Нежелательные насекомые

"Я так и не запомнил черты твоего лица

Когда ты рядом, поверь, я перестаю быть собой.

Но все слова за мной, они будут песней,

Которой не будет конца..."

                              

Впервые я услышал о тебе в декабре... Солнечное утро пробирается через шторы, являя себя комнате во всей своей красе. Солнце противно щекочет нос, а только открыл глаза - слепит пуще прежнего. И я снова закрываю их. Лучше не становится, и я опять жмурюсь. Не хочется вставать. Хочется лежать так вечно, прогреваемым тёплым светом. Вообще, я только за движение. За активности, приключения... Но именно сейчас почему-то я хочу валяться плашмя. Настроение меняется - я не в силах что-то сделать с этим. К тому же, благодаря "псевдо-сну" можно подслушать что-то интересное. Люблю слушать. Но больше разговаривать. И сейчас я слышу море интересных звуков... Где-то далеко об стекло бьётся противная муха. Наверное, её впустил вчера Македонский, что любезно проветривал комнату. Кто-то тихо посапывает на соседней койке, и мне даже смотреть не надо, чтобы понять, что это Горбач. Рядом курлыкает его послушная Нанетта. И мне она всё больше напоминает голубя переростка. Я улыбаюсь от того, как краяшек одеяла щекочет нос. Я переворачиваюсь на другой бок. И вторым ухом я слышу совершенно другое... Разговор. И это разговаривают не абы кто, а Лорд со Слепым! Зрелище, которое увидишь разве что во сне... И то если выпил вчера лишнего. Я вслушиваюсь, навостряя каждый участок тела, отвечающий за слух. Вожак говорит вкрадчиво и тихо, что явно усложняет мне задачу. Лорд же говорит нервно, и я прямо чувствую как он качает сонной головой (что, впрочем, не портит его королевского вида), кусает губы и нервно перебирает пальцами. - Ты снова был там? Повторяет Слепой, и я догадываюсь, что это не первый их разговор. Лорд срывается, и я поворачиваю голову набок, чтобы тайком, ненавязчиво глядеть на этих двоих, прикрываясь плечом и краем одеяла. Лорд психует. Он закатывает глаза с напускным безразличием. Но я знаю тебя слишком долго, дружище. Лорд раздражён. А ещё безумно влюблён. И эта комбинация во истину страшна, особенно когда воплощается в эльфийском принце... - Не понимаю о чём ты. Слепой по видимому, "посмотрел" как-то по-особенному, потому что в тот же миг Лорд раскалывается: - Ну, может и был, тебе какое дело? Ах, значит, переобулись в воздухе! Ещё немного и я начну потирать вспотевшие от духоты под одеялом руки. На Лорда не нужно смотреть. На непроницаемом лице редко что можно прочитать. Но вот глаза говорят обо всём. И, чтобы посмотреть в эти голубые чаши, я подползаю ближе. - Вы были одни? Слепой слабо изгибает бровь. Лорд цыкает, тряся ногой под столом. - Нет. С нами были её соседки по комнате и ещё одна. Противная такая... Так. Русалку я знал, пассию Лорда тоже (спасибо влюблённым откровениям во время ночей, когда Лорд был в особенно невменяемом состоянии). Крысу, длинную Габи... Но кто последняя? Дальше Лорд говорит тише, и его почти не слышно, я выругиваюсь, явно пропуская что-то важное! - ...её называют Гиеной. Гиена... Будто я уже где-то слышал. Я лежу и сам не замечаю, как начинаю усиленно сопеть, будто пытаясь вдохнуть эту информацию вместе с воздухом. В меня летит подушка. - Табаки! Хватит подслушивать! Я потираю ушибленное место и смотрю на Лорда, делая вид, что этот удар задел меня до глубины души. - Хочу и подслушиваю! Посмотрите на них, обсуждают новеньких и без меня! Я сажусь на кровати, скрещивая руки на груди. Лорд закатывает глаза, и так сильно, что мне кажется ещё чуть чуть, и он сможет разглядеть то, что находится внутри головы. - Вообще-то, она не такая уж и новенькая... - А почему я об этом не знал? Вскрикиваю я, и Слепой, что давно не учавствует в беседе, хмурится. Лорд раздражённо бросает: - Да все знали, кроме тебя! - Ах, значит так! Я демонстртивно отворачиваюсь. Но мне обидно. Я как будто упустил что-то! Все знали, а я нет... Хотя я второй после Лэри, кто узнаёт все сплетни, все новости в доме. Но если это девчонка... То почему я не разу не видел её у нас? Ведь если она водится с Русалкой и Рыжей - значит грех не побывать в четвёртой! Лорд немного смягчается. Мне нравится как свет ложится на его лицо в те редкие мгновения, когда эльфийский принц расслаблен. - Да ладно тебе. У них там у кого-то праздник, они придут всем составом. Так что увидитесь ещё! Я хмыкаю. Дураки! Можно же было раньше сказать? Я бы всё узнал! Да я почти со всеми девочками знаком! Но Гиена... Это что-то новенькое! Следующие вечера я провёл засыпая вопросами Лорда, что как не кстати попал под раздачу. Напоминаю себе Курильщика.

