Призрак, пожирающий каменные души

— Районная охранная фирма передала нам материалы нового дела, — негромко произнёс молодой парень, спеша по коридорам участка за начальником. — Отдай оперативникам, ответственным за это. Пусть позже кто-нибудь из них зайдёт ко мне в кабинет, — ответил главный следователь, кивая в такт своим словам и засовывая руки в карманы пальто. — Капитан Мин, это снова он, — негромко произнёс молодой мужчина, спеша по коридорам участка за начальником своего отдела. Юнги резко остановился и, стиснув челюсти, повернул голову к подчинённому. Услышать такую новость в начале рабочего дня было подобно случайному падению с высоты — неожиданно, резко, необратимо. Позитивный настрой был вмиг испорчен. Медленно втянув в себя воздух, Мин невозмутимо ответил: — Покажите мне. Подчинённый кивнул и рукой направил непосредственного руководителя к нужной двери длинного коридора, вновь еле поспевая за мужчиной, когда тот сорвался с места. В кабинете оперативников было, на удивление, очень тихо. Идиллия нарушалась лишь нервными перешёптываниями сотрудников, собравшихся около одного компьютера. Юнги напряжённо подошёл к толпе, окидывая всех пристальным и выжидающим взглядом. Сон Куён, занимающая пост IT-специалиста, нервно прочистила горло, когда Мин опёрся руками о спинку её стула и слегка склонился вперёд, устремив взгляд в экран монитора. — Очередное ограбление. Несколько жертв, свидетелей не осталось. Ювелирные украшения из хранилища на сумму в несколько миллионов долларов, которые готовили к показу мод, пропали. Его фирменный почерк и оставленное для вас видеопослание на диске. Всё, как обычно, — сообщила девушка, выводя на экран запись. Картинка была затемнённой, но, присмотревшись, можно было легко разглядеть на фоне погромленных витрин силуэт мужчины: крепкое, но мягкое телосложение, чёрная обтягивающая одежда, закрывающая верхнюю часть лица белая сугэгаса и дразнящая улыбка пухлых губ. Эта улыбка раздражала Юнги. Ему так сильно хотелось стереть её жесточайшими способами, когда он вновь переходил черту... — Поймайте меня, если сможете, капитан Мин, — произнёс мужчина с видео нежным, медовым голосом, всеми фибрами выражая своё превосходство и насмешку над следователем. У них с ним были личные счёты. Мин агрессивно втянул воздух, настойчиво прожигая экран потемневшим взглядом. Если бы только можно было уничтожать им, да ещё и через экран... Коллеги Юнги знали его как сдержанного и холодного руководителя. Вот только сейчас... перед ними был мужчина, поддавшийся волне гнева. Капитан усмехнулся, всё так же глядя на экран, а затем поспешил покинуть участок. Стремительно идя по длинным коридорам здания, Мин прокручивал в голове увиденное. Он вновь играл с ним. Он вновь оставлял за собой шлейф из скандалов, крови и невинных жертв. Он вновь пересекал черту, а затем скрывался в ночи, не давая шансов на свою поимку. Вот только капитан знал его слишком хорошо. Как только Юнги вышел за порог полицейского участка и сделал первый глоток морозного декабрьского воздуха, его телефон, находящийся в кармане пальто, зазвонил. Достав устройство и взглянув на имя звонившего, следователь понял, что не оставил указаний своей группе. — Капитан, так что делать с материалами по новому убийству? — растерянно спросил Им Джунсо — тот самый парень, которому выпала возможность испортить непосредственному руководителю день. — Ничего не делайте, я сам с ним разберусь, — коротко кинул Мин и сбросил звонок. Дело Жемчужного Лиса, коим того прозвали журналисты, не давало покоя Юнги ни днём, ни ночью. Следователь гонялся за преступником уже четвёртый год, но все усилия, брошенные на эти безумные гонки, казалось, были бессмысленными. Вот и сейчас, сидя за рулём и направляясь к себе домой, капитан боролся с желанием послать всё к чёрту. Подобные приступы безысходного смирения часто мучали его в последнее время. Бесконечные игры в кошки-мышки утомляли. Неудачи пожирали изнутри, оставляя после себя скребущие на душе чувства. Но больше всего уничтожали проигрыши самому себе. А ведь... именно этого хитрый, безжалостный соперник, умело манипулирующий капитаном, и добивался. Но Юнги упорно не бросал это дело и свою работу, продолжая создавать иллюзию совершенно здорового и порядочного человека. «Что же мне с тобой делать, Пак Чимин?» — мысленно вздохнул Мин. Пак Чимин обладал множеством талантов: выдающимися навыками в сфере IT, умением ловко и мастерски залезать в головы к людям, имел идеальный дизайнерский вкус, безграничную фантазию... Но он выбрал посвятить свою жизнь краже драгоценных камней. И в этот раз глаз пал на дорогую частную коллекцию. Что такое «система безопасности» для гения, в распоряжении которого личный штат подобных ему бойцов, готовых беспрекословно подчиняться любым приказам?

