шаг в бездну

— Я проиграю. Они стояли на крыше многоэтажки. Скэриэл смотрел вдаль, его отросшие волосы, черные с белой прядью, развевались на ветру. Неизменные армейские ботинки, черные штаны, черная водолазка, не стесняющая движений, носки — в этот раз одинаковые, тоже черные. Скэриэл почти сливался с темной беззвездной ночью, как и было запланировано.  У Скэриэла все всегда было запланировано. В его планах — победа, захват власти, свержение Совета, корона, испачканная кровью жертв.  Но не поражение. — Ты победишь, — Джером неспеша подошел ближе. Скэриэл стоял почти у самого края, еще шаг — и сорвется в бездну. — Валери передала: все готово. Все ждут, когда Проклятый принц поведет их за собой. Он подошел вплотную и положил руку ему на плечо. Скэриэл отшатнулся: — Да ни черта не готово, я не готов, Джером! — вскрикнул он. Скэриэл резко обернулся, белая прядь упала на лоб — она почудилась Джерому мишенью. Стрелять прямо сюда.  —  Я не справлюсь, Джером, я вообще удивлен, как все зашло настолько далеко, я…  — Скэриэл, послушай! Он резко замолчал, вскинул голову и взглянул на Джерома. Как обычно — старался выглядеть выше и держать контроль над ситуацией. Но его подбородок предательски дрожал — Скэриэл едва сдерживал слезы.  Джером тоже еле держался, чтобы не заплакать. Скэриэл говорил сейчас ужасные вещи, он словно чувствовал скорую смерть, но Джерома тронуло не это. Его слова звучали искренне. Он заявил о своей слабости, дал ей тело, показал ее Джерому. Для Джерома это было важнее всего.  Он сделал еще шаг, попытался сократить расстояние между ними, но Скэриэл попятился назад. Крыша под его ногами закончилась, он оступился, а дальше только — черная пропасть, уже раскрывшая свою пасть, чтобы поглотить его. Джером успел схватить его в последний момент, прижал к себе как можно крепче и отступил назад, подальше от края. Он слышал быстрые, рваные вдохи Скэриэла, чувствовал, как его сердце бешено билось, как его пальцы впились ему в спину, едва не прорывая до плоти. Скэриэлу было страшно, его так и захлестывала паника. Джером впервые видел его таким. Таким слабым, беззащитным, нуждающимся в поддержке. Впервые он видел его настоящим. Он обнимал Скэриэла и гладил по спине, слова сейчас были лишними, они перешли на другой язык — чувств, жестов, прикосновений. Вскоре Скэриэл почувствовал, что его не бросят, не столкнут в эту неизвестность, что его близкий человек, его Джером, рядом с ним несмотря ни на что. Он выдохнул, немного расслабился и уткнулся лбом в плечо Джерома, его хватка превратилась в объятия, терпкие, острые, но все же объятия. — Давай сбежим, Джером, пока не поздно, — вновь затараторил Скэриэл. Он не плакал. но голос его дрожал. — Подделаем документы, я заберу деньги. Уедем куда глаза глядят, сначала в Европу, оттуда — В Австралию, Южную Америку, да куда угодно… — С тобой хоть на край света, Скэр, — ответил Джером и сам ужаснулся своих слов. Не так давно он хотел сбежать от Скэриэла, предать его, думая, что его ненавидят и используют. — Но подумай сам, мы так долго готовились, столько сил было потрачено, а теперь ты даже не попытаешься?  Скэриэл резко поднял голову, его кудри взметнулись волной и ударили Джерома по лицу. Его черные глаза в темноте ночи, когда вокруг не было ни единого фонаря, казались темной материей — что-то страшное и недосягаемое для Джерома. Но Скэриэл не отпрянул от него, хоть и снова был напряжен. Озлобленная черная пантера, приготовившаяся к прыжку. — Ты прав, Джером, — он постарался улыбнуться.  Пусть улыбка эта была кривой, нелепой и лживой, но — боже — как же редко последние годы Джером видел, как Скэриэл улыбался. Он ловил взглядом каждый изгиб, пытаясь отпечатать их в памяти.  Кажется, он снова влюбился в Скэриэла. — Меня ждут люди. Мои люди. Я не должен их подвести. «Да здравствует наш Проклятый принц, принц Запретных земель», — так ты говорил? Джером улыбнулся в ответ, а потом его настигла буря — это Скэриэл поцеловал его. В этом поцелуе не было манипуляций, флирта, обмана — только искренность, боль и слезы. Джером вдруг почувствовал на губах Скэриэла вкус соли — все-таки заплакал — и повел поцелуями вверх по влажным щекам, впитывая в себя эту боль.  Они целовались как в последний раз. Разыгрался ветер, волосы Скэриэла метались и били порывами в их лица, но ничто не могло их остановить. Революция? — да пошла она к черту. Для них сейчас не существовало никакой революции, только обжигающие поцелуи, грубые от работы руки, хаотично блуждавшие по телам друг друга и искренность.  Скэриэл прервал череду поцелуев первым, но не отстранился. Больше он не оттолкнет Джерома, никогда в жизни.  — Пойдем, — сказал Скэриэл, в его глазах вновь пылал огонь. Огонь революции и борьбы за права его людей. — Нас и правда уже заждались. Больше никто из них не отвергнет друг друга. Так и случилось. Но не потому что они сдержали свое обещание.