***

И вот, день X. В нашей скромной комнатушке как минимум полкрысятника, пару любопытных птиц во главе с папой Стервятником и девчонки. Сейчас здесь сложно кого-то разобрать. А я и не пытаюсь. Помимо нас, в комнате как минимум человек пятнадцать. Безусловно, мы пытались выгнать некоторых отчаянных Крыс, что пытались закатить истерику с суицидальным подтекстом прямо у нас в комнате... И я протестовал! Я так верещал, выказывая своё мнение, как никогда до этого. Но те не уходили, и рассасываться стали только под вечер. Я наконец заметил в месиве из ярких нарядов и траурных костюмов представительниц прекрасного пола. Вот Русалка мило воркует со Сфинксом, положив голову ему на плечо и умиротворённо устроившись на острых коленях. Вот Лорд и Рыжая сидят в конце комнаты на подоконнике. Они смотрят друг на друга восхищёнными глазами, прежде чем в одно мгновение слится в жарком поцелуе... "Фе, ну что за романтика!" Я усиленно отворачиваюсь от этой до ужаса милой картины. Сначало ссорятся, потом целуются. Ну что за дела?! Я отвожу взгляд, засыпая в трубку табак и не спеша поджигая, пытаясь раздымить. Но только стоило мне отвернуться, как я увидел силуэт. Совсем незнакомый, невысокий. Я чуть наклоняю голову и начинаю щурить глаза, дабы хоть что-то разглядеть. При первом рассмотрении, думал что это мальчишка. Маленький такой, не заметный. Курчавые, черные как смоль волосы - совсем коротко подстриженные. Острый профиль с маленьким, вздёрнутым носом. Хмурые чёрные глаза, где сложно было хоть что-то разглядеть... Я хмыкаю. И почему я не знал о новеньком? Да что вообще происходит?! С каких пор я пропускаю все новости? И тут по спине проходит дрожь. Я вижу, как нелепо накрашены глаза чернявого мальчишки, подчёркивая короткие ресницы. Красила явно Рыжая. Только она могла бы создать это поистине ужасное творение... На коже бронзового цвета пара угрей. Я хмыкаю, выпуская изо рта пару клубов дыма. Ну и страшная... Хотя, если так посмотреть, что-то в ней есть. Я не особо разбираюсь в женской красоте, но в этом вредном, недовольном личике что-то было... Поджимает сухие губы, теребит медальоны на шее. И тут я приглядываюсь ближе. Не сказал бы, что многочисленные бусы и подвески сделаны с присущей любой девчонке опрятностью и аккуратностью. Но чёрт возьми! Как эта маленькая голова додумалась до столь гениальной идеи?! Делать медальоны из насекомых. Эпоксидная это смола, или ещё какая то жидкость, что позволяла маленьким бездушным созданиям находится внутри и оставаться в свежем, не высушенном состоянии, очаровывала меня. Я не понимал, как многие могут боятся или испытывать отвращение к паучкам, гусеницам... Или очаровательным муравьишкам! Интересно, где она раздбыла смолу? Может, Крыса подсобила... принесла из наружности, променяв на что-то для себя. За этими совсем ненужными мыслями я не заметил, как в комнате, полной гомона и прочей болтовни, прозвучал чужой голос. - Могу присесть? Я поднял глаза. Это была она. Без нотки вежливости в голосе, она склонилась надо мной, ожидая ответа, и чёрная чёлка спадала на большие глаза. Я сделал вид, что мне всё равно. - Садись куда хочешь. И девчонка бесцеремонно приземлилась рядом. Волосы растрепались пуще прежнего. Она прижала колени к себе, поправляя сползающую с острых израненных ног цветастую юбку в пол. Ну поглядите на неё! Одевается со вкусом, ещё и медальоны мастерит... А может... Не она? Может кто-то на заказ сделал... Я и не заметил как нагло сверлю её взглядом пару секунд, прежде чем девушка поворачивается, тут же смущённо отводя взгляд. Я не стесняюсь рассматривать незнакомку, вглядываясь в каждую деталь, пытаясь прожечь в ней дыру. Чуть наклоняю голову вбок, а она отодвигается, смущаясь сильнее. - Нечего меня так рассматривать... - Подвески с паучками сама сделала? Не люблю перебивать. Но