Кабинет

Генри и Ален продолжали находится в этом ужасном месте, без шанса выбраться отсюда за кратчайшее время. Школа была закрытой, они просто не понимали, когда наступает день, а когда ночь. Можно было рассчитывать только на свои ощущения. Поэтому в один из таких моментов, когда они бродили по школе, надеясь найти что-то полезное или хотя бы интересное, то их снова начало тянуть в сон. Но ходить по и так опасной школе ещё и сонными звучало как самоубийство. Вдруг они встретят "Кисточку"? Или кого-то, кто ещё хуже и сильнее? Выбор был очевиден. Теперь им нужен кабинет, где можно было бы заббарикадироваться. У Алена уже был один класс на примете. Они уже не первый раз ночевали там и было всё спокойно. Иногда даже не приходилось меняться во время "ночи", что было успехом для них в этой ситуации. Так что сейчас Генри и Ален не спеша шли к этому классу. Кабинет был совершенно обычным, предназначенным для изучения английского языка. Они даже успели его обустроить под себя: принести какую-то еду из столовой, которая представляла из себя быстрые перекусы, небольшие пледы, которые были взяты из кабинета с надписью "психолог". Относительно уютно, если сравнивать с другими классами. Уже по обычаю зайдя в класс, они стали совместно с помощью стульев баррикадировать дверь. — Жаль, что мы и сегодня не смогли ничего найти, — грустно сказал Генри, пока таскал стулья. — Не расстраивайся так, ещё может найдём какую-нибудь зацепку, — проговорил Ален, поддевая ручку двери стулом, чтобы она заблокировала её. — А если нет? Мы останемся здесь навсегда? — продолжал обеспокоено говорить Генри. — Ещё ничего неизвестно, даже если это так, зато мы будем вместе, — неосознанно отвечал ему Ален. — Было бы намного хуже, если бы я или ты были бы совершенно одни... — парень продолжил нагромождать стулья друг на друга. — Это точно, — Генри сразу повеселел и легко улыбнулся. Всё-таки его было просто ободрить. Обустраивание места для сна никогда не занимало у них много времени. Поэтому вскоре они уже лежали на полу, готовясь ко сну. Генри повезло больше, чем Алену, потому что у него был пиджак, который можно было использовать вместо подушки, временно подкладывая под голову. Алену приходилось либо мириться с неудобным положением, либо использовать вместо "подушки" свою руку. Однажды Генри даже предложил ему иногда давать его, Генри, пиджак, чтобы они спали так по очереди. Звучало заманчиво, но от такой своеобразной традиции Ален вскоре отказался. Это не сильно испарвляло ситуацию, а картина того, как Генри ворочается, стараясь найти удобную позу для сна, стала последней каплей. Генри выглядел не очень радостно, когда Ален сказал ему, что им надо от этого отказаться. Даже попытался поспорить, но в конце-концов смирился с решением Алена. — Спокойной ночи! — быстро проговорил Генри и перевернулся набок, засыпая. — Спокойной... — тише сказал Ален, смотря в потолок, а после перевёл взгляд на Генри, который казалось, что уже уснул. У него с этим проблем не было. Он мог заснуть так быстро, что Ален не мог перестать этому удивляться и даже чуть-чуть завидовал, ведь не имел такой роскоши. Для его сна ему нужно ещё задумчиво полежать, посидеть и поворочаться. Даже если он сильно уставал, то ещё долго не мог уснуть. Сон словно пропадал сам собой, оставляя неприятные ощущения. Поэтому и этот раз не стал исключением. Он повернул голову на Генри, который лежал к нему спиной. Ален мог видеть только его макушку с непослушными нежно-розовыми волосами. Генри всегда казался ему слишком дружелюбным и радостным для такой ситуации, в которую они попали. Но этот позитив не раздражал, как должен был, а наоборот, очень даже грел душу. Алену всегда становилось спокойнее, словно и вправду все было нормально и обычно. У него даже пробегали мысли, что Генри слишком хороший для этого всего. Определенно он не заслуживал того, что здесь происходило. Хоть Ален, как и