Wrestling What Heart Wants

— Пожалуйста, не связывайся со мной больше. Давай каждый пойдет своей дорогой. Будь счастлив, — говорит Баку и поворачивается на каблуках. Но прежде чем он успевает уйти, что-то останавливает его. Кто-то останавливает его. Бэкджин. Бэкджин решает держаться. Зацепиться за последний якорь. Баку оборачивается с яростными взглядом и видит, как Бэкджин удерживает его запястье. Его глаза опущены, а тело подрагивает. Совсем чуть-чуть. Плечи расправлены и напряжены. Баку мог бы не обратить на это внимание. Но он это сделал. Когда Бэкджин наконец поднимает взгляд, его глаза полны слез. Баку на секунду застывает в изумлении, увидев его слезы. Но тут же отшатывается. Бэкджин дышит так, будто задыхается. Как будто у него заканчивается воздух. Баку пытается вырвать запястье из хватки Бэкджина, но тот лишь крепче его сжимает. Он цепляется за последнее, что имеет значение. Чем больше Баку смотрит на Бэкджина, тем больше он видит в нем маленького ребенка из своего детства. Глаза Бэкджина всегда были грустными. Даже когда он улыбался, казалось, этого было недостаточно, чтобы выглядеть по-настоящему счастливым. Сейчас никто не скажет того же. Но когда он смотрит на Баку, из его глаз капает столько уязвимости, и он не может не чувствовать, как его решимость тает. Как будто его телепортировали назад во времени. Назад в те дни, когда присутствие Бэкджина рядом с ним не ощущалось игрой с огнем. Когда присутствие Бэкджина ощущалось теплом, а не холодом.  Не проронив ни слова, Бэкджин сумел передать, что он хочет, чтобы Баку остался. Выбрал его на этот раз. Сделал своим приоритетом. Не Готак, Джунтэ или Сиын, а Бэкджин. Разве этот эгоизм не является причиной их разлуки? Разве эта одержимость не является причиной того, что Бэкджин продолжает его мучить? Вспоминая о сломанном колене Готака и всех вратах ада, которые открылись после этого. Вырвав запястье из хватки Бэкджина, Баку вцепился в его горло. Он душил его, пока тот не уперся спиной в стену. Бэкджин не сопротивлялся. Принимая все. Баку усилил давление на его горло, чувствуя, как пульс бьется под большим пальцем. Но Бэкджин не переставал смотреть на него этими глазами... Он почувствовал, как Бэкджин сглотнул под его ладонью. Без предупреждения Баку соединил их рты. Его губы захватили губы Бэкджина в поцелуе, который совсем нельзя было назвать нежным. Бэкджин, испугавшись, попытался оттолкнуть того легким толчком в грудь, но Баку был невозмутим. Он схватил запястье парня железной хваткой, прижав его руки к бокам, и втиснул язык в рот, углубляя поцелуй. Он сильно укусил нижнюю губу Бэкджина, пока не почувствовал привкус крови. Так он пытался излить весь гнев и сдерживаемое разочарование, которые он испытывал за последние несколько дней. Как будто давая Бэкджину понять, как сильно он его ненавидит. Бэкджин со стоном попытался оттолкнуть его. Баку отпустил запястье, чтобы схватить за затылок, притягивая его ближе. Бэкджин продолжил оказывать сопротивление, но Баку не отпускал его. Прижав парня к стене, Баку вжимается в его тело, не оставляя места для побега. Бэкджин отворачивается, но Баку хватает за челюсть и снова захватывает его губы, на этот раз замедляясь, выманивая у него ответ более медленным, но настойчивым прикосновением. Разве это не то, чего Бэкджин хотел все это время? Почему он сдерживается? Он не понимает. Колени Бэкджина слегка подгибаются, когда он поддается нежному поцелую. Он слышит, как Бэкджин вздыхает напротив него, и Баку почти ощутил, что Бэкджин поцеловал его в ответ на мгновение, но это чувство прошло, не успев начаться.  — Хумин, — шепчет Бэкджин, отталкивая Баку с такой силой, создавая между ними расстояние. Бэкджин выглядит невероятно с этим ошеломленным взглядом. Его глаза широко открыты, отведены в сторону. Все тело сгорбилось. Губы приоткрыты и слегка опухли. Дыхание прерывистое, а голова все еще кружится и его тело слегка дрожит. Он уже видел это зрелище раньше. В детстве, когда он спасал Бэкджина от хулиганов. Бэкджин выглядел таким же разбитым.Но сейчас все иначе. Он сам заставил Бэкджина выглядеть так, разрушив его самостоятельно. Это пробуждало в нем что-то первобытное. Не вину. Не сожаление. Что-то более темное. Это сбивает его с толку. Он пытается избавиться от этой мысли, но его взгляд скользит по трепетанию ресниц Бэкджина, на то, как быстро поднимается и опускается его грудь. Теперь он понял — почему люди чувствовали желание сломать Бэкджина, увидеть, как далеко они могут зайти, пока он не разобьется.  