✧✧✧

— ...но полиция не даёт никаких комментариев, относительно нового ограбления. Мы же подозреваем, что это дело рук Жемчужного Лиса. Напомним, что этот загадочный преступник ведёт свою деятельность... — размеренно вещал журналист на экране телевизора. — Вам нужно что-нибудь ещё, босс? — вежливо поклонился один из охранников. — Нет, ты можешь быть свободен. И передай остальным, что сегодня я хочу побыть один. Пускай едут по домам, а вечером встретимся, как и договаривались, — спокойно ответил Чимин, расслаблено откидываясь на спинку дивана, и утопая в тёплых лучах утреннего солнца. Преступник, много лет обчищающий ювелирные магазины, частные коллекции богачей и музейные экспонаты. Преступник, нагоняющий страх на всю страну, убивающий невинных и уничтожающий местные власти. Преступник, который ни капельки не раскаивался в содеянных грехах. Напротив, он гордился ими, отчего жаждал показать это всему миру. Паку нравилось, как на него реагировала общественность. Он любил, когда журналисты печатали о нём выпуск за выпуском, пытаясь обогнать другие фирмы по продажам газет. Он обожал неусыпный людской страх по отношению к себе, их ненависть и желание засадить преступника за решётку. Но по силам осуществить это было лишь одному человеку... Народ жаждал справедливости, а Пак Чимин жаждал лишь драгоценные камни и капитана.

✧✧✧

— Вы уверены, капитан? — раздался взволнованный голос из динамиков телефона. Юнги неторопливо застёгивал рубашку на маленькие чёрные пуговицы, слушая организатора сегодняшней выставки драгоценностей, и по совместительству — их дизайнера. Следователь позвонил мужчине, чтобы предупредить о возможной опасности со стороны Жемчужного Лиса и своём присутствии на выставке. Вздохнув и взяв лежащий до этого телефон в руки, капитан произнёс: — Нет, но мне так кажется. — Почему вы не предупредили меня раньше? Я бы отменил мероприятие... — начал было возмущаться Лим Чин-Хэ, но был вынужден замолчать. — А я не хочу, чтобы вы что-то отменяли, — перебил Мин. — Я не уверен в своих суждениях, это лишь предположение... — это была ложь. Наглая, бессовестная ложь. — Если это окажется правдой, что нам делать? Столько людей окажется в опасности, — неуверенно возразил дизайнер. — Я позабочусь об этом, — твёрдо заверил мужчину капитан, а через несколько секунд добавил: — Ведите себя естественно, не показывайте волнения.

