Тайна зеркальной глади

Пантеон Богов Древнего Египта. – Он умер, – глаза Анубиса на миг потускнели. А ведь такое с ним впервые. Раньше , вернее, всегда, Анубис исполнял свою работу словно бездушная машина. Сердце на одну чашу весов, перо на другую. Но с некоторых пор , что то изменилось. Это в пантеоне богов заметили все. Вот только сам Анубис не из тех, кто раскроет свою душу и начнет рассказывать. Сердце, которое он сейчас держит с трепетом на своей ладони , больше никогда не будет горячим, никогда не отобьет свой ритм, и самое главное, никогда не прижмется к этому сердцу тот смешной мальчик, в глазах которого все звезды вселенной отображали свой блеск. Осирис выжидающе смотрит на младшего бога, постукивая пальцами о столешницу. Анубис медлит, переводя взгляд с сердца покойного на перо Маат. Весы лежат перед ними, ожидая , когда произойдет таинство, от которого зависит , насколько праведно жил этот человек. –Ты никогда не медлил, Анубис, – голос Осириса вырвал “Стража весов “ из его мыслей, – что на этот раз? Желтые глаза получеловека полушакала вновь загорелись божественным светом. Аккуратно положив сердце старика на одну чашу весов, а на вторую бросив перо, Анубис отвел взгляд. Отвернулся. Осирис, лишь скрыл подобие улыбки на своем лице. –Как жаль, – пропевая слова, продолжил Осирис, наблюдая, как совсем невидимо дернулась рука того, кто держал Весы, – сегодня Маат останется без сладкого… В этот момент голова Анубиса резко повернулась и с лица сошла тень сожаления и тревог. Сердце умершего было легче белого перышка богини Маат, а это значит, что Анубису придется заняться бальзамированием тела, ну а затем, вести душу по каменистой пустыне в рай Осириса. –Что то еще? – Осирис не торопил Анубиса. Он точно знал, что Бог погребальных обрядов попросит о чем то личном. –Мальчик, – коротко ответил тот. –Он остался совсем один. –Ребенок? – Удивился Осирис. –Почему ты переживаешь о нем? Ты наблюдал за ним? Ты знаком с ним? Он твой? Анубис молча переводит взгляд на Зеркало. И в этот момент сердце самого Бога возрождения и загробного мира дрогнуло. – Что ж, давай посмотрим, – протягивая руку к зеркальной глади, Осирис кивнул , – я никогда не забываю о тех, кто оказывает мне услуги. Опять вспомнил о помощи , которую оказал младший в свое время . Анубис молча поклонился. – Мне уже и самому интересно, о ком и почему ты так печешься. – Без разрешения Амон Ра ? – брови Анубиса поползли вверх. Осирис так и остался с вытянутой рукой. – Через твоего супруга было бы проще, – намекая на родственные связи между Исидом , Осирисом и Ра, Анубис хитро посмотрел на старшего . – Тебе ли не знать, что без священного солнечного света Зеркало просто кусок меди? Две пары глаз устремили свои взоры на отполированный диск. В пантеоне богов только это Зеркало считалось священным предметом, которому приписывали магические свойства. Отражения, которые давал металл, символизировали свет и жизнь, даруемые Ра. – Что на этот раз вы двое задумали? – за широкими спинами мужчин появился Исида. Стройный, грациозный , красивый, Бог магии и материнства, супруг Осириса и брат Амон Ра. Анубис склонил голову в поклоне перед старшим богом. –Оставь, – нежные пальцы Исида коснулись щеки получеловека полушакала, – мы с Осирисом давно считаем тебя своей семьей, так что у вас за дела с Зеркалом Ра? Усевшись удобно и откинувшись на плечо супруга, Исида выжидающе смотрел на младшего. Анубис задумался: возможно впервые за все свои долгие годы ему придется просить за смертного. –Ты громко думаешь, младший, – подмигнул Исида мужу, – начинай. –Бог магии и материнства пребывал в отличном настроении, а это бывало не часто. – Неужели сейчас ты поведаешь нам свою душевную тайну? Твое затворничество стало притчей во языцех в пантеоне. Так о чьей душе ты желаешь просить? – Я хотел , –Анубис замялся, – есть человек. Мальчик. –Смертный? – удивился Исида , – так- так…Боги загробного мира решили помочь какому то смертному мальчишке?