Луг

Обычный летний день. Солнце ярко сияет, озаряя весь мир золотистым свечением. Редкие облака медленно плывут по небу, словно в океане. Листья многочисленных деревьев и кустарников трепещут, словно о чём-то перешёптываясь на никому непонятном языке. Городская суета осталась далеко позади. Уже давно не было слышно шума машин, давно в нос не бил запах пыли, давно никто косо не глянул на её наряд. Белое платье немного ниже колен, короткие рукава фонарики, белые туфли. На оголённой части рук видны белые полосы, шрамы. Лицо выражает совершенное ничего. Это молодая на вид девушка, девятнадцати лет. Её зовут Мария, или же сокращённо – Маша. Живёт одна, не учится и не работает, бегает от одной подработки к другой, лишь бы не голодать и из квартиры не вылететь. Друзей у неё нет, всю жизнь ютилась одна. Она выросла в обычной семье, ходила в обычную школу, никакой тирании с чьей-либо стороны она ни разу не ведала, с ней всегда было всё хорошо. Даже если спросить её саму, она обязательно ответит что у неё было просто чудесное детство, пусть и сделает она это с неловкостью. Но тем не менее, нельзя сказать что у неё сейчас всё правда чудесно или хотя бы хорошо. Мария шла вперёд. Она сама не знала куда же именно держала путь, никаких идей у неё не было, была лишь цель – найти красивое место, где она смогла бы спокойно умереть. Именно умереть. Она не хотела провести где-то время, отдохнуть и расслабиться, она искала место для гибели. Место, где она хотела бы навсегда попрощаться с оковами жизни. Место, где она смогла бы в первый раз почувствовать себя абсолютно свободной. Мария не самоубийца. Однозначно, много мрачных моментов её жизни остались где-то в стороне, но суицидальными наклонностями она никогда не блистала. Мария ни разу не тянулась к смерти, прекращение существования абсолютно не привлекало её, но и не отталкивало. "Незачем бояться смерти, это всего лишь конец, никто же не боится концовок книг", – не раз Мария рассуждала о чём-то подобном, попивая невкусный растворимый кофе и читая очередную фентези историю, где герои столь отчаянно боролись за жизнь. Ещё ни разу Мария не отступалась от своих верований. В абсолютно любой момент она была готова окунуться в ледяные объятия смерти, как и сегодня. Уже давно Мария начала замечать странности в повседневной жизни. То человек в очереди начнёт что-то мрачно и невнятно шептать, то на полу валяется записка с грубоватым содержанием, то даже привычные настенные рисунки и надписи источают страх. Всё вокруг кричало, рвало глотку, лишь бы слова были слышны и понятны, но даже так, разобрать смысл сказанного было той ещё задачей. Мария поняла лишь одно: она умрёт. Она не знала где, не знала когда и как, но она знала что это произойдёт и причём в достаточно скором времени. Наконец, последняя капля наполнила стакан информации доверху. На чеке в магазине, будто случайно, появилась неправильная дата: ... июня. Картина была закончена, всё встало на свои места. Да, возможно даже слишком глупо верить, что случайные "знаки" предскажут твою смерть, но Мария будто чувствовала что-то холодное, Мария каждой клеточкой своего тела ощущала чьё-то постоянное присутствие со всех сторон, заставляющее невольно трястись от страха. Так что, Мария даже слишком легко приняла всё за действительность. Она была готова и смиренно ждала своего последнего дня. Мария всё шла и шла вперёд. Сейчас она шла по лесополосе. Засохшие, старые ветки сосен неприятно хрустели под ногами. Изумрудно-зелёная трава абсолютно не красила коричнево-серую картину, иногда даже добавляя особо неприятные акценты. Запах лесной свежести мешался с чем-то гнилым и испорченным, чем-то, что явно не желал бы лицезреть человеческий взор. Руки сами невольно тянулись тронуть древние, давно замшелые стволы деревьев. Сухость и дряхлость необъяснимым образом мешались с влагой после ночного ливня. Прошлой ночью Мария засыпала с большим трудом, как и всегда собственно. Но, в этот раз ей мешали не только ливень и отвратительная звукоизоляция, ведь её мысли были абсолютно заняты предстоящей смертью. Какого это будет? А где именно? А произойдёт ли это вообще? Вопросы бесконечно мучали, не давая и секунды покоя. Даже сейчас они гулким эхом отдавались в голове. Но теперь Мария смогла успокоиться. Ответы она до сих пор не нашла, но она просто быстро осознала, что сегодня же всё узнает. Так что, тревога легко, пусть и точно