Ночная смена

Пойти в экономический ВУЗ было чисто идеей его мамы. А из-за отсутствия других идей и желания учиться вовсе, Чонин согласился с ней, подав документы в один из экономических университетов Сеула. Пообещал не лениться, а делать домашние задания и писать конспекты, чтобы было легче на экзаменах, пообещал хорошо одеваться зимой и улетел жить в общежитие. На самом-то деле, Чонин отнюдь не был тем выпускником, который рвался навстречу взрослой жизни, он скорее принимал это как должное, понимая, что нужно взрослеть и идти вперед. Он умел морально себя настраивать на хорошее, сам себе обещал учиться и стараться, чтобы в будущем заиметь хорошую работу. Планы у него были довольно приземленные, что, в принципе, его устраивало. Он не рвался чудить чего-нибудь, не рвался в айдолы, или куда-то там еще, а просто заботился о себе, старался правильно питаться, иногда ходить в зал по выходным и проживать эту жизнь так, как комфортно именно ему. Вот что было в его жизни не так, так это один конкретный предмет. Экономика. То, без чего тут не выжить. То, ради чего все, в целом, тут и собрались. На первом курсе экономику у них вела крайне милая и ответственная преподавательница со стажем. Чонин любил ее, как и все студенты. Но вот жить ей стало неинтересно, так что она ушла в декрет. Вроде бы, не беда, не так ли? Была бы, если бы им не поставили нового преподавателя. На первый взгляд, он был милым и добрым, такой весь красивый, ухоженный, улыбчивый, молодой еще в добавок. Но стоило ему открыть рот, как все впечатление рушилось. Потому что первой его фразой стало, чуть ли не легендарное: "по вашим лицам я вижу, что никто из вас мой предмет не сдаст". Что это было? На что он полагался? Как он это понял? Так много вопросов, а так мало ответов. Хотелось встать и выйти, можно в двери, а можно сразу в окно. Жаль этаж второй, ничего не выйдет толком. И так два года. Два мучительных года, когда на каждом экзамене сонсенним, что б его, Ким, валил студентов если ему хоть что-то не нравилось. Даже Чонин, спокойный и уравновешенный, боялся сорваться и пару раз хорошенько проехаться по лицу Кима кулаком. А ведь возможность была, Чонин был больше и сильнее его, за что он благодарен походам в качалку. Но еще Чонин был терпилой, который проглатывал все обиды и шел на пересдачу со всеми другими ребятами, ведь сдать у Кима, равноценно прохождению ада. Спустя время, на четвертом курсе, Чонин задолбался, устал и плюнул на все это и перестал обращать внимания на экономику. Он все еще делал все задания, но на уроках пресмыкаться перед Кимом перестал. Надоело. Даже у самого терпеливого человека, как Чонин, был свой предел.