Генри, не мог помнить свою прошлую жизнь, что с ним было до того, как он попал сюда, но уверенность в том, что это всё происходит незаслуженно, оставалась. Если Ален уже смирился с тем, что не мог ничего вспомнить, то Генри, во время их прогулок по школе, всегда старался представить свою жизнь до этих событий. Рассказывал он всегда захватывающе. Это иногда настолько казалось правдой, что Ален мог даже переспросить у него, выдумал ли он это или всё-таки что-то вспомнил. Но ответ всегда был одним и тем же. Мысли о Генри всегда были приятные и тёплые настолько, что этот жар медленно распылавлся внутри грудной клетки. Если Ален слишком много думал о самом Генри или об их взаимоотношениях, то это иногда даже помогала ему заснуть быстрее. Воспоминания того короткого времени, которое они провели вместе, почему-то грели его душу. А вид улыбки на чужом лице всегда заставлял его тоже еле заметно ее повторить. Приняв сидячее положение, Ален вновь перевёл взгляд на Генри, который мирно сопел. Он чуть наклонил голову, чтобы чуть лучше рассмотреть лицо, которое наверное уже знал наизусть. Оно было спокойно, но еле заметные ямочки на щеках всё равно виднелись. Ален отвёл взгляд, обдумывая свои мысли. После этого он решил встать и какое-то время пободрствовать, чтобы к нему снова вернулся сон. Сев на оставшийся стул и облокотившись на стол, он придерживал свою голову рукой, изредка поглядывая на Генри. Он был настолько наивен и невинен, что от своих же мыслей Алена тошнило. Отведя свой взгляд от Генри, он увидел небольшую бутылку подсолнечного масла, которое они так же нашли в столовой. Они подсчитали тогда отличной идеей взять его на всякий случай с собой. «А вдруг пригодится», — сказал тогда Генри, который любил во время всех их вылазок брать и тащить всё, что попадётся под руку или то, что "неправильно" лежит, по его мнению. Ален хмыкнул воспоминаниям, которые всплыли в его голове. Он ловко достал эту бутылочку и покрутил её в руке, рассматривая. — Ты что делаешь? — послышался сонный голос. От неожиданности Ален резко повернулся. Он увидел Генри, который смотрел на него тоже с неким удивлением. Он чуть наклонил голову, словно стараясь прочитать мысли Алена. — Ничего особенного, — ответил Ален, ставя бутылку масла обратно на стол. — Не спится просто, — объяснился он. — Можешь продолжать спать. Я не хотел тебя будить. Ален мог видеть, как Генри словно загружался парочку секунд, а после покачал головой. — Как я могу пойти спать, если ты не можешь уснуть, — проговорил Генри, медленно поднимаясь со своего спального места. Он всё так же улыбнулся Алену, подходя к нему. Парень из-за этого опешил и уставился на своего друга. — Тебя не должны беспокоить мои проблемы, — начал серьёзно Ален. — Если я не могу заснуть, то это только моя проблема... — Но будет же намного лучше и веселее, если мы чем-нибудь вместе займёмся, — старался говорить убедительнее Генри. — Так чем займёмся, чтобы время скоротать? — Ты пойдёшь спать, — тяжело вздохнув сказал Ален, вставая. Но столкнулся с лицом полным не понимания и печали. — Не смотри так на меня. Ты разве серьезно не понимаешь? Он увидел, как Генри задумался. Но не было видно, что он понял смысла его слов. — Хорошо, мы вместе ляжем спать и я усну, — проговорил Ален. — Я не верю тебе, — опечалено ответил ему Генри, опуская взгляд в пол. — Ты можешь потом сам удостовериться в том, что я усну, договорились? Казалось, что Генри не сильно был рад его словам. Но он лишь кивнул и поплёлся к их месту для сна. Когда они уже расположились, как это было в прошлый раз, Генри повернулся лицом к Алену. На его немой вопрос он поджал губы и тихо сказал ему: — Ты можешь попросить меня о чём угодно, если тебе так станет легче... Я хочу помочь тебе, но не знаю как... Ален неверяще посмотрел на него. После того, как его шок спал, он аккуратно взял руку Генри в свою. — Генри, ты не можешь ничего сделать. Всё