Руководство Питера Паркера по тому, как вызвать беспокойство у Нью-Йоркских линчевателей

      Когда он впервые стал Человеком-пауком и ещё не разобрался, как контролировать своё паучье чутьё или как использовать его для определения местонахождения чего-либо, Питер неловко бродил по улицам Квинса без костюма и ждал, когда кто-нибудь попытается ограбить, напасть или убить его.       На самом деле, всё зависело только от того, что хотели с ним сделать злодеи этой ночью.       Тогда его не волновало, что на нём не было костюма, полностью скрывающего его лицо и другие отличительные черты, потому что он не сражался с людьми, которые собирались вернуться и мстить ему.       Если бы они заметили его на улице после того, как их отпустили, они бы наверняка снова на него напали. Но на деле они не собирались его преследовать.       И он правда не пытался сделать себе имя, Пит никогда этого не желал, как сказал дядя Бен: «С большой силой приходит большая ответственность». Он спасал людей единственным известным ему в то время способом, используя свои боевые навыки, чтобы вырубить и задержать преступников.       План был довольно прост: преступники, подошедшие к тринадцатилетнему Питеру Паркеру, не ожидали драки. Они не догадывались, что будут бороться с мальчиком, которого дядя научил нескольким стилям борьбы, когда ему было восемь лет, и который боялся только единственного монстра, что теперь таился за решеткой.       Они подходили. Может быть, они начинали с кулаков, чтобы слегка его напугать, встряхнуть, чтобы он сдался, или, может быть, они размахивали тем оружием, которое выбрали (обычно это были кухонные ножи, в Квинсе они, похоже, никогда не были острыми, так что это было всё равно что резать кожу ножницами, предназначенными для бумаги), или, может быть, если ему особенно везло, они просто прижимали его спиной к стене и требовали все его деньги.       Пит соглашался с этим на мгновение или два, позволял человеку сделать ещё немного, пока сам начинал притворяться: трястись и засовывать руки в карманы, прикидываясь, что отдаёт деньги, а затем, когда они начинали самодовольно утверждать, что им удалось напугать тринадцатилетнего подростка и заставить его отдать свои деньги, он наносил удар.       Обычно это был быстрый удар в шею сбоку, от которого человек терял сознание. Конечности Питера двигались быстрее, чем это свойственно человеку, нападавший не помнил об этом к тому времени, как приходил в себя, когда его силой заталкивали в полицейскую машину.       Иногда Пит хотел выплеснуть немного больше злости или просто проверить свои навыки рукопашного боя. Он разоружал злодеев, и тогда они начинали драться, преступник обычно использовал смесь уличной драки и бокса, в то время как он использовал смесь тайцзи, саватэ, кунг-фу и айкидо.       Он кружил вокруг них, по сути играя с ними, позволяя им нанести ещё несколько ударов, пока он наносил один за другим, которые сами по себе были не слишком сильными, но со временем нарастали, пока преступник не начинал слегка покачиваться, а затем Пит наносил последний удар, заставляющий преступников падать на землю беспомощной кучей.              В конце концов, когда он оказался вовлечён в более серьёзные ситуации и его начали замечать люди, которые могли видеть, как начинает формироваться шаблон, он стал носить костюм Человека-паука постоянно, и его ночным блужданиям по Квинсу с накинутым капюшоном и скользящим взглядом по земле пришёл конец.       Бои были сложнее, поэтому он изучил больше боевых стилей: ниндзюцу, бьянган, уличный бой (ну, он улучшил то, что уже знал), английский бокс, каратэ, вин-чунь и многое другое.       Он сделал паутину жидкостью и стрелял ею, усовершенствовал её использование, ловя себя, когда падал со зданий, используя её, чтобы продвигаться по воздуху, изучая наиболее эффективные способы удержания людей, используя при этом как можно меньше паутины.       Пит научился сражаться с использованием оружия, такого как пистолеты (даже если его руки тряслись, когда ему приходилось держать оружие, и он провёл ночь после этого на крыше из-за сильной панической атаки, вытряхивая все свои внутренности через рот), ножи, пару раз использовался посох Бо, и, конечно же, его любимый предмет — крышка от мусорного бака.       Очень эффективное оружие, когда оно необходимо, и вызывающее у всех неожиданные реакции.       Казалось, что теперь всё это было излишним, все эти дополнительные тренировки, которые он проводил, чтобы иметь возможность сражаться с этими бандитами, которые, казалось, были худшими из худших и становились сильнее с каждым боем, потому что теперь он вернулся к тому, с чего начал.       Пит бродил без маски, потому что он уже не был достаточно известен, чтобы нуждаться в ней. А ходил без маски, потому что дома некого было защищать.       Он жил в грязном старом многоквартирном доме, который определённо нарушал как минимум шесть санитарных норм и не соответствовал никаким стандартам, никто не помнил его и не осталось ни одной живой семьи. Ему не нужно было никого защищать от суперзлодея, кроме себя самого, и он мог делать это на улице или в своей спальне, которая также была его гостиной, кухней и гардеробом.       Теперь это было легче, чем раньше. Теперь он знал, как слушать своё паучье чутьё, следуя за ним по извилистым переулкам, когда крики протеста в его ушах становились громче, а волосы на затылке вставали дыбом невероятно высоко, теперь он был во всём лучше, чем раньше. Даже самые сильные наркоторговцы не имели против него больших шансов, когда его капюшон был натянут на глаза, а перочинный нож крутился между его пальцами.       Ему не нужно было беспокоиться о том, что что-то навредит Мэй, или Неду, или ЭмДжей, или кому-то ещё, потому что их не было рядом, чтобы они могли пострадать. Либо они давно ушли, либо спаслись от той жизни, в которую он их втягивал.       Он мог бродить по улицам Квинса, улицам Бруклина, Адской кухни, Манхэттена, Гарлема и Лонг-Айленда в ранние ночные часы, прежде чем отправиться в путь и завершить своё настоящее патрулирование в облике Человека-паука.       Его фирменная чёрная толстовка с капюшоном и изображением Звезды Смерти на груди помогала ему слиться с городом, а тёмно-красные кроссовки Jordans выделяли его из общей массы ровно настолько, чтобы преступники его заметили.       Он также мог глупо притвориться, что собирается ударить следующего человека, который попытается его ограбить, а затем ковылять домой, потому что он не увернулся от удара ногой в голень, а тот был в ботинках со стальными носками, и что тётя Мэй будет сидеть и ждать его. Он мог притвориться, что всё в порядке, когда это определённо не так.       Он мог притвориться, что ничего не изменилось, что он тринадцатилетний мальчик, который повидал слишком много для своего возраста, а не шестнадцатилетний юноша со слишком большим количеством душевных и физических травм и памятью о вещах, которые никто никогда не должен испытать.