***

А самое интересное случилось ближе к концу года, в мае, когда студентов ждал годовой экзамен. Факт того, что остался лишь год обучения, грел Чонину душу. Еще год он потерпит, а потом от всей души пошлет нахуй этого сонсеннима Кима и свалит. Только вот его планы немного изменились. А все благодаря Чанбину, с которым Чонин познакомился в зале. Этот парень был крутым качком и часто помогал Яну правильно набрать мышечную массу. Они быстро подружились и ходили на тренировки вместе, ведь Со был довольно веселым и интересным, а как раз тогда, в мае, Чанбин мало того, что помог найти работу, так еще и помог расставить все на свои места. Дело все было в том, что Бин работал вышибалой в гей-клубе и им нужен был еще один охранник. По словам друга, работа не сложная, посетители редко бывают агрессивными и с ними мало проблем, а даже если они слишком много выпивают, то просто засыпают на диванах. По сути от него требовалось только стоять и следить за тем, чтобы никто не затеял вдруг драку. Проще простого. А если так, то почему бы и не согласиться? Работа ему нужна, так что уже на следующий день он приехал вместе с Чанбином на собеседование. Собеседование в гей-клубе, звучит странно – думает по дороге Чонин. Но днем заведение кажется очень даже приличным, чуть ли не похожим на небольшой ресторан. Правда посреди зала на пилонах тренировали танцы парни. Чонин аж залип на то, как красиво они двигались. — Привет, Минхо, — вдруг здоровается Чанбин с одним из парней. — Привет, — вяло отвечает тот, потирая лицо. Выглядел он довольно вымотано и устало, о чем даже говорили большие темные круги вокруг глаз. Но тут же усталость заменяется интересом, когда он замечает Чонина. — И тебе привет, — Хо улыбается, маша рукой. — Привет, — немного скованно отвечает Ян, так же улыбаясь. — Радуйся, это твой новый охранник, — ухмыляется Со. — О, меня не будут лапать направо и налево? — округляет радостно глаза Минхо, после чего спрыгивает к ним, сразу протягивая Чонину руку. — Я Ли Минхо. — Ян Чонин, приятно познакомиться. — Мне тоже, надеюсь тебе у нас понравится. Парень вернулся к тренировке, а Чанбин провел Чонина в глубь заведения, прямо к кабинету директора. — Ты его не бойся, он у нас хороший мужик, добрый и все такое. Ты ему понравишься и он тебе тоже должен. С одной стороны Чонин нервничал, это вполне нормально. Хотя с другой он доверял Чанбину и был уверен, что Бан Чан, директор, что находился за дверью, был хорошим. Со вежливо постучал в дверь и, услышав негромкое "Войдите", пропустил Чонина вперед. — Здраствуйте, сонбэним Бан. Я привел вам охранника. — Здраствуй, Чанбин, — сразу поднял голову Бан, немного удивлённо смотря на парней. — О, это же прекрасно! Директор поднялся и подошел к Чонину, кланяясь и пожимая руку в знак приветствия. — Здраствуйте, сонбэним. Ян Чонин. — Очень рад приветствовать вас тут, Чонин-щи. Вы выручаете меня. Расскажите немного о себе? Присаживайтесь, — Бан указал на кресла напротив его стола, куда и присели Чанбин с Чонином. — Что же... — Ян поджал губы, думая с чего начать. — Мне двадцать три года, я учусь на четвертом курсе в экономическом. Чанбин рассказал, что вы ищите человека на охрану, вот я и подумал, почему бы и нет. — Тогда... — хлопает директор в ладоши. — Я очень надеюсь вам у нас понравится. Смена начинается в семь и заканчивается в одиннадцать. Можете взять полную ставку, это пять дней в неделю, но работа в выходные, или полставки на три дня только по рабочим дням. — Я возьму полную, — даже не подумав отвечает Ян, кивая. — Хорошо, — улыбается вежливо Бан Чан и снова пожимает Чонину руку. — Тогда рад приветствовать вас в нашем коллективе.

***

Кто же знал, что все так обернется. Ведь сначала Чонин проклинал себя за то, что взял полную ставку. Он учился почти до шести, а переодевшись дома, сразу ехал на работу, после смены сидя пол ночи над учебными материалами, которые никто не отменял. Хотя работа была вполне спокойной, ему всего пару раз пришлось настойчиво попросить нескольких посетителей выйти нахуй, потому что они лезли к танцорам. Вот что имел ввиду Минхо, когда они только познакомились. Радовало то, что завидев охранников-шкафов, включая Чанбина, те не сопротивлялись особо сильно и уходили с миром. А так Чонину даже нравилось: он подружился с Минхо и барменом Феликсом, последний так вообще был не по парням, просто его сюда занесла жизнь. Он тащился от внимания к своей персоне и забавлялся, часто веселя клиентов шутками и историями, и не важно, что половина из них была выдумкой. Спустя две недели Чонин научился высыпаться даже после двухчасового сна и ничего не мешало ему пахать как за троих. Он уже было подумал, что стоит на время взять полставки, чтобы лучше подготовиться к экзаменам, в особенности к, что б она сгорела, экономике. Но каждый день, в котором хоть мельком проскакивал сонсенним Ким отбивало желание учить его предмет. Так что Ян просто забил, потому что понимал головой, экономику он знает, а на коленях тройку просить не будет. Так что он оставил себе полную ставку, даже не представляя, к чему это может привести.