хорошо, правда, — сказал он, чуть растирая руку Генри. — Но, Ален, пожалуйста... Я хочу тебе помочь... — Генри старался придвинуться ближе. После таких слов и действий в груди Алена нещадно щемило сердце. Он, не выдержав, чуть резко притянул к себе Генри, держась за его талию. И мазнул по его губам своими. Он старался сделать это легко, нежно и почти невесомо. Но, когда отстранился, увидел сильный шок на чужом лице и такой же крупный и видный румянец. Генри не отстранился, он лишь опустил свой взгляд куда-то ниже и смущенно прикасался к своим губам пальцами. — Генри, ты не так всё по-! — быстро спохватился Ален, имея лёгкое смущение на щеках. Но его остановила рука Генри, которая прикрыла его рот, заставляя замолчать. Ален чуть успокоился. Они ничего не говорили и не делали, просто продолжали лежать чуть прижатыми друг к другу, пока руки Алена находились на том же месте, на талии Генри. Было невероятно неловко снова посмотреть на друг друга. — Ален, ты можешь... — начал Генри, не смотря на Алена, густо краснеть. — Сделать это ещё раз?.. — нервно проговорил он, глотая вязкую слюну. — Что? — удивлённо спросил он, не веря своим глазам и ушам. Ответа не последовало. На него лишь смотрела пара умоляющих глаз, которые просили его не заставлять говорить эти слова снова. После этого Ален лишь поувереннее сжал чужую талию, придвигая тело ближе к себе, чтоб руки Генри оказались на его плечах, чуть сжимая их. Только через несколько секунд Ален решается еще раз поцеловать Генри. Неуверенно сминая губы напротив, он старался сделать это настолько, насколько мог нежнее. По телу Алена приятно растекались ощющения, когда Генри каждый раз старался ответить на эти ласки. Он чуть сжимал руки, которые находились на чужих плечах, старался придвинуться ближе. А когда Ален смог его углубить, чуть давя на талию, Генри лишь неумело отвечал и мычал что-то неразборчивое. Ален мог чувствовать, как с каждой такой секундной эмоции внутри разжигались с новой силой, заставляя обдавать теплом рёбра, лёгкие и само сердце. Когда поцелуй пришлось разорвать, они оба часто и рвано дышали, выпуская горячий воздух наружу. Ален мог видеть затуманенные зелёные глаза напротив и мог подозревать, что сейчас его глаза так же имеют такую лёгкую дымку. Переведя дыхание, Ален наклонился чуть ближе к Генри, чтобы повторить тот углублённый поцелуй ещё раз, но перед этим осторожно спросил: — Я могу продолжить?.. Даже после "передышки" рваное дыхание никуда не делось, из-за чего эта фраза прозвучала куда более интимнее, чем должна была быть. Генри лишь смущенно кивнул. Внутри всё клокотало от эмоций и чувств. Ещё никогда он не ощущал такой прилив смущения, бодрости и желания одновременно. И всё это было вызвано всего несколькими действиями одного человека. Это пугало и интриговали его одновременно. Генри желал поскорее узнать, что же будет дальше, что сделает Ален ещё такого, чтобы вызвать такие чувства в нём повторно. Ален медленно наклонился к губам Генри, который осторожно прикрыл свои глаза, полностью отдаваясь ощущениям и чувствам. Он оставил свой рот чуть приоткрытым, чтобы Алену было проще проникнуть в него. Постепенно нежный и медленный темп менялся на более страстный и ритмичный. Генри не успевал за такой живо меняющейся атмосферой. Ален уже чуть изменил их позу, в которой они до этого находились, полностью возвышаясь теперь над Генри. Его руки, которые сначало просто поглаживали сквозь ткань рубашки талию парня под ним, теперь делали это же только забираясь под неё. Из-за чего Генри неожиданно промычал от удивления в самые губы Алена. Но не отолкнул его, а наоборот хотел подставиться под них, под руки Алена, ещё сильнее. Для них обоих это всё было в новинку, поэтому чувствовать такой прилив эмоций ощущалось странно и даже запрещено. Словно не могли они чувствовать такие эмоции от обычных касаний и прикосновений. Когда пришлось отстраниться и в