Только океан и я будем знать

Посейдон привык к призракам. Их было немало в его морях, этих трепещущих полупрозрачных теней, неупокоенных и тоскующих. Даже обычные люди порой могли разглядеть их, а уж взгляд бога всегда различал с лёгкостью. Зная об этом, тени иногда пытались плыть за ним, безмолвно умоляя безжалостного бога о снисхождении и помощи... пока окончательно не отчаивались и не исчезали. Этот мальчишка был другим. Призрак паренька с перерезанным горлом неотступно сопровождал Посейдона во время каждого его визита к берегам Итаки, упрямо пытаясь докричаться до бога сквозь собственную смерть. И в его глазах обычная тоска теней смешивалась со знакомым холодным огнем, терпеливым и неумолимым. Маленький упрямый призрак отчаянно жаждал мести. И, зная что произошло однажды вечером на пляже Итаки, Посейдон мог его понять. Даже если бы у бога оставалось какое-то раздражение в сторону сына своего врага, его пролившаяся в океан кровь давно все смыла. Так что Посейдон не возражал против компании Телемаха, принца Итакского, терпеливо ожидая, пока он окончательно отчается, как и все непогребенные души, ставшие бродячими призраками. Вот только упрямство у мальчишки, похоже, было семейное. Его отец уже седьмой год упрямо не возвращался на Итаку. А принц Телемах столь же настойчиво который месяц пытался добиться внимания бога. И абсолютно бесполезно. Посейдон не был властен над смертью и не стал бы просить брата изменить извечные законы бытия ради одной тени. А тело мальчишки было разрублено на кусочки и рассеянно по дну в окрестностях острова, так что Посейдон даже горсть ила не смог бы бросить на обглоданные рыбами кости в символической имитации похорон, приди ему вдруг в голову странная фантазия помочь. Он даже как-то сказал об этом мальчишке, когда понял, что этот беспокойный призрак не уймется так просто. Тень Телемаха была настолько упрямой, что бог порой почти начинал слышать его шепот или ощущать невесомые прикосновения призрачных рук. Такое случалось, когда умирающий испытывал слишком сильные эмоции и его тень не могла смириться с собственной гибелью, попирая нерушимые основы бытия. Упрямый мальчишка невыносимо жаждал мести своим обидчикам. Жаждал так упорно и настойчиво, что даже добился невольного уважения от бога, которого совсем не зря тоже называли Мстительным. Но нет уж, Посейдон не собирался лично убивать нового короля Итаки, отныне так осмотрительно избегавшего моря. Антиной невольно оказал ему услугу, да и кровавую жертву принес. Не его вина, что жертва оказалась... немного слишком упрямой. Посейдон не думал, что вновь увидит Телемаха, после того, как впервые заговорил с ним. Но через ещё несколько месяцев упрямая маленькая тень с перерезанным горлом вновь встретила его в прозрачной глубине на подходе к Итаке. И в этот раз мальчишка попытался потащить бога куда-то за собой. Невероятная наглость у него тоже, похоже, была семейной. Посейдон разорвал бы кого-то в клочки и за меньшее, но Телемах и так уже был мертв. Да и даже поразительно сильные для призрака прикосновения не смогли бы сдвинуть Посейдона с места... если бы он сам того не захотел. Ему просто стало любопытно. Мальчишка привел его к аккуратной кучке костей, сложенной в ямке на песке. Посейдон невольно улыбнулся: - Вот оно что. Скольких же сил тебе стоило собрать их по всему дну... Всё-таки хочешь похороны? Телемах отчаянно замотал головой, в его глазах мелькнуло упрямое гневное пламя. - Тогда что? - Посейдон озадаченно склонил голову. И почему у представителей этой странной семейки постоянно получалось его удивить? Что отец, что сын... Маленький призрак носился вокруг него, словно упрямая рыбешка. Призрачный шепот скребся в уши, настолько отчаянный и настойчивый на пределе чужой ненависти и боли, что бог невольно начал его различать. И... невесело усмехнулся: - Ты не можешь принести себя в жертву мне в обмен на месть. Ты и так уже моя жертва, увы. Антиной пожертвовал твое тело океану. Глаза мальчишки потухли, словно в нем что-то надломилось, утратив последний отблеск надежды. Посейдон представил, как этот упрямый сгусток боли и гнева превращается в обычную тоскливую тень, колышущуюся по течению словно безвольная тряпица... и ощутил странное сожаление. А затем ему в голову пришла идея. *** Над дворцом правителя Итаки носились ночные птицы, а на башнях перекрикивались стражники - новый король был невероятно параноидален. Словно ожидал чего-то. Что ж, похоже, не зря. Посейдону наверное следовало бы красться, соответствуя антуражу. Но он лишь усмехнулся идее олимпийского бога, крадущегося в чужой дворец, словно вор в ночи, и невозмутимо прошагал через весь двор. Разумеется, скрыв свое присутствие от смертных. Посейдон прошел через полузаброшенный сад, подошёл к нужной башне, в верхнем окне которой теплилась свеча и слышался громогласный храп Антиноя. И небрежным жестом рассыпал в самых густых ближайших кустах множество костей. Затем владыка океанов острозубо усмехнулся трепещущей рядом с ним от безумной радости тени: - Развлекайся, парень. Будем считать, что океан отказался от жертвы...