удержании слишком долго, никто не стремился разбрасываться дорогим оборудованием перед парой студентов, срок реализации проекта истекал, и они решили отправиться без него. Поэтому Старскрим оказался здесь — один, оторванный от цивилизации. Представший перед выбором. Их запасы топлива были у Скайфаера, и, чем дольше Старскрим здесь находился, тем меньше были его шансы сохранить достаточно энергона для обратного перелёта. Он мог застрять здесь, также исчезнуть в снегах, и Один Праймус знал, когда их пропажу заметят и вышлют поисковиков. Самое разумное, что он мог сделать — вернуться на Кибертрон. Передать координаты места происшествия и ждать, пока специально обученные меха делают свою работу. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее Скайфаер будет найдёт и отремонтирован. Но он медлил. Без конца оглядываясь по сторонам, тщетно надеясь, что вот-вот увидит фигуру напарника, вот-вот поймает его сигнал и услышит его голос. Он не хотел бросать его здесь одного. Он хотел найти его. Он найдёт его. Но чуть позже. Медленные белые хлопья опускались на корпус и таяли, мерзко напоминая дождь. * * * Сигнал дошёл быстро, но некоторое время продолжал висеть в режиме ожидания. Скайфаер смотрел в экран, но видел лишь отражение собственной нервозности на своём HUD. Он уже решил, что сделает это. И он действительно сделает, теперь наверняка. Держа в голове возможные последствия своих действий, он не исключал и возможность того, что столкнётся с отказом. Он сделает всё от себя зависящее, но — к счастью или сожалению — он не всесилен и не сможет пойти против всех, если возникнет необходимость. Риски. Большие риски. Он не мог избавиться от этого тревожно мерцающего красным сигнала, его заполняющего внутренности опасного свечения. Но он больше не мог отступить. Однако его рука машинально, почти бессознательно потянулась к кнопке отключения. На экране продолжала извиваться полоса соединения, и Скайфаер с аритмично замирающей искрой ждал, когда его сигнал примут на родной планете. Одновременно часть его надеялась, что этого не произойдёт. Он уже начал мысленно прогонять сценарии его искренних извинений перед Старскримом и обещаний попытаться снова, но позже, когда из динамиков компьютера раздался краткий звуковой сигнал, и на тёмном экране возник знакомый бело-красный лик. — О, Скайфаер! — Он успел забыть звучание его голоса. — Не ожидал твоего звонка. Что-то случилось? — Привет, прости, если напугал. — Сейчас он напугает сильнее. — Нет, не совсем... У вас как дела? — У нас нормально, — немного удивлённо ответил Фёрст Эйд. Его визор мигнул, когда он чуть наклонил голову, рассматривая Скайфаера. — Тебя интересует что-то конкретное? — На самом деле... — Понимая, что, чем дольше он будет ходить вокруг да около, тем хуже, свернул к нужной теме Скайфаер. — Кое-что действительно... случилось. Мне нужна твоя помощь. — Да, я слушаю! — мгновенно отозвался Фёрст Эйд, стараясь набросить на себя профессиональную уверенность, но обеспокоенность была явна в его голосе. Да, Скайфаер успел узнать этого бота достаточно хорошо. Если кто-то и мог проявить... снисходительность и мягкость к их ситуации, так это он. Скайфаер тщательно отгонял мысли о том, что хотел им воспользоваться. — В общем... над моей планетой потерпел крушение джет. У него оторвало одно крыло, и он не может летать. — Ох, это ужасно, — как всегда откровенно сочувственно выдохнул Фёрст Эйд, и от этого тона искру кольнуло. Скайфаер гадал, как его интонация изменится, услышав остальное. — Ты можешь привезти его в ближайшие орны? Я всё подготовлю. — Дело в том, что... — Он скажет. Он должен. — Это... это десептикон. Фёрст Эйд молча уставился на него. Скайфаер перебирал в голове буквы имени, готовые сорваться с вокодёра. — Это Старскрим, — прямо закончил он и заткнулся, ожидая реакции. Ему казалось, что взгляд Фёрст Эйда прожигает его через стекло визора и экран монитора насквозь. — Ох, — услышал он ошеломлённый ответ. Фёрст Эйд снова замолчал. — Я думал, он... Ладно, почему ты связался со мной? Тебе нужно сообщить Прайму... — Нет-нет, ты неправильно понял! — мгновенно начал защищаться Скайфаер. Только этого ему не хватало. — Я не хочу... чтобы кто-то знал о нём. Я прошу тебя починить его, не рассказывая о нём никому. — Но... — Фёрст Эйд вздрогнул в замешательстве. Скайфаер видел за ним аккуратно обставленную медицинскую комнату и молился, чтобы никто туда не вошёл. — Почему? Он что... — Его голос понизился до вкрадчивого шёпота, и он прильнул к экрану почти вплотную. — Держит тебя в заложниках?.. — Нет, вовсе нет. — Мотнул головой Скайфаер. — Ничего такого. Его сейчас даже нет со мной. — То есть... тебе на планету попал Старскрим... он ходит там где хочет без контроля... и ты просишь, чтобы я сделал ему новое крыло, не сказав об этом Прайму? — медленно, с расстановкой суммировал полученную информацию Фёрст Эйд, продолжая смотреть на него недоумённо и немного напуганно. — Ну... — Даже прямолинейнее, чем он ожидал. — В целом... да. Фёрст Эйд молчал дольше предыдущего. Пальцы Скайфаера сжимались на краю приборной панели, он плотно сдавливал денты, готовый в случае чего начать активно отговаривать приятеля от поспешных действий, но Фёрст Эйд продолжал ровно смотреть на него, похоже, не собираясь никому звонить. — Почему? — повторил он. — Это же... Старскрим, из всех меха... «Я знаю, — мучительно произнёс Скайфаер мысленно. — Лучше, чем ты». — Ты же понимаешь, мы должны сообщить о нём, — справедливо заметил Фёрст Эйд, но в его словах было больше сомнений, чем уверенности. — Он же наш враг. — Но война закончилась, — возразил Скайфаер, невольно