Когда не спишь...

Каждый, кто связался с фантометаллом, знал что такое боль. Но Хаджун Ён никогда и не задумывался, что остаться без него будет ещё невыносимее, чем наблюдать за тем, как твое тело умирает, а эрозия металла будто проникает сразу в голову. Помимо физических и химических изменений ударивших по организму, удар пришелся с двойной силой по моральному состоянию. Воспоминания, с которыми он так старался разделаться, заменили ушедший металл, напоминая об обречённости. Вместе с тем Хаджун потерял опору, хоть и сомнительную, больше уничтожающую, но когда-то спасшую его. Фантометалл придавал уверенность и силы для концертов, внушал надежду и сохранял связь с друзьями. Теперь у Хаджуна осталась лишь беспомощность, которая никогда его не покинет. Отказаться от использования фантометала его заставили Аллен Сугасано и Энн Фолкнер. Ён не мог и слова вставить. Где-то в глубине души ему была приятна и незнакома такая забота. Однако это не отменяло последующий тяжёлый труд адаптации. В какой-то момент всё стало настолько тошнотворным, что Хаджун Ён перестал спать. Эта идея пришла в один из дней, когда кошмары не дали ни на секунду сомкнуть глаз. Тогда всё вокруг выглядело как что-то отдаленное, не связанное с ним. Мысли были только о сне, только бы где-нибудь прилечь или поудобнее присесть. Все проблемы отступили на второй план, желания сошлись у кровати. В очередной раз певец отмахивается от беспокойств друзей, говоря что быстро доделает дела и ляжет спать, и что, несмотря на то, как они сблизились за всё время, остальное их также не касается. Он никак не мог переступить через себя, даже не допускал варианта просить о помощи. Поэтому темнота снова давит на виски, часы уже который раз меняют числа, а руки с трудом переворачивают страницу под тусклым светом настольной лампы. Буквы перемешались, в ушах стали звенеть откуда-то взявшиеся шаги. – Хаджун? – послышалось где-то сбоку и на плечо легла чья-то рука. Разве можно так врываться в личное пространство? – Почему ты не спишь? Хаджун перевел вымученный взгляд на говорящего, после чего узнал Аллена. Это не сильно обрадовало его, вернулся бывалый непонятный страх. – А? Да увлекся немного. – Сейчас пол четвертого, нам вставать в семь. Ответа Сугасано не дождался. Он заставил непутёвого друга встать, уложил на диване, сам же сел рядом и не собирался уходить. Хаджун ничего не оставалось как закрыть глаза, всё равно немного времени осталось. На глазах второго наворачивались слезы, едва задерживаясь чтобы не потечь. Вспоминались худшие сценарии. Что если Ён серьезно заболеет? А если уже? Он снова не хочет говорить что с ним? Нужно будет сначала поговорить с Энн. За то время пока Хаджун всё-таки в полной мере досыпал свои часы, поскольку будильник был отключен его другом, Аллен и Энн успели всё обсудить. Нужно, нет, необходимо заставить Ёна поговорить с ними. Тот проснулся с прояснившимся сознанием, но гадким страхом где-то в груди. Сообразив что произошло, он быстро скрылся в ванне. Хаджун пытался сосредоточиться на текущей из крана воде, сосредотачивая слух и зрение и держа руки в кипятке. Во всем доме повисло напряжение. Когда он не спал, тяжесть внутри компенсировала тяжесть снаружи. Теперь же все взгляды окружающих объектов обрушились на него. Пыль на полках, казалось, липла к коже; ноги стояли вовсе не на чистом полу, а на сырой земле; стены были картонными; дверь из ванной комнаты вела прям на сцену, где их группу ждал провал. Только потому что в ней Ён Хаджун. Только потому что он слабый трус. Троица села на кухне за стол и принялась завтракать. Есть совсем не хочется. Возможно утопающий ранее в недосыпе мог бы ухватиться за голод как за способ спасения. Но это было не то, потому что от этого неприятные ощущения наоборот усиливались. – Хаджун. – строго начали Энн первые. – Так дело не пойдет. Мы беспокоимся о тебе, а ты продолжаешь делать вид, что ничего не происходит. Они затихли, не зная что лучше сказать дальше, грустно-обеспокоенный взгляд продолжил смотреть на него, он перевел свой на Аллена. Тот заговорил: – Пожалуйста, скажи, ты снова начал использовать фантометалл? Что-то случилось? Или тебе плохо без него? Последнее прямо в точку. Однако как об этом сказать? И зачем, чтобы что? Чтобы они убедились в его бесполезности, когда даже после оказанной помощи он не может взять себя в руки и перестать трястись от страха, как