***

— У меня завтра экзамен по экономике, — грустно выдохнул Чонин, идя вместе с Минхо в клуб. — Ой-ой, — протянул старший. — Так может ты сегодня отпросишься? Тебе же готовиться нужно. — Нет, не буду. — Да ну, ничего страшного за один вечер без тебя не произойдет. — Ну, во-первых, может, — поднимает брови Ян, загибая пальцы. — А во-вторых, я достаточно знаю экономику, что не спроси, я отвечу, я ее учил все эти годы и никакой блядский учитель не заставит меня сидеть над учебниками до посинения, когда я и так знаю его ебанный предмет. — Ох, он тебя знатно злит, — губы Ли растягиваются в усмешке. — Не повезло... — Он отправит на пересдачу в любом случае, так что смысла заморачиваться, в принципе, нет. А сегодня воскресенье, так что можно отдохнуть. — Ты на работе, куда тебе отдыхать. Чонин лишь вздыхает. Парни быстро доходят до клуба, Минхо идет переодеваться, а Чонин, оставив свои вещи, отправляется на пост. Он всегда стоял недалеко от барной стойки, контролируя центральную часть зала. Время сегодня шло как-то медленно, музыка уже поднадоела, даже немного клонило в сон. Но Чонин все же стоял, скрестив руки на груди. Телефон уже показывал девятый час вечера, когда людей становилось все больше. Они танцевали, общались, находили пару на вечер, может просто для компании, а может чего больше. Выпивали, пели, кто-то приходил сюда ради развлечения, кто-то чтобы забыться от проблем или расслабиться после тяжелого дня. Чонин успел запомнить несколько лиц тех, кто приходил почти каждый день, но он абсолютно не был готов к тому, что приключилось около десяти. Толпа как обычно танцевала, как вдруг среди людей Чонин заметил какое-то уж слишком знакомое лицо. В полутемноте, освещенной только софитами и светодиодными лампами было трудно сначала разобрать личность этого человека. Но он уверенной походкой шел к барной стойке, оказываясь буквально в нескольких шагах от Яна. И знаете, парень был уверен, что он прямо на месте свалится на пол от шока. Ведь на его глазах Феликс наливает рюмку соджу никому иному, как его, блять, преподу по экономике. Чонин открыто пялился на него, не контролируя себя и чувствуя, как отвисает челюсть. На его глазах, которые почти вылетают из орбит, Ким Сынмин, самый бесячий препод по экономике из всех существующих, заливает в себя три рюмки подряд. Чонин вовремя опомнился и отвернулся, потому что понял, что попадает в поле зрение Кима. Слава Богу тот не заметил, а лишь поправил воротник черной рубашки с расстёгнутыми пуговицами и ушел подальше. Чонин протер глаза, потому что даже спустя десять минут ему кажется, что он обознался. Но нет же, этот профиль он узнает из миллиона, потому что иногда так сильно хочется сломать утонченный нос и разбить пухлые губы. И снова таки, на его глазах, в эту же секунду, Ким опирается локтями о бортик сцены, на которой танцует Минхо. Ли, замечая заинтересованного клиента, улыбается тому и выгибается, выставляя напоказ красивое тело. А Ким лыбится, его взгляд немного мутнеет от алкоголя, но он подзывает пальчиком Минхо к себе, протягивая сложенную купюру. Танцор в благодарность дарит тому воздушный поцелуй, снова возвращаясь к шесту. Это пиздец – единственное, что звучит в голове Чонина и он сдерживается, чтобы не заорать эти два слова на все заведение, хватаясь за голову. Все, что он позволяет себе сделать так это мельком подойти к Феликсу, удостоверившись, что Ким его не заметит. — Эй, Ликси, — негромкой зовет он. — Да? — Слушай, этот мужик часто сюда приходит? — Ян указывает взглядом на Кима и Феликс сразу отвечает. — Да, часто. Он тут на постоянной основе каждое воскресенье или пятницу, только в прошлый раз его не было, не знаю почему. А что, понравился? — хитро улыбается блондин, наклоняясь ближе к Чонину. — Издеваешься? Это мой препод по экономике. У Ли глаза округляются. Он переводит взгляд с Чонина на Кима и обратно, сведя брови к переносице. — Ничего себе... Чонин кивает и протирает лицо, все еще не веря глазам. Он возвращается на пост, наблюдая как преподаватель вновь оказывается около стойки через некоторое время, выпивая еще соджу. Тебе завтра экзамен вести, придурок - мысленно тянет Чонин, смотря как Ким напивается. Алкоголь делает свое дело и Сынмин утопает в толпе, двигаясь под биты в музыке, громко звучащей из колонок. А Чонин все смотрит и смотрит, хотя желание закрыть лицо руками и убежать с криками и смехом хочется сильнее. Но он стоит неподвижно. А к Киму со спины подходит еще какой-то мужчина состоятельного вида и кладет руку тому на тонкую талию, хорошо подчеркнутую узкими черными кожаными штанами. Сынмин даже не сопротивляется, а наоборот, поворачивается лицом к мужчине, кладя руки на его плечи. Они танцуют, вообще не задумываясь ни о чем, пока Чонин смотрит на эту картину и предельно так ахуевает. А когда Кима затягивают в глубокий пьяный поцелуй, Ян вообще не знает что делать. Запускает руку в волосы, пока на его глазах, которые чего только за этот вечер не видели, его преподавателя почти сжирают, блуждая руками где можно и нельзя. Ким откидывает голову, подставляя под поцелуи шею и открытые тонкие ключицы. А в голове Чонина созревает план. Он сразу достает телефон, благодарит высшие силы, вдруг они есть, за хорошую камеру и оставляет на память несколько фото и видео. Эх, что же будет с репутацией драгоценного Ким Сынмина, если вдруг кто-то увидит его в таком виде. М, как неловко выйдет. От этих мыслей на лице Яна расцветает хитрая улыбка, больше похожая на оскал главного злодея, хоть он и не собирался ничего такого делать. Он всего лишь хотел припугнуть. А еще... еще после увиденного он хотел немножко нагнуть Ким Сынмина и вытрахать из него все его завышенное эго. Немножко. Буквально самую малость.

