***
— Хорошо... — тихо шептал священник, ходя вокруг да около возвышающегося столба.
Чуть поодаль от него стоял одинокий стул — на стуле был привязан человек.
Точнее... не совсем
человек.
— Чёрт.
— Демон, а не чёрт. Есть разница, — буркнуло
существо.
Руки и ноги пленника были связаны верёвками, которые предварительно освятили святой водой.
Из больших винтажных окон сочился лунный свет, он падал на чужое лицо, освещая его. Словно привязанный был маленьким светильником — очень старым, еле живым.
— Прям так? И каждого демона у вас поймать можно? — Сонджэ, очевидно, насмехался, заставляя своего собеседника хмуриться ещё сильнее. — Мы представляли существ из ада иначе.
Двигаться было опасно и просто-напросто больно — верёвки выжигали кожу при попытке сопротивления.
— Заткнись.
— Разве я не прав?
— В любом случае, я почти демон. — прохрипел Шиын.
— Ну-ну, знаешь такую людскую поговорку? — встав напротив, священник опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с чужой гримасой. — Почти — не считается.
Шиыну хотелось хорошенько плюнуть в лицо этому высокомерному ублюдку, но он ведь не дурак — осознаёт, что у человека перед ним власти больше. Если тому заблагорассудится — Шиыну не сдобровать.
И, может, в обычное время плевать он хотел на чужие молитвы и бесконечное изгнание — сейчас перед ним стояла чёткая задача, которая, к слову, не имела никакого отношения к Сонджэ.
Только почему-то Сонджэ решил связаться с этим напрямую.
— Что тебе нужно?
— Мне? — нарочно наивным и удивлённым голосом спросил священник, склонив голову набок. — Выполнить свой служебный долг, изгнать тебя, глупыш.
Шиына передёрнуло.
— И давно ты такой святой, а, Кым Сонджэ?
Тот, кажется, вовсе не был удивлён чужими словами. В конце концов, нужно понимать, кто перед ним — это не человек, а чёрт. Даже если не демон, а просто чёрт — это уже о многом говорит. Шиын наверняка уже давно покопался в его грязном белье.
— Нет, но сегодня решил побыть. Сам понимаешь — на путь истинный.
— Это тебя не спасёт, — вырвалось из чужого грешного рта. — Смешно, что твоё благородство соизволило проявиться тогда, когда благородными вещами занимаюсь
я.
— Ого, о каких благородных вещах идёт речь,
существо из преисподней? — произнёс Сонджэ, специально сделав акцент на последних трёх словах,
не иронично намекнув на происхождение Шиына.
На это нечистый фыркнул, закатив красные — словно налитые кровью — глаза.
— Я не могу тебе сказать.
— А я, соответственно, не могу тебе поверить.
Шиын всё-таки плюнул.
Но не в лицо Сонджэ, как хотел, а рядом, попав на чёрную рясу.
— Оу. Интересно.
Сонджэ истерично захохотал. Встав во весь рост, он звонко ударил Шиына по щеке. Тот зашипел — чужая рука ощущалась как разогретый металл, она оставила после себя ожог.
— Значит так, — священник схватил чёрта за подбородок, сжал и заставил смотреть прямо в глаза. — Я отпущу тебя с одним лишь условием — ты скажешь мне своё имя. В ином случае, до рассвета времени у нас предостаточно.
Слова были не сказаны — они были выплюнуты вместе с ядом, который выделяла вся гнилая натура Сонджэ. Подбородок жгло невыносимой болью, и без того вечно грустные глаза Шиына наполнились слезами, которые тот безрезультатно пытался сдержать.
— Кретин...
— Ты ведь не думал, что так просто отделаешься изгнанием?
Шиын сжал бледные губы в тонкую полоску. По щекам дорожками стекали слёзы, из-за чего его глаза покраснели.
Сонджэ эта картина забавляла.
Он знал — Шиыну очень больно. И этот факт, как бы извращённо это ни звучало, приносил удовольствие. Можно подумать, что Сонджэ просто наслаждается болью ужасного существа, упиваясь местью за его плохие поступки, но думать так — значит ошибаться во всём и искажать картину полностью.
Плевать хотел Сонджэ, будь это чёрт или самый святой человек в мире — ему без разницы, кого пытать. Ему просто нравилось видеть в чужих глазах мольбу, грусть и боль.
Нравилось гнуть их волю и гордость под себя, топтать ногами и оставлять следы насилия.
Чтобы навсегда запомнили его — персонального мучителя.