ненадолго, покинула её. Подготовка к сегодняшнему дню была довольно быстрой, ведь у Марии попросту почти ничего не было. Вчерашним вечером она прибралась в квартире, собрала все вещи и разложила их по коробкам, выключила телефон и оставила его на зарядке. Все те деньги, что были у Марии, она сняла с карты, поместила по конвертам и оставила на видном месте на столе, с записками. В одном конверте были деньги для платы за квартиру, в другом – плата за коммунальные услуги, а в последнем, самом большом конверте, лежали деньги для её родителей. Ещё, Мария ококо часа, уже ночью, писала "предсмертное письмо". Все же в фильмах и книгах так делают, да? Это конечно довольно бессмысленно, ну и ладно, время уже всё равно тратить не на что было. Туда она вылила все те немногие мысли, что годами обитали в её голове, а также, извинилась абсолютно перед всеми, перед кем только могла. Долгие, долгие годы её тяготило множество неописуемо тяжёлых чувств. Даже такое прощание с ними будто дало возможность отрастить крылья, почувствовав бодрящий глоток свежего воздуха. Кто бы мог подумать, что простая бумажка принесёт столько приятных чувств? Но Мария уже знала, что даже такое радостное состояние долго длится не будет. Ведь зачем же нужны крылья, если на ногах кандалы? Кандалы, называемые "жизнью". Бесконечные ряды деревьев кажется и впрямь не желали кончатся. Подол белоснежного, летнего платья был безнадёжно испачкан. Про столь же белёсые туфли кажется и говорить не стоит. К слову, это был любимый наряд Марии, пусть ни платье, ни туфли она так ни разу и не надевала до этого дня. "Это на особый случай", – тут же всплывало в голове, когда Мария внепланово разбирала ту немногочисленную одежду, что у неё была. Никогда Мария не знала и не понимала, зачем же так всё откладывать, но ещё в детстве она быстро запомнила: "Всё самое лучшее – на особый случай". За неимением крепкого характера или даже должного уровня любопытства, Мария сдалась, так и не узнав ответы на интересующие вопросы и просто приняв всё когда-либо сказанное за непреложную истину. На самом деле, раньше, монотонная ходьба даже слишком легко выбила бы Марию из реальности, заставляя уйти в собственные мысли. Как бы Мария не старалась остаться в реальном мире, как бы не вслушивалась в каждый шорох, как бы не цеплялась за шершавую кору деревьев, как бы не кусала губы до металлического привкуса, ничего не смогло бы надолго её удержать. В прошлом, Мария ещё не умела не поддаваться навязчивым мыслям. Когда-то давно Мария пришла к выводу, что ей лучше не оставаться наедине с самой собой. Она спасалась при помощи книг, музыки или соцсетей, что, к слову, осталось у неё в привычках и до сих пор. Любой источник информации легко затягивал её, заставляя забыть о реальности, а главное о надоедливых и весьма отвратных мыслях. Этот, один из главных уроков в жизни Мария получила, когда ей было всего двенадцать, результом этого урока стали белые полосы на руках. Не так много сохранилось в памяти с того времени, но некоторые картины не получилось забыть и спустя года. Мария помнила кабинку школьной уборной. Белые стенки, дай бог если хоть пару сантиметров толщиной, белый кафельный пол, медленно приобретающий на себе некрупный багряный узор, мерзкий, будто тоже белый, запах чистоты. По маленькой, трясущейся от боли руке стекают капли красной жидкости. Многие из них, незакончив и половину пути, просто свёртываются, навсегда прекращая своё движение. Множественные раны того же красного цвета казались в ту секунду особо отвратительными. Они все были не особо глубокими, но каждая, абсолютно каждая из них, вызывала невероятно сильный приступ отвращения. Правая рука как никогда отчаянно сжимала синий дешёвый канцелярский нож с окровавленным и слегка заржавевшим лезвием. Во рту чувствовался солоноватый привкус слёз. Звонок на урок прозвенел уже давно, но Мария не могла заставить себя и с места сдвинуться. Будто бесконечные капли слёз и крови катились по щекам и руке. Сил продолжать не было, но и сил останавливаться тоже. Острие ножа раз за разом врезалось в кожу, всё более и более делая её похожей на кровавое месиво. Наконец, нож со звоном выпал из обессиленной детской руки, тем самым ненадолго положив конец абсолютно страшному занятию. В тот день Мария плакала как никогда много. Ей было стыдно и очень страшно. Тогда она совершала ошибку, она совершала её каждый день. Она была