Сборник зарисовок по DBSK

Статность. Властность. Холод во взгляде. Ты небрежен со своими слугами. Отрешенность и пустота в твоих глазах манит меня, наполняя желанием её заполнить. Ты всегда спокоен. Твой голос размеренный, тихий, но в то же время властный и захватывающий. Весь мир со своей суетой тебе безразличен. Но я знаю тебе другим. Однажды, мне довелось подсмотреть, как ты занимаешься любовью с этим самоуверенным генералом. Ты позволял ему брать себя. Но именно в эту минуту безумного соития ты был божественен. Твои глаза горели огнем желания, на щеках играл румянец. А чуть припухшие и приоткрытые губы так и звали растерзать их поцелуем. Вся величественность твоего стана куда-то улетучилась, сменившись гибкостью и податливостью. Ты извивался под ним, стонал, прося еще. Я боялся моргнуть и спугнуть это видение. В то мгновение я желал лишь одного – обладать моим хозяином.

***

Непокорность. Язвительность. Оценивающий взгляд. Ты не похож на других рабов. Ты не боишься моего гнева. Когда ты не видишь, я наблюдаю за тобой. После тяжелого дня, рабы нежатся прохладой водопада, смывая грязь и пот. Среди них и мой верный раб. Я любуюсь твоим обнаженным телом, облизывая взглядом каждый мускул. Я вижу, как ты натираешь мылом своих собратьев, смеясь и не стесняясь своей наготы. Почему же ты никогда не прикасался ко мне во время мытья, всегда держась в стороне и поднося воду. Моя жажда познать тебя всего пугает меня. Зачем я позволил своим друзьям издеваться над тобой тогда. Я невольно бросил, что скучно, чем и воспользовались друзья, предложив понаблюдать, как совокупляется чернь. Я приказал тебе выбрать партнера и предаться греху прямо перед нашими глазами. В твоем долгом взгляде читалась злоба. Медленно и уверенно, глядя мне прямо в глаза, ты стал приближаться. Я испугался, хотя знал, что меня ты выбрать не можешь. А как хотелось бы. Почти дойдя до меня, ты прервал зрительный контакт и посмотрел влево. Так я и знал. Ты выбрал его, моего любимчика, совсем еще юнца. О такой игрушке мечтала вся элита. Я презрительно фыркнул, жестом давая согласие на порчу моего ангела. Ты знал, что мальчик был чист и невинен, но таковы правила. Ты вывел дрожащее существо в центр зала и попросил музыкантов что-нибудь сыграть. Под ненавязчивую мелодию, ты бережно прижал к себе мальца, одной рукой обхватив за талию, другой – за подбородок. Ваши губы слились в поцелуе. Я невольно вздрогнул. С какой страстью и нежностью ты целовал это существо, будто прося прощение за все, что сделаешь с его телом. Усыпляя сознание моего ангела, твои руки меж тем раздевали его тело. Ты развернул мальчишку, дабы мы видели, как его ласкают. Твои пальцы умело скользили по бедрам, животу, члену. Несколько минут томительного ожидания – и ты резко проникаешь в него, срывая с губ болезненный стон. Ты портишь ангела, отрывая ему крылья. Он дергается в твоих объятиях, почти плачет. Зрители исходятся в экстазе. Смотреть, как резко двигаются твои бедра, ощущать в воздухе запах секса, улавливать сладострастные звуки соприкасающихся тел. Я схожу с ума, возбуждаясь с каждой секундой. Больше всего на свете, я мечтал оказаться на месте этого ангела, насладиться твоей грубостью, жадностью.

***

Ты требуешь меня к себе немедленно. Странно, ведь уже полночь и в это время ты обычно спишь. Может, ты мной недоволен и хочешь наказать? У меня все равно нет выбора, и я, подчиняясь твоему приказу, направляюсь в твои покои. Я нахожу тебя в купальне. Ты стоишь спиной ко мне и смотришь куда-то вдаль. - Вы звали, господин? – тихо произношу я. - Да, - ты оборачиваешься и пристально смотришь на меня. – Разденься. Я удивлен, но подчиняюсь. - А теперь, - твой голос совсем тихий, - раздень и вымой меня. - Но, вы же принимали ванну два часа назад, - возразил я. - Ты смеешь мне перчить, раб? - так же спокойно спрашиваешь ты. - Нет, господин, - я опускаю глаза и подхожу к тебе. Дрожащими руками я снимаю твое облачение. Все принадлежности и вода уже готовы, поэтому я беру в руку губку и начинаю обтирать твое тело. Начиная с плеч, плавно переходя к груди, а затем до кончиков пальцев на руках. Ты поворачиваешься ко мне спиной, откидываешь волосы вперед, чтобы мне было легче тереть тебе спину. Ведя руками по твоему позвоночнику, я опускаюсь на колени. Я впервые так близко к тебе, я могу чувствовать аромат твоей кожи, видеть все твои родинки, шрамики. Меня одолевает жгучее желание поцеловать их все. Я медлю, не решаясь, обдумывая следующее действие. О, Боги! Пусть ты сейчас закричишь и позовешь стражу, и меня казнят, но я не могу больше сопротивляться! Я умру, но попробую хоть миллиметр твоей кожи. Осторожно, задержав дыхания, я касаюсь губами твоего копчика. И застываю. Почему ты не кричишь, не зовешь своих верных слуг? Ты будто замер, боясь пошевелиться. И я продолжаю свое безумное путешествие по твоему телу. Совсем невесомо, аккуратно, целую твои позвонки, нежно обхватив твои бедра руками. Миг – и мои пальцы зажаты твоими ладонями. Я зажмуриваюсь, ожидая, что ты оттолкнешь, высмеешь и выгонишь. Но ты лишь крепче сжимаешь мои руки и перемещаешь их к себе на живот. Я утыкаюсь лицом в твою ягодицу, тяжело дыша. - Встань, - тихо произносишь ты. Я встаю, но не отпускаю твоих рук. Наши пальцы успели переплестись. - Хозяин, могу я продолжить вас мыть, или вы хотите, чтобы я ушел. - Нет, - ты растерян, мой господин. – Останься, и… - ты расцепляешь наши руки, поворачиваясь ко мне лицом, - займись со мной любовью, Чанмин. Ты произносишь мое имя, и я готов кончить от одного звучания твоего голоса. - Но, госпо… - Нет, - ты прикладываешь палец к моим губам, останавливая меня. – Здесь и сейчас больше нет господина и раба, есть только ты и я – два любовника, - все это ты говоришь медленно, поглаживая пальцами мои губы. Мне хотелось схватить тебя, швырнуть на постель и грубо овладеть. Но в твоих глазах было столько желания и одновременно страха, что хотелось укутать тебя в объятиях и никогда не выпускать, лаская твою кожу мягкими прикосновениями, успокаивая. Я не знал, что делать дальше. Сотню раз я прокручивал в голове нашу с тобой ночь любви, но то были мечты, а это реальность. Ты совсем близко, твои губы в паре сантиметров от моих – и я сдаюсь, целуя тебя.