поразившись, в сколь разных контекстах произносил эту фразу последнее время. — Прайм подписал приказ о разоружении. — Да, но десептиконы просто сбежали. Перемирие не было заключено даже формально. Их появление это плохой знак... — Но Старскрим давно не десептикон, — сказал Скайфаер. Он был готов к сопротивлению и очень надеялся, что сможет его выдержать. Но он никогда не был хорош в дебатах. — Ты помнишь? Гальватрон изгнал его, он давно сам по себе. Совершенно... один. — Даже если так... Мы всё равно должны поставить Прайма в известность, — несгибаемо заключил Фёрст Эйд. — Он может быть опасен. И мне в любом случае нужно разрешение, чтобы принять его. Я не против вылечить его, в конце концов, забота обо всём живом моя работа, и я сделаю это, но только если Прайм позволит. Скайфаер молчал. Его фокус опустился ниже, наткнулся на дрожащие белые руки. Он знал, прекрасно знал, что Фёрст Эйд был прав во всем, что по протоколу он должен поступить именно так, но... но... — Пожалуйста, — совсем тихо произнёс Скайфаер иным голосом. Голосом, полным отчаяния. Он никогда не умел скрывать свои истинные чувства. Он снова поднял оптику на собеседника. — Я знаю, что прошу тебя поступить против правил. Я не хочу подставлять тебя, и мне очень... неприятно самому от мысли об этом. Но я умоляю тебя. Ты единственный, кто может помочь нам. Это неправильно, но... пожалуйста. — Скайфаер... — поражённый как никогда ранее пробормотал Фёрст Эйд. — Я... Почему? Избегать вопроса в третий раз едва ли возможно. — Я позабочусь о том, чтобы он никому не причинил вреда. — Но он попытается. — Сейчас всё совсем по-другому. Если ты поможешь нам, он просто скроется и никого не побеспокоит. Я... ручаюсь за него. «Если бы я действительно мог». — Я даже не знаю, что сказать. — Фёрст Эйд поёжился. — Я тоже не хочу беспокоить Прайма зазря, но... ты уверен, что он не опасен? Что с ним случилось? Как давно он там с тобой? — Не так давно, — быстро, не давая себе времени замешкаться, солгал Скайфаер. — Около декацикла... Он долго приходил в себя после повреждений. Ужасно. Гадко. Мерзко. — А где он был до этого? — продолжил допрашивать Фёрст Эйд. — Не с десептиконами? Понимая, что неосторожный обман загонял его в ловушку, Скайфаер импульсивно соображал, как продолжить легенду и сделать её убедительной, одновременно ненавидя каждой фиброй то, что выходило из его динамиков. — Нет, он слонялся по галактике один... топлива не хватало, и он полетел на ближайшую планету, но энергия закончилась и он упал сюда. В таком состоянии я его и нашёл. Фёрст Эйд снова задумчиво притих. Скайфаер с первой встречи с ним почувствовал... если не родственную искру, то меха с очень схожими жизненными ориентирами и ценностями. Фёрст Эйд сделал главной целью своего актива помогать всем больным созданиям, вне зависимости от их происхождения и прочих внешних факторов. Став по долгу службы военным медиком, он ни раз сталкивался с ситуациями, противоречащими его моральному кодексу. Признавая десептиконов врагами, которых нужно остановить, он оставался подлинным пацифистом, не желающим иметь ничего общего с решением конфликтов посредством убийств и насилия. Окажись он на поле боя с раненым десептиконом, он, не медля, предпринимал попытки помочь ему всеми доступными средствами. На резонные возмущения сознаковцев он отвечал: «Разве признание того, что каждое разумное существо имеет право на жизнь и свободу, не главный устой автоботов?» Если кто-то и мог помочь им, то только Фёрст Эйд. Скайфаер не знал никого иного, к кому мог бы обратиться с шансом на успех. — Это его возможность получить право на новую жизнь вдали от Кибертрона и всего, что связывало его с прошлым, — вот он снова заговорил. С тлеющей надеждой. — Я прекрасно понимаю, какой личностью он остался в памяти всех нас. Но всё это время после того, как война закончилась, он не пытался вернуться и кому-то навредить. Все имеют право на второй шанс, верно? Мы хотим сделать это без суматохи, чтобы просто дать ему уйти. Если остальные узнают... они непременно запрут его. Будут допрашивать. Пытаться выпытать то, о чём он не знает. Я понимаю, что прошу тебя о большем, чем то, на что имею право, но мне больше не к кому обратиться. Ты наша надежда. Переплетая истину с ложью, приправляя драматичностью для прикраски, будто это его великий дар, Скайфаер ни на наноклик не отрывал взгляда от визора напротив, не позволял фокусу и дрогнуть, словно если это произойдёт, то импрессия рухнет вместе с его надеждой на успех. Он держал в голове, что, даже если Фёрст Эйд откажется, они всё ещё смогут попытаться найти иные способы восстановить крыло; Скайфаер мог слетать на Кибертрон и попытаться запросить себе более современное и профессиональное медицинское оборудование и материалы, а дальше они бы сварганили что-нибудь приемлемое — в конце концов, за долгие ворны войны Старскрим неплохо овладел навыком «спаси себя сам». Но это было также рискованно — на Планету могли бы нагрянуть с проверкой на соответствие местных условий для техники и её установки, а там и заметить следы присутствия несанкционированного жителя. К тому же... бюрократия. Получение нужных технологий могло затянуться на более долгий срок, чем они хотели себе позволить, и потребовать больших средств, чем те, которыми они обладали. «Пусть он согласится. Пожалуйста». — Пожалуйста, — искренне, без фальши и показной притворности повторил он. Фёрст Эйд отстранился от монитора, прикрыл часть фейсплейта ладонью. Скайфаер почти почувствовал, с какой ожесточённостью борятся в медике две радикально противоположные стороны, и ощутил горячий, мучительный стыд из-за