маленький ребенок. Теперь Хаджун заметил, что его руки слегка потрясывает. Похоже это заметили и друзья. – Всё хорошо, ты не должен отвечать, если не хочешь. Аллен и Энн встревожено переглянулись. – Нет. – собственные слова Хаджуна начинали связываться тело и душить. – Хочу. Просто страшно. – он не собирался это говорить. Паника нарастала. – Страшно говорить? Хотелось спрятаться где-нибудь в маленьком домике и никогда оттуда не выходить. – Не знаю. Просто чувство страха, причин не знаю. Ничего серьезного. – подразумевалось "ничего смертельного". – В последнее время что-то случалось? – вопрос задали уже Фолкнер. Лучше заработаться до переутомления, чем отвечать, но врать или отвечать грубо язык больше не поворачивался, а по-доброму пронзительные глаза друзей вообще лучше не видеть. Со стороны выражение лица было обыкновенным, только маленькие сигналы тела выдавали Хаджуна. – Мне тяжело без фантометалла. Друзей почему-то окутало какое-то облегчение. Аллен еле сдерживал улыбку от радости, что тот всё-таки сказал правду. Осталось узнать подробности. – Мы можем как-то помочь? Ты всегда можешь поговорить с нами или попросить о чем-то. – Не знаю. Это всё слишком неясно. – В любом случае тебе нужно восстановить режим сна. – Сугасано вспомнил ужасающий вид последствий его бессонницы. Даже если внешне он всё ещё оставался красив, то его поведение скорее напоминало зомби. Радовало, что коррозия сошла с бедного тела. – Да, вы правы. Но... – Ён оборвался, не зная как аргументировать свое нежелание быть бодрым. Аллен выждал паузу и продолжил: – Если тебя беспокоит тревога, я думаю мы могли бы это как-то решить или облегчить. – он с сочувствием слабо улыбнулся. Энн положили свою руку на сжавшуюся руку Хаджуна. – Возможно, я бы не был против сна, если бы мои дневные силы не тратились на тревогу. – Но начать репетировать в большем количестве мы не можем. – начали рассуждать Энн. – Тебе следует обратиться к специалисту, может тебе выпишут какие-нибудь таблетки. А мы можем начать проводить больше времени вместе. Аллен, как тебе? – Я только за. Мы действительно могли бы занять тебя чем-нибудь, Хаджун. Тем более мы давно не выбирались в долгие прогулки. – Что ж, я не против. – Хаджун улыбнулся одной стороной и наколол свободной рукой еду на вилку. Кажется тело расслабилось. Может и аппетит вернётся, но сейчас хотелось просто переварить мысли. – Раз вы так настаиваете, то разве может смелый рэпер Ён Хаджун так непрофессионально бежать от проблем. – он усмехнулся, жуя еду. В будущем его ждало ещё много работы, но сейчас нужно пережить этот день. А потом пережить завтрашний. А потом... Может выдохнуть и привыкать жить по другому. Весь день рэперы провели за репетициями. Напряжение никуда не делось. Страх спадал по мере того как они всё более непринужденно, расслаблено проводили время вместе. В мыслях всё ещё путаница. Время близиться ко сну и Хаджуна чуть ли не пьянит это состояние сонливости. Когда уже нет сил что-либо контролировать. Вот, как казалось, настоящее спокойствие. Едкая вредная привычка заставляет его во чтобы то ни стало не ложиться спать. – Ён, ты здесь? – в комнату вошли Энн. – Аллен предложил поспать все вместе. – они ждали согласия. – Будет лучше, если я буду спать в своей постели. – Хаджун. – Ладно. Только сегодня. – Хаджуну ничего не оставалось, в его голове и так вырисовывались варианты развития событий, где друзья привязывают его к кровати и включают детскую колыбельную. Надежда сбежать ночью сама создавалась тревожным разумом. Энн выжидающе смотрели и не собирались уходить одни. – Ещё одну минуту. В ответ лишь вздохнули. – Никакой минуты! – с хорошим настроем зашёл Аллен. Он резко поднял Хаджуна на руки и, чуть не зацепив дверной проем, быстрым шагом дотащил до кровати. Бросил и присел рядом восстанавливать силы. – Будешь посередине спать, чтоб не сбежал. – Почитать что-нибудь перед сном? – с ними уже стоит Фолкнер. Действительно ещё бы колыбельную предложили. Было непривычно спокойно. Ён почувствовал себя ребенком, хоть для него это не вяжется со спокойствием. Он снова завис в мыслях, но Аллен потянул назад из его сидячего положения, чтобы он упал на кровать. Друзья навалились на него сверху, так и легли. Незнакомые чувства. Глаза закрываются. Очень хочется спать. Хаджун засыпает с мыслью о том, что хочет полностью, не упуская самых пугающих деталей, прожить завтрашний день.