сейчас я почувствовал странное чувство... напоминающее колкую, неприятную неловкость. Она наконец смотрит на меня хмурым взглядом чёрных глаз. Строит безразличие, хоть в этих тёмных дырах что-то светится... - Сама. А тебе какое дело? Я подползаю ближе, копируя позу незнакомки, а она дёргается. Вот же недотрога! - Дорогуша, украшения никогда не будут украшениями если не сделаны своими руками. От всего сердца. Она хлопает рестницами, и я нетерпеливо поясняю: - Я имею в виду, что это, конечно, можно назвать "подвесочкой" или "кольцом"... Не важно! Но ты... Не будешь ощущать, что он твой. Продолжаю, ибо меня уже не остановить: - Понимаешь, что бы то ни было, оно пропиталось чужым запахом, чужими руками. А ты - что ты? Ты всего лишь очередной носитель, не знающий в скольких грязных, незнакомых ручонках побывало твоё сокровище. Выдыхаю дым, отворачиваясь. Не подобает джентльмену курить даме в лицо. А дама приподнимает уголок обкусанных губ и спрашивает: - Ты же Шакал Табаки, правильно? Я улыбаюсь и прищуриваю глаза: - Кажется, ты что-то да знаешь! А ты кем будешь, заблудшая душа? Девушка улыбается, уже полностью показывая не самые ровные, но белые зубы. И тут же хмурое, недовольное лицо превращается в "произведение исскуства". Пусть Курильщик нарисует. Идеальная модель... - Я Гиена. Она в миг снова хмурится, будто вспоминая что-то. - Дай прикурить. А теперь представьте. Я - и без зазрений совести передал ей свою трубку. И эта особа не брезговала! Она даже не протёрла, просто обхватила её алыми губами и начала неумело вдыхать дым, жмуря тёмные глаза. После резко вытащила и зашлась лающим кашлем. Я подполз к ней, чтобы похлопать по спине. - Хэй, ты что? Не умеешь что ли? - Первый раз курю трубку. Она утирает нос и смотрит на меня. А я в полном ступоре. И ловя взгляд Гиены на себе, я чувствую странные покалывания в животе, будто слабые ростки пытаются вырваться на свет, явив миру цветы. А вот будут это прекрасные розы или колючие кактусы (не в обиду папе Стервятнику) - вопрос времени. И я хмыкаю, опуская взгляд и отползая подальше, пытаясь не отсвечивать. Она замечает и поднимает одну бровь: - Что-то не так? - Нет. Дуюсь я, прежде чем поднять на неё взгляд. Показываю на самую большую из подвесок, что висели на чужой груди, чуть дотрагиваясь пальцем. Небольшой прозрачный квадрат, наполненный чем-то жидким и редкими пузырьками воздуха. Внутри паук. Он кажется свежим, будто вот-вот растянет лапки, чтобы коварно выбраться наружу. - Это смола? Гиена закатывает глаза: - Нет, водой залила. Да ты сам сарказм во плоти! Хочу расспросить поподробнее, но Македонский с двумя кружками чая подло срывает момент, подходя к кровати. - Чай будете? Тихий шёпот. Я ругаюсь про себя. И почему именно сейчас? Такой момент сорвал! Мог подойти минут через десять, а лучше вообще не подходить. Я хмурюсь: - Вы не вовремя, сударь! Не видишь, люди разговаривают! Только сейчас заметил, как глаза девушки при виде Македонского испуганно расширяются. Как сбивается хрипящее дыхание. Что-то её напугало... Ну не Македонский же? Правда?.. - Извините, наверное, мне пора. Я вконец расстроился. Мало того, что перебили, так ещё и отпугнули мою прекрасную спутницу. Я бросаю на Македонского испепеляющий взгляд и поворачиваюсь к Гиене, которая уже встала с готовностью покинуть четвёртую. Я, неожиданно для себя, хватаю её руку. Тёплую и нежную на ощупь. Впервые вижу такие нежные руки! Она поворачивается и удивлённо смотрит на меня. И снова эти цветы в животе... Не ведьма ли ты случаем, дорогуша? - Приходи ещё. Говорю без лишних фраз. И её губы трогает печальная улыбка. - А остальные хотят? Фыркаю: - Не знаю, что насчёт остальных, но я хочу. - Я приду. И она уходит, не сказав больше ни слова. Как будто так и должно быть. Но сердце так и пылает от мысли, что она - придёт...