этот раз, то на долю мгновения между ними образовалась "связь", которая являлась ниточкой слюны, вскоре оборвавшейся. Генри и сам не понял, как притянул Алена обратно, чтобы он снова был ближе к нему. Он не хотел чувствовать холод между ними, который сразу образовывался, когда они отстранялись друг от друга. Ален же несколько раз поцеловал его в щёку, медленно спускаясь ниже, к шее. Попутно он старался развязать нелепый "бантик", как он считал. Генри не мог сдержать таких "пошлых", как он считал, звуков. Рот, закрытый ладонью, не хотел его слушаться. Он повернул голову в сторону, сильно жмурясь, пока его вторая рука находилась на голове Алена, который припал к его шее. Могло показаться, что Генри, из-за того, что испытывал слишком невыносимо смущающие чувства, хотел отстранить от себя Алена. Но это было не так. Он наоборот неосознанно чуть давил на его голову, чтобы он сильнее вжался в него. Из-за чего в какой-то момент нежные и милые поцелуи переменились резким, неожиданным и лёгким укусом в шею. Генри уже не мог сдерживать такой прилив эмоций, поэтому вместо привычного мычани Ален услышал такой невесомый и быстрый стон из чужих губ. Ален резко остановился и поднял свой встревоженный взгляд на Генри. Он отстранился от парня и перестал поглаживать его тело. Ален обеспокоено спросил: — Всё хорошо? Тебе не больно? Генри взглянул на него сначало с непониманием, а когда понял, из-за чего Ален спрашивает такое, то снова зарделся пунцом. — Всё хорошо, Ален... — сказал Генри и потянулся к парню, чтобы прижаться к нему, в подобие объятий. — Только прошу, продолжи... Ален мог почувствовать, как с каждым таким словом, его жар становился сильнее, словно его обдало солнцем, а тянущее чувство в низу живота становилось сильнее и навязчивее. А ощущать, как чужие ноги начинаю тебя обвивать по разным сторонам тела, становилось вообще невозможно. Приняв положение сидя, Ален усаживает Генри поудобнее на свои колени. Теперь таз Генри плотно прилегал к половому органу Алена. Осознание Генри того, что сейчас происходило, что он сейчас чувствует, чьё возбуждение он может чуть ли не лицезреть, убивало его. Холодные руки Алена, которые прикасались к его разгоряченной коже талии под рубашкой. Он никогда не чувствовал всеобъемлющей любви, которую испытывал сейчас, и за что хотел провалиться под землю. Его бантик, из-за перемены позы, спал с его шеи куда-то на плед. Но беспокоиться о его судьбе парень очевидно пока не мог и не горел желанием. Ален, меняя положение своих рук, которые теперь придерживали Генри под поясницей, указал своим взглядом на пуговицы рубашки парня, а после пояснил: — Ты не мог бы мне чуть помочь... Прежде чем Генри смог понять, что он имеет ввиду. Ален придвинул его ближе к себе, создавая между ними небольшое и короткое мгновение трения. — Конечно, — сказал Генри, рвано дыша. Его пальцы стали аккуратно расстёгивать каждую пуговицу, постепенно оголяя светлую кожу. Ален терпеливо ждал, чуть поглаживая его поясницу. В его глазах можно было увидеть не просто желание, а самый настоящий голод. Генри, который иногда на него посматривал, еще никогда не видел, чтобы глаза Алена могли отдавать таким блеском. Они выражали столько эмоций и, что являлось самым главным, желание. Было понятно, почему его взгляд загорался сильнее с каждой расстёгнутой пуговицей. Это осознание жгло новые чувства внутри Генри, которого сммущал этот взгляд. Но в тайне он не хотел, чтобы это прекратилось. С последней пуговицей Генри начал осторожно спускать свою рубашку с плеч, но Ален, не выдержав больше времени томительного ожидания, припал к впадине между шеей и плечом, медленно опуская свои руки ниже. Это заставило Генри чуть приподняться, держась за плечи Алена. Он не мог спокойно чувствовать, как его медленно отлаживают. Было невыносимо чувствовать это наслаждение при этом не доставлять его. Генри хотел, чтобы Ален разделил с ним это