того, что вынуждал его сталкиваться с этим против собственной воли. Тем не менее, он не собирался отступать. — Хорошо. — Когда Фёрст Эйд наконец заговорил вновь, Скайфаер на мгновение решил, что ослышался. — Хорошо... я помогу вам. Я сделаю, как ты просишь. — Спасибо. — От облегчения закружилась голова, и Скайфаеру едва удалось заставить себя стоять ровно. — Спасибо огромное... ты наш спаситель. — Рано благодарить, — ответил Фёрст Эйд. Его голос всё ещё сохранял настороженность и неуверенность, но он согласился, это главное. — Нам придётся ещё постараться, чтобы провернуть всё это незаметно. Когда ты сможешь его привезти? — А ты... не сможешь прилететь сюда? — Скайфаер не смог обойти стороной просьбу Старскрима, хоть сомневался в его сбыточности. — Вряд ли, — поморщился Фёрст Эйд. — Это займёт много времени, а я нужен здесь... К тому же вызовет лишние подозрения, кто-то вышестоящий наверняка попробует связаться с тобой, а когда увидит, что ты жив и здоров, назреет логичный вопрос, кому там у тебя нужна медицинская помощь. — Да, ты прав, — не стал спорить Скайфаер. Куда ни посмотри, какой вариант ни рассмотри, везде риски облажаться и быть пойманными... Ощущение того, что он идёт против своих сородичей, ведёт двойную игру, нарушает закон, не оставляло ни на клик, и он противился ему как мог, вопреки тому, как сильно оно отравляло искру отвращением к себе. Он напоминал себе, что делает это ради него. И это немного притупляло все остальные чувства. — Думаю, мы доберёмся через три орна. — Хорошо. — В руках Фёрст Эйда тут же появился датапад. Его пальцы быстро двигались по экрану. — Я запишу тебя на приём, как на регулярное техобслуживание. Так как ты шаттл, ты сможешь привезти его на поверхность незаметно. Я встречу вас у клиники и постараюсь обеспечить, чтобы в это время путь был чист. Поэтому постоянно оставайся на связи. Скайфаер хотел отблагодарить Фёрст Эйда так, как тот этого заслуживал, но не мог придумать как. Вряд ли он способен на что-то сопоставимое. Сейчас не это было главным. Сейчас нужно было сообщить Старскриму, что сегодня впервые за долгие квартексы он окажется за пределами Планеты. * * * Скайфаер удивился, не застав его ни в лаборатории, ни в гостиной, где он постоянно работал. Пусть за окном уже было настолько темно, насколько это возможно в столь ярком городе, как Иакон, в это время Старскрим всегда бодрствовал. Всё же заглянув на краткий миг в подзарядочную, Скайфаер ожидаемо не застал его. Он собирался позвонить, но передумал. Решил найти его собственными усилиями. И собственные усилия привели его к куполообразной крыше над общежитием, где их единственный студент-сикер сидел, глядя на небеса, впервые за долгие вечера не скрытые облаками. В последнее время над столицей было необычно облачно, хоть дожди так почти никогда и не случались. Появление Скайфаера не могло пройти для него незамеченным; тем не менее, он никак не отреагировал, продолжая неподвижно сидеть полубоком к своему напарнику. Скайфаер смотрел с половину клика, размышляя, стоит ли мешаться. Он сделал несколько неуверенных шагов к нему. — Прости. Ты хотел побыть один?.. Старскрим повернулся к нему фейсплейтом. — Всё нормально. Можешь остаться, — ровно произнёс он, прежде чем снова поднять шлем. Скайфаер приблизился к нему на столько, насколько ему всегда позволяли, и сел рядом, огромным белым пятном выделяясь на тёмном фоне. Пока Старскрим продолжал смотреть вверх, Скайфаер разглядывал длинные механометры под ними. Пусть это было далеко не самым высоким зданием в округе, транспорт и меха под ними были крохотными, едва различимыми точками в окружении множества жёлтых и белых огней, большинство которых не достигало их высоты. Так что можно было красиво выразиться, что они парили над городом. — Думал, ты перепроверяешь радиофизику двадцатый раз за орн, — наслушавшись тишины, сказал он. Старскрим едва слышно стравил пар. — Да пошёл он, — неожиданно резко ответил он, и Скайфаеру пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смешок. — Докапывается до погрешностей, которые по всем справочникам допустимы. — Хочет, чтобы мы все всё делали идеально, — набросив на себя мудрый вид, произнёс Скайфаер. — Если я и хочу быть идеальным, то точно не для него, — эмоционально тряхнув крыльями, заявил Старскрим. Скайфаер улыбнулся. — Думает, раз у него три вышки, значит, он самый умный и имеет право смотреть на нас, как на глитчей. — От таких, как он, комплексы и появляются. — Пф. — Старскрим опустил фокус на свои упирающиеся в край крыши турбины. — Такие, как он, не заслуживают того, чтобы мы спалили себе нейроплаты ради них. — Абсолютно согласен, коллега, — кивнул Скайфаер. — Но из нас двоих не я стремлюсь быть круглым отличником. — Если он не поставит мне высший балл на экзамене, кто-то определённо пострадает, — злобным заговорческим шёпотом пробормотал Старскрим, и на этот раз сдержать смех оказалось невозможным. — И с чего тебе опять смешно?! — Ни с чего, — мотнул головой Скайфаер, но убрать улыбку не смог. — Просто представил, как ты к нему с такой лицевой на экзамен придёшь. Он поставит тебе высший балл без сдачи, просто чтобы ты не разгромил ему кабинет. Старскрим ткнул его в колено, но это было едва ли ощутимо и тем более не больно. — Придурок, — буркнул он, но подобие недовольства в его голосе вышло вяленьким и совсем не убедительным. Они долгое время провели в молчании, рассматривая, как живёт столица под ними, как угасали и вспыхивали огни, как возникал и исчезал шум, как без конца копошились точки, неустанно спеша куда-то или, наоборот, не торопясь, прогуливаясь по переполненным улицам. Даже вдали