I can't forget it

Дневной солнечный свет нежно пробивается сквозь панорамные окна, наполняя комнату теплом и мягким золотистым сиянием. За ними открывается прекрасный вид на волшебный зелёный сад, где среди пышной растительности сверкает фонтан, рассеивая в воздухе мелкие капельки. В комнате, казалось, даже сам воздух пронизан роскошью, создавая атмосферу покоя. Мнимую. По крайней мере, так ощущает Чонгук. Он снова и снова скользит тревожным взглядом по дорогой мебели и роскошному интерьеру, сочетающему современные элементы и классический шик: антикварная лампа на журнальном столике, вазы с белыми пышными цветами, стены, украшенные изысканными тёмными панелями, а мягкий свет едва касается шёлковых занавесок. Бархатистый модульный диван с подушками и пуфом, на котором — недопитое шампанское, которое он начал пить. Всё вокруг напоминает о богатстве и успехе Намджуна, и он может ощущать — всего один шаг, и теперь он сможет обладать всем законно, что раньше было недостижимым, но почему тогда его сердце переполнено сомнениями и беспокойством? В комнате царит тишина, её кажется слишком много — всё так пусто, но громко в мыслях, как и в его сердце, что даже кажется отчуждённым. Чонгук дрожит от нервов. Он беспокойно ходит по комнате, держа в руках телефон, словно это единственная вещь, которая может его спасти. Шаги звучат тяжело. Он оборачивается, всё больше запутываясь в своих мыслях, и останавливает взгляд на роскошном большом зеркале в золотистой раме, вглядываясь в своё отражение. Он выглядит превосходно в дорогом и стильном костюме жениха, сшитом на заказ. Тёмно-синий смокинг идеально подчёркивает фигуру, приталенный силуэт придаёт элегантности, а ткань роскошно блестит. Изысканный жакет и белая рубашка с классическим воротником контрастируют с тёмным цветом костюма. Галстук плотно обхватывает его шею, линия брюк чёткая, прямая, причёска аккуратно уложена. И он должен выглядеть как мужчина, готовый к новому этапу жизни, но в его глазах можно увидеть лишь тени и отблески сомнений, которые невозможно скрыть. Чонгук выглядит измученным, потерянным. Время истекает, и с каждой минутой растёт всё больше неуверенность в правильности выбора. Ему тяжело дышать, ему больно смотреть на себя, он ослабляет галстук беспокойными движениями. Паника пульсирует в нём, всё давит: на шею, на сердце, на мысли, заставляя ещё больше нервничать, тревожиться и запутываться. Он больше не может смотреть на себя, отворачивается, срывает галстук и бросает его на пол. Чонгук дрожит от нервов. Звонить — это как выстрелить, чтобы спугнуть птицу. Поэтому с его пальцев слетает сообщение, вырвавшееся из глубины души, словно стихотворение, неподвластное контролю. Он снова и снова перечитывает написанное. Паника не уменьшается, но он не может остановиться, нажимая всего одну кнопку — посылает сообщение на заученный наизусть номер. «Мы должны поговорить. Я не знаю, что делать…» Он знает, что за той стороной есть тот, кто был для него всем. Он верит в это, и убеждается, когда видит, что сообщение становится прочитанным, но ответ не приходит ни через пару секунд, ни через минуты. Все так и должно быть. Чонгук не удивляется, потому что такое не прощают, но сердцу все равно больно. Он не сдается. Чонгук снова нажимает на чат и пишет: «Знаешь, если бы я выходил за тебя, я бы даже не сомневался. Я бы ждал тебя и с радостью ждал бы этого мгновения». Каждое сообщение — как крик в пустоту. Он чувствует, как паника накатывает с новой силой, поглощая его с головой. Сердце бьется безумно, не поддаваясь никакому контролю. Он чувствует, как его грудная клетка сжимается, и каждый вдох дается с огромным трудом. Единственное желание сейчас — вернуться в прошлое, чтобы избежать ошибки, которую он совершил, и теперь слишком поздно, чтобы ее исправить. Он знает, что поступает сейчас плохо. И, наверное, он даже не заслуживает Намджуна. Он не хочет этого, но не может избавиться от тяжелого ощущения. Звонить — это как выстрел, чтобы спугнуть птицу. И пальцами набирает еще один «кинжал» в сердце Намджуна. «Одно твое слово, Юнги, и я не пойду… не выйду за эту дверь, за Намджуна…» Он смотрит на свое отправленное сообщение, видит, как маленькие отметки «прочитано» появляются рядом с каждым из них, но ответа нет. Никакой реакции. Это бьет больнее, чем казалось. Хочется кричать в пустоту от боли. Чонгук снова смотрит в зеркало, и в его глазах отражается то чувство пустоты, которое он испытывает. Что-то важное в нем исчезло и