-- 1 --

      Он вышел немного позже обычного, отнимая время в образе Человека-паука, но слабое жужжание в затылке отогнало все мысли о том, что сегодня вечером ему понадобится линчеватель в маске.       Это было удачей, потому что было холодно, даже для него в его толстой толстовке с капюшоном и тремя слоями одежды под ней, а обогреватель для его костюма сломался две ночи назад, и у него ещё не было возможности раздобыть необходимые детали, чтобы починить его. И у него, вероятно, ещё долго не будет возможности это сделать, поскольку он работал в две смены подряд в течение следующих четырёх дней.       Ночь была медленной и без костюма, один человек пытался ограбить его полчаса назад, прежде чем преступник разрыдался, когда понял, что держит пистолет у лица подростка. Пит фактически закончил тем, что дал парню деньги и адрес для F.E.A.S.T., потому что человек определённо выглядел так, как будто ему это было нужно, при условии, что он пообещает не совершать преступления.       На самом деле ему следовало бы поступить в университет и стать терапевтом или психиатром, у него явно были способности к такого рода вещам.       Поскольку в Квинсе сегодня было тихо, он позволил себе зайти в Адскую кухню, проведя пальцем по рукоятке складного ножа в кармане, просто чтобы напомнить себе, что он вооружён и с ним всё будет в порядке, если дела действительно пойдут совсем плохо.       Он больше не использовал свою паутину для захватов так часто, как в костюме, так и без него, поскольку химикаты, необходимые для её изготовления, приходилось сначала извлекать из чистящих средств, косметики и нескольких продуктов питания, а не просто брать их в школе.       Дополнительные восемь дней, которые потребовались для создания паутинной жидкости, не стоили того, чтобы опутывать преступников паутиной, когда можно было просто обмотать их шестом, связать их тяжёлыми цепями или вовсе ударить их достаточно сильно, чтобы они лежали до прибытия полиции.       Полиция не была в восторге от его первых двух методов и фактически начала выкладывать ему в качестве замены целые кучи стяжек.       По крайней мере, это была хорошая практика для его рукопашного боя, он стал довольно зависим от своей паутины за последние несколько лет, и это было действительно тем самым открытием, которое ему было нужно.       Доказав ему, что он не всегда будет иметь свою паутину под рукой легкодоступной, как Питер-Два. Как обычно, чем ближе он подходил к Адской Кухне, тем больше начинало барахлить его паучье чутьё. Маленькие шипы, которые всю ночь бегали по его спине, пока он искал преступления в Квинсе, стали сильнее колоть в затылок.       Но сегодняшняя ночь была странной: уколы иглами снова и снова вонзались в его позвоночник, а все волосы на его теле слегка вставали дыбом, но казалось, что они разглаживаются после каждого вздоха его паучьего чутья.       Он не был слеп к тому, что это значит: сегодня вечером появился какой-то мститель, будь то Джессика Джонс, Каратель, Сорвиголова или кто-то ещё, кто пришёл, чтобы патрулировать их частично общую территорию (её называли частичной, потому что, хотя они её и делили, часто можно было услышать, как они спорят или дерутся, если вставали друг у друга на пути).       Это чувство не означало, что они собираются помешать его делам, но и не исключало этого полностью. Он действительно узнает об этом только тогда, когда они решат спасти его (как будто его нужно было спасать, но они этого не осознавали. Он был шестнадцатилетним подростком, бродившим по их территории и подвергающийся избиениям, а каждый мститель оказывался слабым к детям), поэтому оставалось надеяться, что они не вмешаются.       За четыре месяца, прошедших с момента заклинания доктора Стрэнджа, ему пока везло, и он не встретил ни одного мстителя не в костюме, а в тех немногих случаях, когда ему всё же приходилось иметь дело с ними в костюме, он не задерживался достаточно долго, чтобы пообщаться.       Ну, однажды он это сделал, но только потому, что он был невероятно уверен в том, что у Сорвиголовы такой же пульс, запах и строение тела, как у единственного и неповторимого адвоката Мэтью Мердока, и он был немного слишком отвлечён этим, чтобы сбежать с места преступления, прежде чем Джессика Джонс попыталась уговорить его пойти с ними выпить.       Судя по всему, заклинание доктора Стрэнджа заставило всех забыть не только о том, что Питер Паркер — Человек-паук, но и обо всех доказательствах, которые Интернет собирал на протяжении многих лет, что он был моложе других участников мстительной сцены.       Вероятно, потому что единственная причина, по которой Человек-паук вёл себя как ребёнок, заключалась в Питере Паркере. Хотя это и не имело значения, сейчас это работает в его пользу.       