от центра мегаполис никогда не переставал быть бесконечно шумным и густо заполненным местом, где происходили миллионы событий в астросекунду, звучали тысячи голосов и сотни шагов, а инфосеть пополнялась бесчисленными новостями со скоростью света. Наблюдая безучастным зрителем за всем свысока, Скайфаер не мог не ощутить приятное умиротворение. Пусть глобально он и был частью всей социальной суматохи, сейчас, в данный момент, он находился за стеной активного изобилия, бок о бок с самым близким ему меха. Он едва ли мог представить себе более спокойный вечер. — Скай, — непривычно нарушил тишину первым Старскрим совсем скромным голосом. Скайфаер повернулся к нему, удивлённо мигая оптикой. — Я... хотел сказать кое-что. Искра Скайфаера ёкнула. Он тут же постарался отбросить мгновенно заполонившие процессор варианты, которое наверняка не соответствуют действительности. — Да? — спросил он, плохо сдерживая волнение. Старскрим не смотрел на него, продолжая рассматривать что-то там, на земле, и от тревожной скованности на его фейсплейте Скайфаер запереживал сильнее. — Я хотел... сказать спасибо, — наконец произнёс Старскрим. — За то, что ты делаешь для меня. Он отвернулся, скрываясь от пристального взгляда, и клацнул дентами, но не замолчал. — С самого нашего знакомства ты всегда так хорошо ко мне относился. И сейчас ты продолжаешь быть со мной... таким. Я не говорю такие вещи и вряд ли показываю, но... просто хочу, чтобы ты знал. Я это ценю. Не предел самых смелых мечтаний, но больше, чем когда-либо было. Скайфаер определённо не был готов сегодня отвечать на столь нежданную откровенность, но чем дольше он молчал, тупо пялясь в затылок Старскриму, тем сильнее Старскрим нервозно ёрзал и сжимал пальцы в кулаки. — Я... — Он откалибровал динамики, стараясь собраться с силами ответить достойно. — Спасибо. — За что спасибо? — отозвался Старскрим, остро поглядывая на него. — За то, что сказал мне это. Я ценю каждый момент, когда ты со мной искренен. Совсем не свой от неловкости, Старскрим снова нашёл спасение в небе и уставился в него, стараясь вернуть беспристрастный вид, но подрагивающие законцовки крыльев выдавали нестабильность его фона. Хоть Скайфаер не мог сказать, что рад видеть его таким встревоженным, он не мог не почувствовать себя... польщённым. — Я только рад заботиться о тебе, — сумев вернуть себе успокаивающий мягкий тон, начал он, надеясь, что Старскрим сможет поймать его волну и настроиться на неё. — Я очень рад, что мы... ну... так сблизились. — Я не думал, что это возможно, — ответил Старскрим. Его взгляд не дрогнул. — Я не привык, что кто-то, особенно другой модели, относится ко мне так. — Он немного помолчал. Но что-то заставило его продолжить: — Я думал, что ты притворяешься. Что всё это какая-то шутка или вроде того. Но ты... продолжал быть так добр ко мне. А я даже не знал, как на это реагировать. Скайфаер ждал, не смея рисковать сбить его и не вставляя ни слова. Лишь смотрел на него в профиль, не в силах не отметить, как красива его лицевая на фоне близкого к ночному неба, обрамлённая светом искусственных огней. — Я не могу ответить тебе тем же в полной мере. Я и близко не такой же хороший друг, как ты. Я привык работать один и мне ещё нужно очень многое наверстать. Но ты никогда этого от меня не требуешь. Как бы я себя ни вёл, ты остаёшься таким. И я... правда рад, что ты мой друг. — Я тоже, — только и смог ответить Скайфаер. Восхитительная теплота в груди заставила собственные крылья трепетать. — Рад быть твоим другом. Лучше, чем могло быть. — У меня странный вопрос, — решив наскоро сменить тему, Старскрим кашлянул в кулак и заговорил старательно сохраняющим спокойствие голосом. — Люблю странные вопросы, — отозвался Скайфаер. Сегодня ничто не было способно испортить его настроение. — Представь, что у тебя есть другая жизнь. — Старскрим вновь разглядывал тускло мерцающие звёзды над ними. — Не связанная с этой. И ты можешь потратить её на что угодно... Чем бы ты в ней занимался? Скайфаер задумался, не подготовленный к подобному вопросу. — Даже не знаю, — проговорил он. — Тут есть над чем подумать... Меня устраивает эта жизнь. Но, будь у меня и другая... Возможно, я был бы в ней более... активным. — Активным? — непонимающе переспросил Старскрим. — Ну, знаешь. Принимал бы больше участия в социальной жизни, подробнее изучал бы мироустройство Кибертрона и всё в этом духе. — То есть менее ленивым, — заключил Старскрим. — Знаешь, для этого не обязательна другая жизнь... — Да не в этом плане! — поспорил Скайфаер. — Ладно, возможно и менее ленивым, но... — Как я и думал. — ... я бы попробовал себя в другой деятельности. Политика кажется мне весьма далёкой, но, если мы говорим о гипотетической второй жизни... Почему нет? Если в этой я смотрю на иные цивилизации, в другой я мог бы сосредоточиться на своей. Наша история поистине удивительная. Помимо естественных наук, эта дисциплина нравится мне больше всех. — Думаешь, ты бы справился? — спросил Старскрим. — С тем, чтобы быть менее ленивым. Скайфаер всмотрелся в его фейсплейт, чтобы обнаружить его дрогнувшие уголки рта. — А ты совсем в меня не веришь, да? — усмехнулся он. — Я бы не был так груб... — потянул Старскрим. — Но в общем и целом... — Я обижен, — цокнул и покачал головой Скайфаер. — Я думал, ты считаешь меня способным на великие свершения. — И что заставило тебя так думать? — больше не в силах сдерживать веселье, Старскрим посмеялся. — Я всегда говорил, что ты самый ленивый меха из всех, кого я знаю. — Так, а вот это уже перебор. Я точно не самый ленивый. Будь я самым ленивым, я бы не был таким успешным в учёбе. — Ты мог