это пройдет?

Хонджун любил его и ничего не мог с собой поделать. Он благодарил вселенную за то, что фанаты были так увлечены шуточками про «капитана эйтиз и его жену Пак Сонхва», что в их головах не складывалось 1 плюс 1. Оно и к лучшему. Хонджун отдавал работе практически всего себя и не хотел, чтобы всему свету стали известны подробности и его личной жизни. Они знают достаточно. Хонджун ценил каждое взаимодействие, каждую секунду, проведенную рядом. Было сложно поверить в то, что такой идеальный по всем параметрам человек не просто существует где-то на планете среди миллиардов других людей, а находится в его команде, и они видятся практически ежедневно. Он даже не знает, в какой момент эта чёртова симпатия возникла. Кажется, когда-то в далекие предебютные времена, и с годами она лишь крепчала, мысли в голове становились назойливей, было сложнее с ними справляться и игнорировать. Знал ли об этом кто-нибудь? Возможно. А, возможно, что и нет, учитывая, что Хонджун вот уже пару лет как встречался с Уёном. И уж последний факт был ясен каждому в группе. Хонджуну нравилось быть парнем Уёна, и в этом он был искренен. Ему нравилось ходить с ним на свидания, целоваться украдкой (на публике делая вид, что не выносит тактильный контакт), нравилось заниматься с ним сексом, дарить ему подарки… но он никогда не любил Уёна, даже самую малость. Он и сам знал, что ему не стоило соглашаться на отношения с человеком, в которого не был хотя бы капельку влюблен, но эти глаза, полные восхищения и надежды… Слова Чона тогда… Как он мог отказаться и разбить тому сердце? И так потянулись недели, за ними месяцы и годы, и бог знает, сколько бы это еще продолжалось, если бы не один инцидент, перечеркнувший все. *** Уён резко отстраняется от него, будто бы его сейчас ошпарили кипятком. – Что ты сказал? – медленно выдавливает он из себя. Хонджун обхватывает обнаженные плечи руками и не знает, как оправдаться. Потому что не существует никаких аргументов, способных сейчас объяснить, почему, когда его захлестнула сладкая волна оргазма, он простонал имя другого человека. Лучшего друга своего парня. Имя Ёсана. – Я… Уён встает с кровати и включает лампу на тумбочке, чтобы найти свою одежду на полу. – Думаю, мне лучше уйти в мою комнату,– усмехается он с печальной улыбкой на лице. – А тебе… Есть над чем подумать, хён. Он никогда не называл Хонджуна так, когда они были наедине. – Нет, подожди, я правда не хотел… – Да ладно, – отмахиваются от него. – Ты думаешь, я поверю в то, что это случайность? Хонджуну хочется провалиться сквозь землю. Превратиться в воздух. Что угодно, лишь бы не видеть эти грустные глаза напротив двери. Но ему впрямь нет прощения. Он ни за что не сможет заслужить его. И Уён одевается и уходит. Уходит навсегда. Вернее, навсегда из комнаты Хонджуна, не из его жизни. Наверняка пройдет еще немало времени, прежде чем они заговорят как хорошие, добрые друзья. Как было раньше, ничего уже точно не будет. Парень накрывается одеялом с головой и надеется лишь на одно – сон без событий. Просто темноту. *** – Хён? Хонджун вздрагивает от неожиданности, дремоту как рукой снимает. Он разворачивается в кресле, чтобы увидеть стоящего в дверях студии Ёсана с каким-то пакетом в руках. – Извини, что разбудил, я честно стучался, просто ты не открыл… Вот оно что. Ну да, когда несколько недель почти без остановки запираешься в студии, лишь бы писать музыку и не думать ни о своей влюбленности, ни о бывшем, накопившаяся усталость рано или поздно возьмет верх. – Так я могу зайти? Хонджун любит в нем эту осторожность и вежливость. Он кивает: – Тебя Сонхва прислал? Щеки Ёсана стремительно розовеют: – Да, а откуда ты… – Он как обычно – переживает, что я забуду поесть, вот и направил тебя с едой сюда. Я прав? – Ага,– соглашается гость. Пока Хонджун перекусывает, Ёсан молча рассматривает студию. Он был здесь уже миллион раз, но ему неловко отвлекать беседой старшего от приема пищи, и потому он думает о своем. Киму хотелось бы поинтересоваться, что у того на уме, однако это наверняка бестактно и ни к какому разговору не приведет. – Хонджун-хён… Я могу задать тебе один личный вопрос? – Кан вдруг отрывает голову от изучения стен. Сердце начинает биться чуть сильнее. Что угодно для тебя. Любой вопрос. Хоть самый личный на свете. Пусть даже про самый главный секрет. Вслух он, тем не менее, произносит: – Да, конечно. – Почему вы с Уёном расстались? Земля мгновенно уходит из-под ног. – Откуда ты знаешь? – Он мой лучший друг, я же замечаю, что он в последнее время ходит весь понурый и осунувшийся, избегает тебя, как чумы. Что случилось? Как… Ёсан берет паузу и опускает глаза, чтобы тихо произнести: – Как ты мог обидеть его, хён? – Я правда не хотел, просто… Всё сложно, Ёсан. Отношения начинаются и заканчиваются, такова жизнь. – Разлюбил его? – перебивает тот, не дослушав. – Что произошло? – Настолько не терпится узнать правду? Несмотря ни на что? – начинает злиться Хонджун. – Да, несмотря ни на что. Парень откладывает палочки на стол и встает из-за него: – Хорошо, раз уж ты такой борец за честность у нас. Уён мне никогда не нравился, я всегда любил тебя и только тебя, и в порыве чувств потерял контроль и назвал его твоим именем во время секса. Доволен? Ёсан ошарашенно смотрит на него, карие глаза широко распахнуты. Этого не может быть. Тут закралась какая-то ошибка. Он – причина, по которой разрушилось счастье лучшего друга? Он – человек, в которого влюблен Хонджун? – Но… Я думал, вы все знаете, что мне нравится Сонхва-хён, – вырывается против воли у Кана, и он сразу же закрывает лицо ладонями, осознав, что выдал собственную тайну. В студии повисает практически гробовая тишина, и ни один из двоих не в состоянии ее нарушить. Хонджун ощущает, как на глаза накатываются слезы, и он отворачивается, чтобы Ёсан не заметил, однако от того не ускользает это движение: – Хён, ты чего? Плачешь? Ну не надо, пожалуйста, не плачь. Это пройдет. Все проходит. Я вот уже почти смирился, что Сонхва во мне не заинтересован, и у тебя получится. – Слабое утешение, – выдавливает из себя Ким. – Знаю, прости. Я правда не знаю, что тебе еще сказать. Ты замечательный человек, но нравишься мне… Не так, как тебе нужно. Как друг. – Уён сможет однажды простить меня? – вдруг с беспокойством вспоминает Хонджун, вытирая слезы рукавом пиджака. Ёсан колеблется, прежде чем ответить. – Конечно, просто дай ему время. Нам всем нужно время, понимаешь? Он прав, как никогда. И Хонджуну ничего не остается, кроме как глубоко вздохнуть. Ёсан подходит и тихонько сжимает ему руку: – Мне пора бежать на личную тренировку, но мы всегда можем продолжить этот разговор, хорошо? Старший кивает. *** «Это пройдет. Все проходит.» Теперь он движется вперед с таким девизом, сам не зная зачем. Движется навстречу неизвестному и пугающему будущему, надеясь лишь, что однажды он перестанет любить Ёсана. Жалеет ли он, что любит его? Ни единого дня.