***

Теперь основной задачей для Чонина было не заржать при виде сонсеннима. Но на его удивление преподаватель вовсе не выглядел так, будто бухал всю ночь. Скорее просто не спал. Перегаром от него не несло, засосы были хорошо скрыты тональным кремом на шее и рубашкой на ключицах. Но Чонину глубоко плевать, потому что он почти на крыльях летит на кафедру до начала экзамена, где был кабинет Кима. Парень уверенно стучит в дверь и даже не дожидается разрешения войти, распахивает ее с самой лучезарной и уверенной улыбкой на лице. Кима от такого опешил, сидя с чашкой чая за столом. — Прекрасное утро, не считаете, сонсенним? — мило проговаривает Ян, падая на стул перед Кимом. Тот теряется, вообще не понимая почему студент вот так по-хамски ворвался в его кабинет и втирает что-то за утро. — Что вы себе позволяете? — все же недовольно кривится тот, вспыхивая. — А вы? — парирует Ян, не спуская самодовольной улыбки. — Что?.. — Ой, у вас тут тональный крем на шее немного смазался, — перебивает Чонин, проводя пальцами по своей шее, указывая. Еще никогда Чонин не видел как злость так быстро заменяется паникой. Сынмин хватается за шею, отодвигаясь от стола, скорее всего в намерении встать и подойти к зеркалу, но Ян вновь его опережает. — Ладно, шучу, расслабьтесь. А хотя нет, не расслабляйтесь, еще рано. — Что здесь происходит? — выделяя каждое слово, выдыхает Ким, сжимая кулаки. — Ничего особенного, — пожимает плечами студент. — Я всего лишь хочу вас немного... пошантажировать. — Что за бред? — Бред? — вскидывает Ян брови, — Я бы не сказал, что это бред. Он достает из кармана телефон и сразу поворачивает его экраном к Киму, который сначала ничего не понимает, но позже, приглядевшись, белеет до цвета побелки на стенах. Чонин даже немного пугается от такого изменения в поведении старшего, но виду не подает. — Откуда? — почти шепотом спрашивает Ким. — Я работаю там охранником. Такая приятная встреча была. Сынмин вздыхает, прикрывая глаза. Впервые в жизни он чувствует этот горький вкус поражения. Он сжимает переносицу и жмурится, надеясь, что это сон и он сейчас проснется. Но нет, Чонин все еще вразвалочку сидит перед ним с самой хитрой улыбкой на Земле. — И чего же ты хочешь, гений конспиратор? — Всего-то ничего, — поджимает губы младший. — Всего лишь автомата всей моей группе на сегодняшнем экзамене. — Ни за что! — вспыхивает Ким. — А еще на последующих экзаменах вы не будете нас валить. — Никогда! — Ну тогда деканат увидит вас во всей красе. Чонин лыбится, а у Сынмина лицо краснеет и пар из ушей идет. Еще минута и он просто взорвется. Но все же понимает, что выбора у него не много. Что хуже: раз поступится или потерять безупречную репутацию? — Ладно, — выдыхает он, пытаясь успокоиться. — Вот видите, не так уж и сложно. До встречи, сонсенним. — Проваливай. И Чонин проваливает. Еще никогда он не чувствовал себя так хорошо. Да, может он сделал плохо, но с другой стороны он спас одногруппников от очередного провала.