Но там, где они хотели разрушить, Баку хотел поглотить. Увидеть больше этих осколков. Надавить и наблюдать, как Бэкджин разваливается снова и снова, но только так, чтобы он мог собрать их обратно. И он знает, что только ему дозволено это сделать. И этот факт делает пытку еще более стоящей. Острые ощущения от того, что мир уже не может быть таким, как прежде, делают его таким заманчивым и желанным. Баку притянул Бэкджина за затылок. Его хватка была крепче, чем прежде, и до того, как Бэкджин успел отпрянуть, его потащили вниз по лестнице к кабинету. Бэкджин не сопротивлялся ему, он просто плыл по течению. Позволил Баку затащить себя в мрачный коридор своего кабинета. Как только Баку захлопнул дверь, Бэкджин снова оказался прижат к двери. Его спина ударилась о дверь с мягким стуком. Он выглядел скорее уставшим, чем побежденным. Предплечье Баку поднялось к его горлу. — Позови своих лакеев и скажи им остановиться прямо сейчас, — сказал он своим серьезным голосом. Это вызвало у него бурную реакцию. Бэкджин, возможно, подумал, что Готак и Джунтэ были забыты теперь, когда они двигались в совершенно другом направлении, но как Баку мог забыть о них? Он увидел, как глаза Бэкджина стали жестче. Его губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась. Бэкджин закатил глаза и отвернулся. — Позвони им прямо сейчас, — повторил Баку, сильнее надавливая на горло Бэкджина. — Они пытались украсть мои доку.., — начал Бэкджин, но его перебил Баку. — Бэкджин, позови их. Голос Баку звучит еще серьезнее, когда он оказался в опасной близости от Бэкджина. Почти угрожая поглотить его своей яростью. Бэкджин уставился на него, нахмурив брови. Баку был не из тех, кто отступает. После, казавшегося вечным, зрительного контакта Бэкджин достал из кармана телефон. — Вы нашли документы? — спросил Бэкджин.  — Да, — отвечает Донха. — Эти крысы пытались сбежать, пробравшись в логово, — смеется Донха с другого конца телефона. — Может, нам преподать им урок? — говорит он своим обычным раздражающим тоном, заставляя губы Баку кривиться от гнева. Наступает тишина, пока Бэкджин пытается сформулировать ответ. — Нет, — наконец говорит он. Взглянув на Баку, продолжает. — Просто… возьми документы и позволь им…. Баку вмешивается: — Оставайся там с ними. Я их заберу, — Бэкджин растерянно оглядывается на него в замешательстве и замечает, как изменилась атмосфера. Баку больше не выглядит таким злым, но в его глазах все еще кипит что-то темное. — Баку? — уточняет Донха, но вместо ответа Баку просто смотрит на Бэкджина. — Бэкджин..? — раздается с другой стороны. Бэкджин отрывает взгляд от Баку. — Делай, как он говорит, — командует он, прежде чем повесить трубку и убрать телефон в карман. Бэкджин отталкивает руку Баку от себя и смотрит в сторону. Его челюсть сжата, глаза напряженно устремлены на его рабочий стол. — Хорошая работа, — говорит Баку, его веселый тон вызывает ответную реакцию. Выражение лица Бэкджина едва заметно меняется, хотя он выглядит раздраженным. Тишина сгущается, натягиваясь, как проволока, которая вот-вот лопнуть. Баку делает осознанный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Здесь есть камеры? — спрашивает он тихим, почти угрожающим голосом, полностью нарушая личное пространство Бэкджина — достаточно близко, чтобы запереть его в клетке. Бэкджин колеблется. — А? — он едва слышно произносит это слово, находясь где-то между замешательством и неверием. Баку пристально смотрит на него, следя глазами за каждым изменением выражения лица. Странно... Бэкджин, всегда такой собранный, всегда такой контролирующий себя, теперь выглядит растерянным. Открытым. Только Баку может видеть его таким. От этого у него пересыхает во рту и сводит желудок. Он не уверен, что между ними пульсирует: сила, желание или опасность. Может быть, все трое. Баку протягивает руку, пальцы касаются бедра Бэкджина, с тихим щелчком задвигая защелку на место. Звук прорезает тишину, словно искра. Глаза Бэкджина расширяются — совсем чуть-чуть, — но Баку хватает и этого короткого удивления. Он не дает ему времени среагировать, наклоняется и захватывает губы Бэкджина в поцелуе, нарочито медленном, но желанном. Одна рука обвивается вокруг талии Бэкджина, притягивая его ближе, в то время как другая с твердой нежностью обхватывает его челюсть. На этот раз Бэкджин целует его в ответ. Целуя его так, как будто он хотел этого так долго, и отчаяние пробирает его до дрожи. Потому что именно это он имел в виду, когда сказал, что Бэкджин всегда хотел его. Только для себя. Всеми возможными способами. Не разрывая поцелуя, Баку подталкивает его от двери, ведя их через комнату. Шаг за шагом он направляет Бэкджина к учебному столу. Баку крепко обхватывает бедра парня, усаживая его на стол. Он раздвигает ноги и встает между ними, притягивая его к себе. Баку отстраняется, чтобы посмотреть на Бэкджина, глаза которого остекленели, а