***

Городская площадь Ромуса стала настоящим побоищем. Всюду — забытые ножи и шпаги, пустые гильзы из-под пуль, кровь. Куда не посмотришь — везде можно было увидеть сражающихся с чистокровными полукровок и низших. Были раненые. Погибшие.  Скэриэл получил колотое ранение — чистокровный, уже мертвый, попал ножом ему в живот, — но даже так он смог его одолеть, а затем убежать как можно дальше, чтобы спрятаться в укрытии и перевести дух. Руки были черными от темной материи почти по плечи — он пользовался ей уже несколько часов лишь с короткими перерывами. Силы были на исходе.  Слабость вдруг одолела его и повалила с ног. Откуда-то раздался крик — Джером кричал его имя, но его заглушал шум в ушах. Перед глазами все плыло, боли не было, была только кровь, целый фонтан темной, почти черной крови, которая и не думала останавливаться. Нужна лишь маленькая передышка, на Скэриэле все заживает как на собаке, главное на короткое время уйти в безопасное место. — Скэриэл! — крик Джерома раздался ближе, вот показался он сам, упал на колени и склонился перед Лоу. — О господи, Скэриэл, тебя… — Джером, как хорошо, что ты пришел, — Скэриэл улыбнулся, одурманенный болью. — Достань, пожалуйста, бинты из моего рюкзака.  Но Джером не шевелился. Он в ужасе смотрел, но не в глаза Скэриэлу — на его рану. Все было слишком плохо.  — Почему ты молчишь? — голос Скэриэла был слишком ровным и спокойным, просто до жути. Он протянул руку к Джерому и оставил кровавый мазок на его щеке, прежде чем рука вновь упала от слабости. — Я не умру, они не дождутся. Джером огляделся по сторонам — именно в этот момент поблизости почти никого не было, а кто был, те отбивали выпады чистокровных. До полевого медика было слишком далеко.  — Нет, нет, не умирай, — Джером начал задыхаться. — Пожалуйста, Скэр…  Он пытался заткнуть рану на животе руками, но помимо нее еще было много других менее глубоких. Скэриэл и так потерял много крови, за это время некоторые раны могли затянуться, но темная материя ослабила его до критического состояния.  Джером знал, чем все это кончится. Вскоре дошло и до Скэриэла. — Это… конец? — его голос звучал совсем хрипло, он закашлялся и сплюнул кровь. Он был не в силах даже держать голову, Джером переместился и положил ее на свои колени. Прошелся пальцами по его волосам — спутанные, все в грязи, крови и порохе.  — Джером… — взгляд Скэриэла был устремлен в серое, застланное тучами и дымом небо. — Пожалуйста, если сможешь… найди Готье. Если сдашь меня ему, он… должен тебя помиловать.  Он хотел, чтобы с Джеромом все было в порядке, чтобы он остался жить, чтобы не забывал его, даже когда сердце его перестанет биться. Скэриэл осознал, что заботился о Джероме слишком мало, зато причинил слишком много боли.  — Затем… ты заберешь мои деньги, — каждое слово давалось ему с трудом, он все больше кашлял и все тише говорил, — и сбежишь за границу. Не забудь документы — на твое имя, все нужное… Расскажи им всем… обо мне. О нас. — Скэриэл… — Джером держал руку на его волосах, крупные слезы падали на них, плечи вздрагивали. — Я не уйду без тебя, слышишь? Но Скэриэл уже не слышал.  Вокруг все резко стихло — Джером потерял близкого человека. Последнего близкого человека, которому при жизни было высказано так мало, что даже стыдно. Джерому хотелось кричать, но он не мог издать не звука. Он взглянул на Скэриэла в последний раз, надеясь услышать хотя бы вдох.  Скэриэл встретил смерть у него на руках. Нужно было найти Готье во что бы то не стало и исполнить последнюю просьбу Скэриэла. Джером расскажет всем о том, как трагично погиб его принц, доблестно сражаясь за себе подобных полукровок и низших. Он добьется того, что их имена войдут в историю. Джером встал на ноги, прикрыл глаза, собираясь с силами, сжал руку на рукоятке остро заточенного ножа.  Выстрел — прямое попадание в сердце. Мгновенная смерть. В отличие от своего принца, Джером не мучился. Его тело тяжело упало рядом с телом Скэриэла.  Люмьер все еще держал курок на взводе на случай, если кто-то захочет застать их врасплох. На нем была темная военная форма, лицо грязное, а взгляд суров как никогда. Он был готов хладнокровно убить всех, кто встанет на пути его короля.  К ним подошел Готье — Киллиан — и взглянул на тела его когда-то бывших друзей. С этого дня друзей у него больше не было — только союзники и враги. Хотя ничего еще не закончилось, теперь это был его город, его страна, он чувствовал это, продолжая вглядываться в застывшие лица полукровки и низшего. — Унесите их, — на лице Киллиана не дрогнул ни один мускул. — Воздадим им почести, похороним как подобает.  — Я передам другим, — кивнул Люмьер, опустив револьвер. — Хотите попрощаться с ними, принц Киллиан? — Да, — кивнул тот. — Оставь меня.  Люмьер отошел на несколько метров, но совсем покидать Киллиана было опасно, поэтому он остался стоять за его спиной. Киллиан склонился над телами погибших, он переместил тело Джерома так, чтобы они лежали рядом, и вложил его руку в руку Скэриэла, загнув пальцы. Затем достал из-за пазухи брошь из белого золота в виде короны — настоящая совсем скоро должна была украсить его голову — и положил ее рядом с головой Скэриэла.  — Да здравствует, наш проклятый принц, — холодно, почти надменно проговорил Киллиан. От Готье в нем не осталось и следа. — Проклятый принц Запретных земель.