***

Настроение у студентов никакое. Никто даже не надеется на хороший конец и никто не обращает внимание на радостную рожицу Яна. Ким, что заходит в аудиторию, кажется всем мрачнее тучи. Мало кто поднимает глаза, особенно когда он кидает журнал группы и тот со звучным шлепком приземляется на стол. Но преподаватель не садится, а лишь осматривает группу и спрашивает: — Все сегодня есть? Несколько человек осмотрелись и кивнули. — Отлично, всем присутствующим автомат. А теперь валите к черту, пока не передумал. Студенты переглядываются, будучи абсолютно уверенными, что у них коллективные слуховые галлюцинации. Только вот Чонин спокойно поднимается, закидывает рюкзак себе на плечо и вальяжной походкой уходит. Так поступают и другие, убегая из аудитории как будто Чонин им проложил выход из ада. Сынмин провожает последнего студента взглядом, а после устало вздыхает. Еще никогда он не чувствовал, чтобы им так нагло управляли. Он привык видеть Яна скромным, тихим и молчаливым парнем, но сегодня тот показал характер, от которого по спине пробежались мурашки. Невольно Сынмин задумался, чего тот в гей-клубе то работает? Значит его тоже привлекает его пол, а с другой стороны он может быть как Феликс. Но мысли свернули вовсе не в то русло, когда в голове против воли всплыли представление того, каким, в таком случае, может быть Чонин в постели. От этого колени подкашиваются, а лицо пылает, так что Ким поспешно прикладывает к щекам холодные ладони. Надо будет пригласить Чонина выпить.

***

Сынмин правда обещает себе пригласить Чонина выпить, но вспомнив как легко младший растоптал его эго в его собственном кабинете, заставляет забыть об этом и перестать думать о сексуальном Яне, усмешка которого сносила крышу. Это все долгое отсутствие партнера, именно так. Ведь Сынмину пора признать, что у него жесткий недотрах и ему очень хочется пригласить Чонина выпить. А может, все дело вовсе не в недотрахе, а в том, что Ким просто устал скрывать свой интерес к парню, который заметил в себе еще в самом начале, когда только начал у них вести? Он наблюдал за тем, как тот старается и уже было хотел позволить ему сдать, но его дурацкие тупые и абсолютно бессмысленные принципы не дали. Он мстит. А кому? Он сам не знает. Просто помнит, как его валили при первой возможности и теперь отыгрывается на всех подряд. Но может, тихому парнишке удастся это изменить? Немного поправить механизм работы злого преподавателя и никто больше не будет страдать над учебниками, уверяя себя в том, что они бездарности? Но Ким ни за что не сделает шаг первым.