быть более успешным, — упорствовал Старскрим. — Если бы не был таким ленивым. — Ладно, хватит обо мне, — отмахнулся Скайфаер. — Пока ты не унизил меня и меня из второй жизни ещё сильнее, лучше скажи ты. Чем бы ты занимался в другой жизни? Старскрим не торопился с ответом. Он продолжал рассматривать чёрный небосвод, словно на нём осталось что-то неисследованное, не изученное солциклы назад. Но если всмотреться внимательнее, станет ясно — он смотрит не на небо, а на то, что выше. То, что скрывается далеко за орбитой родной планеты. — Я бы... — размеренно и медленно начал он. — Я бы стал обычным сикером. Провёл бы актив в Восе, посвятив всего себя военной карьере. Как и подобает моей модели. Скайфаер смотрел на него в упор, но не заметил изменений в его выражении. Он долго молчал, перебирая вопрос в процессоре и не зная, как сформулировать его правильно. В конце концов он просто спросил: — Почему? Искорка блеснула в красной оптике — отражение мира внизу, направленная ввысь. В этот раз ответ последовал быстрее. — Так я бы убедился наверняка, что в этой жизни выбрал правильный путь. Скайфаер поднял шлем, последовав за его взором. Спутники сияли над ними, но где-то дальше и тусклее горели звёзды из дальних уголков галактики. Недостижимо, но реально. * * * — Нам придётся лететь на Кибертрон. Но я договорился, чтобы наш визит остался... незамеченным. Старскрим смотрел на него взглядом не слишком довольным, но он не принялся возмущаться в первый наноклик, и уже это радовало. — Ладно, — сдержанно произнёс сикер, и Скайфаер мог только догадываться, что происходило у него в голове. — Этому твоему медику можно доверять? Не удивлюсь, если он заманит нас в ловушку. — Он не такой, — без промедлений возразил Скайфаер. Он был уверен. — Его зовут Фёрст Эйд. Не знаю, знаком ли ты с ним... — Гмх, — отозвался Старскрим. Скайфаер не имел представления, что это должно значить. — Полагаю, другой вариант ты мне не предоставишь? — Я сделал то, о чём ты просил. Вызывать его сюда будет более рискованным, это привлечёт ненужное внимание. Я постараюсь незаметно привезти тебя туда и также незаметно увезти. Он сохранит это в тайне, я тебя уверяю. — Ты постараешься. — Старскрим поморщился. — Да, лучше уж тебе постараться получше. Скайфаер помолчал. Осмотрев его ещё раз, он сказал: — Тебе лучше оставить оружие здесь. Старскрим внутреннее сопротивлялся. Оказываться в одиночку в окружении врагов ещё и безоружным... Но Скайфаер не обманет его. Не посмеет. — Ладно, — снова с неудовольствием ответил он. Сняв винтовки, он прошествовал в подзарядочную и положил их на свою платформу. Скайфаер не мог не задаться вопросом, проведёт ли он здесь ещё хоть одну ночь. — Мы летим сегодня? — Да. Мы доберёмся туда примерно через три орна. Он хотел добавить ещё что-то. Но не знал что. Старскрим развернулся, приблизился к нему, упёрся руками в бока и поднял шлем, чтобы посмотреть на него снизу вверх целеустремлённой, уверенной оптикой. Как всегда. — Давай больше не тратить время. Единственное крыло поднялось выше, указывая в небеса. Скайфаер всё же покатает его, как и хотел. А Старскрим принял условия и решил, что готов. Да, возвращение на Кибертрон, где последними событиями, связанными с ним, были его убийство и попытка убить его второй раз — не самое желанное мероприятие, но он рассматривал такой вариант и не был удивлён, что автоботский медик отказался прилетать к ним. Старскрим не знал, что Скайфаер ему наплёл, но он согласился починить его, а это самое главное. Если они позаботятся о том, чтобы всё прошло гладко и незаметно... уже скоро Старскрим будет на свободе. Настоящей свободе. Он наблюдал, как Скайфаер трансформировался и открывал грузовой отсек. Стоял редкий джоор без дождя, и Старскрим был рад лишней возможности не мочить обшивку. Он сделал то, чего не делал очень долгое время. Зашёл внутрь шаттла и ощутил прилив странного, жутко-ностальгичного чувства. Он отбросил его и приготовился к перелёту. Он давно мечтал убраться с этой жалкой сырой планеты. * Фёрст Эйд вышел из операционной, и Скайфаер встретился с его визором взглядом, поднимаясь на ноги. — Ну... я закончил, — потирая ладони в жесте не то тревоги, не то удовлетворения, сказал медик. — Провёл также полную диагностику систем... как он просил... Заменил масло, хладагент и антифриз на более качественные. Заправил топливные баки. Он полностью функционирует. И готов к полёту. — Одних слов благодарности будет совершенно недостаточно. — Не зная, как ещё выразить свои безмерные эмоции, Скайфаер положил ладонь на маленькое по сравнению с собой плечо. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... в чём угодно, где я могу быть полезен... Только сообщи. — Да ладно. — Фёрст Эйд пожал свободным плечом. — Это моя работа. И мой выбор. — Но ты сделал гораздо больше, чем должен был. Я... снова прошу прощения за то, что втянул тебя в это. Обещаю, если это как-нибудь обнаружится, я возьму всё на себя и сделаю всё возможное, чтобы это не привело к тебе. — Да уж. — Фёрст Эйд снова сделал это чудаковатое движение руками и опустил голову. — Я просто надеюсь, что у этого не будет... последствий. И то, что ты говорил, правда. Просто... — Он оглянулся и понизил голос. — То, что я вижу — это тот же Старскрим. И я... обеспокоен тем, что он собирается делать дальше. Скайфаер сжал денты, пытаясь придумать достаточно убедительный и ранее не использованный ответ. Но сложно убедить другого в том, во что не веришь сам. — А ещё... — продолжил Фёрст Эйд, но его прервала появившаяся из-за двери фигура. Искру Скайфаера кольнул привычный угол мягкой печали, когда он увидел его во всей