Ослепительное солнце Окинавы

Заметочки от автора: «Мой первый фик по Рэнге. Я написала это, чтобы подать заявку для Sk8 Zine, и попыталась выудить какую-то свою версию Ланги буквально из задницы в качестве вдохновляющей подсказки. Так что вот мы и здесь: Ланга, потеющий и ноющий об этом. Уровень жалкой лиричности получился случайным — вот что бывает, когда я думаю о Рэнге больше трёх минут.”  __ Слова переводчицы (моиии~): Ребят, я старалась, поэтому поддержите автора, перейдя по ссылке на оригинал и нажав «kudos”! Всех люблю, приятного чтения💗 ____ Ланга знал, что переезд на Окинаву будет тяжёлым, так что пытался подготовиться. Он ожидал трудностей из-за языкового барьера: что не сможет понимать других, выражать свои мысли, будет упускать шутки и испытывать сложности с учёбой. Как оказалось, всё не так уж и отличается от прошлого. Он всё ещё попадает в неловкие ситуации из-за того, что неправильно понимает намерения других. Всё ещё держит свои мысли при себе. Шутки проходят мимо  него — как и дома. А его домашние задания возвращаются, исписанные красной пастой, как всегда. Он ожидал, что первое время будет один, что будет трудно найти друзей. Что будет одиноко, что будет скучать по дому. Дабы подготовиться к этому, он стал заниматься кулинарией и чтением — чтобы занять те долгие часы, которые собирался коротать дома в одиночестве. Так вышло что, это не было проблемой. В первый же день в школе эта проблема решилась сама собой — с появлением Рэки Кяна. Такой лучезарный, настойчивый, переполненный радостью, именно ему удалось заполнить пустоту Ланги. И привести с собой других людей. Новых друзей. Тот принёс с собой способы проводить время. Способы чувствовать себя как дома. Он ожидал, что будет скучать по любимой еде. Что будет тяжело с этим рационом из одного риса, когда на самом деле на столе должны быть картошка и толстые куски хрустящего хлеба. Выходит, вся еда хороша. И даже японская картошка фри сойдёт, если чуть прищуриться. Да, еды почти никогда не хватает, но Рэки всегда носит с собой перекусы для Ланги — так что и эта проблема решилась. Он думал, что будет тяжело с культурными различиями. Вдруг люди будут менее открытыми? Что будет много правил, которые Ланга не сможет понять. Его мама пыталась подготовить его, рассказывая истории о своём детстве в Японии. Истории, от которых Ланга хмурил брови и обнимал её. Как оказалось, Ланге не так уж важно мнение окружающих о нём. Ему плевать на социальные нормы. И на дурацкие правила, которые, как он уверен, он бы не понял даже при отсутствии языкового барьера. И дома, и здесь, в Окинаве, люди будут видеть только то, что хотят видеть, и думать то, что хотят думать. И Ланга уже давно понял, что нельзя быть счастливым, если позволять этим вещам определять своё отношение к себе. Он считал, что будет скучать по снегу. По заметным сменам времён года. Что будет страдать от солнечных ожогов. Он пытался подготовиться. Как оказалось, он готовился не к тому. Потому что кого волнует снег, времена года или ожоги, когда ты весь день просто утопаешь в поту? Когда влажность на Окинаве накрывает тебя, как липкое объятие дальнего родственника и, кажется, что это никогда не закончится. Ланга размышляет об этом, сидя на кухонном полу перед открытой морозилкой, обмахиваясь пакетом с замороженной соей. Пот ему не чужд. Он всегда был активным, занимался спортом. Он знает, что это такое. Но пот по собственному выбору, который появляется с азартом, достижениями, весельем. А не тот, из-за которого одежда прилипает к телу, даже когда ты не двигаешься. Не пот, который настолько част, что Ланга впервые в жизни начинает чувствовать