он, по-видимому, уже не сможет быть прежним. Он мучается, не зная, куда себя деть, расхаживая туда-назад бесцельно, и его пальцы, словно не поддаются контролю, снова набирают текст, каждый слог — попытка высвободить поток мыслей. «Я не могу перестать думать о тебе!» — Ответь, ответь, ответь… — мольба вслух. Он нервно дергает свои волосы и глубоко вздыхает, руки трясутся, когда он снова смотрит в телефон и дрожащими пальцами снова печатает, снова вкладывает свое сердце. «Я знаю, что ты чувствуешь. В прошлый раз это был я тем, кто оставил тебе раны. Но теперь я их ощущаю сполна. И понимаю, что я не могу! Ты мне нужен как глоток воздуха. Я схожу с ума! Молю тебя, ответь мне». Ответа не следует, только «прочитано» даёт знать, что собеседник по той стороне существует. Чонгук знает, что Юнги его мучает. Наверное, он так же, как и Чонгук, на перепутье. Чонгук также знает, что он виновен, был и есть сейчас, что Юнги, так и не простил его. То, что случилось, сложно простить. Чонгук стоит, держась на ногах из последних сил, страх и тревога держат его на месте. Слезы в глазах, но их блеск едва заметен. Его душа, как трещащая под натиском скрипка, не способна выразить все те отчаянные эмоции, которые поглощают изнутри. Легкий тремор пробегает по его телу, а взгляд, подернутый эмоциями, все равно фокусируется на экране телефона. Он понимает, что нет выбора, что это тот момент, когда каждое движение, каждый жест решает все. Это последняя капля в океане его чувств. Руки, как чужие, сжимаются на кнопках — они обеспечивают движения, набирая очередные слова признания. В горле пересохло, и каждый вдох дается ему с болью. Он не может остановиться, потому что не имеет права на паузу, не имеет права на отступление, когда каждая секунда на счету. «Моему поступку нет прощения. Я знаю. Я готов все исправить. Мы можем начать с нового листа, если ты ответишь всего одним слогом». «Я совершил ошибку!» «Но я готов все исправить!» «В моем сердце был всегда ты. Ты! Только ты!» — Блять! — ругается вслух, глаза снова щиплет, он знает этот соленый горький вкус, но даст еще время Юнги, как и себе, хоть стрелка часов движется слишком быстро, ему нужно время, ему нужен Юнги. Ему нужно, чтобы горло не драло так, чтобы это был сон. — Черт! Блять! Он подходит к мини-бару возле дивана, на который бросает телефон. Его движения автоматические, словно все вокруг стало далеким. Нужно выпить что-то покрепче, или он сейчас сойдет с ума. Открывает первую попавшуюся бутылку, срывая с нее пробку, и только когда аромат наполняет воздух, он осознает, что это виски. Пальцы сжимают стеклянную бутылку, пытаясь вытащить из алкоголя хоть какую-то частицу покоя. Не думая, выпивает из горла, чувствуя, как напиток обжигает горло, глаза жмурятся от резкого вкуса, но он не останавливается, погружаясь в момент, надеясь, что это хоть немного успокоит и заберет боль. Конечно, это все самообман, и он знает это, как никто другой. Поэтому снова берет телефон, падая на колени возле дивана, и снова печатает новое сообщение, в мнимой надежде на ответ. Возможно, Юнги его проверяет, насколько он серьезен, и Чонгук готов показать, что может извиняться еще и еще раз, просить и признаваться в любви, только бы ему ответили. «Ты мне нужен. Только ты». Одно сообщение, одно — от Юнги, и он выбежит через заднюю дверь, возможно, как трус, бросит здесь Намджуна и всех гостей, наплевав на все. Но ответа так и нет. Юнги будто с ним играется. Слезы стекают по щекам. Он чувствует себя самым ужасным человеком в этом мире. Чонгук поворачивает голову и смотрит на себя в зеркало, не узнавая отражающегося человека. Ему больно от собственной беспомощности. Он не заслуживает того, что имеет, не заслуживает ни любви Намджуна, ни прощения Юнги. Он ненавидит себя за то, что снова запутался в этом круговороте чувств. Каждое слово, каждое сообщение, которое он посылает, весит для него, как камень на сердце. Нет, он был счастлив с Намджуном. Он ему нравился. Нравится. Намджун умный, интересный, с прекрасным чувством юмора, богатый, готов подарить Чонгуку целый мир, а тот его вовсе не заслуживает. Юнги был тем, кто научил Чонгука, что истинное счастье — это не богатство, а то, что у тебя есть друг. Они жили скромно, их жизнь была наполнена простыми радостями: от общих вечеров, когда даже самая простая еда становилась праздником, до беззаботных разговоров о мечтах, что казалось, никогда не сбудутся. Зарабатывали как могли, Юнги работал продавцом в 7-Eleven, разумеется, зарабатывая