✧✧✧

Юнги стоял на небольшом балкончике третьего этажа, пристально наблюдая за толпой внизу и держа меж пальцев сигарету. Он выжидал. Он был стопроцентно уверен в том, что Чимин не пропустит такое мероприятие. И уверенность эта оказалась оправдана, когда, затягиваясь никотином, следователь поднял глаза и заметил Пака, стоящего на противоположном балконе. Жемчужный Лис мягко улыбался, зеркаля позу Юнги и с интересом за ним наблюдая. А когда был замечен, совсем тихо, практически одними губами, прошептал: — Добрый вечер, капитан. «Чёртов манипулятор», — пронеслось в голове у Мина, в то время как он сам поддавался и смотрел на чужие губы. Ему хотелось вновь прикоснуться к ним, ощутить их нежность подушечками огрубевших пальцев, попробовать на вкус... Ох, на вкус эти губы были невероятными: медово-сладкими, влажными и такими страстными, что у капитана сносило крышу, заставляя оголяться душой. Чимин в ответ лишь усмехнулся, удовлетворённый реакцией, а затем вмиг скрылся из поля зрения. Юнги недовольно вздохнул, но остался стоять на месте, прекрасно понимая, что не сможет остановить преступника. Точнее... не захочет его останавливать. Поддерживая видимость своей работы и создавая хрупкую иллюзию безопасности, следователь на протяжении трёх часов вынужден был общаться с людьми из высшего общества, пришедшими на выставку. Мин нервничал. Он каждую секунду ожидал, когда же Чимин сделает ход. Время, выделенное на показ драгоценностей, уже подходило к концу, вот-вот должны были представить последний экспонат, преподнеся его словно вишенку на торте. Капитан, в силу своей усталости и позитивно настроенного лица организатора, вернулся на балкон третьего этажа. Ему необходимо было несколько минут наедине с собой, чтобы стоически продержаться до окончания мероприятия. В помещении было душно, слишком шумно, неимоверно многолюдно. Юнги очень чётко чувствовал, как мигрень пытается прорваться в его голову, как пот стекает по спине, а на висках вздуваются вены. Внезапно внизу раздался какой-то грохот. Мин опустил взгляд и успел заметить только лишь разбитый бокс, который защищал драгоценность от прикосновений, как во всём здании потух свет. Сигнализация не сработала. Ну конечно, она и не должна была... На первом этаже послышались крики, люди добровольно побежали в руки панике и хаосу. Следователь не двигался с места, прекрасно понимая, что происходит и чьих это рук дело. Чёртов Пак Чимин всё же решил устроить повтор ночного шоу. Что ж, Юнги оставалось молча находиться на третьем этаже, не желая вмешиваться. Жемчужный Лис умел устраивать представления. Особенно, если они предназначались для капитана. Свет включался ровно на три секунды с чёткой периодичностью в семь. За эти крохи мгновений Мин успевал разглядеть нечеловеческие выражения лиц людей, на которых надвигался человек, полностью облачённый в красные одеяния. Пак Чимин. Следователь не видел его лица, но был уверен, что на том красовался оскал, в предвкушении жаждущий крови, предсмертных криков и жертв. Чимин играл со своими жертвами. Это было быстро, чётко и до мелочей рассчитано, но за какие-то семь секунд он заставлял людей пережить весь спектр эмоций, на которые те были способны. Он вкладывал свою дьявольски чёрную душу в это искусство. Он отдавал этому искусству самого себя. Ведь это было всё, что он так хорошо знал. Сердце Юнги замирало каждый раз, когда включался свет. Он наблюдал за каждым новым убийством с пугающей пустотой в душе, а его тело с каждым мгновением каменело всё больше. Где-то глубоко, где-то в недрах себя он чувствовал безудержное удовлетворение от представшей перед ним картины. И это пугало его намного больше, чем титановая связь с безжалостным убийцей или клинок, сию же секунду разрезающий горло беременной женщине. Свет выключился и больше не включался. В здании стояла до боли оглушающая тишина, она звенела