Кто он для тебя? – словно повторяя вопрос мужа, Исида заинтересовано смотрел на Анубиса, – он твой? Глубоко вздохнув, младший поднял свои желтые глаза на старших богов. –Сегодня умер человек. Это его сердце на чаше Весов. Как видите, перо Маат перевесило … Душа покойного старика отправится в твой рай, Осирис. –Так возрадуйся этому, – Исида начинал нервничать, видимо Анубису тяжело давалось раскрыть свое сердце посторонним. –мальчишка то, причем? –Мальчишка - внук этого старика, который всю жизнь воспитывал его сам. –Наконец целое предложение сложилось, Исида и Осирис выдохнули. –Этот старик был известным археологом -востоковедом. Любил все, что связано с Древним Египтом и научил этому своего внука. Я сам был свидетелем того, как светились его глаза, когда он рассказывал о новых находках своему внуку. Не единожды я лично помогал старику в экспедициях. Мы успели стать друзьями… –Ты сошелся со смертным? – удивился Осирис. –И как это, водить дружбу с живыми ? – Это, как почувствовать себя живым человеком, думать, мечтать , добиваться, быть нужным, любить, в конце концов, – на одном дыхании выдал Анубис и замолчал. –Бла-бла-бла, – не выдерживает Исида , – ближе к делу, младший! Чего ты хочешь? Анубис встал. – Имею честь просить стать покровителем этого мальчика, – прямо смотря старшим богам в лицо , проговорил он. Между богами повисла пауза. Если Осирис скептически улыбался, то Исида , прищурив глаза, уже строил личные планы. По любому, он бы потом поимел с этого выгоду. В отличии от своего дражайшего супруга, Исида был легок на подъем и всегда приветствовал любой движ, хоть и старался вначале выесть весь мозг. –Бог загробного мира и проводник душ, желает стать покровителем смертного и помогать ему? Я должен увидеть этого мальчишку! Интересно узнать даже, что ждет его в будущем?! –Исида потер руки, предвкушая захватывающее развитие событий. –Поэтому нам и нужно Зеркало Ра, – рассудительным тоном произнес Осирис, – поможешь, любовь моя? Уговоришь своего брата? – Нам без его согласия Зеркало не видать, – подсказывает младший, заглядывая в глаза Исида. –Ой, прям, – хмыкает тот и встает, чтобы взять Зеркало Амон Ра, – он хоть и верховное божество в пантеоне, но я все равно старше его на пару лет. Я вас всех старше тут, так что мне все можно. Короче, я в деле! –Так, стоп! – Осирис поднимает руку , привлекая взгляды Исида и Анубиса. –Ты, – обращается он к младшему, – проведи душу старика в мой рай, дело должно быть закончено. Анубис кивает, улыбаясь. –Как только вернешься, мы и заглянем в Зеркало! –Обещайте дождаться , – смотрит наивными глазами младший, – я скоро! Как только Анубис исчезает с душой старика, Исида спешит посмотреть в Зеркало. Сейчас оно должно стать проводником между мирами, символизируя связь земли с небесным и загробным миром. – Ну обещали же только что младшему! – укоряет супруга Осирис. – Я не могу! Мне срочно надо посмотреть на этого мальчишку! Зная не одну тысячу лет младшего, меня распирает от желания увидеть первым, на кого он запал из смертных! И не говори, что сам об этом не думал! Ну и кто такой Осирис, чтобы не уступить любимому супругу? Как только руки Исида коснулись Зеркала, божественный солнечный свет разлился по медной глади. –Будь осторожен, – на всякий случай предупредил Осирис мужа. –Не волнуйся, не впервые… – не закончил фразу Исида и остался с открытым ртом. Из медной поверхности Зеркала на них смотрели такой красоты глаза, в которых можно было утонуть. –Таа-акк, – протянул восхищенно Исида, рассматривая молодого красивого парня , отмечая