***

Всю неделю он ходит мрачным. Валить кого-то, портить жизнь и все такое, сил не было, как и желания. В пятницу вечером он даже толком не заморачивается над внешним видом, а просто идёт в клуб ради того, чтобы выпить. Он уже понял, что по пятницам Чонин не работает, так что уверен, что никто ему не помешает. Феликс как обычно наливает ему, хотя бармен подмечает странное настроение старшего. Тот молча пьёт, думая о чем-то своем и вовсе не замечает, как на соседний стул подсаживается никто иной как... Чонин. — Чего тебе? — устало тянет Ким, помешивая оставшийся на дне коктейль трубочкой. — Пришел вас угостить. Еще два, Ликс. Чонин оставляет на стойке купюры, а бармен кивает, делая еще два коктейля. — Чего такие грустные? — сразу интересуется Ян, пытаясь заглянуть в большие глаза напротив. — Почему некоторые студенты такие тупые, что не могут выучить простую экономику? — задает тот риторический вопрос, вздыхая. — Для кого-то экономика сложная. А еще тупые люди есть везде. Стоит просто с этим смириться. На-те лучше, выпейте, — Чонин пододвигает ближе к сонсенниму бокал, пока сам берет свой. — Почему ты сначала пошел ко мне, а не скинул фотки сразу в деканат? — А какой мне резон? Я же добивался автомата, а не вашего увольнения. Ким кажется Чонину непозволительно грустным, уставшим и одиноким. Больше не хочется пакостить и надоедать, всего лишь хочется обнять и успокоить. Они еще о чем-то говорят, обсуждая учебу и работу, будто они старые друзья, которые долго не виделись. Ближе к ночи клуб начал заполняться людьми, музыка становилась громче и некомфортнее. Коктейли их были слабоалкогольными, так что мозг вполне неплохо функционировал. Минута молчания не кажется тяжелой, скорее очень нужной. В эту минуту Ким запускает руку в волосы и плюет на свою репутацию, на свои принципы и на одном дыхании выпаливает: — Поехали ко мне. В Чонин такого не ждал. Ему услышать от Кима "пошел ты" было бы менее удивительно. — Вы настолько в депрессии, что готовы со мной переспать? — широко распахивает глаза младший, тыкая в грудь пальцем. — Я не в депрессии, — ухмыляется Сынмин. — Это первое. Второе, если будешь дальше обращаться на "Вы" в такой обстановке, то я тебя ударю. А третье, — он глубоко вдыхает, собираясь с мыслями, но все же заканчивает.— Я так чертовски хочу тебя уже года два. — Ну тогда поехали, — снова выдает Чонин спокойный вид, заказывая им такси. Сынмин сначала ушам не верит, но когда его за руку выводят на улицу, а после сажают в машину, придерживая дверь, то понимает, что, наверное, это происходит взаправду. Дорога, к счастью, оказывается недолгой и Сынмин уже в лифте чувствует на своих губах чужие, которые, оказываются, мягкие запредельно, так еще и на вкус как кока-кола. Шершавый язык проходится по нижней губе, очерчивает ряд зубов, пока руки мнут тонкую талию. Чонин готов задохнуться, лишь бы никогда не отрываться от желанных губ, потому что они пьянят сильнее всего барменского арсенала. Ким наспех открывает дверь и они сразу вваливаются в прихожую, так и не отлипая друг от друга. — Где спальня? — хрипло спрашивает Ян, расстегивая рубашку на Сынмине и отбрасывая ее на пол прямо здесь. — Там, — тот в ответ кивает в сторону другой комнаты и тянется за новым поцелуем, пока Чонин подхватывает его под бедра и несет в указанную сторону. Он чуть не врезается в дверь, но вовремя отходит, падая вместе с Сынмином на двуспальную кровать. — Кто снизу? — мельком спрашивает Ян, сразу припадая губами к набухшему от возбуждения темному соску. Сынмин коротко стонет от горячего языка на эрогенной зоне, но все же складывает в голове ответ: — Я... пожалуйста. — М, так наш злой учитель любит когда его мнут под себя? — мычит