свой запах. Он клянётся, что чувствует его даже после душа. Это ненормально. Наверняка, так потеть вредно для здоровья. С этим нужно что-то делать. И вот, после недели нытья, он решает действовать. Испробовать всё возможное под этим палящим, настойчивым солнцем Окинавы, которе обжигает его кожу, но при этом дарит Рэки бронзовый загар — вот разве это честно? ⸻ Ланга начинает носить с собой маленькое полотенце. Намочив его холодной водой,  протирает шею, руки. Кладёт на лоб, позволяя воде стекать по лицу, забирая жар. Это приятно. Ещё приятнее, когда вода просачивается сквозь рубашку и даже лёгкий ветерок становится освежающим, а не ощущается как поток горячего воздуха из пустыни, вынуждающий тело потеть ещё сильнее. Он также начал брать с собой бутылку с водой в охлаждающем чехле — на случай, если поблизости не окажется крана. Например, когда они катаются на скейтборде. Потому что, хоть воздух сейчас и ощущается как баня  после длительного использования, хоть в скейтпарках почти нет тени и Ланга точно знает, что вспотеет до последней капли, он не может отказать Рэки. Не когда тот так звонко смеётся и мило улыбается. Не после того, как выслушивал жалобы Ланги на жару целых два часа. Или два дня. Или две недели. В один из таких дней они вжимаются в заднюю стенку рампы, пытаясь разместить головы и конечности в крошечном кусочке тени. У Ланги ощущение, будто он бегал по раскалённым углям, а не пытался повторить безумный трюк с “S”, что видел несколько ночей назад. С тяжёлым вздохом он скидывает правый кроссовок. Рэки смотрит на него с тревогой. — Ты в порядке? — Жарко, — выдыхает Ланга. — Хочу пить. Рэки тянется к его сумке, достаёт ткань  и бутылку, кладёт рядом с Лангой. — Держи, — говорит он улыбаясь. — И ещё кое-что~, — продолжает он напевая и начинает копаться в рюкзаке, доставая контейнер с кусочками арбуза. Теперь он всегда берёт их с собой — вместо батончиков и “мелонпанов”, и Ланге они нравятся. Они не нарезаны аккуратными кубиками или дольками. Они порезаны по-рэкински. Как головоломка из арбуза. Без косточек — после того случая, когда Ланга чуть не сломал зуб и скривился. Пока Рэки достаёт напитки, Ланга выливает воду на полотенце и протирает шею и кожу под воротником. Он вздыхает — настолько это приятно. Рэки смотрит на него с открытым ртом. — Чувак… — жалуется он. Ланга вопросительно приподнимает бровь и продолжает — задирает футболку и протирает вспотевшую грудь. Рэки стонет и сжимается. Наверное, ему тоже жарко, думает Ланга. Он снова смачивает трапочку и прикладывает к шее Рэки. И Рэки тут же подпрыгивает. «Может, ему слишком холодно?» — думает Ланга. — «В конце концов, Рэки к жаре привык». ⸻ Конечно ,не всё, помогает. Как например, масло перечной мяты. Ланга нашёл его, когда искал советы, как пережить жару. Пить много воды. Оставаться в тени. Не есть горячего. Он уже почти сдался, закатывая глаза, когда наткнулся на упоминание масла мяты. Звучало убедительно. Поэтому он начал наносить его каждое утро на запястья и шею. — Ланга? — Запястье Рэки замирает над столом, ручка падает из его хвата. Ланга отстраняется , от того, как нависал над плечом Рэки, чтобы заглянуть в следующий дизайн его доски, смотрит на него и вопросительно мычит. — Ты пахнешь… по-другому… — Рэки смущённо краснеет и потирает щеку указательным пальцем, оставляя на ней ярко-синюю чернильную кляксу. — Нуу, в смысле… что это за мятный запах? — спрашивает он, снова утыкаясь в свой эскиз. Ланга отрывает взгляд от милого синего пятнышка и несколько секунд просто смотрит на Рэки. А, точняк. Запах. — Это масло мяты. Говорят, помогает при жаре, — пожимает плечами он и наблюдает, как