На людях он играл замечательного человека, хорошего священника, прилежного парня, на которого без восхищения не взглянешь. Девушки толпами окружали его, старики и старушки обожали, ровесники завидовали, а мужчины постарше звали вместе расслабиться.
Но Сонджэ точно не тот, за кого себя выдаёт. Его тёмные глаза сияют при свете луны, обнажая истинную натуру этого зверя ненасытного.
Суккуб.
Простой народ мало что знает о них — они есть, но никто никогда не сталкивался с ними. Ни в прошлом, ни в настоящем, вряд ли в будущем. Но суккубы повсюду.
Они находятся преимущественно среди людей — в преисподней таких на пальцах пересчитать.
Причина тому — человеческая энергия. Суккубам тяжко приходится без неё.
Зачастую они уходят в сферы, где такая вещь, как секс, более доступна.
Выделился разве что Сонджэ.
Вообще, ему просто приносило удовольствие находиться посреди святыни, смотреть, как ему молятся, а ночью подлавливать чистых — и делать с ними, что вздумается. Это веселило. Хорошо, что молитвы, святая вода и прочие приколюшки людей на него не влияют.
Их сильная сторона — похоть. Способность — редко можно отличить суккуба от простого смертного. Их путал сам Сатана — что уж о других обитателях ада говорить?
Поэтому для Сонджэ не стал новостью тот факт, что Шиын мало знает о его происхождении.
Хотя, с другой стороны, он не был похож на обычного чёрта. Точнее — нет, это и был чёрт, Сонджэ имеет в виду его ум. Слишком умный и смышлёный для обычного чёрта. Поэтому что-то внутри священника подсказывало, что Шиын давно заподозрил в его нескромной личности подвох. Осталось вывести его на чистую воду — слишком хорошо притворяется.
— Ты ведь догадался? — спросил Сонджэ, ослабив хватку на чужой челюсти.
— Догадался о чём? — произнёс Шиын, всё так же злобно глядя на Сонджэ. Он уже адаптировался к боли, сучёныш.
— О том, что я не просто смертный.
Шиын скорчил самое непонимающее лицо в мире, и Сонджэ хотелось ему вмазать ещё раз. Очевидно же, догадывается.
Вот же гад — он начинает ему
нравиться.
Давно не было так хорошо от присутствия другого. Давно не хотелось взять и присвоить.
Этот чертёнок заставлял нутро дрожать. Дрожать от чего-то странного — не похоти. Это было что-то глубже. И это чувство подталкивало к интересным мыслям, которые так и гуляли в его черепной коробке:
Возьми.
Не спрашивай.
Бери.
Присвой.
Сонджэ рад бы им не отказывать.
Все его связи — единичные, быстрые, сумбурные и сумасшедшие — всё под стать ему самому. Он брал и не спрашивал, брал грубо, высасывал энергию — нередко оставлял после себя смерти. Упивался чужой болью, наслаждался мольбой.
Но бывали и исключения, когда было медленно, не грубо. Такое случилось крайне редко — и всё ещё один раз. Сонджэ не любил повторные связи.
А ещё он на дух не переносит чёртов и прочих сущностей из ада. Не то чтобы людей обожал — те тоже бесили, но от них хотя бы польза. В случае первых момент сомнительный.
Но конкретно этот обитатель прямиком из ада не раздражал — наоборот, чем-то даже восхищал.
Только благодаря чужому острому уму и расчётливости Сонджэ не сразу раскрыл его — это точно достойно похвалы. И он обязательно позаботится о том, чтобы как следует похвалить.
— Ты, в конце концов, хороший мальчик, не глупый, ну, — произнёс священник, оказываясь всё ближе и ближе, пока вовсе не упёрся свободной рукой о стул, дыша прямиком в чужие губы, — знаешь ведь. Уже догадался, небось?
Повисло молчание. Сонджэ продолжал тяжело дышать, опаляя дыханием, смотрел пристально и горячо.
— Суккуб, — твёрдо произнёс Шиын — как отрезал. В его глазах промелькнула злоба, шок и — еле заметный —
страх.
Свет луны, казалось, стал ярче.
Сонджэ в теории может высосать всю энергию с него, опустошить нутро, утащить силы — но это явно не то, чего он хочет сейчас.
— Имя, дорогой мой, имя. — прошептал суккуб, одной — той самой, не освящённой святой водой — рукой пробираясь под чужую футболку. — Скажи мне своё имя.
Чужая ледяная рука аккуратно поглаживала бок Шиына, хорошо контрастируя с горячей кожей того, заставляя чёрта не на шутку напрячься.