во всю мощь и угрожала разорвать ушные перепонки. Мин выдохнул, чувствуя дрожь и слабость во всём теле. Он решил, что представление Чимина окончено и пытался понять, где его найти, когда выберется из этого удушающего пространства. Но свет неожиданно включился вновь, ослепляя своей яркостью до режущих ощущений в глазах. Следователь опустил голову рефлекторно, в попытке уменьшить влияние света на свои глазницы, но зацепился взглядом за красный силуэт, который размахивал в воздухе катаной. Осмотрев периметр вокруг него, мужчина заметил лежащего у стены организатора выставки. Лим Чин-Хэ располагался прямо под тем балкончиком, на котором находился Юнги. Пак Чимин с кошачьей грацией и упорной решимостью приближался к своей жертве. Вокруг него ореолом разливалась тёмная и вязкая аура, душащая всех, кто попадал в зону её действия. Некое предупреждение, некий намёк на то, что будет ждать людей перед смертью. Жемчужный Лис не улыбался. На его лице была только залёгшая тень небольшой фальшивой грусти. — Жаль убивать тебя, — сказал Чимин, остановившись над Лим Чин-Хэ. — Мне очень понравились украшения, которые ты сделал. Но если оставлю тебя в живых... подставлю нашего любимого капитана. — Капитан ненавидит тебя так же сильно, как и все мы, — прокряхтел дизайнер, хватаясь за сердце. — Какая досада... — показательно надул губы Пак, занося оружие над телом Чин-Хэ. — Не хотелось бы тебя разочаровывать. Но он единственный, кто знает, кто я такой на самом деле, — Чимин вновь улыбнулся, но это больше было похоже на животный оскал. Не моргая, Мин наблюдал за тем, как в одно мгновение лезвие катаны прошло сквозь ладонь организатора, минуло рёбра и вонзилось в его сердце. Рот мужчины с изумлением открылся, глаза расширились, а из горла вырвался хрип. Жемчужный Лис криво усмехнулся и рывком вытащил оружие, сразу убирая его в сая, пока из раны на чужой груди выплёскивалась кровь. Чимин мимолётно посмотрел вверх на капитана, а затем подошёл к экспонатам, чтобы разбить стеклянные боксы и забрать драгоценности. Юнги быстро рванул на первый этаж. Ему нужно было успеть до того, как Жемчужный Лис скроется с места преступления. Он постоянно скрывался, убегал, дразнил, а следователь никак не мог его поймать. И поймать отнюдь не для того, чтобы наказать по закону. Поймать для того, чтобы контролировать его, удовлетворять своё желание и держать рядом с собой. Но когда Мин оказался на первом этаже, Жемчужного Лиса и след простыл.

✧✧✧

Пак Чимин взял бокал только что налитого шампанского и сделал глоток. Он успел принять душ и сменить одежду на лёгкую шёлковую рубашку бежевого цвета и чёрные свободного кроя штаны. Мужчина ждал, сидя на кожаном диване и неотрывно просматривая камеры видеонаблюдения. Он знал, что в этот раз капитан не отпустит его. Он с уверенностью предвкушал, когда же тот появится на пороге его дома, чтобы наказать за причинённую нервотрёпку. И вот, кажется, около входа в большой многоквартирный комплекс остановился внедорожник Мин Юнги. Жемчужный Лис прищурился и довольно улыбнулся. Он слишком сильно желал капитана в своей квартире, притом немедленно. Наверное, это была его самая извращённая сторона, способная на невообразимые вещи. Пак неотрывно смотрел на монитор ноутбука, наблюдая за записью на камерах. Юнги зашёл в холл на первом этаже. Далее минул пост охраны, подошёл к лифтам и вызвал один. По приезде кабинки зашёл в неё, нажал на нужный этаж, дал считать ключ-карту для доступа в квартиру… Следователь поднимался на лифте с таким совершенно непроницаемым лицом, отчего Жемчужному Лису поскорее захотелось зажечь в нём истинный спектр эмоций, разбудить зверя. Звон подъёмника на этаже, Чимин отчётливо его слышал. Размеренные, но напряжённые шаги по квартире, шорох у двери в комнату, щелчок замка… И вот Мин Юнги стоит в комнате напротив сидящего Чимина, решительно направив пистолет