В любом случае, это означало, что большинство тщетных попыток, которые линчеватели предприняли, чтобы попытаться получить какой-то контакт с ним, были направлены на то, чтобы убедить его пойти с ними к «сестре «Маргарет» и выпить. Потому что, несмотря на все споры, драки и общее недовольство друг другом, которые он всегда получал от группы старших мстителей, они прекрасно осознавали тот факт, что они не могут сделать всё сами, и старались убедиться, что у них есть готовая сеть на случай необходимости.       Его паучье чутьё сильно вспыхнуло у него на затылке, когда он повернул за угол, вырвав его из мыслей и предупредив об опасности, исходящей от группы из шести человек, стоящих в конце переулка.       Он знал, что они там, слышал их сердцебиение и лёгкую болтовню о том, что им нужно немного больше денег, чтобы купить следующий заказ выпивки в любом баре, который их примет, несмотря на то, что они были пьяны в стельку. Но его паучье чутьё подтвердило, что жертвой должен стать именно он.       Это была бы невероятно простая драка, особенно учитывая, как половина из них шаталась после слишком большого количества выпивки. Он бы оказал им услугу, вырубив их и оставив полиции, Нью-Йорк недавно инвестировал в довольно хорошую программу реабилитации для наркоманов и алкоголиков благодаря финансированию Stark Industries.       Чтобы идеально сыграть свою роль, он немного сильнее согнул плечи и сосредоточился на полу ещё больше, чем раньше. Попытка создать впечатление, что он пытается скрыть своё присутствие, когда на самом деле он делал его более очевидным для группы.       Двое были вооружены: один с пистолетом, а другой — складным ножом, который был немного больше его собственного, в то время как остальные четверо, казалось, считали, что хруст костяшками пальцев, когда они все начали выстраиваться в строй, преграждая ему путь, был достаточно пугающим. Это определённо было не так, особенно если половина их попыток сломать их не срабатывала, и они фыркали себе под нос, явно раздражённые.       Они, очевидно, уже делали это раньше, их прямая линия, которая блокировала его путь вперёд, быстро превратилась в то, что его окружила группа людей, все намного больше его. Это было бы устрашающе, если бы это не было его планом, и они не шатались на ногах, как будто одного шороха ветра было бы достаточно, чтобы сдуть их.       —Сделай это легко, парень, отдай свои деньги, — это был человек с пистолетом, который говорил, на его лице была наклеена глумливая улыбка, которая показывала его гнилые зубы и позволяла обострённому обонянию Питера чувствовать более сильный запах алкоголя от него. Довольно отвратительно в целом.       — Мне-мне очень жаль! У меня ничего нет… Клянусь! — это не было ложью, его карманы были пусты, если не считать перочинного ножа, но то, как он засунул руки глубже в карманы тонкого свитера, создавало впечатление, будто он что-то схватил — пытался удержать деньги, которых, как он притворялся, у него нет.       Однако это была уловка для группы людей, которые не смогли бы расшифровать ложь, даже если бы она попала им прямо в челюсть, и это была идеальная приманка, чтобы подтянуть одного из них достаточно близко, чтобы начать драку.       — Я пытался сделать всё по-хорошему, — Мужчина махнул рукой, в которой в данный момент не было пистолета в кармане, в сторону одного из мужчин, к счастью, того, у которого не было ножа, так что он пока не собирался наносить ножевые ранения, давая понять, что его нужно испугать.       Как только мужчина приблизился на пару шагов к тому месту, откуда Питеру было удобно нанести первый удар, его паучье чутьё, которое до этого ощущалось как слабое, но резкое жужжание на затылке, внезапно ослабло.       Это было единственное предупреждение, которое он получил о том, что план на сегодня был сорван, прежде чем пуля просвистела в воздухе, попав точно в яблочко с коленной чашечкой человека, который пробирался через него.       Хлюпанье крови и раздробление костей были лишь слегка приглушены для его чувствительного слуха криком человека.       Как и прежде, когда он знал о приближении грабителей ещё до того, как прозвучало его паучье чутьё, он также знал о присутствии Джессики Джонс ещё до того, как его паучье чутьё притупилось, он просто надеялся, что она либо займётся своими делами и продолжит свой вечер, либо вообще не заметит потасовку.       Но это было не так, поскольку последующие пули вылетали одна за другой, поражая колени, руки, ноги и плечи. Группе потребовалось двадцать две секунды, чтобы лежать на земле, окружив его в своём «круге грабежа», стонать и плакать над своими ранами, это заняло так много времени только потому, что Джессике Джонс нужно было сменить позу, чтобы она не попала в перекрёстный огонь.       По крайней мере, сегодня ему не пришлось возвращаться домой с пулевым ранением. Значение имели именно маленькие победы.       — Ты в порядке, ребёнок? — От Джессики Джонс пахло алкоголем почти так же сильно, хотя она определённо справлялась с этим лучше, чем группа вокруг него. Флягу на её бедре открывали так часто, что её одежда пахла так же сильно, как и дыхание.       «Нет. Но я не собираюсь сообщать вам, что я расстроен тем, что вам пришлось избить парней за меня».       — Да… Они не… э-э, ничего не взяли… Спасибо, мисс Джонс. — Он держал голову опущенной к земле, руки теперь были вынуты из карманов, так что он мог беспокойно сжимать их вместе.       Конечно, это было частью его маскировки, а не потому, что он боялся, что мститель узнает его без маски… Очевидно.       — Боже, в этом говно-районе и хорошие манеры… Ты явно не отсюда. — Он позволил себе слегка посмеяться над словами девушки. Пьяная или нет, Джессика Джонс была безупречным детективом, и если кто-то, кроме Сорвиголовы, и должен был выяснить его личность, так это она, поэтому он изо всех сил старался вести себя естественно.       — Я из Квинса… Хотя я хожу в спортзал Fogwell's Gym; я не понимал, насколько задержался, пока не вышел из здания. — Однажды во время одного из их немногих разговоров Наташа сказала ему, что лучшая ложь — это вовсе не ложь, а правда, искажённая и представленная под таким углом, чтобы идеально подтвердить твою историю, и никто никогда не сможет доказать, что ты не прав.       Его паршивая квартира, хоть и граничащая с худшей стороной города, всё ещё находилась в Квинсе. И он пошёл в спортзал Fogwell's Gym сегодня вечером, это оказалось позже, чем он предполагал. Поэтому его заявление было полностью правдой.       Единственный способ разобрать его историю по косточкам — это если Джессика Джонс решит проверить факты и выяснит, что его визит в Fogwell's состоялся рано утром перед рабочей сменой в Манхэттене, а не до всей этой ситуации.       — Ладно. Тебе лучше идти домой, пацан. Слишком поздно для такого, как ты. Я разберусь. — Он кивнул головой, хотя и очень неохотно, и быстро пожелал спокойной ночи, ещё раз поблагодарив, прежде чем направиться в сторону Квинса, чтобы забрать свой костюм паука и начать следующий патруль.       На этом борьба Питера Паркера с преступностью должна была закончиться, чтобы избежать возможности быть пойманным во второй раз, что вызвало бы подозрение, а этого он не хотел.

--2--

      Он не хотел, чтобы это произошло в этот раз. Не был готов предпринять попытку борьбы с преступностью в роли Питера Паркера или даже не был готов рассмотреть это. Это было примерно через неделю после его стычки с Джессикой Джонс, и это немного сбило его с толку из-за страха, что его цели будут раскрыты.       Солнце давно село, и луна находилась в центре неба, так что ему не нужны были часы, чтобы знать, что уже около полуночи. Несмотря на то, что он не планировал сегодня бороться с преступностью, его рёбра были сломаны после вчерашней наркооблавы, а едва зажившие пулевые ранения в левом бедре, казалось, разрывались с каждым шагом.       Он взял дополнительную двойную смену в магазине на Манхэттене, потому что ему нужны были деньги на покупку большего количества еды, что было одной из главных причин того, что пулевые ранения едва начали заживать, а не зажили за ночь, как это должно было быть при его оптимальной диете.       Из-за этого он пропустил последний автобус обратно в Квинс и ему пришлось проделать долгий и довольно (читай невероятно) болезненный путь обратно в свою квартиру, и поэтому на него напали. Его паучье чутьё не предупредило его вовремя, поскольку все его силы и энергия уходили на исцеление.       Человек, который на него напал, давил левой рукой на горло, весьма эффективно ограничивая возможность вдохнуть воздух, а к виску приставляли пистолет, чтобы предотвратить любую попытку побега.       Две пулевые раны в бедре, очевидно, открылись снова, если едкий запах крови, щекотавший его нос, и липкое ощущение, к которому он привык, были каким-либо индикатором. Он надеялся, что мужчина не заметит, потому что он, похоже, был из тех парней, которые подшучивают над этим (в буквальном смысле).       — Ничего личного, парень, боссу нужен кто-то, на ком можно опробовать его новейшие наркотики, а ты оказался не в том месте и не в то время, — Преступники действительно показали свою глупость, когда рассказали ему о своих планах, и когда он выберется отсюда (а он выберется, это займёт всего минуту, если только он не хочет получить пулю в голову или сломанную трахею), их наркоторговцы будут первыми, с кем он разберётся.       На самом деле, ему повезло, что поймали именно его, а не кого-то из тех людей его возраста, перед которыми он шёл, прежде чем его затащили в переулок. Если ему не удалось убежать, то им это точно не удастся, и, по крайней мере, какой бы препарат на нем ни испытывали, он не произведёт на него особого эффекта.       Его способность сжигать наркотики любого типа с невероятной скоростью оказывалась полезной лишь изредка, и сегодня был один из таких редких случаев.       — Начинай идти, а если остановишься, я вышибу тебе мозги нахрен, — Мужчина развернул его, приставив пистолет к затылку и толкая вперёд, так что он оказался лицом к противоположному входу в переулок, через который вошёл.       Удобно, что прямо за углом была припаркована машина с работающим на холостом ходу двигателем, и рядом не было никого, кто мог бы её охранять. Его похитил идиот, который не заботился об окружающей среде и, похоже, считал, что, когда он похищает кого-то, кто-то другой не угонит его машину.       