немного, а в свободное время писал тексты музыки, а Чонгук работал официантом в ресторане после учебы. Само собой, иногда они ссорились из-за того, что Чонгук хотел немного большего: романтики, походов в кино, совместных поездок в другие страны, посещать интересные места, однако бюджет все-таки не позволял. Но Юнги всегда выходил из ситуации, чтобы потешить своего малыша, украшая небольшую спальню гирляндами и готовя романтический ужин и даря красивые цветы. Но даже это иногда не спасало ситуацию. В сердце Чонгука таились маленькая обида и сожаления о такой жизни, но он всегда отбрасывал эти мысли. Они вместе преодолевали трудности и держались, даже когда финансовая ситуация становилась тяжелой. Им хватало поддержки друг друга. В этом мире без большого богатства, в их мирке, где было много любви и не было ничего лишнего, этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливыми. И у них все было хорошо, пока на дороге не появился хороший друг Юнги — Ким Намджун, вернувшийся из другой страны. Ким из богатой семьи, состоятельный парень, добившийся в свои двадцать семь лет поста директора, красивый и высокий, для других казавшийся парнем мечты. Они начали дружить. Намджун приглашал их в красивые и дорогие места, оплачивая после счёт, с улыбкой на губах произнося: «Для друзей мне ничего не жалко». А со временем Намджун начал сближаться с Чонгуком, что заметил Юнги, но ничего не говорил, потому что верил им обоим. Вначале всё и вправду было невинно: Намджун просто хвалил талант Чонгука к искусству, был внимателен, нежен, и его слова, казалось, ложились прямо на душу младшего. Он угощал кофе и иногда посещал ресторан, в котором тот работал, провожая после смены домой, где ждал Юнги, который после обнимал ночью и говорил, что любит, и что они все преодолеют, просил, чтобы Чонгук не отталкивался от него, когда замечал некую холодность в поведении младшего. Юнги знает, что против Намджуна он как букашка, и ничего не сможет дать, по крайней мере сейчас. И, возможно, он бы что-то и смог сделать, но он молчал, давая шанс младшему. С Намджуном всё было на дружных нотах, пока что-то не перешло границу. Чонгук всё больше чувствовал, как его ум запутался. Как взгляд Намджуна стал более увлечённым, и как этот человек, с богатым миром возможностей, стал для Чонгука чем-то большим, чем просто друг. Не заметив, как это произошло, Намджун вскружил ему голову. Он не смог бы объяснить, когда и почему это произошло: возможно, когда они начали дольше положенного смотреть друг на друга, или как Намджун нежно прикасался к нему, или как показал, что можно жить на полную, ни в чём себя не сдерживая, но то, что произошло между ними, изменило всё, и Чонгук оказался в его постели. Совесть Чонгука не позволила смолчать, но слёзы раскаяния не помогли смыть горечь ошибки, которую он совершил. И как бы он ни умолял, как бы ни клялся в своей любви, Юнги уже сделал свой выбор. Юнги расстался с ним, и это сломало его самого. Он чувствовал, словно разорванное на куски сердце медленно и безжалостно истекало кровью. Тяжело пережив измену парня с лучшим другом, он понял, что в этом мире никому нельзя доверять. Юнги долго боролся со своими мыслями, разрываясь между любовью и ненавистью, между пониманием и болью. Он никогда не назвал бы Чонгука плохим человеком, ведь любил его всем своим хрупким сердцем. Но поступок Чонгука стал тяжёлым ударом, разбившим Юнги на тысячи крошечных обломков. В его мыслях бесконечно крутились вопросы: «Почему? Что я сделал не так? Чем я заслужил такое отношение?» Он считал, что его бедность, его неуверенность и страх потерять кого-то дорогого сделали его недостойным любви. Юнги поверил, что любовь — это привилегия, а не право. И Чонгук своим поступком словно подтвердил это. Темнота, которую он ощущал после разрыва, была всепоглощающей. Каждый шаг, каждый вдох напоминал о том, что то, что когда-то было счастьем, превратилось в пепел. Он замыкался в себе, избегал людей, ведь как можно снова кому-то довериться, если ближайший человек так жестоко предал? Но время — хоть и жестокое, но и лечебное средство. Юнги понадобилось много дней и бессонных ночей, чтобы понять, что проблема была не в нём. Предательство Чонгука не делает Юнги менее ценным. Его цена не определяется тем, как остальные относятся к нему. Постепенно он начал собирать себя, один обломок за другим. И хотя шрамы остались, и рана ещё болит, Юнги начал находить в себе силы снова доверять — сначала себе, а