МАРГО

Квартира Лены. Поздний вечер. Гул лифта стихает. Мягкий свет коридора. Щелчок замка. Дверь закрывается за ними — и наступает почти звенящая тишина. Лена идёт первой, не включая верхний свет. Только подсветка на полу — рассеянная, мягкая, будто театр переехал в минималистичный интерьер. Сбрасывает пальто прямо на пуфик. Шарф — на пол. Сапоги — у стены. Не оборачиваясь: Лена: — Я не люблю, когда меня провожают. (пауза, уже тише) — Но сегодня ты была… кстати. Разворачивается. Блузка расстёгнута на две пуговицы. Движения медленные, но без преувеличений — словно она не соблазняет, а просто избавляется от лишнего. Лена (всё так же, не меняя тона): — Карина. (пауза, взгляд прямой) — Ты остаёшься? Или уходишь? Марго стоит у входа. Пальто ещё на ней. Внутри — напряжённая простота: она понимает, что вот сейчас вес её ответа имеет не килограммы — тонны. Марго (ровно, почти шепотом): — А ты хочешь, чтобы я осталась? Лена подходит ближе. Теперь между ними — шаг, может, полшага. Её пальцы касаются воротника пальто. Лена: — Я не повторяюсь. (медленно) — Я хочу… тонкую ложь, в которую обе поверим хотя бы на эту ночь. Марго смотрит в её глаза. Ничего не отвечает. Просто неспешно снимает пальто. Оставляет сумку на полу. *** Ткань шелестит — Марго (Карина) кладёт пальто на спинку стула. Всё остальное — в полумраке: лампа у изголовья светит боком, оставляя лица наполовину в тени. Лена садится на край кровати, закидывает одну ногу на другую. Медленно растягивает браслет, снимает и кладёт на прикроватную тумбу. За ней — полная тишина. Только приглушённый гул улицы, как воспоминание. Лена (всё так же спокойно): — У тебя аккуратное тело. (пауза) — Необычно для тех, кто привык притворяться. Марго: — У тебя — язык, как хирургический нож. (короткая улыбка) — Интересно, кого ты обычно им режешь — себя или других? Лена вскидывает взгляд. На секунду — пауза, почти уважение. Она поднимается. Подходит ближе. Пальцы касаются плеча Марго — не напористо, но с осторожной пробой. Лена (ровно): — Ты умеешь не дрогнуть. Это дорого стоит. (теперь ближе, почти в губы) И всё же она не отходит. Стоит, позволяет Ленe стереть с неё последние слои. Лена медленно расстёгивает её платье. Без спешки. Будто не раздевает, а разгадывает. Пальцы холодные. Контакт — почти научный. Лена: — Слишком молчалива. Марго (в полголоса): — Я слушаю. Тишина тянется, как шёлковая нить между двумя лезвиями. Лена впервые касается её кожи губами — легко, нежно. Рука скользит по позвоночнику. Всё — почти церемониально. Но под этим — другой слой. Не просто желание. Проверка. Каждое движение, каждый выдох — как вопрос. Ты врёшь? Ты здесь ради меня или ради чего-то? Кто ты такая на самом деле? Марго отвечает телом, но не теряет ни капли контроля. Она отдаёт, но не вся. Лена это чувствует. Лена (шепчет): — У тебя внутри тайник. (пауза) — Я пока не решила — вскрыть или взорвать. Марго: — Одно другого не исключает. Тени скользят по стенам, отражаясь в стеклянной перегородке гардеробной. Пространство сужено — до двух тел, до кожи, до взгляда. Лена откидывает Марго к стене — не резко, но с напором. Тишина уже трещит от напряжения, как струна. Пальцы Лены скользят под бюстгальтер, хищно, ищут уязвимость. Лена (глухо): — Всё время улыбаешься. Думаешь, это защита? Марго (ровно): — Думаю, это нервы. (задерживает взгляд) — Но ты ведь хочешь, чтобы я сорвалась. Лена вдруг тянет её за волосы, поднимает подбородок, ловит губы — резко, почти больно. Поцелуй — не про страсть, а про проверку. Глубокий, бесцеремонный, настойчивый. Марго отвечает — и это уже удар в ответ. Она прижимается ближе, целует в ответ — медленно, сдержанно, будто говорит: я тебя читаю, и ты не первая. Руки идут под трусы Лены, снимают их, ногти скользят по спине, оставляя невидимые следы. Марго (в дыхание): — Что именно ты хочешь? Чтобы я дрожала или чтобы взорвалась? Лена (шёпотом): — Хочу, чтобы ты перестала играть. Марго вдруг толкает её на кровать. Садится сверху, удерживает за запястья — взгляд в глаза, лицо близко, кожа к коже. Марго: — Я еще не начинала. И опускается ниже — нежно, медленно, жестоко в точности, как хирургия желания. Лена выгибается, сжимает простыню, но не сдаёт контроль — глаза не отводит, будто всё ещё главная в игре. Но тело — выдаёт. Вдохи — неровные. Бёдра дрожат. Они двигаются как в замедленном танце — резкие касания сменяются замиранием. Никто не хочет первый признать, что проигрывает. Когда всё заканчивается — не громко, а глубоко, будто упали в тишину — обе лежат, едва касаясь, на одном дыхании. Лена: — Ты слишком хороша. Это раздражает. Марго: — Привыкай.