На самом деле, он надеялся, что кто-то украдёт его машину. Это было самое меньшее, чего он заслуживал. Хотя Люк Кейдж, стоящий за углом и готовый вырубить парня, сойдёт.       Он не был полностью уверен, когда появился линчеватель, в одну минуту было тихо, в следующую сердцебиение сильно пульсировало у входа в переулок, очевидно, прибежав сюда. Возможно, заметив, как его затащили с улицы.       Он объяснил свою ошибку — не заметив учащенного сердцебиения на несколько мгновений, болью от пулевых ранений и жгучей болью от сильного удара по рёбрам.       Пит надеялся, что Люк Кейдж ударит его немного сильнее обычного, может быть, сломает ему нос. Линчеватель обычно бьют сильнее, когда жертвами становятся дети, и он и несколько преступников могли бы лично поставить на это.       Если бы Люк Кейдж не славился своей скоростью, он бы немного беспокоился, что эта миссия по «спасению ребёнка» закончится пулей в затылке, но мститель был обеспокоен, и поэтому он смирился с тем, что сражение может закончиться любым исходом.       Преступник едва успел сделать шаг, чтобы последовать за ним из переулка, как Люк Кейдж разоружил его и вбил в землю. Это было довольно терапевтическим зрелищем, даже если бы он мог довольно легко сделать это сам, хотя для этого ему пришлось бы заработать себе по крайней мере одно пулевое ранение.       Пит позволил себе прислониться к стене, пока Люк Кейдж переходил от избиения мужчины к его связыванию, придавая себе больше сходства с паникующим, раненым гражданином, которым и должен был быть.       К тому же он, вероятно, не сможет убежать или обогнать Люка Кейджа прямо сейчас, так что было бы немного бессмысленно уходить, когда линчеватель, очевидно, придёт проверить его, как только преступник будет успешно задержан.       «Надеюсь, он не вызовет скорую помощь. У меня нет ни времени, ни денег, ни желания разбираться с больницей сегодня вечером. Почему люди не могут попытаться похитить меня как Человека-паука, а не как Питера Паркера? Мне было бы намного проще. На всех этапах ситуации. Особенно сейчас».       — Ты в порядке, парень? — Может быть, в другой жизни он был актёром, потому что он идеально передавал взгляд «Я невинный подросток, бродящий по Манхэттену в полночь», моргая (и очень высоко задрав голову. Почему все мстители выше него? Это было очень несправедливо) на мстителя, который только что встал, удерживая преступника за ногу, положенную ему на плечо.       — Да. Он, э-э, как он это выразил? Гм, он сказал, что везёт меня на испытание наркотиков для своего босса. Я подумал, что тебе будет важно знать. — Он не сможет патрулировать сегодня ночью, Сорвиголова умудрится учуять его открытые раны, и это будет немного пустой тратой дополнительной двойной смены, если он не потратит её на еду прямо сейчас, чтобы компенсировать это.       Если бы кто-то сказал, что ему наплевать на себя, он бы указал на сегодняшний день. До сэндвичей Делмара оставалось всего двадцать минут ходьбы.       — Большое спасибо за эту информацию. Тебе помочь дойти домой? Я не знаю, есть ли у этого парня друзья, — Люк Кейдж весьма очевидно врезал пяткой в ​​плечо преступника, из-за чего у потерявшего сознание мужчины вырвался тихий стон, при этом он всё время мягко улыбался Питеру, словно тот был беспомощной жертвой.       «Я беспомощная жертва. Действуй, Питер, веди себя так, будто ты не перестанешь играть жертву в ту же секунду, как только уйдёшь». Тёмный переулок немного помогал ему с этой ролью, а не беспомощной, раненой жертвы, поскольку Люк Кейдж, похоже, не заметил пятна крови, которое постепенно увеличивалось.       — Я буду в порядке. Я был бы глупцом, если бы вернулся в свою квартиру в полночь, не зная, как вести себя в драке. Плюс, сегодня буду гораздо более бдительным после того, как этот парень набросился на меня. И определённо не буду ходить по переулкам, мне не хочется ещё один пистолет у виска по крайней мере ещё шесть жизней. — Люк Кейдж кивнул в ответ на объяснение, очевидно, довольный тем, что не собирается оставлять подростка бродить в неизвестности, когда он не может справиться сам с собой.       — Ладно. Я вызову полицию для этого парня, ты отправляйся домой. Береги себя. — Он кивнул головой в ответ, развернулся на неповреждённой ноге и направился обратно по переулку, из которого только что пришёл. Всё это время он не обращал внимания на растягивающие ожоги от своих ран, пытаясь заставить себя идти нормально, а не хромать.       Он слышал, как мститель связывался по радио с полицией, и прислушивался к его сердцебиению на всякий случай, если он решит стать более ответственным героем и последовать за ним домой. Потому что он не был готов продолжать эту бесхребетную прогулку до самого Делмара, а затем и до его квартиры.       «Я могу принять чёртову пулю, не дрогнув, но когда на следующий день мне придётся ходить по ней, это будет пределом для моего тела?»