потом и миру вокруг. Он осознал, что любовь – это не слабость, а смелость. Тем временем, когда Юнги умирал, своё плечо Чонгуку подставил Намджун — ещё больше затуманивая голову. Намджун, как мастер игры, свободно завоёвывал его сердце, даря уверенность и надежду на лучшее будущее. Он стал тем, кто заставил Чонгука забыть об ошибках, открыл новый путь. И всё шло своим чередом. Они начали встречаться. Намджун-таки завоевал его. Дарил сказку и дорогие подарки, показывая, как можно жить в достатке. Поставил клеймо. А после и предложил свои сердце и руку, и Чонгук ответил: «Да». Но могут ли отношения, начавшиеся во тьме, иметь шанс на свет? Когда сердце начало тянуться назад, к тому, кого он любил, Чонгук понял, что запутался. Он начал понимать, что сделал неправильный выбор, и что даже со всеми богатствами и сказкой, подаренной ему Намджуном, его душа, как и сердце, тянется к другому. Он разбит и подавлен. Он ненавидит себя. У него в груди борьба. Он смотрит на себя в зеркало, а ему хочется исчезнуть, раствориться. Он чувствует, как сердце сдавливается от боли в разгорающейся борьбе. Его руки дрожат. Он ненавидит себя. Ненавидит за то, что попал в этот лабиринт собственных ошибок. Чонгук делает ещё один большой глоток виски, обжигающий горло, и, со слезами на глазах, печатает ещё одно сообщение. «Скажи, что не всё кончено! Одно твоё слово изменит всё». Он не может остановить себя. Это не паника перед свадьбой, это зов сердца, а с ним не поспоришь. Он закручен в тупике, в этом водовороте, где нет выхода, в этой борьбе, где проиграет. Он всё ещё чувствует своим сердцем Юнги, но рядом с ним был Намджун — человек, подаривший сказку. Правильно ли он делает? Может, всё это ошибка? Страх перед новой официальной жизнью? Страх быть с Намджуном, связанным на всю жизнь?! Почему он не может быть с тем, кого любит, и положить конец этому всему? Почему Юнги не отвечает? С Намджуном был путь, где любовь не была искренней, чистой, где каждый жест, каждое слово разрывали его изнутри. Это как тяжёлый камень на груди — каждый шаг в этих отношениях был похож на борьбу с собственной совестью. Он видел это, знал и пытался всё равно идти вперёд, дать шанс Намджуну, дать шанс себе, но каждый раз, стоило закрыть глаза, он слышал и чувствовал эхо прошлых отношений, которое не может быть забыто. Он должен знать. Он должен знать, поэтому он трясущимися руками набирает номер, но женский голос на автомате сообщает: «Этот номер больше не активен…» Чонгук опускает руку с телефоном и не может поверить, что это его конец. — Нет, нет, мне нужно знать… — он взъерошивает свои волосы, которые укладывали какое-то время, чтобы жених выглядел безупречно, расслабляет пальцы рук, и недопитая бутылка виски падает на пол со звуком, но чудом не разбивается. — Мне нужно тебя увидеть… Как раз в это время в комнату врывается обеспокоенный Тэхён, его свидетель на сегодняшней свадьбе и самый лучший друг. И стоит ему зайти и увидеть Чонгука в таком состоянии, его глаза расширяются от удивления. Он снова бросается к двери и запирает её на ключ, чтобы никто ненароком не зашёл и не увидел происходящее, а затем быстрой походкой подрывается к Чонгуку. — Что случилось? — он хватает его за плечи, слегка встряхивая, чтобы взгляд Чонгука сфокусировался на нём. — Почему ты в таком состоянии? — Тэхён смотрит на бутылку виски на полу. — Ты что, пил? Что происходит? — Я не могу… не могу… — Чонгук протягивает телефон, и Тэхён берёт его в руки. Сначала не понимая, что происходит, но затем, прочитав ошеломляющее сообщение, он чувствует, как его глаза мгновенно наполняются ужасом. Каждое слово пробивается сквозь эмоциональную стену. Дыхание становится тяжёлым, а сердце, кажется, хочет выпрыгнуть из груди в панике. Но он не позволяет захлестнуть себя эмоциям и взять им контроль, поэтому быстро блокирует айфон младшего и прячет его себе в задний карман брюк, хотя в груди всё ещё бурлит буря эмоций, которую он едва держит под контролем. — Ты что, сошёл с ума?! — он помогает Чонгуку подняться на ноги, и немного ёжится от переживаний. — Сколько ты выпил! — его голос вздрагивает, когда он видит, насколько Чонгук выглядит растерянным: взгляд неуверенный, красные глаза блестят, а губы дрожат. — Выпивка здесь ни при чём! — Чонгук отталкивает его от себя, снова зачёсывая взлохмаченные волосы назад. — Мне нужно его увидеть! Мне нужно знать… Двери дёргают, а затем стучат, и Тэхён будто обречённо поворачивает голову ко входу, а потом на Чонгука, не