Дневник пьяного вампира

~«Раньше я думал, что ненавижу вечера, позже я понял, что ненавижу пьяных людей. Вечера могут быть приятными, просто к концу дня уставшие люди после работы сразу берут в руку бутылку. Не люблю пьяных людей. Не люблю, когда отец пьян. Нет, он не алкоголик, я не жалуюсь. Но если на столе коньяк или иной спиртной напиток, то значит обязательно будет скандал, где я точно проиграю. Пап, если ты читаешь это, то извини»~

***

«Люди — жалкие, порочные, склонные к грехам существа. Достойны ли они быть чем-то более чем просто куском мяса на моей тарелке? Очевидно, что нет. Если бы я имел достаточно власти, то...» Ной не закончил мысль, захлопнул дневник и с яростью швырнул его в стену. Дневник ударился о гладкую поверхность и с глухим звуком упал на пол. Он был готов поклясться, что в такие моменты он каждой клеточкой своего тела чувствовал, как ненависть и отвращение разъедает все его тело. Хотелось закричать и разгромить все вокруг, но он не мог, не хотел будить отца. В этот момент раздался тихий стук в дверь, и в комнату заглянула Лорен, крайне приятная на вид девчушка с бледной, как фарфор, кожей, черными, как смоль, волосами и большими, по-детски невинными глазами. Она со своей матерью уже полвека работали в этом особняке. Ной вздохнул и посмотрел на девушку из-за плеча. В голове промелькнула заманчивая мысль выместить свои гнев и разочарование на это невинное существо, но он сдержался. Лорен, заметив, что на нее наконец-то обратили внимание, тихо сказала: «Молодой господин, я услышала какой-то шум. Что-то произошло? Если это так, мне стоит позвать вашего отца..» Ной выдавил из себя улыбку: «Всё в порядке, Лорен, можешь идти». И быстро отвернулся, намекая, что разговор не будет продолжен. Девушка хмыкнула и закрыла дверь. "Обязательно было упоминать отца?" Ной пробормотал, вставая из-за стола, и оглядел комнату в поисках рюкзака. Вредная привычка разбрасывать вещи дала о себе знать. Наконец-то найдя эту злополучную вещь и открыв молнию быстрым движением руки, он стал заталкивать туда тетради. Собрав вещи, молодой человек натянул черное худи поверх футболки и поправил свои белые волосы, которые непослушно торчали во все стороны. Человек, которого Ной уважительно называл отцом, хотел, чтобы тот ходил в институт. Молодой человек искренне не понимал, за что ему это наказание, ведь он не видел ситуации хуже, чем целый день находится среди кучи людей. Но сколько бы Ной не ругался, не оттягивал момент, пришел этот день. Собрав вещи и изобразив самое недовольное лицо, которое он только мог, он вышел из своей комнаты и пошел вниз по лестнице. Он знал, что сейчас отец, скорее всего, спокойно дремлет в своей комнате, и только слуги мелькают между тенями, занимаясь утренними делами, ему так было даже удобнее, хотя в тайне, где-то глубоко внутри, он даже хотел, чтобы отец увидел его недовольную физиономию и понял, какую ошибку он совершил, отправляя бедного парня в институт, полный еды или, точнее, людей. Но, к счастью или к сожалению, из комнаты хозяина поместья так и не послышался ни единый звук, и Ной благополучно вышел из поместья в солнечное ясное утро. Он прищурился и достал телефон из кармана, подключил наушники и отправился в путь под песни Pyrokinesis. Увлечённый своими мыслями и мелодией, он совсем не заметил, как добрался до нужного адреса. Трёхэтажное серое здание с несколькими колоннами, блёклой лепниной и чёрными дверями смотрелось мрачно и отталкивающе. Территория вокруг института, правда, была достаточно ухоженной, клумбы, скамейки и изящные фонари как бы намекали, что здание не совсем мертво. На главной площадке уже собирались люди, педагоги с ясными улыбками пытались расставить учеников в ровные ряды для проведения торжественной линейки. А студенты, в свою очередь, ещё не уставшие от бремени учёбы, щебетали между собой, как птицы в весенний день. Ной покосился на всё это и понял, что совсем не хочет становиться частью этой толпы. Он вспомнил слова отцовского друга о том, что этот институт один из самых лучших в мире, что из его дверей выходят самые необыкновенные художники, скульпторы и творцы, и сюда попадают только дети с врождённым талантом, ну или те, кто родился с золотой ложкой во рту. Был ли у Ноя талант, сказать трудно, но то, что родился он с золотой ложкой, никто и сомневаться не смел. От этих гнетущих мыслей Ною стало ещё противнее находиться тут. Ведь что может быть хуже, чем находиться в толпе? Конечно же, находиться в толпе высокомерных отбросов, каковым он и сам являлся. Он отошёл в сторону и прислонился спиной к дереву. Высокий раскидистый дуб создавал приятную тень. Ной уже хотел вернуться к прослушиванию музыки, когда... Пуф... Жёлудь упал прямо на голову и, отскочив, отлетел на землю. Ной поднял голову и посмотрел наверх. На широкой ветке сидел парень с широкой ясной улыбкой, глазами цвета золотистого мёда и каштановыми спутанными волосами. Он хихикнул, словно Ной, стоящий под деревом с недовольным лицом, был самым смешным зрелищем на свете, и весело протянул: «Что, снежинка, тоже прячешься от остальных?»