чувство. — Ален... — тихо сказал Генри стараясь контролировать своё дыхание. — Я тоже хочу сделать тебе... — он запнулся о свои же слова. — Приятно... — Ты делаешь мне приятно своим присутствием, — ответил Ален, смотря на парня внимательным взглядом. Хоть он и выглядел спокойным, пока говорил эти слова, которые сильно шокировали Генри. Но Ален до этого момента даже не мог представить, что от обычных сказанных слов его сердце может так сильно биться. В ожидании чужой реакции на них. Генри лишь отвёл взгляд. От таких слов он задержал своё дыхание. Он бы никогда в жизни не мог подумать, что Ален может говорить такие слова, да и с таким спокойствием. Пока Генри старался выглядеть не таким смущённым, каким был, Ален аккуратно и ловко растёгивал его ремень, чтобы побыстрее спустить с него брюки. Под своими пальцами Ален мог чувствовать нежную кожу бёдер. Он утыкался в самый торс почти оголённого Генри, поглядывая за тем, как двигались его руки по ногам парня, заходя во внутреннюю часть бедра. Чуть сжав плечо полностью одетого Алена, Генри умоляюще попросил, проговаривая частями с придыханием: — Пожалуйста, Ален... Не томи... Тебе же тоже нужно... Раздеться... Ален сначало опустил парня вновь на свои колени, а после осторожно уложил на плед и его пиджак. Он приблизился для ещё одного поцелуя, для простого и лёгкого, во время которого Генри начал раздевать его. Смог он лишь снять синий пиджак с Алена, который в итоге сам ему и помог. И на последок он чмокнул в губы Генри перед тем, как встать со своего нагретого места. — Я сейчас вернусь, — сказал он, отходя к столу с бутылочкой масла. Генри, из-за неудобства, сразу же снял с себя брюки, оставляя их где-то рядом с собой. Подняв свой взгляд, он видит, как Ален снимает с себя вверх, который напоминает фиолетувую рубашку без пуговиц. Генри отвёл взгляд, резко ощущая жар не только в области щёк, но и по всему телу. Он быстро прикладывает к своему лицу руки в надежде на то, что это поможет охладить его. Ален возвращается, садясь рядом с Генри. — Генри, всё хорошо? — обеспокоено спрашивает он, чуть касаясь рук парня. — Да, — отвечает ему Генри, кивая. — Просто это всё так смущает, — добавляет он, убирая от своего лица ладони. Ален понимающе кивает и осторожно проводит своей рукой по резинке нижнего белья. Генри следит за его действиями, которые отзываются внутри него волнительным трепетанием, из-за ожидания. Ален чуть отодвигает эту резинку и уже обеими руками спускает нижнее белье вниз. Руки Генри сжимают плед. Он просто не может смотреть, как его раздевают, а его "друг" за этим наблюдает. Он от смущения отворачивает голову и жмурится. Это не продлилось долго, потому что он чувствует сначало, как его ноги раздвигают шире, а после приятное ощущение теплоты чужих рук, меняется на что-то холодно и влажное. Генри резко открывает глаза и видит, как Ален держит одну из его ног своей рукой, а второй, которая была в подсолнечном масле, с помощью пальцев оглаживает его задний проход. От такой картины внизу живота Генри начало тянуть ещё сильнее, из-за чего пришлось сжать плед в его руках так, что казалось он его сейчас порвёт. С каждым разом, когда один палец проникал в него по фалангу, ему становилось не комфортно. Не было больно, лишь странно. Плед не помогал, Генри хотелось обнять именно Алена. — Ален, — проговорил осторожно он, медленно отпуская плед, когда Ален остановился и посмотрел на него с беспокойством. — Я сделал тебе больно? — спросил он. Генри лишь покачал головой. — Нет, я просто хочу обнять тебя, — он с трудом проговорил слова, снова старясь не смотреть на него. Ален, вытаскивая палец, кивнул и чуть изменил позу. Она стала для Генри ещё более смущающей, чем была до этого. Теперь Ален прижимался к нему сзади, из-за чего он придерживал одну из ног Генри. Поза была более открытая, она абсолютно ничего не скрывала. В этот момент Генри поблагодарил судьба за то, что это