похожего на самого себя, словно после перепоя. Он понимает, что никто не должен увидеть жениха в таком состоянии. — Чонгук, ты там? Мы уже начинаем… Все тебя ждут! — Чёрт, — Тэхён узнаёт голос друга Намджуна — Хосока, свидетеля с его стороны, и его будто самого дёргает изнутри от переживаний. — Сиди тихо! — обращается он грозно к Чонгуку и указывает пальцем, приказывая. Подбегает к двери, слегка приоткрывая её, чтобы было видно половину его лица, и натянуто улыбается. — Дайте нам ещё пару минут, пожалуйста. Рубашка Чонгука испачкалась, нужно привести её в порядок. — Оу, может, кого-то позвать? — Нет-нет. Я справлюсь. Прости, но нам надо поторопиться. — Хорошо, я скажу остальным, а то Намджун уже начал нервничать. — Глупости, — неискренне улыбается Тэхён и закрывает дверь, снова на ключ, и подбегает к Чонгуку, у которого взгляд стеклянный, с красными, то ли от выпивки, то ли от слёз, глазами. Всё, что ему приходит на ум, — это сделать чёрный кофе, чтобы Чонгук пришёл в себя, и исправить неподобающий вид. И на всё это всего лишь жалкие минуты, в которые Чонгук явно не хочет помогать. — Мне нужно его увидеть. Узнать его ответ… мы можем перенести свадьбу… Тэхён отвешивает ему легкую пощечину, и Чонгук замолкает, на мгновение удивляется, поднимая голову, и смотрит на него обескураженным взглядом. — Чонгук! — внятно произносит Тэхён и молящим взглядом смотрит ему в глаза, беря его за руки. — У тебя свадьба. Тебя ждут триста человек в церемониальном дорогом зале, — голос прерывается от эмоций. Тэхён волнуется больше, чем когда-либо, пытаясь понять, как помочь другу. — И среди них твой жених, который начинает переживать, потому что любит тебя, и ты ему, между прочим, сам говорил эти слова! Так что, прошу тебя, пошли в ванную и приведём тебя в порядок! — Я знаю, что Намджун этого не заслуживает. Никто этого не заслуживает. Но я не могу выйти за него. Мне нужно увидеть Юнги, — Чонгук говорит без единой паузы, как сумасшедший, будто он уже всё решил для себя. — Сказать ему всё! Ты ничего не понимаешь, Тэхён. Ничего ещё не потеряно! Он же не ответил! Время тикает, оно на исходе. Эти маленькие стрелки будто в голове, всё давят и давят, спешат, кричат, что времени нет. И у Тэхёна, кажется, начинается паника, а Чонгук, будто наплевав на всех, идёт к двери. И Ким ощущает, как ком и тошнота подступают к горлу, когда младший дотрагивается до ключей. — Потеряно, Чонгук, — Тэхён опускает голову на мгновение, сжимая пальцы в кулаки, а затем уверенно поднимает её и оборачивается к младшему, который смотрит на него нахмуренным, непонимающим взглядом. — Я встречаюсь с Юнги. Мы вместе уже какое-то время. Он забыл о тебе. — Что ты… Тэхён не хотел этого говорить сейчас. Он хотел подождать и сказать после свадьбы. Но он честен перед их дружбой. Это не было запланировано. Тэхён познакомился с Юнги первым: они случайно столкнулись, и Тэхён понял, что пропал. А после, счастливый Чонгук говорит, что встречается с парнем и хочет их познакомить. Каково же было удивление и боль Тэхёна, когда он увидел, что этим парнем был Юнги. Чонгук был счастлив. Тэхён молчал. Он спрятал свою любовь, запер под замками и желал Чонгуку счастья, даже если самому было плохо. Он был хорошим другом! Он любил Чонгука как младшего брата. Чонгук сам выбрал свою дорогу. Тэхён не бросился, как голодный стервятник, на жертву. Но он был рядом как друг и поддерживал Юнги, которому было очень больно из-за измены Чонгука, которого он очень любил. Тэхён не позволял себе перейти границу. Он всё ещё дружил с Чонгуком, поэтому не мог себе позволить показать свои чувства, выбирая страдать. Он был будто на обочине. Это случилось само собой, когда они были вместе в гостях, и почему-то Тэхён не мог оторвать взгляд от него. Юнги действительно выглядел невероятно — его внешность, его аура, всё в нём было привлекательно. Но когда Тэхён услышал слух, что, кажется, Мин Юнги нашёл себе нового парня, лицо его совсем переменилось, больше не было сияния, которое всегда излучалось из него, и на губах застыла печаль, которую он пытался скрыть, но безуспешно. Чувствуя, как тяжело дышать среди всех этих эмоций и людей, он тихо ушёл на балкон. Он не часто курил, это было скорее баловство, но сегодня хотелось просто уйти от реальности, хотя бы на мгновение. Тихо затянулся, наблюдая, как дым выветривается в ночном воздухе, чувствуя, как на сердце тяжело, и почти невозможно снять это бремя. Юнги сам пришёл к нему. Они выкурили по сигарете в