Теперь страх в чужих глазах был отчётливее.
Но, несмотря на это всё, Шиын продолжал упорно молчать, отказываясь отвечать на поставленный вопрос.
Хорошо, — подумалось Сонджэ, —
мы только начинаем.
Хватило одной упущенной секунды, чтобы чёрт оказался повален на пол, всё с теми же связанными конечностями, но без самого стула — он был разломан напрочь, оставив после себя лишь доски.
Сонджэ навалился сверху, одной рукой всё так же хозяйничая под чужой футболкой, другой — держа себя на весу. Та, что служила опорой, оказалась по правую сторону от головы Шиына. Это была когтистая, почти что чёрная
лапа.
Чёрт сглотнул.
— Ты же знаешь, чем промышляют суккубы? — невзначай спросил Сонджэ, резко впившись когтями в бледную кожу на боку Шиына, заставив того выгнуться и поморщиться, закусив губу. — С другими обитателями ада провернуть такое — труда не составляет.
Сонджэ мерзко ухмылялся, а Шиыну хотелось сломать ему челюсть. Раскрасить это лицо гематомами, изуродовать, изменить до неузнаваемости. Его выворачивало от пылкого взгляда, жадных прикосновений — хотелось вырваться и убежать в уборную, выблевать все органы, в том числе душу.
Это ужасно. Это мерзко. Это грязно.
С суккубами так всегда. Даже демоны предпочитают никогда не связываться с ними.
С суккубами и говорить не особо желают, что уж говорить о том, чтобы делить с этими существами постель.
Сейчас Сонджэ просто высосет из него всё, оставит, опозорит и осквернит.
Вывело из размышлений произнесённое на выдохе:
— Шиын
...
Голос Сонджэ звучал так жалобно, что это больше походило на скулёж, нежели на связанную речь. Шиын нахмурился сильнее.
Что, блядь, происходит?
— Шиын.
Резкая боль пронзила тело чёрта, внутри что-то зазвенело. И вдруг до него дошло, что из чужих уст только что было произнесено его имя. Его, Шиына, имя.
Знающий — будь то человек или любое другое существо — имя чёрта сможет получить полную власть над ним.
Зачастую люди используют это в корыстных целях: «сделай меня богатым», «сделай красивым» — и всё. Но перед ним — суккуб, чистое зло. Никому не известно, что у этих выродков на уме.
— Я угадал? — лукаво спросил Сонджэ, склонив голову набок, и провёл пальцем по чужой напряжённой грудь. — Ткнул пальцем в небо — оказался прав. Смешно вышло, да, Шиын? Простое же у тебя имечко.
— Как? — прошептал чёрт, пытаясь отползти от Сонджэ, пока тот не держит.
— Это первое, что пришло в голову. Говорю же, ткнул пальцем в небо.
Заметив наконец, что Шиын совершает достаточно успешный побег, Сонджэ схватил его за плечо, потянул вниз, снова подмяв чужое тело под себя, и, впившись когтями в плечо Шиына, зарычал.
Он припал к его губам, укусив достаточно сильно, чтобы вызвать тихое шипение, чувствуя во рту металлический вкус.
Сонджэ демонстративно облизнул каплю крови на чужой нижней губе.
Шиын бил руками по спине суккуба, сминал наряд и пытался всеми силами оттолкнуть навалившегося сверху Сонджэ, но ни одна из попыток успехом не увенчалась. Он был крупнее и по силе превосходил. Чужие попытки отстраниться лишь вызывали смех и желание сжать чужое плечо сильнее.
— Хорошо, Шиын, я позволю тебе здесь остаться, — меж поцелуями говорил Сонджэ, заставляя чёрта под ним чуть ли не задыхаться, — но твоё тело, твоя грешная душа, разум — отныне
принадлежат мне. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Шиыну хотелось бороться до последнего, отстаивать свою честь, драться и в конце концов спастись, но в то же время он прекрасно осознавал тупость этих попыток. Власть существа над ним — безгранична. Кто знает, что взбредёт ему в голову? Шиын ненавидел себя за эту слабость. Только поделать, увы, ничего не может.
Он
проебался. Проебался
по-крупному.
Придётся отгребать.
Со вздохом Шиын расслабил руки, уложив их на чужую спину. Живот неприятно скрутило, всё ещё хотелось блевать.
Сонджэ лишь ухмыльнулся, проходя языком по чужой бледной шее, слюнявя её, зубами впиваясь в кожу. Одной рукой он держал кровоточащее плечо, другой медленно проводил вдоль чужого тела.
Это обещает быть весёлым.