красе. Снова. — Ты точно всё проверил? — бесцеремонно вклинился Старскрим, остановившись в нескольких шагах от них и расправив крылья. — Турбины полностью исправны? — Да, — ответил Фёрст Эйд разительно изменённым рабочим голосом. Но, как и Скайфаер, скрытие истинных чувств давалось ему с трудом. — Ты видел показания приборов. Твои системы функционируют стабильно. — Надеюсь, местные приборы сами стабильны, — не обратив никакого внимания, бросил Старскрим и перевёл фокус на Скайфаера. — Ну что? Не терпится свалить отсюда. — Да... — заставил себя говорить Скайфаер. — Дай нам ещё пару кликов, ладно? Старскрим закатил оптику. — Пожалуйста, — пробубнил он, разворачиваясь и снова скрываясь за дверным проёмом. Фёрст Эйд поднял шлем. — Он сказал мне не убирать его, — шёпотом произнёс он. — Я не добавил на новое крыло, но... — Это неважно, — сказал Скайфаер, изо всех стараясь придать голосу успокаивающую интонацию. — Просто мелочь. Совсем не помогало. Но что ещё он мог сказать? Фёрст Эйд одарил его долгим взглядом. Потом сказал: — Ты любишь его, да? Ответный взгляд был яснее всяких слов. Фёрст Эйд выглядел сочувственно. Скайфаер не знал, что во всей этой ситуации ранило его сильнее. — Я понимаю, что ты думаешь, — произнёс он. — Но я знаю его совершенно другим. Каким никто другой. И я... «Не могу. Просто не могу». — ... всё ещё чувствую к нему то, что никогда не чувствовал ни к кому другому. Я хочу защитить его во что бы то ни стало. Впервые за своё функционирование он кому-то в этом признавался. Настолько привыкнув, что никогда не сможет открыться никому из союзников, потому что понимал, какую это повлечёт реакцию, он столь просто выдал себя Фёрст Эйду, не ощущая отторжения. После того, что он для них сделал, искренность — меньшее, чем Скайфаер мог ему отплатить. Не в состоянии избавиться от дискомфорта положения, Фёрст Эйд лишь печально кивнул. Этого было достаточно. — Не могу винить тебя за это, — добавил он. — Просто боюсь, что это может привести к нехорошим последствиям. Последствия. Снова это коварное, устрашающее слово. — Спасибо за то, что сделал, — сказал Скайфаер, наконец опуская руку. — Я никогда этого не забуду. Фёрст Эйд провожал их молча, а когда они скрылись из зоны досягаемости, долго пытался привести мысли и рабочее место в порядок. Рабочее место удалось, мысли — не очень. * Старскрим долго трепал нервные платы и себе, и Скайфаеру, но незаметно оказаться на поверхности и также незаметно улететь обратно оказалось проще, чем предполагалось. Фёрст Эйд сообщил, что к нему прибудет на приём шаттл, и ни у кого не возникло вопросов. Отношения Скайфаера с Кибертрон примерно так и обстояли — раз в несколько декациклов он прилетал, делал свои дела и улетал обратно. Никто из бывших соратников не проявлял к нему особого интереса, пусть и были некоторые исключения. Пару раз за этот солцикл он связывался со Скай Линксом и они встречались, чтобы побродить по отстраиваемому Кибертрону и поболтать о всяком. Чаще всего роль говорящего принимал Скай Линкс, потому что Скайфаеру особо нечего было рассказывать. Пока жизнь на Кибертроне кипела, у него на Планете не происходило примерно ничего. В этот раз, по понятным причинам, о своём визите он никому не сообщал. Старскрим весь перелёт вопреки убеждениям Скайфаера высказывал опасения о возможной засаде, о том, что сканеры засекут его сигнатуру и провала не избежать, но, стоило ему оказаться на земле родной планеты и столкнуться с Фёрст Эйдом лицевая к лицевой, он быстро успокоился и начал разбрасываться распоряжениями что и как надо делать, словно медиком был он сам. Постоянно озираясь на неловко устроившегося в углу Скайфаера, Фёрст Эйд без возражений делал то, что требовалось. По заранее указанным параметрам он сделал заготовку нового крыла, но не менее четверти орна они потратили на бесконечные правки Старскрима, возмущающегося, что «оно не симметрично первому», «закрылки и элероны не открываются как надо», «поверхности недостаточно отполированы» и прочее. Скайфаеру было бесконечно неудобно наблюдать за метающимся по медбею Фёрст Эйдом, стремящимся угодить сикеру во всём, один раз он даже рискнул сделать Старскриму замечание о его «излишней требовательности», на что получил полный гнева взор и исчерпывающий ответ, что всё «должно быть идеально», и последующую просьбу уйти в приёмную, чтобы оптику не мозолить. Потому ещё несколько джооров Скайфаер неподвижно сидел, рассматривая картинки в медицинских журналах, не особо вчитываясь в текст. Вот они уже за орбитой Кибертрона, потенциальная опасность быть обнаруженными миновала, и Старскрим сидел спокойно и тихо, пока Скайфаер вёз его обратно. Он не знал, как долго Старскрим задержится на Планете и задержится ли вообще, но сейчас ему было нужно оказаться подальше от центра сплочения бывших врагов и заодно забрать винтовки. Что он будет делать дальше — Скайфаер мог только догадываться. И надеяться, что его ожидания не оправдаются. Но куда мог податься Старскрим, совсем один, после всего, что произошло? «Я совершаю ошибку, отпуская его», — сотый раз подумал он. Но не предпринял попытку что-то изменить. Теперь он его точно не удержит. Ощущая его присутствие внутри и летя сквозь однообразные и никогда не меняющиеся космические просторы, Скайфаер долго пытался придумать повод начать разговор. Возможно сейчас, когда Старскрим в относительно хорошем настроении, это к чему-то приведёт. Глупо рассчитывать, что в этот раз всё действительно будет иначе, но Скайфаер был в отчаянии и не имел иного способа повлиять на него. О чём он будет его просить? От чего попросит одуматься? На что попробует надавить с целью