тишине, наблюдая за ночным небом Сеула, а после Юнги спросил, почти шептал губами: — Я тебе нравлюсь? — Нет. — Прости тогда, что так подумал. — Я влюблен в тебя. — Так чего ты ждешь? Тэхён опустил глаза, и на них показались маленькие крупинки слёз. Он шмыгнул носом, но всё-таки смело поднял взгляд и искренне посмотрел в глаза старшего. — Я не умру, но мое сердце — да, если я буду просто для тебя заменой, или просто кем-то… Я хочу быть для тебя целым миром. Я хочу, чтобы твоё сердце принадлежало только мне, — он шмыгнул носом, еле справляясь с эмоциями. — Я могу пообещать для начала, что буду верен тебе. Если тебе это подходит. Тэхёна удивил его ответ. О чём говорить, Юнги всегда удивлял Тэхёна. Он мог выглядеть холодно, совсем без эмоций, но всегда показывал делом, как он кем-то дорожит, и, кажется, Тэхёну больше ничего не нужно было. Тэхёну подходило «верен», и вот они уже полгода вместе. И эти полгода были для Тэхёна самым лучшим временем. Хоть Мин Юнги и не говорил ещё слова любви, но чувства Юнги отражались в каждом его маленьком знаке внимания к нему. — Что ты сказал! — повторяет Чонгук, явно не ожидавший услышать этот ответ. — Случилось то, что случилось. Тебе нужно это принять. — Ты был моим лучшим другом! Ты мне лгал! — Да! — его горло сжимается от отчаяния, от осознания того, что всё уже больше не может быть как прежде. Слова Чонгука звучат как холодный удар в сердце. Чонгук больше не будет тем, кем был для него — поддержкой, частью его мира, как и Тэхён для него. Он не хочет, чтобы все изменилось, но уже поздно, слова произнесены. Он выбрал свой путь. — Поэтому прошу тебя, давай приведём тебя в порядок и пойдём на твою свадьбу! Очнись! Прошу тебя, пока не поздно! — Значит, всё кончено… — его голос звучит разбито, будто каждое слово — часть его сердца, отрывающаяся и рассыпающаяся на куски. Чонгук стоял в отчаянии, понимая, что больше нет пути назад. Он был опустошён, каждая клетка его тела чувствовала боль, которую нельзя было заслонить ни словами, ни действиями. В его груди было так тяжело, так пусто, что казалось, никто и ничто не может её заполнить. Уничтоженный, он опустился на колени, и слёзы начали литься, как дождь, безудержно и непрерывно. Тэхён подбегает к нему, без слов, но с глубоким переживанием в глазах. Осторожно берёт его руки в свои, как будто пытается успокоить, и, не в силах терпеть боль на лице Чонгука, вытирает его слёзы своим карманным платком. Его движения медленны, нежны, будто хочет передать свою поддержку через прикосновения. Он поднимает лицо Чонгука на уровень своих глаз, и его взгляд наполнен тревогой, но и безграничной заботой, как всегда. Все эмоции Тэхёна смешиваются в одну огромную волну, он хочет помочь, но не знает, как найти слова, чтобы это сказать. В его глазах — желание быть опорой, даже когда всё вокруг, кажется, разбивается. — А теперь послушай меня внимательно. У нас всего пять минут, чтобы ты встал, и мы привели тебя в порядок. За дверью тебя ждёт Ким Намджун, и он готов звёзды с неба достать и бросить их к твоим ногам, поэтому ты возьмёшь себя в руки и скажешь ему «да», потому что ты тоже его любишь, Чонгук. Ты просто испугался. Это ничего… никто не узнает. Я никому не скажу. Всё будет хорошо. Ты справишься. — Я не могу… — Можешь. Ну же, ты знаешь Намджуна. Тебе было с ним хорошо. У тебя будет всё, о чём ты мечтал! От такой жизни не отказываются, как и от такого мужчины. Ты пойдёшь к нему и скажешь ему «да», Чонгук. — Тэхён… — Это просто было мгновение прошлого, Чонгук. Оно прошло, — уверенно произносит Тэ. — Сейчас существуете только ты и Намджун. — Он счастлив с тобой? — шепчет разбито Чонгук, произнесённые слова звучат как удар. Он мог бы ненавидеть Тэхёна за то, что его жизнь стала такой, какой она есть, хоть тот и не виновен, но вместо этого он чувствует только боль и грусть за ошибки, которые привели его к этому мгновению. Ему просто пусто. Тэхён медленно кивает, и его взгляд становится тяжёлым. Он не любил врать. Но теперь это игра на выбывание. — Как никогда в жизни. Наверное, для Чонгука это последний удар под дых, потому что он смотрит в глаза Тэхёна и не видит там лжи. Теперь он понимает, что всё кончено. Эти слова больно колят. Его разрывает изнутри от того, что он должен идти к другому, а его лучший друг теперь с Юнги. Это ошеломляет до глубины души, но вместо того, чтобы упасть ниже, он поднимается на ноги и разрешает бывшему другу привести его в порядок, чтобы выйти за эту дверь, к тому, кто его ждёт.