одна. Где бы она не находилась, в школе, на улице, дома, везде она была одна, наедине лишь с собой и главное с навязчивыми, мерзкими и абсолютно вредоносными мыслями. Нигде не было спасения. Лишь спустя время Мария наконец научилась прятаться от самой себя, уходя в любые доступные источники информации. Сейчас же ей это и вовсе не нужно, голоса, молящие взяться за нож, утихли. Хотя, и в последнее время голову посещали странные мысли, когда Мария брала в руки кухонный нож. Прошёл примерно час. Солнце уже вышло из зенита, но пылало оно всё так же ярко и обжигало ни чуть не меньше. Берёзы и лиственницы начали заменять собой когда-то казавшиеся нескончаемыми сосны. Количество зелёного в окружении сильно увеличилось, но картинка не стала от этого приятнее. Взгляд будто нарочно подмечал все самые неприятные детали. Где-то мусор, где-то поваленные и уже начавшие гнить деревья, взгляд даже сумел каким-то образом заприметить мёртвого зайца. Здесь было абсолютно неуютно и мрачно, хотя, возможно многие посчитали бы это место куда более очаровательным. Не раз Мария задавалась одним и тем же вопросом. А не лишняя ли она? Что-то с ней кажется всегда было не так. Сколько Мария себя помнила, она ни разу не была хоть с кем-то, кроме себя, книг и телефона. Домой родители всегда приходили уже ближе к ночи, в школе одноклассники даже имя её помнили смутно, а более она нигде и не бывала. Дом да школа, школа да дом. Дома Мария сидела в своей комнате с книгами, а в школе она пряталась в уборной с ножом. Нигде её не покидало бесконечное чувство одиночества, всё никак не перерастающее в "уединение". Странные чувства всегда преследовали Марию, когда вдруг доводилось случаться неким праздникам, на которых она должна была быть обязательным гостем. Новый год, школьные чаепития, её день рождения и многие другие. В эти дни она чувствовала себя особо лишней, ведь именно они напоминали ей о том, насколько же она не соответствует званию "обычного человека". Она просто садилась на самое дальнее место и опустошённо наблюдала за тем, как же другие люди веселятся. Почему-то ни разу она даже не пробовала присоединиться, будто что-то внутри неё шептало: "Не стоит", "Ты там не нужна", "На тебя всё равно не обратят внимания". Откуда же эти мысли брались? Но Мария сидела тихо и смирно, просто ожидая конца тяжёлого дня. Сейчас наверное около пяти или шести часов вечера, хотя проверить это конечно не выйдет, ни телефона, ни часов под рукой нет. Жара стала куда менее ощутимой, но она всё ещё витала в воздухе. Лес стал уж совсем спокойным, хоть сейчас ложись под одно из деревьев и жди погибели. Но что-то тут всё равно было не так. Зелёные, будто пушистые кроны деревьев давили. Не смотря на красоту окружения, нигде тут не было уютно, куда не ляжешь, где ни спрячешься, абсолютно всё со всех возможных сторон давит. Листья слишком низко, трава слишком высоко, деревья слишком плотно стоят. Слишком мало места. Марию будто снова бросали в старый школьный класс, где она сидела на последней парте, или в кабину уборной, где она долгое время истязала себя. Мария совсем не любила замкнутые пространства. Ещё с детства такие места стали ассоциироваться у неё только со страхом. Где-то она пряталась от сверстников, где-то от родителей, а где-то от себя. Пусть замкнутость и давала ей спасение, она абсолютно никогда не давала чувство уюта или безопасности. Однако, насколько Мария не любила любые "давящие" места, настолько же обожала любые просторные. Свою первую ночь после ухода от родителей она провела на крыше одной из хрущёвок, наслаждаясь звёздным небом и далёким шумом редко проезжающих машин. Правда на утро её выгнала какая-то злобная бабулька, которая вообще не понятно что забыла на крыше. "Что ж этим пенсионерам дома не сидится?", – только и крутилось в голове Марии в то утро. Родительский дом, покинутый Марией в первые дни после совершеннолетия, был чистым воплощением всех её страхов. Даже вспоминать его неприятно. Комнаты там были небольшие, узко заставленные, ведь родители были истинными любителями всего маленького и, по их словам, "уютного". Единственной просторной комнатой в доме была гостиная, но и там Мария не могла отыскать долгожданный покой. В правой части комнаты стоял большой стол для семейных приёмов пищи. В будние дни, из-за работы родителей, он задействовался редко, но каждые выходные родители заставляли Марию завтракать и