пробудить в нём себе угодное? Он уже исчерпал шансы, растратил запас слов и использовал все темы. В самом деле, теперь, когда их не сжимали со всех сторон стены, за пределы которых Старскрим не имел физической возможности выбраться, Скайфаер ничего не контролирует. Старскрим взял с него то, что ему было нужно. И сейчас он его покинет. И одному Праймусу известно, к каким последствиям это приведёт. * * * — Вы не можете так поступить. Старскрим никогда не слышал собственный голос настолько жалким. Никогда его не распирало количество чувств настолько огромное, что он едва оставался в состоянии совладать с собой. — Тебе лучше сделать так, как тебе сказано. Если ты не хочешь, чтобы у этого были худшие последствия. — Но это ложь! — выкрикнул он и сделал шаг, но скрещенные сабли преградили его путь. — Как вы можете обвинять меня в подобном?! Он был моим лучшим другом! — Хватит разводить драму, Старскрим. — Меха закатил оптику. — Мы проверили координаты, которые ты сообщил. И там нет никаких его следов. — Эти координаты примерные, если бы я знал его точное местоположение, я бы, фраг, нашёл его сам! — Следи за своим тоном, студент. — Оптика сузилась. — Точнее, бывший студент. Мы делаем тебе большое одолжение, не доводя дело до суда. — Вы делаете себе одолжение, потому что у вас нет никаких прав обвинять меня в убийстве! — Помещение сотрясалось от громкости его голоса, охранники следили за каждым его движением, готовые в случае чего принять меры. — Чем вы, ржа вас дери, вообще занимались там?! Почему ваши долбаные поисковые службы не могут его найти?! — Этим же вопросом мы задавалась сами. И выяснили, что все пути ведут к тебе. — Я бы никогда так не поступил! — надрывая вокодёр, он с чистой, неподдельной яростью, подобную которой никогда за актив не испытывал, вгрызался в ставший ненавистным фейсплейт, словно мечтал разодрать его в прах. — Зачем мне, по-вашему, это делать?! Он был мне... — Это уже нас не интересует, — беспардонно отмахнулся меха, даже не удосужившись взглянуть на него. — Тела нет. Поиски ни к чему не привели. Единственным, кто был с ним, был ты. Дело закрыто. — Позвольте мне принять участие в поисках! — цепляясь за последнюю ускользающую меж пальцев надежду, взмолился Старскрим. — Он не мог исчезнуть без следа! Он должен быть где-то там! Отправьте меня вместе с отрядом, и я... Меха резко поднялся из кресла, возвышаясь над Старскримом грузной, устрашающей фигурой, но сикер не оторвал от него источающего огонь фокуса. — Дело. Закрыто, — отрезал он, прищурив надоптиковые щитки. — Хватит этого цирка. Тебе лучше уходить, и побыстрее, для твоего же блага. Возвращайся на родину, где, возможно, тебя оценят как великого сикера, которым ты, несомненно, являешься. Доступ в Иакон тебе навсегда закрыт. В этот самый миг, когда перед окулярами всё потемнело, а рёв двигателя, казалось заглушил все звуки вокруг, Старскрим возненавидел его, деканат, академию, Иакон так сильно, что это казалось нереальным — потому что он не верил, что ненависть может быть настолько сильной, что он способен на чувство столь разрушительное, столь всепоглощающее, столь затмевающее рассудок. Он не смог ответить. Его судьба больше от него не зависела. Когда его выпустили и повели по коридорам, десятки пар окуляров проплывали мимо, разглядывающие, изучающие, осуждающие, мрачный шёпот витал в воздухе густым туманом, но Старскрим не видел и не слышал ничего, лишь гул собственного процессора, лишь громовые раскаты собственной искры. Долгие бриймы темноты. Нескончаемая череда шагов. Бесконечные обгладывающие спину голоса. Лишь оказавшись за чертой города он смог остановить себя. Сжав руки в кулаки, потушив оптику, откалибровав вентсистемы. А после он обернулся, взглянул на возвышающиеся вдалеке здания величайшего города всех времён и со всей отчаянной, рвущей изнутри болью и ненавистью пообещал себе, что они заплатят. Все они. Они не смогут присвоить себе его судьбу. Если все пойдут против него, он сможет пойти против всех. И однажды... они получат по заслугам за то, что сделали с ним. Чего бы это ни стоило. Он своего добьётся. «Прости, Скай. Я потерял тебя». * * * Снова треклятый дождь. Выходя наружу, Старскрим поморщился, чувствуя, как по идеально чистой и покрытой лаком обшивке барабанили мерзкие крупные капли, осточертевшие до тошноты. Благо, до базы два шага пройти, и он спешно ступил под укрытие крыши, пока Скайфаер медлил на улице. Но дождь ерунда — настолько мелочный, настолько незначительный шлак, безликий на фоне того, что ему пришлось и удалось пережить. Самое главное, единственное главное — он снова способен летать. Крылья уже трепетали от нетерпения, Праймус, как же давно он не поднимался в небо сам. Истосковавшаяся по обволакивающему корпус ветру, по километрам высоты, по рёву турбин искра рвалась ввысь, далеко отсюда, от земли. И он скоро обрадует её. Совсем скоро. Автоботский медик, как ни пытался Старскрим улучить его в обмане, ничем ему не навредил и, по всей видимости, он всерьёз сдержит обещание молчать. Что ж, алозначные всегда были идиотами. Скайфаер появился в дверном проёме за его спиной, пока он вставлял крепления нуль-винтовок в пазы. Когда Старскрим обернулся, они встретились взглядами. И долго, неподвижно молчали. Старскрим был готов к очередному словесному параду и ждал его с обыденным полу-раздражённым выражением. Но Скайфаер молчал. Его выражение, в свою очередь, выражало... смирение. — Ты не отступишься, да? — наконец произнёс он. Тоном таким, что Старскрим внутренне содрогнулся. — Рад, что ты наконец меня понял. — И что ты собираешься делать? Старскрим опустил фокус. Поднял