***

Зал выглядит величественно, как произведение искусства, где каждая деталь поражает роскошью и изяществом. Помещение украшено пышными белыми розами и другими цветами, придающими свежесть и лёгкость, всё изысканно и дорого, как и позволяет состояние Намджуна. Большие люстры, мягко освещающие комнату, создают атмосферу торжества и уюта. Взгляды гостей останавливаются на Чонгуке, когда он ступает по белому ковру. Его сердце безумно бьётся в груди. Он смотрит только вперёд, на Намджуна, стоящего у алтаря, ожидая его. Это выглядит как сцена из фильма, но внутри всё всё равно всё оборвано. Он не может избавиться от этого ощущения потерянности. Взгляд Чонгука пронизан беспокойством — он всё ещё не уверен в своём решении, но идти назад невозможно. Он наблюдает, как Намджун делает глубокий вдох, морщины на лбу разглаживаются, наверное, от беспокойства, и на его лице появляется облегчение. Чонгук понимает, что его чувства к Юнги никуда не делись, но тут перед ним человек, который так сильно хочет его, и это почти страшно. Всё в тумане. Но, наверное, это то, что он заслужил. От Намджуна не уйти, даже если бы очень хотел. — Чон Чонгук, вы готовы взять в мужья Ким Намджуна, оберегать и любить его, в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? Чонгук смотрит в глаза Намджуна. Они полны страха, надежды, ждущие ответа, готовы обещать бесконечную любовь и поддержку. Поэтому Чонгук, выдыхая, отвечает: — Да.

***

Бокал за бокалом, искусственная улыбка гостям и ладони Намджуна на его талии. Это всё, что он помнит, ощущая, как трезвый разум покидает его. Медленный танец, а в глазах всё плывёт, он закрывает их и крепко обнимает своего мужчину, тыкаясь носом в его плечо. Гости умиляются, как это романтично, а Чонгук просто не выносит реальности. Наконец наступает тишина, он в комнате, и Намджун уложил его в кровать в их номере, снимая с него одежду, улыбаясь. — Зачем столько пил? — Извини. Я от нервов. — Ничего, — мягко отвечает Намджун и поглаживает его по щеке, смотрит взглядом, полным уверенности, ему в глаза, шепчет: — Теперь ты мой муж, и я точно тебя не отпущу. Чонгук притворно мило улыбается, понимая, как внутри становится больно. Но шаг уже сделан, на его безымянном пальце сверкает дорогое кольцо, которая говорит всем, что это собственность Ким Намджуна. — Принесу тебе воды. Не расслабляйся, я хочу брачную ночь. Намджун приносит стакан с водой и садится на кровать рядом с младшим, что жадно выпивает залпом, понимая, как сушит горло и болит голова. — Не буду врать, я уже думал, что ты сбежал, — с улыбкой, которая быстрее казалась ухмылкой — попыткой замаскировать неуверенность и то, что не случилось, — говорит Намджун. — Разве я мог убежать от тебя?! — это скорее даже не вопрос, а факт, что слетает с губ Чонгука, который Намджун толкует для себя как положительный ответ. — Прими душ сначала, я подожду. Секс как всегда с ласками, большим количеством поцелуев, Намджун всегда голодный до его тела, Чонгук привык, он закрывает глаза и представляет другие руки, другой голос, что шепчет в уши, как любит, и ненавидит себя еще больше. Намджун как хищник, будто следит за своей добычей, видя, как Чонгук становится отстранённым. Может сделать больно, а после нежно искупать вину. С губ Чонгука слетают едва различимые слова или звуки, выдыхаемые в подушку, когда Намджун сильными толчками берёт его сзади, сжимая руки на талии младшего, оставляя следы от пальцев на теле. Это как клеймо, напоминание всем и ему самому, что Чонгук его — теперь уже официально. Чонгук напрягается, сминает краешек одеяла, когда Намджун начинает неспешно и мягко двигать ладонью по его члену, хорошо зная, как любит Чонгук, потому изучил его тело, что все ближе к разрядке. Но Киму мало, он берёт младшего ещё раз и ещё раз в разных позах, чтобы насытиться его телом сполна. Намджун стремится вытянуть из Чонгука каждую крупинку удовольствия, каждый звук, что издает младший, уже поддаваясь, целуя сам, понимая, что он без выбора, без дороги назад, поэтому уже отдается полностью на истязания, растекаясь в нескольких тёплых каплях, измученный плюхается на одеяло рядом со старшим. Чонгук после секса засыпает быстро, истощённый от мыслей, от алкоголя, от ласк Намджуна, от боли, от ненависти к себе. Ким оставляет нежный поцелуй на его плече, и довольный, надев на себя белый халат, идёт открывать дверь, потому что стучатся. За дверью оказывается Тэхён, что сначала стоит как вкопанный, а после протягивает айфон Чонгука в руке. — Не хотел вам мешать. Он забыл в комнате для женихов. — Спасибо, — показывает простую улыбку Намджун. — Пожалуйста. Красивая свадьба получилась. Спокойной ночи, — Тэхён слегка кланяется с уважением и оборачивается, чтобы уйти, и стоит ему сделать два шага, как он слышит голос старшего и останавливается, но не поворачивается обратно. — Тэхён… это ведь была не рубашка. Тэхён слегка вздыхает. Да, Ким Намджун никогда не был дураком. Он был самой настоящей акулой, что, захватив свою жертву, даже не думает отпускать. Он чувствует ложь, как и любые сомнения, поэтому у Тэхёна находится ответ, который он, вполоборота поворачиваясь, отвечает: — Это уже не важно, Намджун-ши. Спокойной ночи. Намджун закрывает дверь и стоит в холле с айфоном младшего. Его не мучает совесть, когда он, без зазрения совести снимая блокировку с телефона Чонгука, видит сообщения, за которые любой простой нормальный муж начал бы скандал, ссору, обвинения и требовал бы немедля развод. Но его лицо не выдаёт никаких эмоций, в его глазах можно увидеть какую-то холодную, спокойную решительность. Как же хорошо, что Ким Намджун — не простой человек. Даже маленькая злость не проскальзывает на его лице, как и разочарование. Его не остановило то, что чтобы заполучить Чонгука, нужно переступить через своего лучшего друга. Если Киму что-то нравится, значит, это уже его. И его не волнуют методы. Намджун, будто ничего не произошло, удаляет все сообщения, не чувствуя ни раскаяния, ни сожаления. Он готов бороться дальше, готов к любой жертве, чтобы удержать Чонгука, даже если понадобится больше времени, чтобы показать, что Чонгуку без него не протянуть, и он всё сделает для этого. — Главное, что ты теперь мой.