на преступника. — Пристрелите меня, капитан? — усмехнулся Жемчужный Лис, закрывая ноутбук и делая ещё один глоток шампанского, а затем ставя бокал на столик. — Хотелось бы, — сдержанно ответил следователь, улыбаясь в ответ. Вот только улыбка не коснулась его глубоких серьёзных глаз. — Тогда вперёд, — смиренно кивнул Чимин и расслабленно откинулся на спинку дивана. В комнате повисла тишина, с каждым мгновением накаляя атмосферу и поднимая градус удушающей немой борьбы. Дух соперничества буквально физически ощущался в воздухе, подстёгивая соперников не сдаваться в этом бою. Только для Юнги это была борьба не с Паком, а с самим собой. Борьба рационального мышления и больного, так ненавистного ему начала. Спустя несколько минут мучительных колебаний он опустил пистолет, вызвав эту мерзкую улыбку на лице Чимина, которой он всегда показывал своё превосходство над противником. Оттянув ещё несколько десятков секунд, Мин, кидая огнестрельное оружие на стол, невозмутимо приказал: — Раздевайся. Улыбка Жемчужного Лиса приобрела оттенок ликующей, стоило только словам сорваться с чужих губ. Но выполнение приказа последовало незамедлительно: рубашка мигом отлетела в сторону, а руки принялись за пуговицы на штанах. — Вам не кажется, что вы заигрались, капитан? — спросил Пак, откидывая штаны и оставаясь совершенно нагим — он не любил носить нижнее бельё, оно сковывало его. Юнги в ответ улыбнулся. Вот только улыбка эта не предвещала ничего романтичного, сладкого и ванильного. Она выглядела довольно жестоко, впрочем, удачно отражая мысли Мина, который всё ещё жаждал разорвать собеседника на куски. — А тебе не кажется, что ты заигрался? — следователь вплотную склонился над Чимином, сверля его глаза своим потемневшим взглядом, а затем ядовито выплюнул: — Ненасытная стервозная сучка Пак Чимин. Напряжение в комнате ещё больше заискрилось, лёгким током ощущаясь на коже. Никому не нравились произнесённые слова, но забрать их обратно было невозможно. Они намеренно втыкали друг другу иглы в уязвимые места, отчасти даже наслаждаясь причинённой болью и реакцией на неё. Жемчужный Лис сократил последние миллиметры между их с Юнги лицами, упираясь носом в чужую скулу, и томно прошептал: — Осторожнее с выражениями, капитан… Я подчиняюсь вам только в постели. Мин усмехнулся и рывком оттолкнул от себя Чимина, отчего тот больно впечатался в кожаную спинку дивана. На его лице застыло яркое предупреждение о дальнейшем фильтре слов, что собираются вылететь изо рта следователя. Но молчаливые знаки остались проигнорированы. Строптивости у них обоих было хоть отбавляй. — У тебя есть всё моё внимание, Чимин. Что тебе ещё нужно? — Юнги распалялся, ходя по комнате из стороны в сторону, пока Пак выслушивал его с каменным лицом. — Ты живёшь в элитной высотке, у тебя есть куча денег, я покрываю все твои прегрешения, с одним, мать его, условием: не более одного ограбления в месяц. Это так сложно? Держать себя под контролем так сложно, Чимин? Сегодня было уже седьмое, да ещё и с убийствами! Выкрикнув последнюю фразу, Юнги остановился и выдохнул, поправляя растрепавшиеся волосы. Жемчужный Лис молчал. Вместо тысячи слов был горящий взгляд, пристально наблюдающий за капитаном, и слегка приподнятые уголки губ. — В спальню, живо, — произнёс следователь, пальцем указывая на дверной проём. Пак поднялся с дивана, но вместо того, чтобы выполнить приказ, вплотную подошёл к Мину и, схватив обеими руками его голову, притянул ближе. Так, чтобы один воздух на двоих. Так, чтобы губы в губы, глаза в глаза. Так, чтобы беспрепятственно чувствовать и издевательски прошептать: — Вы сами виноваты в этом, капитан. Зная, какой я ревнивый, зажиматься с министром здравоохранения по углам… Это либо излишняя смелость, либо невероятная глупость. Выбирайте сами, но расплаты не избежать. Клюнув Юнги в губы и показательно облизавшись, Жемчужный