***

- Табаки, кого ждёшь? Извёлся весь... Я и правда стал каким-то чересчур дёрганным, сам того на замечая. В голове лишь одно: она придёт. И эта встреча всё ближе... Я не знаю, что заставляло мою голову рождать мысли о Гиене. Я убеждал себя, что просто не договорил и хотел бы узнать незнакомку поближе... Но зачем мне узнавать её? Хочется. Хочется до приятных подрагиваний. В комнате почти вся четвёртая, и это жутко бесит. Они должны прийти сегодня. Русалка, Рыжая... И по моей просьбе решили взять Гиену. Лишь по старой дружбе. Это трепетное ощущение ожидания. Когда ждёшь ту, одну, которую не ждёт никто. И день кажется светлее, и дым от сигареты Лорда не душит, и чай Македонского, что испортил всё в такой важный момент, кажется вкуснее любой маны небесной. Я даже замолчал, так как расцвёл внутри в ожидании тебя одной. Будь то любовь с первого взгляда, я бы отдал все свои короткие взгляды тебе. Они заходят. Лучезарные и счастливые. Они сразу же подходят, каждый к человеку, что важнее остальных. А Гиена стоит в проёме, как бедный родственник, и мнёт край своего свитера. На её лице печаль, и я дарю улыбку, подзывая к себе. Мрачная, печальная, она садится рядом. Явно что-то случилось, но я не буду настаивать на том, что бы девушка что-то сказала мне. Постепенно я развожу её на разговор. Маленькими аккуратными шажками я узнаю всё больше о ней. И это интереснее, чем читать надписи на стенах. Интереснее, чем смотреть в окно или курить. Она становится весёлой. Девчонок не понять. То они такие хмурые, что вот-вот и дождь польётся, то улыбаются и светятся как луч солнца. Дала потрогать свои медальоны, торжественно вручила один, с половинкой цветной, пёстрой бабочки. Вторая была у неё. Сказала, всегда искала, кому подарить. А я как безумный пытался откреститься, отказываясь брать в руки столь ценный подарок. Потом слабо мямлил, умоляя её хотя бы взять что-то взамен. Негоже девушке дарить подарки джентльмену! Но она лишь смеялась. На нас смотрели странно и с подозрением. Особенно Курильщик. Эта зараза вот-вот и дырку в нас прожжёт... Я хмыкнул и откинулся на изголовье, бесцеремонно закинув ноги на своего Мустанга. Гиена улыбнулась и легла также. Я вздрогнул, когда спутанные чёрные волосы защекотали шею, а чужая голова уткнулась в рёбра. Я сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Не хочу упускать момент. Вдруг снова появится какой-нибудь Македонский и сорвёт всю романтику. Девчонка заинтересованно подняла взгляд. - Что-то случилось? Я усиленно мотаю головой, мол "нет, всё в порядке. Просто не могла бы ты убрать голову с моей груди, а то я сейчас взорвусь от радости". Снова разговоры. Я кладу руку на твою талию, что еле можно нащупать под толстым слоем кофты. Наверное, мы ужасно выглядим. Гиена и Шакал - идеальная пара. Но теперь всем как-то всё равно. Слишком заняты разговорами со своей "слащавой влюблённостью". А Гиена одна такая. И я горю от злости, когда начинает рассказывать о том, как несправедливо девочки избегают её. - Может дело в нежелательных насекомых? Спрашиваешь, а я многозначительно открываю рот, что бы начать тираду на тему "несправедливого отношения к соседям по комнате, и прелестям подобных «украшений»" Но вот до меня доносится голос Сфинкса: - Мы пойдём вниз, наверное. Если что нас не трогать. А ты... Спросил он у Лорда, что неотрывно ворковал с Рыжей. Тот отреагировал, лишь