--3--

      За свою жизнь он принял много глупых решений. Очень много, очень много.       Это произошло, когда Пит был линчевателем (посвящён в рыцари? посвящён? рукоположен? вступил в ряды Мстителей?), участвовал в двух войнах, хотя только в одной из них был относительно успешен, его личность была раскрыта, он почти уничтожил мультивселенную, а затем его личность была стёрта.       Всё это практически в одно время.       Он надел свой оригинальный костюм, а потом появилась фея глупых решений, взмахнула своей волшебной палочкой, и внезапно он перестал мыслить рационально в половине ситуаций, в которые попадал.       Однако в этой, вероятно, превзошёл всех. Ну, даже не вероятно, этот раз определённо превзошёл всех.       Начнём с того, что шёл дождь, и не обычный для Нью-Йорка, а хлёсткий, ледяной, что можно сиськи отморозить («Я запатентовал эту фразу, DP нельзя её использовать»). Что было нехорошо для того, кто не умел регулировать температуру, особенно если его куртка была дырявой, а одежда под ней ахереть как не подходила для прогулок под дождём, потому что, когда он начал следить за группой придурков, Пит как раз выскочил, чтобы купить ещё одну банку кофе.       Скрестив пальцы, он надеялся, что банка из-под кофе останется невредимой там, где он привязал её паутиной к случайной стене.       Чтобы воплотить в жизнь изначальное глупое решение, Питер следовал за группой из четырёх торговцев людьми, которые планировали встретиться с другой группой торговцев, и всё это время его костюм удобно лежал в квартире, спрятанный под половицами.       У него было время вернуться в квартиру и забрать его, он знал это, когда группа двигалась со скоростью улитки после того, как встреча была отодвинута на полчаса назад. Но в тот момент, когда Пит начал следовать за ними, он не хотел рисковать.       Насколько ему было известно, эти люди были из банды торговцев людьми — Дэдпул, Сорвиголова и Джессика Джонс, все они пытались выследить их, но безуспешно. Это была их первая зацепка после первоначальной идентификации банды, и он не собирался позволить ей ускользнуть сквозь пальцы.       У него не было возможности связаться с другими мстителями, его рабочий телефон, в который он (после раздумий в течение как минимум двух недель, пока он разглядывал список номеров телефонов, который дала ему Джессика Джонс) добавил всех мстителей и всех героев, номера которых он мог вспомнить, остался дома вместе с костюмом.       Итак, это был экстраординарный опыт Питера Паркера в борьбе с преступностью командой. Или то, что ЭмДжей и Нед всегда называли глупостью Питера Паркера.       Казалось, преступники приближались к определённому месту встречи, он следовал за ними по крышам, и они наконец начали замедляться и оглядываться по сторонам, пытаясь разглядеть, с кем именно они встречаются.       Этот момент, когда они замедлились, был его шансом, чтобы понять, какого хрена он собирается делать. Пит мог бы довольно легко связать этих четырёх человек, и если бы в другой группе было, может быть, меньше шести человек, но… они все были вооружены, и другие, вероятно, тоже будут вооружены, так что он был в немного невыгодном положении.       К тому же он, вероятно, не должен был делать ничего, что могло бы связать его с Человеком-пауком. Даже если он больше не защищал семью, его арендодатель не был поклонником Человека-паука, и он только что распаковал свою последнюю и единственную коробку с вещами.       Тем более что его паучье чутьё было лишь тихим гудением рядом с этими ребятами. «Надеюсь, их мастерство в том, чтобы прятать или прятаться, а не драться».       После пары напряжённых моментов, когда группа просто неловко бродила по переулку (почему это всегда переулки? Неужели они не могли арендовать здание? Или хотя бы просто использовать заброшку? Это так упростило бы задачу), прибыла вторая группа людей.       В ней было ещё четверо, все вооружённые и все заставляющие его паучье чутьё гудеть немного сильнее в затылке. Скорее всего, первые четверо, за которыми он следовал, не были официальными членами банды или, возможно, даже покупателями, а эти четверо были более вовлечёнными парнями.       Если это так, то было бы полезнее, если бы Питер проследил за ними до их базового лагеря и собрал разведданные, а не бросался бы сразу в бой. Если он чему-то и научился, работая вместе с Дэдпулом и Карателем в таких ситуациях, так это тому, что преступники очень редко выдавали информацию под пытками или угрозой убийства.       К счастью, он не попадал в такие ситуации и не был уверен, сможет ли вынести звуки пыток человека, тем более что Пит едва мог вынести то, что с ними делал Дэдпул, даже если не мог найти в себе сил чувствовать себя виноватым.       Между двумя встречающимися группами прозвучало несколько резких слов. Похоже, женщина из присоединившейся группы отвечала за ситуацию и находилась выше всех в пирамиде власти, поскольку она говорила больше всех, в то время как остальные трое в новой группе определенно были телохранителями.       Разговор подтвердил, что это была какая-то сделка, закончившаяся тем, что женщина сообщила группе следовать за ней, прежде чем она развернулась на каблуках и ушла. Пит, не имея другого выбора, кроме как ползать по крышам, теперь, когда появился шанс найти хотя бы одно из их главных зданий, он начал свою слежку.       Питер легко скрылся из виду группы, незаметно пробежал по крыше здания, но всё равно мог слышать их, следя за обстановкой, чтобы его не заметили.       Или, по счастливой случайности, Пит действительно подумал, что ему не следовало делать это не в костюме Человека-паука, если он хотел сохранить свою личность в тайне на этот раз, что позволило бы Карателю, который теперь следовал за ним, заметить его.       