Лис неторопливо ушёл, виляя задницей. Как же Мину хотелось прописать по ней несколько ударов, сжать до чёрных синяков, оставить метки укусами… Но он лишь пошёл следом, по пути скидывая с себя одежду, и внутри забавляясь с ситуации с министром, которая пыталась соблазнить следователя. Но попытка была провальной. Плащ и галстук остались где-то в коридоре, пиджак и рубашка отлетели в сторону на пороге в спальню. Чимин в ожидании сидел на краю кровати, когда капитан подошёл к нему и толкнул так, чтобы тот лёг спиной на постель. Мин упёрся коленом в свободный кусочек кровати меж разведённых бёдер Пака и навис над ним, сразу же утягивая в голодный и отнюдь не нежный поцелуй. Они остервенело пожирали роты друг друга, наслаждаясь покалывающим ощущением в лёгких, что возникало от нехватки воздуха. Пальцы рук переплетались, до боли сжимали кожу друг друга, оставляли красные полосы на груди и торсе… Сердца колотились в предвкушении так сильно, что угрожали пробить грудную клетку. Дикая страсть так затопила мозг следователя, что он не сразу почувствовал чужие руки, расстёгивающие ширинку на брюках. Жемчужный Лис не любил терять время зря, он не любил ждать. Юнги усмехнулся тому в губы и отстранился, чтобы снять брюки с трусами, а затем взять бутылочку смазки из прикроватной тумбочки. Вот только глаза машинально зацепились за уже хорошо знакомый выдвижной ящик в каркасе кровати, хранящий всякие отнюдь не детские игрушки, и через несколько минут Чимин стоял на коленях со связанными сзади руками, ощущая боль в них от твёрдого пола, пока Мин безжалостно трахал его рот. Чёрные пряди Пака были спутаны пальцами Юнги, слюна стекала по подбородку, каплями падая на грудь, поддерживался постоянный зрительный контакт… Глаза в глаза, до искр и молний от перевозбуждения. Понимая, что капитан приближается к оргазму, Чимин втянул щёки, создавая лёгкий вакуум, и постарался расслабить глотку, чтобы взять член ещё глубже. Мин заметил это и резко толкнулся немного дальше, вынуждая Жемчужного Лиса подавиться и задохнуться от нехватки воздуха. Видеть слёзы, стекающие по щекам Пака, слышать периодические рвотные позывы, контролировать интенсивность… всё это доставляло следователю чертовски много невероятного удовлетворения. Он не мог жить без подчинения Жемчужного Лиса. Часто сокращающиеся стенки горла вскоре подвели Юнги к оргазму. Тёплая сперма выстреливала, сразу же стекая по глотке, а Чимин послушно глотал, глубоко дыша через нос. Он сам был сильно возбуждён, а остроты добавляла невозможность прикоснуться к истекающему предэякулятом себе. Мин высунул член и ладонью похлопал Пака по щеке, а затем снова утянул в поцелуй, на этот раз очень мокрый и дрожащий. — Хороший мальчик, — прошептал следователь в губы, довольно улыбаясь. — А теперь напомни, как ты сжимаешься вокруг моего члена, пока я трахаю тебя со спины. Юнги запустил пальцы в пряди на затылке Чимина и начал пятиться к панорамному окну, которое открывало вид на город, попутно прихватив смазку. Припечатав Жемчужного Лиса к стеклу, мужчина встал позади него и посмотрел на открывающуюся картину: высотки, мерцающие ночными огнями, бесконечный поток машин и людей, вечно куда-то спешащих и погружённых в свои проблемы. Пак прислонился лбом к прохладному стеклу, пытаясь рассмотреть на улице что-нибудь интересное, на что можно переключить внимание. Сознание было затянуто пеленой желания и ненасытности, зрение не могло сфокусироваться на чём-то одном, а тело горело диким пламенем. Чимина развозило от такого доминирующего капитана, в душе он ликовал, что смог вытащить эмоции, которые Юнги намеренно прятал от всех. А Жемчужный Лис не любил, когда от него что-то прячут. Долгожданное ощущение заполненности пришло тогда, когда Юнги принялся растягивать Чимина. Смазка на пальцах была прохладной и сильно контрастировала ощущения для распалённого похотью тела. Мин