все мелочи , начиная от манящих губ, родинки под нижней губой, умного пронзительного взгляда и широких плеч. – Это мальчик? Осирис , вглядываясь через плечо мужа на парня, перевел взгляд на Исида. Его молчание и выражение глаз говорили о многом. –Что? – уловив немой укор во взгляде мужа и что то типа ревности , Исида делает невинные глазки, – я просто смотрю! –Смотришь? – шипит Осирис, – да нет, ты любуешься! –пытается забрать Зеркало из рук любимого. –Даже если и так? – идет в наступление Исида, подтягивая Зеркало к себе, не уступая тому в силе, –я сам красивый и люблю все красивое! Запретишь мне радоваться своим слабостям, мм? Осирис отводит глаза. –Смотри, только пообещай мне… –Обещаю, – кивает тот, – только смотрю и все! Склонившись над Зеркалом ,оба старших бога наблюдают за действиями человека. Тот сосредоточен и серьезен. В руках какой то стеклянный предмет, который он подносит к глазам, пытаясь разобрать письмена, иероглифы на древнем манускрипте. – Так вы держите слово? – по тону слышно, младший расстроен, что старшие боги его не дождались, – вот как вам верить? Осирис закатывает глаза, Исида продолжает пялиться в Зеркало. – Гм, – наконец Исида переводит взгляд с отражения на Анубиса, передавая медный диск Осирису и складывая руки на груди, – тебя учили, младший, что обманывать старших богов некрасиво? Не таких слов ожидал услышать Анубис, и честно говоря немного прихуел озадачен. “Лучшее средство защиты, это нападение” – эти слова как нельзя лучше подходят в данной ситуации супругу Осириса. – Кого я обманул? – взгляд младшего бога скользит от Осириса к Исида, – ты о чем? –Сам смотри, – в разговор вступает Осирис и поворачивает Зеркало так, чтобы и Анубис и Исида могли видеть изображение в нем. На суровом лице младшего бога загробного мира видно удовольствие. –Он вырос, тот мальчик, – тихо говорит Анубис, вглядываясь в красивые черты лица. –Возмужал. Окреп. Сейчас тяжело в нем узнать маленького Гуки… –Ты и имя его знаешь? – в один голос спрашивают старшие боги. –Конечно. Чон Чонгук, внук Чон Сок Ёля. С раннего возраста мечтал пойти по стопам своего деда- стать археологом. –Стал? – Исида выглядит заинтересованным. –Не знаю, – отмахивается от вопроса Анубис, – поэтому и прошу разрешения стать его покровителем, - продолжая пялиться в Зеркало . –О! А сейчас в Зеркале ты, Осирис! –Чего? – тянется к медному диску Исида и удивленно смотрит на мужа. –Мой Осирис там? –Я? – Осирис удивлен не меньше остальных. Исида, Осирис и Анубис внимательно разглядывают двоих парней в отражении. Исида отходит чуть назад, переводит взгляд на мужа, затем снова подходит к Зеркалу. – Мне кто - нибудь объяснит, какого скарабея, мой родной муж , Бог загробного мира , смерти и воскрешения делает среди смертных? –А мне он нравится, – улыбается Осирис, не сводя глаз со своего двойника. – Мужественный, красивый, умный. –С чего это ты решил, что умный? – хихикает Исида, подначивая супруга. –Решил и все! И знаете что, я тоже хочу быть покровителем этого прекрасного молодого человека! Анубис улыбается старшему богу, Исида хмурится. –А я? Я , может тоже хочу, – тихо шепчет под нос Бог магии и материнства. – Послушай, Осирис, могу и я быть покровителем этому парню? –начинает флиртовать с собственным супругом Исида. –Мы ж с тобой семья! –Простите, что перебиваю, – мнется с ноги на ногу Анубис, – но если Зеркало показывает этих двоих, один из которых точная копия Осириса, возможно и у тебя , Исида, есть там двойник? –Слава Амон Ра! Какой ты умный, Анубис! – обнимая того , Исида не теряет надежды, что в словах младшего есть смысл. –По какому поводу прославляешь меня, братец? – густой теплый баритон , словно медовая патока разливается над головами богов, – и почему вы пялитесь в мое Зеркало?

