Ты — где-то рядом

от лица Кристиана Он чувствовал его губы до сих пор. Словно они оставили ожог. Крис сидел на полу у себя в комнате, прислонившись спиной к холодной стене, и не мог дышать ровно. Куртка всё ещё была на нём, будто страх снять её означал признание в чём-то большем. В том, что произошло. В том, что он позволил случиться. Он не должен был. Они просто сидели рядом, Кайл ничего не говорил, просто был. Просто смотрел в ту же сторону, дышал тем же воздухом. Но потом их плечи соприкоснулись — и Крис будто выпал из своей головы. Из правил. Из ожиданий. Он не планировал. Он вообще ничего не планировал. Он просто повернулся. И посмотрел. И вдруг всё стало слишком громким: дождь, их дыхание, сердце в груди — как барабан. И он наклонился. Словно сам себе не веря. Кайл не отстранился. И это стало точкой невозврата. Поцелуй был не долгим. Нерешительным. Но внутри всё оборвалось. Крис сбежал сразу. Даже не попрощался. Словно пожар — и он выпрыгнул из окна, чтобы не сгореть. Он не мог оставаться. Не мог видеть Кайла — не после этого. Он ехал в машине с опущенными окнами, будто воздух мог смыть с него то, что он сделал.  Это был просто импульс. Паника. Слабость. Он не. Он остановил мысли. Потряс головой. Но что бы он ни делал — это не исчезало. Это было не про сиюминутность. Он не пьяный. Не потерянный. Он хотел это. Хотел его. И вот это — было страшно. Он встречался с Эди. Он всю жизнь нравился девочкам. Да, были моменты, когда он чувствовал странную привязанность к друзьям, к людям… Но он никогда не думал о парне так. Он не гей. Он не может быть. Он не хочет. Но почему тогда этот поцелуй был таким? Почему внутри не было отвращения, только оглушающая тишина, как после грозы? Почему, чёрт возьми, он думал об этом всю ночь, закрывшись в комнате, держа ладони у губ, будто бы ещё мог почувствовать его вкус? Крис встал, прошёлся по комнате. Его колотило. Он испортил всё. Он не должен был приходить к Кайлу. Не должен был так нуждаться в нём. Это была ошибка. Но он не пожалел. Вот в чём ужас. Он бы сделал это снова. Он посмотрел в зеркало и почти не узнал себя. Он выглядел не как тот Крис, которого все знали — сильный, собранный, немного резкий. Он выглядел как кто-то, кто не знает, кто он. На следующее утро Крис проснулся слишком рано. Он не спал толком. Голова гудела, а тело чувствовалось чужим, как будто он надел на себя костюм, который больше не сидел. Всё казалось как обычно — утренние сборы, зеркало в ванной, скрип ступеней. Но внутри что-то оборвалось. Он был пустым. Пустым и тяжёлым одновременно. Он пришёл в школу раньше всех. Сел на своё место и просто ждал. Когда вошёл Кайл, он почувствовал это до того, как увидел. Воздух как будто стал другим — глухим, с натянутой тишиной. Кайл посмотрел на него — коротко, будто случайно. И сразу отвернулся. Крис сразу понял: он его избегает. Не разговаривает. Не ищет глазами. Делает вид, что ничего не было. И почему-то это было больнее, чем он ожидал. Он хотел этого. Он сам ушёл. Сам спрятался. Сам испугался. Но теперь, когда Кайл не смотрел на него, не говорил, не смеялся рядом — Крис чувствовал себя, как в проруби: дышать невозможно, всё горит холодом, а выбраться некуда. Ты ведь хотел, чтобы всё исчезло, да? — говорил он себе. Чтобы никто не знал, чтобы он ничего не чувствовал. Но теперь, когда Кайл вёл себя так, как будто поцелуя не было — хотелось закричать. На переменах он видел, как тот сидит с Рейчел. Как смеётся натянуто, будто старается быть нормальным. Как иногда уходит раньше. Как будто Крис — воздух, который он больше не хочет вдыхать. Крис ловил себя на том, что идёт за ним. Что смотрит. Что хочет