Каратель никогда не был в восторге от Человека-паука, но и чрезмерно защищал его до заклинания доктора Стрэнджа, потому что ему не нравилась идея детей, бегающих в спандексе и борющихся с преступностью. Это напомнило ему о службе в армии и о том, что он видел и слышал о действиях правительства, поэтому всякий раз, когда он смотрел на Человека-паука, линчевателя, который для любого, кто действительно умел думать и видеть, был очевидно подростком, он видел ребёнка-солдата, и это действовало ему на нервы.       После заклинания Доктора Стрэнджа он всё так же не был поклонником Человека-паука, но это было просто потому, что он ещё не доверял ему.       В любом случае, его неприязнь к детям-солдатам обернулась ему на пользу, потому что вид подростка, бегущего по крышам и выполняющего движения с невероятной точностью, явно следуя за чем-то, мог заставить любого зазвонить в колокол тревоги.       Всё, что ему нужно было сделать, — не дать Карателю догнать или остановить себя до того, как группа действительно войдёт в здание, куда они направлялись, а затем он мог позволить мстителю догнать его и начать допрашивать.       Питер не ответил ни на один из вопросов, но сообщил ему о потенциальной сети торговцев наркотиками в здании напротив. Иногда (чаще всего) его приключения в борьбе с преступностью в роли Питера Паркера включали в себя то, что он был борцом с преступностью. В других случаях они включали информирование другого линчевателя или надевание подходящего для ситуации снаряжения, то есть костюма Человека-паука.       Сделать это было не так уж и сложно, Каратель, казалось, довольствовался тем, что следовал за ним, пока тот не остановился естественным образом, и вскоре Пит услышал, как группа замедлила шаг, прежде чем войти в здание, внутри которого билось множество других сердец.       «Конечно, я нахожу базу сети торговли людьми, будучи Питером Паркером. Мне просто повезло». Они вошли не в заброшенное здание, а в то, что выглядело как работающая фабрика. Он слышал звук работающего оборудования внутри здания, а сзади здания были ящики, которые загружали в немаркированный фургон. Сеть торговли людьми, казалось, находилась где-то внизу, в подвале или, возможно, в переоборудованной канализации.       Каратель, казалось, был доволен, наблюдая за ним ещё мгновение, вероятно, решая, как ему поступить в этой ситуации, не доводя дело до драки, потому что Френк вообще не хотел драться с ребёнком, не говоря уже о ребёнке на крыше.       Питер потратил это время на то, чтобы начать мысленно записывать то, что мог слышать, стараясь сосредоточить свой слух на нижних частях конструкций здания, а не на звуках внутри главного склада.       Помимо восьми ударов сердца, которые теперь спускались по скрытой лестнице сбоку здания, было ещё двадцать два удара, шесть из которых принадлежали взрослым, десять — подросткам и ещё шесть — детям младшего возраста.       Паук отключился от звуков, которые женщина говорила покупателям о ценах на товары, которые она продавала, и уставился прямо на кондиционер, на котором теперь сидел Каратель, наконец закончив свои наблюдения.       Питер начал говорить прежде, чем Каратель успел подумать о том, чтобы вставить хоть слово:       — Склад вон там, я думаю, продаёт автомобильные двигатели или, по крайней мере, так выглядит. Это прикрытие для банды, занимающейся торговлей детьми, потенциально двадцать две жертвы, четыре покупателя, один продавец и три телохранителя. Я не уверен, являются ли те, кто на складе, частью операции, но они были бы тупицами, если бы не знали об этом.       Каратель подошёл к краю здания, чтобы посмотреть на то место, на которое он сейчас указывал, и его постоянное хмурое выражение стало ещё сильнее, когда он воспринял информацию.       — Насколько ты уверен?       — Что это центр торговли людьми, 100%. Из числа людей, находящихся там, около 82%. — Был шанс, что он мог неправильно расслышать сердцебиение, это довольно часто случалось, когда ему приходилось сильно отключаться, чтобы сосредоточиться на определённых звуках, особенно если они были более слабыми.       Каратель резко кивнул головой и вытащил телефон, казалось бы, из ниоткуда (он был невероятно уверен, что у мужчины не было ни единого кармана на костюме, но, очевидно, он ошибался) и поднял руку, давая понять, что ему следует оставаться на месте, пока он отправляет сообщение. Несомненно, его рабочий телефон дома вибрировал от сообщения.       — Откуда ты узнал? — Теперь на него смотрели оценивающим взглядом, Каратель пытался всё в нём разглядеть — то, как он стоял, зрительный контакт, которого он избегал, то, как его руки тревожно сжимались по бокам, — и выяснить, сможет ли он найти какие-либо заметные признаки программ по подготовке детей-солдат, которых он боялся.       — Я подслушал разговор четырёх покупателей, проследил за ними через несколько крыш, пока они не встретились с продавцом, а затем последовал за ними сюда. У меня большой опыт паркура и бега по крышам, поскольку я один из тех детей, которых Daily Bugle в сейчас называет «Адреналиновыми угрозами». — Каратель не особо поверил Питу, технически он не мог сомневаться, потому что то, что Питер говорил, было правдой, но Френк, очевидно, знал, что это была не вся правда.       К счастью, похоже, он не собирался дальше комментировать и сосредоточился на своём телефоне, который, скорее всего, сообщал ему, что группа мстителей направляется к нему, чтобы разобраться с торговцами.       — Держись подальше от таких вещей. Нью-Йорку больше не нужны дети, разгуливающие в комбинезонах. — У Пита не было возможности что-либо сказать в ответ, прежде чем Каратель прыгнул на пожарную лестницу этажом ниже и направился к складу. Не то чтобы он что-то хотел сказать, этот человек умудрился попасть в точку этим заявлением. Даже если Касл опоздал на несколько лет.       «Ну, будем надеяться, что мой кофе в безопасности и счастлив». Он демонстративно проигнорировал звуки пуль, рикошетящих в воздухе, крики, когда пули попадают в цель, и звуки отвратительных людей, которых вдавливают в землю, когда уходил. Засовывая руки в карманы, его пальцы сжимались в ладони, желание сделать больше подавлялось осознанием того, что он всё же нашёл и спас людей.