руки, чтобы рассмотреть свои ладони. — То, что потребуется. — Ты... — Лицевая Скайфаера выражала широкий спектр эмоций, Старскрим был уверен, потому не смотрел на него. — Хочешь найти его, да? Старскрим не ответил. Он подошёл к хранилищу энергона, раскрыл ящик и взял несколько маленьких кубов в сабспейс. Его напрягало, что Скайфаер продолжал заслонять дверной проём и не собирался отходить. Но, когда он выпрямился и подошёл к нему почти вплотную, готовый как обычно требовать, Скайфаер отступил сам. Взгляд шаттла соскользнул с его фейсплейта вбок, и Старскрим знал, куда он направлен. За исключением красной полосы, обозначавшей его принадлежность к военно-воздушным войскам, его новое крыло оставалось идеально белым. Он не настолько болван, чтобы просить сделать ему вторую инсигнию, но и убрать первую он не позволил. — Ты даже не знаешь где... — проговорил Скайфаер. — Знаю, — возразил Старскрим. По правде, он предполагал, но рассказывать ему всю правду не собирался. Обойдя его, Старскрим направился к выходу. Дождь — ерунда. Ничто не удержит его здесь дольше. Ввёл код, шагнул за дверь, поднял шлем. Капли били по линзам, лбу, щекам, стекали по аудио, но он не торопился. Чувствуя пристальный взгляд в спину, он направился прочь, пешком дальше от базы, по знакомым серым маршрутам, металлическим полям, желая напоследок обдумать свои следующие действия, прежде чем покинуть территорию, где прошлое и настоящее мучительно переплеталось в кишащий монстрами узел. Он понял, что недооценил настойчивость бывшего партнёра, пока громкий гул над головой не оторвал его от размышлений и превосходящий его в размере корпус не приземлился в нескольких механометрах перед ним. Старскрим встрял на месте, расширив окуляры настороженно-недоумённо. — И что ты будешь делать после? — Скайфаер сделал к нему шаг. Старскрим хотел отойти. Но не отошёл. — После всего, что ты пережил... ты так просто хочешь разбрасываться своей жизнью? Совершать эти самоубийственные поступки. Старскрим смотрел в его ярко светящую голубым оптику, мерцающую под дождём, несколько нанокликов, прежде чем обойти его и пройти мимо. Снова. — Тебе нет смысла что-то объяснять. Ты не поймёшь. — Ты можешь попробовать. — Скайфаер развернулся. — Вместо того, чтобы без конца говорить, что я не пойму. Я всегда умел тебя слушать. Старскрим остановился. Глядя перед собой, в полутьму, он слушал стук дождя. Вне зависимости от времени суток, на этой планете всегда было темно от беспрестанно заслонявших небо кучевых облаков. Только окончательно отчаявшаяся искра могла пожелать провести остаток своих орнов здесь. Вдоволь насладившись обстановкой, Старскрим спросил: — Ты когда-нибудь ненавидел по-настоящему? Половину клика он ждал ответ, но не услышал ничего, кроме дождя. — Вот именно. — Значит, это то, что движет тобой сейчас? — Скайфаер не пытался больше приблизиться к нему. Но и отступать он не хотел. — Ты хочешь отомстить ему? Это стоит того? — Дело не только в мести, — ответил Старскрим. От мысленного образа, возникшего в голове, он рефлекторно осклабился. «Но она имеет значение». — Тебе легко говорить, потому что у тебя нет цели. У меня она есть. — И ты готов умереть, попытавшись? — произнёс Скайфаер тише, но фраза не звучала как вопрос. Тем не менее, Старскрим отреагировал. — Умирать я не собираюсь. Возможно... моя жизнь только начинается. Он знал, что оборачиваться не стоило. Ему стоило уйти без оглядки и не возвращаться. Но он обернулся. И, увидев Скайфаера таким, совершенно одиноким среди бездушных стальных полигонов и оврагов, опустошённым и несчастным, он испытал тупую, бессильную злость. От того, что его жизнь поломана настолько, что спасти его невозможно. А если и возможно... Это противоречит планам Старскрима. Он ждал, скажет ли Скайфаер что-то ещё. Но он не сказал. И тогда Старскрим, не зная, что им движет, повинуясь инстинктивному, гложущему искру порыву, прижал правую руку к левой грудной панели, опустил голову и низко наклонился. Скайфаер изумлённо мигнул, лицезрея то, чего никогда не надеялся увидеть вживую. Сикерский жест глубочайшей признательности. Их традиционный поклон. — Спасибо, — произнёс Старскрим, плотно сжимая оптиковые щитки. — За всё, что сделал для меня. С тем он резко выпрямился, развернулся и бросился прочь, быстрее, чем что-нибудь ещё могло заставить его задержаться в этом отвратительном месте. И всё, что оставалось Скайфаеру, смотреть ему вслед через пелену дождя. И слушать его ритмичное биение. Антигравы отбивали бит по влажной поверхности, шум в динамиках нарастал. С набирающим обороты рокотом двигателя Старскрим активировал турбины, запустил процессы трансформации и с вырывающимися из форсажных камер столпами пламени оторвался от земли, чтобы мгновение спустя взмыть в небо истребителем, разрезав гул дождя реактивным рёвом. Указав носом в пелену туч, выпустив закрылки, он устремился вверх, под гнётом ветра и дождя стремясь наружу, вдаль, на свободу, оставляя прошлое позади. Наполненный силой, искрящийся энергией и преисполненный в своей уверенности. «Жди меня, Гальватрон». Разрезая крыльями серую дождевую пелену, он вырвался в стратосферу и направился дальше, в черноту космоса, к бликам дальних звёзд. Скайфаер оставался неподвижен, пока стремительно отдаляющийся от земли разноцветный силуэт не нырнул в тёмную гущу облаков и скрылся из поля зрения. Тогда он медленно опустился на колени, уже не обращая никакого внимания на стекающую в стыки брони воду и не чувствуя ничего, кроме своего внутреннего урагана, опустошительного и беспощадного. Он задрал шлем к огням в небе и протяжно закричал. Крик этот вознёсся к самым звёздам.