просто… услышать голос. Хоть что-то. Но Кайл молчал. И он сам — молчал. Что он мог сказать? Что он сам не понимает, кто он? Что ему страшно до тошноты? Что он встречался с Эди, но её поцелуи никогда не оставляли такой дрожи, как этот, неловкий, короткий, с Кайлом? Он не мог. Он не мог. А если он всё-таки? Мысль была страшной. Но она уже была в нём. Росла. Царапалась. Жила. В тот вечер он снова закрылся у себя в комнате. Лёг на кровать, уставился в потолок. И вдруг понял: он не чувствует себя собой. Но и прежним уже быть не может. Он вспомнил, как в детстве смотрел в зеркало и повторял своё имя, пока оно не начинало звучать странно. Кристиан. Кристиан. Кто ты? Вот и сейчас — то же самое. Он не знал. Но в первый раз в жизни — хотел узнать. Потому что Кайл в его жизни оказался не случайно. И если он будет врать себе дальше — потеряет не только его. Потеряет себя. На следующий день Крис стоял у автомата с кофе, упёршись лбом в холодный пластик. Пальцы дрожали. Он не знал, от холода ли, от усталости или от того, что внутри уже неделю всё рушилось. — Ты когда-нибудь собираешься перестать быть идиотом? — раздалось за спиной. Он вздрогнул. Обернулся. Рейчел стояла, скрестив руки, в её взгляде было больше разочарования, чем гнева. Она всегда чувствовала, когда что-то не так. Особенно с ним. — Что? — выдохнул он, чуть вскинув бровь. — Ты и Кайл. Что ты творишь, Крис? Он молчал. Посмотрел в сторону, как всегда. — Он избегает меня, — сказал наконец. Тихо. Будто это всё, что имело значение. — Потому что ты сбежал, — ответила она спокойно. — После того поцелуя. Крис резко посмотрел на неё. — Он рассказал тебе? Рейчел хмыкнула. — Не нужно быть гением, чтобы понять. Я знаю вас обоих. Вы как два заряженных провода, которые боятся прикоснуться. Только ты решил выдернуть штекер первым. Крис отвёл взгляд. Опёрся плечом о стену. — Я не знаю, что с этим делать. — Тебе не нужно “делать”, — сказала она мягко. — Тебе нужно понять. Себя, Крис. А не бежать от всего, что выходит за рамки привычного. — Я встречался с Эди, Рей. Я не такой. Я никогда не думал об этом. А теперь. — А теперь — ты не можешь перестать думать, — закончила она за него. — Это не про ярлыки. Это про человека. Про то, как ты на него смотришь. Как ты был после того, как Кайл перестал с тобой говорить. Ты не спал, ты не ел, ты был тенью. Ты думаешь, я не вижу? Он тяжело выдохнул. — Я боюсь. Я реально боюсь. — Чего? — Что всё это — не со мной. Что я просто придумал. Что он не хочет меня, не любит. Что я рушу жизнь из-за бреда в голове. Рейчел подошла ближе. Положила ладонь ему на плечо. — Это не бред, Крис. Это чувства. И ты не рушишь жизнь — ты впервые пытаешься жить. Настояще. Не по правилам. Не под маской. Он сжал пальцы в кулак. — Он меня избегает, Рейчел. Как будто… жалеет, что всё это случилось. — А ты пытался с ним поговорить? — Нет. — Вот и начни с этого. Не с признания. С разговора. Он не ненавидит тебя, Крис. Он просто сам запутался. А ты ему не оставил ни одного шанса поверить, что ты рядом. Крис сжал челюсть. Сердце било сильно, не по ритму. — Если я снова подойду, а он. — Ты хотя бы узнаешь, — перебила она. — Иначе всю жизнь будешь жалеть. Она посмотрела в глаза. Впервые за долгое время — серьёзно. По-настоящему. — Пора, Крис. Либо ты остаёшься в темноте. Либо — выходишь. Даже если страшно. Он кивнул. Неуверенно, но всё же. — Спасибо, — сказал он. — Не мне. Себе скажешь, когда перестанешь прятаться. И она ушла. А он остался — всё ещё под лампой, в шуме старого автомата, с бумажным стаканом в руке и пониманием, что выбора больше нет. Потому что когда тебе по-настоящему важно — нужно идти. Даже если не знаешь, куда.