грубо покусывал шею, плечи, лопатки… всё, до чего мог достать. И все эти действия так сводили с ума Пака, что в один момент он почти кончил от одних лишь пальцев. И сопровождающие действия вздохи, вперемешку с полустонами, заводили следователя не меньше. — Ты очень нравишься мне таким. Покладистость тебе к лицу, Чимин, — злорадно усмехнулся Юнги, начиная проникать в узкие стенки. — Я покладистый не потому, что хочу этого, капитан, — простонал Пак, выгибаясь в спине и пытаясь быстрее насладиться на член. — Я покладистый потому, что меня размазывает от эмоционального и похотливого тебя, — неизменная усмешка, завершающая лесть. Постоянно усиливающиеся темп и интенсивность, губы, оставляющие засосы на шее, пальцы, дополнительно стимулирующие налитую от возбуждения головку члена... Крышу Жемчужного Лиса прорвало настолько, что от безжалостного ублюдка не осталось и следа. Он был словно глина в руках Мина — тот мог лепить всё, что душе угодно. И он лепил. — Почему я постоянно покрываю тебя? — прошептал на ухо следователь. — Потому что только я тебе и нужен, — Чимин оскалился, втягивая воздух от усилившихся ощущений, когда его член сжали в кулак. — Только я могу полностью понять тебя, удовлетворить ту темноту, которая живёт внутри тебя. Ты насильно запираешь её, не давая ей выхода, а она всё жрёт тебя и жрёт. Уничтожает всё живое, всё настоящее, что есть внутри. Твоя темнота хочет меня, капитан, поэтому ты выбираешь меня. И по-другому ты больше не можешь, ведь это стало нездоровой манией. Твоей смертельной зависимостью. И это была чистая правда. С самого начала Мин покрывал Жемчужного Лиса только потому, что тот мог полностью удовлетворить его пороки, его самые сокровенные желания. Но сейчас что-то неумолимо начало меняться. Капитан привязался к преступнику, он цепко прикипел к нему, начиная различать вкрапления человечности, и это пугало до самых дальних уголков души. Следователь жаждал увидеть уязвимого Пака. Того самого, который прятался где-то очень глубоко, предпочитая отдавать бразды правления холодной и эгоистичной версии. Не то, чтобы Юнги был романтиком... напротив, его тёмная сторона жаждала разрушения. Но отношение к преступнику было совсем иным. Он хотел не разрушить, а подчинить и привязать к себе до такой степени, чтобы человечность сама открылась. Он хотел такого уровня доверия, который позволит увидеть не только монстра, а и человека, которого тот охраняет. Но Мин не настолько глуп, чтобы думать, что их с Чимином строптивость позволит оставить негласное соперничество в стороне. Капитана пробивает дрожью, когда Пак сжимается вокруг него, когда еле слышно выдыхает его имя по слогам. Звучит как лучшая музыка, когда-либо существовавшая. Они оба захлёбываются в собственных ощущениях, сгорают в духоте пространства и практически одновременно кончают. Жемчужный Лис пачкает спермой живот, руку Юнги и стекло, на которое опирается от изнеможения и дезориентации. Мышцы ног сводит от напряжения, в паху горит, но через несколько мгновений Чимин тянет следователя на кровать, чтобы ещё раз показать, как сильно скучал. А через несколько новых и не менее ярких заходов — совместный душ. Время наедине, в оглушающей тишине и ментальном коннекте. В один момент Пак протёр зеркало, висящее на стене, и задумчиво застыл перед ним, неотрывно наблюдая. Их со следователем отражения застыли в зеркале, давая рассмотреть себя и друг друга со стороны. Это было так иронично… Чимин, походящий на падшего ангела, на самом деле был больным и извращённым ублюдком, ловящим кайф от чужих страданий и кражи драгоценностей. И Юнги с уродливым шрамом на лице, пересекающим правый глаз, который оказался побитым щенком внутри, страдающим от борьбы со своим навязчивым, липким и тёмным началом. Они были такими разными, но идеально дополняли друг друга. Мёртвые внутри оттого, что заключены сами в себе.