Рэки чуть приближается  в его сторону, бормоча: — Славный запах. А потом резко отдёргивается и хватает себя за шею. — То есть…  ну да, клёво. Помогает? Ланга снова пожимает плечами — он и не уверен, работает ли оно на самом деле. Но продолжает его использовать. На всякий случай. «Рэки, похоже, и правда любит мяту»,- думает он. Теперь он постоянно наклоняется ближе. Глубже вдыхает, когда они обнимаются или когда Ланга кладёт голову ему на плечо, устав от пéкла . Или в моменты, когда запястье Ланги оказывается рядом с лицом Рэки — к примеру, когда он поправляет его повязку, протягивает бутылку воды или хватает за плечо, чтобы тот не врезался в очередной столб, болтая про то, как можно спасти Лангу от солнечного удара. И через несколько дней Ланга понимает, что стал чаще краснеть. И чувствует себя жарче, а не прохладнее. Наверное, у него аллергия на это масло. Так что он перестаёт его использовать — и отдаёт Рэки. Раз уж тому оно нравится. И вскоре все майки Рэки начинают пахнуть мятой. Это действительно приятный запах, думает Ланга. ⸻ Ланга не носит шорты. Там, откуда он родом, они были не нужны. А он любит брюки, джинсы — это в его стиле. Он всегда немного заботился о внешнем виде. Да и для скейта это разумно: он часто падал, когда только начинал, и до сих пор падает, пробуя всё более сложные трюки. Но в последнее время ему не хочется показывать свои ноги. Они слишком бледные, не для шорт. Шорты — для таких, как Рэки. С его загорелыми ногами, сияющими на солнце от пота. Подтянутыми. Хорошенькими. Ланга будет выглядеть глупо в шортах. Он даже не хочет представлять, как его белые ноги окажутся рядом с ногами Рэки —  сидя вместе облокотившись о кровать, за просмотром видео. Или когда свешивают ноги с рампы. А может когда сидят друг напротив друга, в позе лотоса, чтобы поделить контейнер с арбузом. У него ещё и шрамы. Он никогда не стеснялся их, но теперь… вдруг начал. Хочет, чтобы его ноги выглядели красиво. Так что — нет. Абсолютно нет. Никаких шортов. Он об этом не подумал, когда спонтанно остался у Рэки на ночевке. Хотя было уже темно, температура никуда не делась. А вентилятор у Рэки — словно оазис. Ланга лежит на животе перед ним, волосы развеваются от потока воздуха, и он клянётся, что если придётся пошевелиться, он точно умрёт. Парень сказал то вслух, и Рэки засмеялся, пока не начал вытирать слёзы. Собираясь в душ, Ланга получил от Рэки полотенце и стопку одежды: его собственную футболку, которую он оставил тут недавно (теперь она пропитана ароматом домашнего Рэки), и чёрные шорты Рэки. Те, что чуть длинноваты на нём. Ланга поднимает их и морщит нос. — Друг… — смеётся Рэки. — Тебе надо начать носить шорты. Иначе ты когда-нибудь упадёшь в обморок от жары, и мне придётся вырезать тебя из этих твоих скинни-джинсов. Наверное, Ланга слишком часто жаловался на шорты в последние дни. Рэки уже давно уговаривает его отказаться от штанов. И ни один довод Ланги не сработал. «Просто намажем тебе ноги кремом», — когда он жаловался на бледность. «Ланга, приятель , ты в чём угодно выглядишь шикарно», — когда он ныл, что шорты не в его стиле. «Я вижу, как джинсы прилипли к твоим ногам», — когда он уверял, что ему не так уж и душно. В какой-то момент Ланга даже признался — тихо, почти надеясь, что Рэки не услышит — в том, что не хочет показывать шрамы. Но Рэки услышал. И глаза у него округлились. Тот мягко потрепал волосы Ланги, положил руку на плечо — тёплую, слишком тёплую, но ласковую. И сказал: — Шрамы — это как знаки отличия, друг. Не парься. А потом задрал свои фиолетовые шорты, показал шрамы на бедре, которые Ланга никогда не видел. И спину — с большим шрамом