***

Наше время, Сеул. – Жалко его , но старик, как не крути, прожил интересную и долгую жизнь, – покидая старое родовое кладбище на котором были похоронены теперь уже все родственники Гука, Ким Намджун посмотрел на уставшего друга , затем немного помолчал и продолжил, –что будешь делать со всем этим? Под “всем этим” Джун подразумевал огромную резиденцию, которая скорее походила на музей , в котором были собраны такие бесценные экспонаты ,за которые самые известные музеи мира предлагали баснословные деньги, а также конюшню на два десятка лошадей самых крутых пород, недвижимость за границей, банковские счета , с непорядочно огромными количеством нулей и самое главное, библиотека. Гук оглянулся на еще свежую могилу любимого деда , поправил воротник дорогого пальто, выдержав паузу, улыбнулся и смотря прямо в глаза лучшему и единственному другу произнес: – Отправлюсь в Египет. – Кто бы сомневался, – обняв младшего за плечи, Джун пытается улыбнуться, видя , как у Чонгука загорелись глаза. Мечту об Египте Чон Чонгук лелеял с самого детства, так сказать, с младых ногтей. Теперь же, когда за спиной самый престижный университет Европы, никакого тотального наблюдения и запретов со стороны деда, неограниченные финансовые возможности и остальная лабуда, можно и за мечту взяться. –Когда задумаешь отправиться на Восток, хоть сообщи мне, – подходя к своей машине, Джун поправил зеркало , – у меня в Каире остались неплохие связи. Да и друзья новые тебе там не помешают, Гук-и. – Завтра не опаздывай, папочка Ким, – забота, второе имя Ким Намджуна, в очередной раз подумал Чонгук, – нотариус семьи Чон, мужик вредный, ждать не любит и повторять на бис тоже не станет завещание деда. – Устало улыбнулся Гук и протянул руку на прощанье. –Я то , каким боком к завещанию? –удивился Джун, одной рукой заводя мотор, второй прощаясь. – Правым, – подмигнул Гук Джуну, – ты последние семь лет был секретарем и правой его рукой . Так что, завтра в одиннадцать и ни минутой позже. И сделай одолжение, хён, едь аккуратно! –Ой, всё, бай! – закатил глаза Джун и тронулся в путь. Дорога до Сеула будет долгой. А если учесть начинающуюся грозу, то и не легкой. Набрав в легкие воздуха , Гук громко выдохнул. Дождь усиливался. Свинцовые тучи сгущались , ветер пронизывал до самых костей. Зонт в руках молодого человека жил своей жизнью: словно воздушный змей под порывами ветра, его кидало из стороны в сторону. – Скоро, – успокаивал себя наследник семьи Чон, пряча озябшую руку в карман, –совсем скоро я буду изнывать от жары под знойным солнцем Египта! Мечта . “ Кем хочешь стать, когда вырастешь, Гук-и? – этот вопрос впервые прозвучал на его дне рождении, когда старый друг господина Чона подарил маленькому шестилетнему Чонгуку компас. –Я буду самым известным ахренологом, как дед! – не отрывая взгляда от диковинной штукенции , про шепелявил мальчишка, вызвав улыбку на лицах старших. – Гук-а, нет таких слов, – запихивая кусок праздничного торта, с умным видом проговорил внук дедова друга, восьмилетка Мин Юнги. – Археолог! Наши дедушки археологи, а то, что ты сказал, – Юнги позвал младшего к себе и стал шептать что то на ухо, отчего глаза Гука стали еще больше, а по щекам разлился румянец. – А еще, я совсем скоро уеду в Египет, – продолжил полушепотом Юнги, – знаешь где это?” Вспоминая этот разговор с Мином младшим, Гук улыбнулся. Археологом он не стал, но стал прекрасным востоковедом, изучил арабский , и влюбился в эту далекую , экзотическую страну. Утро следующего дня, 11:00. В кабинет ныне почившего господина Чона, входит грузный пожилой мужчина . Гук и Джун кланяются, усаживаясь с двух сторон от нотариуса. –Мои искренние соболезнования, мальчик , – поправляя очки, произносит господин Ю и Гук кивает. –Начнем? Итак .” Я, Чон Сок Ёль, паспортные данные***, проживающий по адресу ***,настоящим завещанием делаю следующее распоряжение на случай моей смерти. Все имущество, принадлежащее мне ко дню моей смерти, где бы оно ни находилось и в чем бы ни заключалось, завещаю единственному наследнику Чон Чонгуку.” Долгих десять минут нотариус зачитывал то, что переходит от деда к внуку. На лице Гука явно выражалась скука. Все это он знал. Он ждал самого главного слова. “ Вся библиотека переходит в наследство Ким Намджуну, кроме небольшого ларца из красного дерева , ключ от которого получит после прочтения завещания мой внук, Чон Чонгук. Фото ларца прилагается…” Гук толкнул языком в щеку: вот оно! Как и обещал много лет назад его дедушка, слово он свое сдержал. Всю жизнь Гуку было безумно интересно, почему именно этот потасканный временем ящик, его дед хранил чуть ли не за семью печатями? “ Запомни, Гу ,этот ларец подобен ящику Пандоры: либо сделает тебя несчастным, либо вознесет тебя. Лично для меня , это стало смыслом всей жизни, жаль , что человеческий век так короток. Надеюсь, тебе повезет больше.” Словно на репите прокручивал в голове Гук слова деда, сказанные тем, за несколько часов до смерти. –Думаю, нет смысла говорить о том, что ты, Гук, – нотариус хитро улыбнулся и поправил очки, – стал только что очень завидным богатым женихом на брачном рынке ? –Думаю, вы давно в курсе моих предпочтений, господин нотариус, – отзеркалил улыбку Чон. Джун , прокашлялся в кулак, скрывая улыбку. –Ну, в таком случае, я спокоен, – пожал плечами старый господин Ю, передав бумаги Чонгуку и Джуну для подписей. – Удачи вам, молодые люди. –Он думает , что мы пара, – не сводя глаз с ключа, который обжигал ладонь, проговорил Гук. –Ну уж нет, кто угодно, только не ты, – отмахивается от предположения нотариуса Джун . –А вот сейчас было обидно, – пряча ключ в карман, Чон толкая язык в щеку, играя бровями смотрит на друга. –На хрен свали, – улыбается Ким, – прекрасно знаешь, что я актив, как и ты. Когда дверь за нотариусом закрылась, облокотившись на локти , Чон придвинулся к Джуну, заглядывая тому в глаза. –Погнали в библиотеку, хён? Вальяжно рассевшись в кресле, закинув ногу на ногу, не спеша подкурив сигарету, одним словом, выдержав театрально паузу, Джун делает вид, что заинтересованно рассматривает свои пальцы. Первые секунды Гук пялится на руки Кима тоже, пока краем глаза не замечает подобие улыбки на лице того. –Хён? – терпение не есть добродетель Чон Чонгука, – вот сейчас я тебе втащу! Веселый смех и ямочки на щеках Джуна , наконец выводят из состояния транса Гука. – Видел бы ты свое лицо, мелкий, – заливается смехом тот, тыча пальцем в лоб друга, –Идем! Конечно идем в библиотеку! Мне и самому не терпится посмотреть на тот самый ящик! И наконец узнать, что прятал всю свою жизнь в нем твой дед! Остановившись перед массивной дубовой дверью, Гук почувствовал легкое волнение. Так было и раньше, когда еще мальчишкой он навязывался к деду с просьбой тихонько посидеть и посмотреть, как тот работает со старинными манускриптами и рукописями в библиотеке. Вот только тихонько не получалось. Усидеть спокойно на месте маленький Гук мог от силы минуты три. Потом сыпались вопросы один за другим. Дед, будучи человеком сдержанным, но очень любивший единственного близкого сорванца, срывал с себя маску холодного ученого и на его месте появлялся прекрасный рассказчик , утягивающий восхищенного Гука в такие невероятные истории, от которых дух захватывало. Именно с тех самых времен и проникся Чонгук духом авантюризма и тягой к путешествиям , а еще , любовью к далекой и такой прекрасной стране, как Египет: с ее богами, фараонами и пирамидами… –Прошу вас, сэр, –перейдя на шикарный английский, Гук склоняет шутя голову перед Джуном. –Только после вас, сэр, – парирует тот и тоже кланяется. –Придурок, – ржет Чон и хватая под локоть друга , проходят в библиотеку. –Ну , что, господин Хранитель библиотеки, – Гук по доброму смотрит на друга, надевая тонкие латексные перчатки, правила введенные дедом в библиотеке никто не отменял,– веди меня к моей мечте. Джун внимательно наблюдая за Гуком, снова в который раз за эти несколько дней , замечает огонек в глазах Чона. –Гук-а, почему ты уверен, что ларец связан напрямую с Египтом? Дед что то говорил об этом? – повторяя за Чоном, надевает перчатки Джун. Двигаясь медленно между полками с книгами, проводя пальцами по их корешкам , вдыхая воздух и прикрывая глаза, Гук словно снова слышит голос деда, рассказывающий очередную историю . И история была всегда об одном. –Сначала я не придавал этому значения, знаешь ли, – прикусывая кончик языка Гук тянется к свитку, который находится под толстым стеклом, одновременно с этим, беря в руку лупу. –Потому что воспринимал все его рассказы как сказки, что ли… Это уже потом, – аккуратно разложив свиток на стерильную поверхность и включив лампу, он продолжил, – когда я начал изучать арабский, я понял, что смыслом всей жизни Чон Сок Ёля был именно он, Египет. Его поездки туда, экспедиции, находки, все это наложили на меня свой отпечаток . Джун слушал такого Гука , боясь дышать. Как надо было сильно любить чужую страну с ее историей, чтобы это передалось младшему Чону? –А потом, дед взял меня в Каир, – глаза Гука прищурились, взгляд стал цепким , вся игривая блажь слетела и перед Джуном появился настоящий Гук. Время замерло. Громко тикали часы на стенке, Джун удобно сидевший рядом в кресле, лишь наблюдал за тем, как безмолвно шепчут слова губы Чона, а глаза бегают по неизвестным иероглифам.