Чонин, ведя носом от яремной впадины по шее к уху. Сынмин лишь рвано выдыхает, потянувшись к краю футболки Яна. Тот позволяет себя раздеть и наслаждается взглядом Сынмина, который ахает и тянется к кубикам пресса, которые так непозволительно сексуально блестят от света фонарей, падающего с улицы. — Какой же ты красивый... — Благодарю, сонсенним, — хмыкает Ян, кусая чувствительное ушко. — Черт, не называй меня так, — жмурится Ким, сжимая плечи младшего. — Ассоциации не те. — Хм, ладно, уговорил. Чонин тянется к пряжке ремня старшего, быстро расправляясь с ширинкой, и стаскивает узкие брюки вместе с бельем. Налитый кровью член ударяется о живот, пачкая тот предэякулятом. — Смазка есть? — спрашивает быстро Ян, оставляя поцелуй на ключице. — В верхнем ящике. Чонин добирается до тумбочки возле кровати и достает смазку вместе с презервативами. Ким тянет его на себя, втягивая в новый мокрый поцелуй. Чонин, не отрываясь от губ, разогревает смазку на пальцах и усмехается, шепотом произнося: — Разведи для меня ножки, Сынмини, — парень тянет слова, говоря ласково, заставляя Кима тихо заскулить от милого обращения. Он послушно разводит ноги сильнее, полностью открывая себя для младшего. Он чувствует на внутренней стороне бедра касание, что плавно перемещаются на ягодицы, касаясь дырочки. Сынмин непроизвольно вздрагивает, но тут же расслабляется, позволяя Яну войти в себя средним пальцем. Ким иногда ловил себя на мысли, что очень хотел бы, чтобы эти длинные пальцы оказались глубоко внутри него. Именно это сейчас и происходит. Он сосредотачивается на поцелуе, чтобы не сжиматься и полностью отдается во власть чониновых рук, что блуждают по телу и проникают в него, принося мягкое чувственное удовольствие. Чонин добавляет второй палец, растягивая старшего на манер ножниц и целует в шею и ключицы, отвлекая, пока добавляет третий палец и сгибает, пытаясь нащупать комочек нервов. Спустя какую-то минуту это все же удается, потому что Сынмина почти подкидывает на кровати, он выгибает спину чуть ли не до хруста и стонет громко и протяжно, совсем не стесняясь. Он начинает отзываться на каждое касание мелкой дрожью и мурашками, что Чонин лыбится от этого: — М, наш Минни такой чувствительный... Парень вынимает пальцы, вытирая их об собственные штаны, которые болезненно сдавливали возбуждение. Пока Сынмин недовольно скулит от пустоты внутри, Чонин быстро раздевается и открывает пакетик с презервативом. Он не находил смысла пафосно рвать упаковку зубами, учитывая то, что так презерватив можно порвать. Но он сейчас думает вовсе не об этом, а о том, как маняще пульсирует дырочка, когда он подставляет к ней головку. Он толкается не сильно вперед, его сразу охватывает горячее нутро старшего, приятно сжимая плоть. Ян не сдерживает сиплого стона, когда входит на всю длину. В это время Сынмин просто теряется где-то в эйфории, потому что член у младшего больше и длиннее среднего, еще и так идеально упирается в простату, что хочется кричать во все горло, что бы каждый житель этой планеты услышал, как же ему неописуемо прекрасно. Но вместо этого он может лишь открыть рот в немом стоне, чувствуя как пульсирует собственный член. — Все хорошо? — заботливо переспрашивает Чонин, наклоняясь ближе. — Да просто ахуенно... будет еще лучше, если ты будешь двигаться. Сынмин вообще удивляется своей способности говорить в таком состоянии, но если бы Чонин не начал двигаться, он бы взорвался. Первые толчки выходят медленными, неглубокими, Сынмин закусывает губу и сжимает в кулаках простынь до побеления костяшек. Чонин дарит ему очередной глубокий поцелуй, тщательно вылизывая его рот. Ритм становится более быстрым, хоть и размеренным, принося им обоим