посередине. И Рэки просто улыбнулся — своей огромной улыбкой — и начал рассказывать безумные истории, откуда у него эти шрамы. И Ланге стало тепло. Как внутри, так и снаружи. Особенно когда Рэки провёл пальцами по одному из шрамов на его руке. — Ты вот этот получил, когда впервые спустился с рампы, помнишь? Тогда у тебя впервые пошла кровь после падения, и  ты почти потерял сознание. Был слишком занят, жалуясь на розовые пластырьки, что я тебе налепил, — сказал Рэки, захохотав и запрокинув голову назад. — Шрамы — это истории. Я хочу услышать все твои, ладно? Когда будешь готов. Все доводы Ланги перестали работать. А других штанов у него нет с собой — кроме тех самых джинсов, на которые Рэки ткнул пальцем и сказал: — Нет, чувак. Так что, приняв ледяной душ, он натягивает одежду и, неловко поёживаясь, возвращается в комнату Рэки. Рэки поднимает взгляд. — Ну, как там… — и замолкает на полуслове. Просто смотря на Лангу. Ну вот. Ланга знал, что будет выглядеть глупо. Он падает на пол и пытается натянуть шорты ниже колен. Рэки мгновенно выходит из ступора. — Ланга, нет! Ты отлично выглядишь, — спешит успокоить он. — Серьёзно, тебе идёт! Я просто… — Он не договаривает. Ланга замечает, что лицо Рэки всё красное. Опять жарко? Он спрашивает об этом вслух. — Ага… типа того. Жарко, — отвечает Рэки, отводя взгляд, собирая с пола свою одежду. — Я в душ. Он уже почти вышел, когда Ланга тихо спрашивает: — Я не выгляжу нелепо? Рэки останавливается, проводит рукой по волосам, замирает на затылке. Когда отвечает, голос у него тихий. Настолько, что Ланга почти не расслышал. — Нет, приятель. Ты выглядишь идеально. И уходит в ванную. Ланга привык к шортам. Правда, он берёт их у Рэки. Всё ещё не чувствует, что шорты — это “его”. Но шорты Рэки… как-то лучше. Уютнее. ⸻ Как это обычно бывает с Лангой, спасение пришло в виде еды. В один особенно душный день, когда жить уже совершенно не хотелось, тот лежал на спине в своей комнате. На нём были только фиолетовые шорты Рэки, а грудь прикрыта мокрым полотенцем. И тут зазвонил телефон. Он просто нажал кнопку громкой связи — подносить его к лицу не было сил. — Лааанга, дружищееее! — донёсся радостный голос Рэки. Ланга только простонал в ответ. — Погнали кататься! Ланга повернулся на бок. — Нет. Жа-а-арко, — отчётливо проговорил он. — Да лааадно! Я куплю тебе мороженое или что-то вроде того. Наверное, он и правда был при смерти, потому что даже еда не смогла его убедить. — Приятель… — Рэки звучал разочарованно. Ланга с трудом садится и берёт телефон. — А давай ты ко мне? Мне правда слишком жарко, Рэки. Я умру, — жалобно выдыхает он в микрофон. Раздаётся смешок. — Ладно, друг. Скоро буду. Ланга задумался, не переодеться ли, но просто снова лёг, встряхнул полотенце, чтобы оно стало холоднее, и прикрылся. Потом немного задремал. ⸻ Что-то ледяное коснулось его ноги — и он подскочил. — ЗАЧЕМ??? — простонал он. Рэки смеётся: — Ты же говорил, что тебе жарко? Я принёс тебе фруктовый лёд. — Он кидает упаковку рядом с головой Ланги. В тот день жизнь Ланге спас малиновый фруктовый лёд. Он открыл обёртку, засунул палочку в рот — и почувствовал блаженство. Каждый вдох стал прохладным, освежающим. Холод с языка растёкся по всему телу. Он поклялся — никогда больше не останется без фруктового льда. На третьей палочке, лёд капает с подбородка Ланги, а Рэки стонет: — Ланга. Ну серьёзно. Обязательно так его есть? Ланга вытаскивает палочку изо рта, слегка озадаченный. Рэки покраснел. Ему опять горячо? Он протягивает ему упаковку: — Хочешь? Рэки качает головой: — Не, тебе нужнее. — Но ты тоже выглядишь как будто тебе жарко. В ответ — только стон. Рэки в