✧✧✧

Им Джунсо присел над очередным трупом в ожидании криминалистов. Повсюду валялись осколки стекла, трупы и была разбрызгана кровь. Создавалось впечатление, что на этом месте не людей убивали, а зарезали быков. Взгляд парня растерянно блуждал по помещению, пока не зацепился за тело, чем-то отличающееся от других. Это была женщина с перерезанным горлом. Беременная женщина... Джунсо почувствовал, как к горлу подкатывает комок из желчи и совсем недавно съеденного ужина. Он не понимал, каким бесчеловечным нужно быть, чтобы так хладнокровно зарезать беременную женщину. Какая пустота должна быть вместо души, чтобы постоянно убивать простых граждан? Но ещё больше парень не понимал, почему Жемчужный Лис до сих пор на свободе. — Вы дозвонились капитану Мину? — спросил подошедший мужчина в годах, получив известие о ранее присутствующем здесь следователе. — Увы, нет, майор, — Им поднялся на ноги и посмотрел на собеседника. — Его телефон выключен. — Ясно... Сообщите, если он не появится до обеда. Возможно, преступник добрался и до него, — майор сжал губы и поспешно удалился. «Почему Мин не может поймать этого урода? Столько лет работы, но прогресса абсолютно никакого...». Джунсо вновь посмотрел на трупы, хаотично разбросанные по полу. Но он нигде не нашёл диска с посланием, что, по обыкновению, должен был лежать на видном месте. Это могло означать лишь одно... «Капитан видел убийства. И, возможно, он просто не хочет ловить преступника...».

✧✧✧

— Я собираюсь уехать из Сеула, — неожиданно заявил Чимин, закидывая в рот виноградину. Юнги, собирающий разбросанные по всему дому вещи, резко остановился и непонимающе посмотрел на него. Уехать из Сеула? Если это была шутка, в чём следователь сомневался, то отнюдь не смешная. — И ты едешь со мной, капитан, — решительно добавил Пак, переводя взгляд на застывшего мужчину. — С чего вдруг? — недовольно спросил Мин, растерянно бегая глазами по комнате, как будто бы это поможет понять поведение Чимина. — В министерстве внутренних дел неспокойно. Тебя хотят списать со счетов. Даже если они что-то подозревают, доказательств у них нет. Но столь длительное отсутствие прогресса даёт все полномочия, чтобы отстранить тебя от этого дела, — объяснение вышло сухим, а лицо Чимина активно выражало незаинтересованность в происходящем. — Какое тебе дело до моего отстранения? Тебя всё равно не поймают, — всё ещё сконфуженно настаивал на своём Юнги. Пак пожал плечами. Он и сам не понимал, почему его это заботит. Но с самого утра в его груди поселилось новое, неизведанное чувство тревоги за кого-то. И этим кем-то был капитан. — Этот город начинает мне надоедать. Я собираюсь в Египет, там побрякушки будут получше. А ты — единственный, кто может потягаться со мной и не дать зачахнуть среди скучных политиков, — невозмутимо соврал Жемчужный Лис, давя из себя хитрую улыбку. — Самолёт сегодня вечером. Не оповещай начальство, просто собери вещи, капитан. Если признаться честно самому себе — Чимин переживал за следователя. В какой-то мере, наверное, он даже боялся, что навлёк на него проблемы, поэтому принял решение переехать. Ему надоело играть в злого преступника и доброго стража правопорядка. Пак хотел продолжать свою деятельность не борясь, а идя рука об руку с человеком, который понимал его и принимал все уродливые душевные шрамы. Он хотел попробовать жить так, чтобы каждый вечер возвращаться к тому, кто заслуживает увидеть покладистость Жемчужного Лиса. От следователя не ускользнуло ничего: ни странное поведение Чимина, ни спонтанное решение, коих он не любил, ни фальшивый монстр, пытающийся скрыть от внешнего мира изменения в душе. Что-то неуловимо изменилось не только в Юнги, но и в безжалостном монстре, который, казалось, постепенно начинал сбрасывать свои маски. И капитану чертовски это нравилось.