заоблачное удовольствие. Сынмин искусал уже не только свои губы, а и Чониновы, а теперь стонет так сладко, что младшему кажется, он в раю. Голос Кима то срывается, переходя в скулеж, то повышается, выдавая громкие звучные стоны. Он сорвет голос, безусловно, но ему так плевать. Все, что его заботит – это Чонин и его движения, которые сносят крышу. Сынмин просовывает руку между их тел, обхватывая ноющий член с набухшей красной головкой. — О, нет-нет, — глухо смеется Ян. — Ручки прочь. Я не упущу шанса поиздеваться над тобой так же, как ты издевался надо мной и всеми остальными. Чонин отбрасывает руку Кима, от чего тот разочарованно скулит и всхлипывает, потому что кончить хочется запредельно. Но вместо этого младший выходит из него и переворачивает, ставя в коленно-локтевую, держа его руки за спиной, так что Киму приходится уперется лицом в матрасс и глушить стоны подушками. Чонин держит руки не сильно, но достаточно, чтобы не позволять двигаться и входит в него размашисто и глубоко, с каждым движением попадая четко по простате. Сынмин выгибается сильнее обычного, насаживается сам в погоне за пиком наслаждения, когда чувствует его приближение. Голова идет кругом, а перед глазами тысячи звезд, которые превращаются в порхающих бабочек внизу живота, когда он с протяжным громким вскриком кончает, почти падая, благо Чонин успевает его схватить. Не желая мучить старшего Ян выходит и уже хочет довести себя до оргазма рукой, но его останавливают. — Нет, стой, подожди, — нечетко проговаривает Сынмин, стаскивая презерватив и припадая пухлыми губами к головке. Сначала обводит губами, а после опускается ниже, очерчивая каждую венку. Он водит языком, втягивает щеки, за считанные минуты доводя младшего до пика. Несмотря на попытки Яна отстранить от себя Кима, тот все равно проглатывает все до последней капли, пошло смотря снизу вверх щенячьями глазами. Если он дальше будет так строить глазки, то у Чонина опять встанет. Ян сонно моргает, его всегда клонит в сон после оргазма. Хотя грех не признать, это был лучший секс в его жизни. С ненавистным преподом, но уже поздно об этом думать. Оба обессиленно падают на кровать, сплетаясь конечностями. Сынмин укладывает свою голову Чонину на грудь, слушая учащенное сердцебиение. — Спасибо, — тихо говорит Сынмин, водя пальцем по груди младшего. — За что? — удивляется Ян, сводя брови. — За прекрасный вечер. От этих слов Чонин тает, оставляя на макушке лёгкий поцелуй. Он прижимает Сынмина ближе, ощущая тепло его тела. — А вообще прости меня, пожалуйста. За все. Я вел себя, как ублюдок. — Тебе не за что извиняться. Без тебя жизнь в универе была бы страшно скучной, — Чонин улыбается, поглаживая старшего по волосам. — Может ты не против сходить куда-нибудь? Но... если это для тебя просто секс, то все в порядке, я... — Сынмин, ты думаешь я приперся на другой конец города в свой нерабочий день, чтобы просто позлить тебя? — перебивает его Ян. — Я шел туда с абсолютным намерением угостить тебя коктейлем. Просто Феликс сказал, что ты еще по пятницам приходишь. Так что да, давай сходим куда-то. Только не выпить, я намерен отучить тебя от алкоголя. А Сынмин в ответ только мычит, пытаясь скрыть очевидную улыбку. Но все же она не ускальзывает от глаз Чонина, который поднимает его голову за подбородок, крепко целуя. — И если ты будешь продолжать душнить и валить студентов, мне придется каждый вечер хорошенько втрахивать тебе мозги на место, — тянет Чонин, облизываясь. — Ты будешь трахать меня только если я буду душнить? Оу, тогда мне придется многих отправить на пересдачу. В ответ он получает только легкий удар в плечо и смех, утопая в поцелуях. Все же, наверное, он больше не будет душнить...