***

— Ты ему не ответил, — Тэхён, уставший после свадьбы, стоит у дверей прихожей Юнги. Его вид отражает усталость, но в глазах есть нечто большее — растерянность и беспокойство. Всю свадьбу он старался быть идеальным другом, отбрасывая каждую мысль подальше, но стоило ему перешагнуть порог квартиры, он не может больше сдерживать эмоции. Он смотрит на сонного Юнги, который стоит перед ним и смотрит молчаливо, понимая, что младший всё знает. Тэхён тихо, но упорно добавляет: — Почему? Юнги тяжело вздыхает. Он не торопится отвечать, кажется, ищет правильные слова, чтобы объяснить причину. — Потому что я не смотрю в прошлое, — подаёт уверенный и хриплый голос, но, видит по взгляду Тэхёна, этого ему мало. — Я… я запутался, — слегка мотает головой. Его голос звучит неровно, будто он пытается найти ответ для самого себя, удивляясь, имеет ли он право спрашивать об этом. Он думал обо всём этом по дороге сюда: спрашивать или просто сделать вид, что ничего не знает. Но, как всегда, поступает честно. — Почему? Что тебя тревожит? — спокойно отвечает Юнги и не сводит с Тэхёна взгляд. Но он не выглядит злым или разочарованным, или человеком, упустившим что-то важное. — Я думал, ты всё ещё его любишь. То, что было у вас, легко не забывается. Ты был так влюблён в него… — голос Тэхёна звучал тихо, но каждое слово весило тонну. Он на миг умолк, будто боялся продолжать, боялся произнести следующие слова, набираясь смелости. — За эти два года ты его простил, правда? Ты сам это говорил… Чонгук иногда бывает очень наивным, он добр до абсурда, а ещё был очень молод, и он искренне сожалеет, что так поступил, — Тэхён сжал губы, отвёл взгляд в сторону, а затем всё же снова поднял глаза на собеседника. — Я не буду тебе врать, да, я на минуту подумал, что… что ты вернёшься к нему. Он ведь так… его слова… Тэхён сделал глубокий вдох, но слова всё равно застряли в горле. Его глаза выдавали больше, чем он мог сказать: там было и облегчение, и тревога. — Тэхён, — у Тэхёна всегда проходит мороз по коже, и сердце бьётся быстрее, когда Юнги так нежно говорит его имя, — а что, если я полюбил тебя? — Ты не шутишь? — голос Тэхёна сорвался, он звучал хрупко, почти беззащитно. Его руки невольно сжали ткань на плаще, а дыхание стало поверхностным. — Я же сейчас здесь, — Юнги шагнул ближе, а в его голосе было больше тепла, чем Тэхён мог вынести в этот момент. — Ждал тебя. Чонгук забрал много света из его жизни, но Юнги нашёл искры, скрывавшиеся внутри него. И из этих искр он зажёг новое пламя — чистое, яркое и непреклонное. — Тогда ты сделаешь меня самым счастливым на свете. — Ты меня уже сделал, — мягко и ласково говорит Юнги. У Тэхёна будто груз с плеч спускается, что-таки сказал Чонгуку правду, хоть и не знал её до конца. Тэхён идёт в его объятия, обнимает так сильно, лицом прячась в его грудь и плачет от счастья. Юнги слегка его отстраняет от себя, вытирает пальцами слёзы с его щёк и оставляет на солёных губах любящий поцелуй. Он чувствует себя так, будто нашёл то, чего искал всю свою жизнь.