когда Сфинкс многозначительно покашлял. - Ах да, я тоже пойду. Русалка переводит взгляд на меня: - А вы..? Я не знаю, что ответить, и чувствую, как Гиена в панике отодвигается от меня, делая вид, что мы просто сидим. Лорд, как ни странно, спасает ситуацию: - Табаки занят, не видите? Оставьте людей в покое. Он улыбается мне. Ну, Лорд! Ну, выручил! Лэри, Македонский и даже Курильщик, что сгонял всю атмосферу испарились, и мы остались практически наедине, если не считать Горбача, что тихо и мирно кормил ворону в углу комнаты. Он держал её подальше от новой знакомой. Видимо, нашей "птичьей королеве" не пришлась по вкусу моя хорошая подруга. Да, я называю её подругой, и что? Что это меняет?! Да, мы виделись-то два раза, но я чувствую, отчётливо чувствую, что мы с ней - родственные души. И я, чёрт возьми, уверен, что Гиена того же мнения. Поэтому, как только все испарились, я нагло прижимаю её к себе, и она испуганно ойкает. Горбач придвигается ближе, и я издаю лёгкое покашливание, дабы тот чисто ради приличия отошёл. Нежелательный наблюдатель дёргается: - Да ухожу я, ухожу! - Вот и уходи! Не видишь - я пытаюсь разговаривать с дамой, а ты всё портишь! И мне всё равно, что я вроде как ничего не говорил. А Гиена хрипло хихикает мне в плечо, устраиваясь поудобнее в моих мёртвых ногах. Она молчит пару секунд, а потом поднимает своё тонкое личико: - Мне, наверное, должно быть стыдно... И тут я прямо таки подскочил! Стыдно? Какого чёрта проявление привязанности, общение стало называться таким страшным словом? Обычно "стыдно" употребляется в других случаях. Например, касательно неприлично коротких платьев Габи, или когда Лэри пытается заменить пропавшего на чердаке Македонского и трясущимися руками несёт поднос, бесцеремонно проливая на кровать чай. В обоих случаях слово "стыдно" более чем уместно. А она... Она с этим словом не совместима. Я вздыхаю и глажу её по голове: - Детка, детка... Ну с чего ты это взяла? В первый раз видимся что ли? Нет! Мы с тобой уже общались. А это можно считать проявлением моего интереса к тебе и твоим рассказам, дорогуша. Она вздрагивает, на слове "тебе". Но меня уже не остановить: - С каких это пор проявлять интерес друг к другу - стыдно? Ты не делаешь ничего из ряда вон выходящего. Мне кажется, мы могли бы... Ты прерываешь мою болтовню поцелуем в щёку. Мимолётным касанием потресканных губ. Я вздрагиваю и медленно поворачиваюсь к тебе. Моё сердце стучит так, будто одно неловкое движение - и оно выскочит из груди. Остатки слов я еле мямлю, млея от твоего игривого взгляда, направленного на меня. - Тогда я считаю это проявлением моего интереса к тебе. Говоришь ты, и мигом отворачиваешься. Ну, к чему этот цирк? Словно не девчонка передо мной, а средневековая дама на балу, что засмущалась, прикрывшись веером. Я вздыхаю, прежде чем легко перевернуть Гиену и устроить смелую девчонку у себя в ногах. Разница в росте небольшая, но я чувствую тепло твоего тела. - Что же ты со мной делаешь... Ведьма ты эдакая. Хихикаю и беру чужие мягкие щёки в руки, зарываясь в волосы, прижимая к себе. - Это было смело... Сокращаю расстояние и целую. Робко и неумело, как умею целовать только я, и только в этот момент. Подвески с бабочками на наших хрупких шеях соприкасаются, создавая единое целое. Мигом улетая подальше, на мои цветы, что распустились внутри. Пусть они останутся там навечно...