ресницы трепещут, когда он пытается сфокусироваться на Баку. Баку расстегивает пуговицы на пальто Бэкджина, стаскивая его с плеч, между ними раздается неровное дыхание. Он стягивает свой галстук и отбрасывает его в сторону. Баку снова наклоняется, исследуя его рот с голодом, от которого у обоих перехватывает дыхание. Их языки сталкиваются, исследуя каждый дюйм друг друга с грязной, голодной страстью. Зубы нежно клацают, когда они пожирают друг друга, комната наполняется влажными, непристойными звуками их поцелуя. Баку никогда не представлял себе, каким может быть на вкус рот Бэкджина, но он был уверен, что если уж на то пошло, то это должно быть что-то свежее и безупречное. Как он и предполагал, рот Бэкджина на вкус как мята и что-то сладкое. Заставляя его голову кружиться и жаждать большего. Руки Баку скользят по телу Бэкджина, хватая и сжимая его, притягивая его ближе, их дыхание смешивается в отчаянном, настойчивом ритме. Баку нащупывает его челюсть и проводит языком по чувствительной коже шеи. Он попеременно посасывает и покусывает кожу в районе пульсации. Бэкджин издает тихий стон, такой тихий, что Баку мог бы его пропустить, если бы не пытался вытащить его из него так отчаянно. Он останавливается, отстраняясь, чтобы посмотреть на Бэкджина, чьи глаза слегка расширены от шока, а уши краснеют от смущения. Но это только подпитывает возбуждение Баку, его штаны становятся неприятно тесными. Он наклоняется, приникает ртом к шее Бэкджина, и тот инстинктивно откидывает голову назад. Пальцы Баку ловко расстегивают рубашку Бэкджина, обнажая гладкую кожу. Он вцепляется в ключицу Бэкджина, кусая ее достаточно сильно, чтобы оставить след. Если бы он мог, он хотел бы изуродовать Бэкджина отметинами по всему телу, чтобы весь мир увидел, что тот, кто доминирует в Союзе, находится под его контролем. Эта мысль заставляет кровь приливать к члену. Его пальцы скользят вниз к брюкам Бэкджина, и он быстро расстегивает ремень. Бэкджин внезапно хватает его за руку, чтобы остановить. Баку замирает, поднимая голову от изгиба шеи, чтобы взглянуть на Бэкджина. Бэкджин не встречается с ним взглядом. Он просто качает головой — едва заметно, но решительно. Затем, легким толчком, он отодвигает Баку в сторону и соскальзывает со стола. Молча начинает застегивать рубашку, каждое движение спокойное, методичное. — Уходи, — говорит он едва слышно. — Что? — Баку моргает, выведенный из равновесия внезапной переменой настроения. Вот тогда Бэкджин смотрит на него — наконец. Острым, ледяным взглядом. Самообладание застыло на месте, как броня. — Я сказал, уходи, — повторяет он, на этот раз с тихой твердостью, которая режет глубже крика. Его тон остается мягким, но властность в нем не оставляет места для сомнений. — Разве тебе не нужно забрать Джунтэ и Готака из Дэсона? — Баку не двигается, застигнутый врасплох — он не может понять, пронизаны ли слова Бэкджина горечью, сарказмом или чем-то совершенно иным. Бэкджин не ждет ответа. Вместо этого он с нарочитой грацией проходит мимо Баку, наклоняясь, чтобы поднять с пола свое школьное пальто. Баку стоит там, застыв в наступившей тишине. Из его тела улетучивается прежнее тепло, сменяясь ползучим холодом. В груди начинает оседать какой-то пустой стыд, тяжелый и незнакомый. Он пытается собрать все воедино - что только что произошло, где начался сдвиг — но все ускользает сквозь пальцы, как песок. Несколько мгновений назад Бэкджин выглядел открытым, беззащитным. Теперь он весь стальной и снова контролирует себя, ни единой трещины не видно. Баку опускает взгляд на свои руки, все еще покалывая от воспоминаний. "Какого черта я делал?" Баку чувствует себя прикованным к месту, странная тяжесть пригвоздила его ноги к земле. Когда Бэкджин замечает, что Баку не торопится выйти из комнаты, он снова проходит мимо него с нечитаемым выражением лица. Его движения четкие и решительные. Он хватает Баку за руку - не грубо, но и без мягкости - и ведет его к двери. Он открывает дверь и выталкивает Баку, не оглядываясь. Инстинктивно или отчаянно, он не уверен, но Баку останавливает Бэкджина, чтобы тот не захлопнул дверь у него перед носом. На мгновение их глаза встречаются. И в глазах Бэкджина Баку видит это: мерцание. Всего лишь мерцание — словно свет, проскальзывающий сквозь трещину в броне, запечатанной слишком плотно. Оно исчезает почти так же быстро, как и появляется, погребенное под той же холодной выверенностью. Баку хочет что-то сказать, протянуть руку через узкое отверстие, но Бэкджин стоит на месте, не шевелясь, не дрогнув. Затем, не говоря ни слова, он закрывает дверь. На этот раз до конца, оставляя Баку смотреть на металлическую дверь, с колотящимся сердцем в оставшемся позади вакууме.