последнее время часто краснеет. — Тебе тоже тяжело в такую погоду? Я думал, ты привык. Рэки проводит рукой по лицу, потом тянется за упаковкой. Выбирает ананасовый вкус — который, к удивлению Ланги, оказался голубым — распаковывает и засовывает в рот. Потом отвечает: — Ага. Проблема… недавно появилась. Ланга ничего не понял. Они доедают упаковку вместе, и с тех пор Ланга ест фруктовый лёд каждый день. Рэки ворчит, но всё равно покупает ему новые пачки — и  Ланга особо не переживает. Но на всякий случай, чтобы Рэки не считал его жадным, он всегда оставляет ему ананасовые. ⸻ Мелочи складываются со временем. И когда наступает разгар лета, Ланга почти справляется. Он носит шорты. Пьёт много-много воды. Ест мороженое на палочке. Носит с собой маленький вентилятор на батарейках, из-за которого Мия постоянно его дразнит. Охлаждается влажной тряпочкой. А иногда, когда всё ещё слишком горячо, собирает волосы в неряшливый пучок, чтобы они не мешали на шее. Этому трюку его научил Черри, в одну жаркую ночь на «S». Конечно, у Черри всегда получался изящный пучок одним движением запястья. А у Ланги выходит такой беспорядок, что пряди всё время вываливаются, и ему приходится переделывать пучок почти каждый час. Снимает резинку, зажимает её зубами, причесывает волосы пальцами, начиная от шеи и с передней части, за уши. Когда всё собрано, снова обвязывает резинкой. Это почему-то раздражает Рэки. Он каждый раз стонет, когда Ланге приходится переделывать прическу. Он даже пару раз предлагает сам это сделать, бормоча, что должен же быть какой-то лучший способ собрать волосы, чтобы не терпеть это каждый час. Должно быть, это его сильно напрягает, потому что однажды днём, когда несколько прядей Ланги прилипли к подбородку Рэки, что был весь липкий от  потекшего мороженого, тот бросил на Лангу взгляд с широко открытыми глазами, полностью раскрасневшись вплоть до воротника, и стонет: «Фу. Ну хватит.» Встав, он сел за Лангой. Осторожно снял резинку и начал собирать его волосы. Ланга пожимает плечами и пробует новую порцию мороженого, когда вдруг по спине пробегает дрожь. Ногти Рэки легко скребут по его коже головы. Подушечки пальцев Рэки ласкают затылок. Рука Рэки касается мочки уха Ланги. И тут Ланга ощущает жар. Жар сильнее, чем за всё лето. Он уже не чувствует прохладу мороженого на языке. Не чувствует влажную холодную тряпочку на правом бедре. Не чувствует ветерок от вентилятора перед собой. Он чувствует только Рэки. Именно тогда Ланга понимает, почему так переживал из-за пота. Почему  стеснялся своих ног. Почему ему нравится носить шорты Рэки. Он понимает, почему иногда вдруг становится ещё жарче. Почему иногда это не раздражает. Понимает, что, наверное, у него вовсе нет аллергии на мятное масло. И знает, что будет чувствовать тепло — слишком сильное тепло — всё оставшееся лето. Может, даже дольше. И он решает, что его это устраивает. Что оно того стоит. Стоит — ради этого. «Ну как?» — спрашивает Рэки, сидя сзади, когда заканчивает. Ланга посмотрел через плечо на раскрасневшееся лицо Рэки и улыбнулся. «Здорово, Рэки.» И Рэки улыбается в ответ, своей широченной, очаровательной , ярче самого солнца Окинавы улыбкой. Ланга чувствует, как эта улыбка окутывает его, словно порыв горячего воздуха. «Будешь теперь всегда делать мне такую прическу?» — спрашивает Ланга. «Конечно, приятель,» — отвечает Рэки. — «Ради тебя — что угодно.» ____ Ещё заметочки: «Рэки Кян, король языков любви, не даёт мне спать по ночам. Надеюсь, вам понравилось! Огромное спасибо за прочтение :) Оставляйте свои любимые хэдканоны про Лангу, если хотите  — они такие хорошенькие , как вкусненькие  перекусики :)»