ужинать с ними. Это было тихо, никто кажется не понимал зачем находится здесь, но никто всё равно не смел уходить. Эту традицию ввели когда Марии было тринадцать. Маленькой девочке, абсолютно не привыкшей к обществу, было даже слишком страшно сидеть за тем столом, принимая пищу с, как будто, совсем чужими для неё людьми. Так что, даже в свободные от родителей дни, она просто не решалась сидеть в той комнате. На самом деле, кажется, причиной всего правда стало именно детство, причём совсем раннее. Мария редко помнила те моменты, когда она проводила время с родителями. Они постоянно пропадали на работе, а в свободные моменты почему-то абсолютно не пытались как-то контактировать со своим чадом. Мария была поздним ребёнком в семье, её родителям было уже под тридцать пять на момент её рождения. Если верить некоторым ссорам и подслушанным обсуждениям, то единственной причиной появления в семье ребёнка было давление со стороны других родственников. "А часики-то тикают", – столь излюбленная многими фраза в очередной раз доказала собственную никчёмность. Нет, Мария абсолютно ни разу не ощущала какую-то нелюбовь к себе или, что ещё хуже, неприязнь. Просто она была пустым местом. С ней редко говорили, не интересовались её состоянием или настроением, не спрашивали "как дела" и не желали "спокойной ночи". Мария просто была, просто условность, заставляющая тратить деньги и в случае чего молчать. Не нелюбимая, но абсолютно ненужная. Жалкая пустышка. День ощутимо близился к своему финалу. Повеяло лёгкой прохладной, а привычная летняя духота наконец отступила. Чувство тревоги же стало вновь расти, сжимая и сручивая всеми возможными способами все внутренности. Скоро конец, которого Мария столь долго и отчаянно ждала, но теперь она даже не в состоянии достойно встретить его. Конечно Мария была готова к тому, что это может произойти в принципе, не зря же она немного потратилась и купила себе верёвку, на всякий случай. Но она точно не думала, что подобная неудача произойдёт сегодня. Вдруг, множественные деревья впереди стали давать слабину, будто наконец уменьшались в количестве. Глубокий вздох. Мария побежала вперёд. Белые туфли уже давно были в руках, так что по зелёной траве и местами влажной почве ступали абсолютно босые ноги. Неприятно. Всего минута активного бега и почти целый день пустых скитаний дал свои плоды. Цель достигнута. Это был луг. Просторный, красивый, абсолютно идеальный. Если смотреть прямо, то он казался бесконечным. Сколько бы ты ни шёл, он не закончится и всегда будет радовать взор. Лишь там, где-то вдалеке, виднелись синие вершины гор, но они делали картинку только лучше. Кандалы уже не так тянули вниз. Приятно. Даже не верится в реальность всего этого. Наконец-то, можно вдохнуть полной грудью. Ранее казавшееся вечным, чувство давления со всех возможных сторон, оно пропало. Из груди пропала эта чёрная, зияющая дыра. В голове пусто. На лице глупая, с непривычки, улыбка. Туфли выпали из рук и затерялись где-то в высокой траве. Мария продолжала идти, теперь намного медленнее. Она шла туда, где освободится. Шла туда, где никто не будет её искать. Шла туда, где умрёт. Туда, где её останки сгниют и навсегда станут одним целым с этим прекрасным местом. Прошло время. Мария совсем не хотела думать сколько же именно. Может минута, может час. Это всё неважно. Она лежала в траве и смотрела в никуда. Лёгкость. Невероятная лёгкость наполняла всё тело. Всё было как в ту ночь, когда она попрощалась с родителями. Хотя нет, теперь даже лучше. Теперь Мария знала, что больше никогда не вернётся к своему старому состоянию. Даже если оно всё ещё привязывало её к земле, она понимала, что тонкая нить отчаяния не выдержит множественных взмахов крыльев того, кто так рвётся на свободу. Теперь, Мария покинет этот мир с лёгкостью в сердце и без душащих мыслей. Теперь в голову больше не придут странные идеи, пока в руках находится нож, теперь не придётся питаться раз в пару дней, из-за отсутствия нормальной работы, теперь не придётся врать себе.

***

Утро. Уже холодный труп молодой девушки лежит в траве. Кожа бледная, на лице всё та же лёгкая улыбка. Ночью был дождь. Платье и волосы насквозь промокли. Туфли так и лежат в неизвестном "где-то". Мария скончалась при неизвестных обстоятельствах прошлым вечером, возможно остановка сердца. Остаётся надеяться лишь на то, что она нашла покой и сейчас ей наконец-то хорошо.