случилось в этом кабинете, а не в каком-нибудь другом, ведь здесь не было не то что зеркал, а даже любых отражающих предметов. Если бы он увидел в какой позе сейчас находился, то точно бы провалился сквозь землю. Ален чмокнул Генри в щёку, чтобы его успокоить. Уложив его ногу к себе на бедро, Ален потянулся за оставленной бутылочкой масла, находящейся теперь на полу. Он ещё немного его вылил себе на руку и продолжил свои действия. Попутно Ален, как мог, старался успокоить Генри, чтобы тот не сжимал так сильно. После каждой подобной фразы Генри заливался краской всё сильнее, стараясь расслабиться. Так продолжалось пока не добавился второй, а после и третий палец. Генри начинал даже постановать, держась за Алена и прикрывая рот рукой. Ален не мог понять, больно ли парню под ним или нет. Поэтому каждый раз останавливался, обеспокоено целовал в щёку и спрашивал: — Всё хорошо? Тебе больно? Я могу остановиться? На что получал смущённого Генри, который повторял, что он может продолжить. Медленные и осторожные движения рукой начали сменяться ритмичными. Генри, потеряв к тому моменту часть своей скоромности, постепенно сам стал насаживаться на пальцы Алена, который выпал в осадок, но продолжил свои быстрые движения. Когда он вытащил пальцы, чтобы снять с себя штаны и нижнее бельё, которое не то что натирало, а уже болезненно давило. Ален услышал разочарованный стон. — Нет, Ален... Прошу, продолжи... — говорил Генри, иногда переходя на хныканье со стонами. Найдя глазами Алена, он посмотрел на него так жалобно, а дымка в глазах делала всё ещё красочнее, когда в уголках глаз виднелись небольшие слёзы, которые могли вот-вот и потечь. Ален застыл на некоторое время. Он никогда не видел Генри таким. Волна жаркого возбуждения накрыла его вновь. Ему пришлось быстрее разделаться со своими брюками и бельём, чтобы поскорее утешить его. Ложась рядом к Генри, он размазывает остатки масла по своему члену, а после наливает ещё чуть-чуть сверху. И, держа одну ногу парня, осторожно и медленно входит, стараясь контролировать себя. Ален придерживал Генри, чтобы он не сделал резких и необдуманных действий, которые он желал сделать. Опустив его полностью, Ален дал время ему привыкнуть. А после начал двигаться. Медленно и равномерно, боясь сделать больно. Ален слышал лишь глухие стоны, а после мольбы. — Быстрее! Ален, быстрее! Прошу тебя... — говорил Генри, не выдерживая такого аккуратного и нежного темпа. Ален остановился, находясь в шоке от услышанного. А потом возобновил движение сначало в быстром темпе, который постепенно переходил в страстный. Из-за чего несдержанные стоны стали слышаться не только от уставшего Генри, но и от Алена. Они были тише и больше походили на вздохи. Генри чувствовал, как этот приятный жар постепенно расходился по его телу, как ноги немели от удовольствия. Он начинал видеть звёзды от темпа, который выбрал Ален. Он начинал переходить даже на грубость, от которой немели не только ноги, а он сам, полностью плавясь под Аленом. Ален не мог сдерживать свой прилив чувств и эмоций. Он целовал Генри куда только мог. Милые чмоканья в шею могли переходить в засосы и укусы, из-за чего Генри ещё больше отвечал на такие проявления ласки. С каждым новым движением становилось тяжелее, но от этого не менее приятней. Каждый раз, когда Генри простанывал его имя, Алену это придавало сил. Поэтому на последних движениях, когда Генри уже кончил себе на живот и грудь, закатывая глаза от удовольствия, а Ален не мог отвести взгляда от такой картины, которую ему очевидно даровал сам создатель! Он вошел до конца, получая свою долю удовольствия от этого процесса. Осторожно выйдя из нутра Генри, Ален обнял его, прижимая к себе. Пока сам Генри чувствовал, как по его бёдрам течёт жидкость, которая осталась после их окончания. Переводя дыхание, они снова поцеловались. И в этот раз Ален заснул первым, ощущая полное спокойствие на душе.