--4--

      Из всех мест, которые он представлял себе, где его будет пытать и убивать садистский ублюдок, он был почти уверен, что это будет Адская Кухня. А не Лонг-Айленд. Он также был почти уверен, что умрёт в костюме. Это было то, что он принял ещё тогда, когда впервые надел костюм, но у удачи Паркера, по-видимому, были другие планы.       Его паучье чутьё обострилось в течение последних нескольких дней после того, как ему ввели экспериментальный препарат, и он всё ещё не был уверен в том, что он должен был сделать во время патрулирования, и поэтому начал воспринимать всё как угрозу.       На Лонг-Айленде был самый низкий уровень преступности в Нью-Йорке из-за количества камер видеонаблюдения, периодически размещаемых по всему району. Поэтому он предполагал, что с ним всё будет в порядке, чтобы избежать худшего сценария.       Пит считал, что для мужчины было бы слишком рискованно попытаться схватить его на улице, чтобы он стал его следующей жертвой. Это казалось глупым планом, потому что камеры его бы поймали.       Однако тот подошёл сзади и ударил его по голове трубой, и, несмотря на всю его улучшенную способность к заживлению и устойчивость к травмам, даже он не смог помешать своему телу рухнуть вперёд и потерять сознание.       Это привело к ситуации, в которой сейчас над ним стоит человек с сумасшедшей, радостной ухмылкой и молотком в руке, в то время как он привязан к стулу толстыми верёвками, а также у него сильная головная боль в сочетании с нечётким зрением, что не могло быть ничем иным, как сотрясением мозга.       Если бы кто-то сказал ему, что удачи Паркера не существует, он бы сейчас указал им на папку с изображением сегодняшнего дня, напечатанным на обложке. Казалось невероятным, что кто-то может быть настолько невезучим.       При этой мысли молоток обрушился на его колено, мягкие кости паука ломались и яростно раскалывались под давлением. Это была травма, которую он будет чувствовать ещё долгое время.       Мужчина наблюдал с каким-то изумлённым восхищением, там, где теперь была заметная вмятина на его колене.       — Я думал, ты будешь кричать сильнее. Жаль, правда, но твоё молчание, вероятно, к лучшему.       «У меня во рту кляп, ты, ёбаный придурок». Он кричал и так сильно прикусил себе рот, что теперь он был полон крови, которую очень неохотно пытался проглотить, чтобы не захлебнуться ею.       Это был бы очень позорный способ умереть.       Питер медленно вытаскивал свои запястья из верёвки. Довольно утомительное занятие, учитывая, что парень так пристально за ним наблюдал. Верёвку было намного сложнее просто вырвать из его запястий, чем цепи, потому что ожог от верёвки был намного ужаснее.       Но если бы дошло до этого, если бы это был его единственный выбор, ему пришлось бы с этим согласиться. Он согласился встретиться с Сорвиголовой и Дэдпулом за тако завтра вечером, даже если будет травма колена и головы, а также всё остальное, что он получит до того, как выберется из этого, немного усложнит задачу.       Поэтому он не мог умереть сегодня, иначе Сорвиголова потратил бы деньги на дополнительные тако для него.       — Мне всегда нравится, когда они меньше кричат. Гораздо проще уйти от ответственности. Ты не первый, понимаешь? Ни капельки не особенный. Никто тебя не найдёт, как и двенадцать до тебя. Как будто я какой-то Бог, которому всё это сходит мне с рук! Разве это невероятно? — Гнев сопровождался ударом молотка по его другому колену, когда его слегка запутанная память вытащила на поверхность воспоминание о Джессике Джонс, предоставляющей Человеку-пауку доказательства, которые ей удалось собрать по этой ситуации. Её мрачное лицо было зеркальным отражением его собственного, когда она сообщила ему, что изначальных четверых, которых, как он думал, убил этот человек, на самом деле было больше, чем десять.       За последние две недели он позволил себе немного приблизиться к сообществу линчевателей, приняв предложение Дэдпула о мороженом на случайной крыше, согласившись на просьбу Сорвиголовы поспарринговать в спокойные ночи, позволив Джессике Джонс пожаловаться ему на долгую ночь. Он даже сумел понравиться Карателю, и даже этого не удавалось сделать, когда тот узнал его личность.       Прошло шесть месяцев с момента заклинания доктора Стрэнджа, и он был готов попытаться двигаться дальше.       По крайней мере, может быть, это был способ вселенной сказать ему, что он не должен больше заводить друзей.       — Что мне сломать дальше? Пальцы? Руки? Может, сломать другой сустав и локоть… — Заявление было прервано резким криком мужчины, который рухнул вперёд, сопровождаемым хлюпающим звуком, когда бесшумная пуля пронзила его живот.       Чудесное зрелище и звук. Ему это очень нравилось, правда. Вот почему Пит давился и отталкивал стул от тела на полу так сильно, что колени у него ныли.       — Не делай этого, киндерико, ты повредишь свои маленькие коленки. — Сотрясение мозга и его внутреннее планирование того, как выбраться из этой ситуации, не вызывая подозрений у полиции, когда он наконец вызвал их, чтобы забрать бессознательного убийцу, привели к тому, что он не услышал, как Дэдпул подошёл или крадется в тенях.       Дэдпул, который стрелял первым, а вопросы задавал позже, и прекратил убивать на заданиях с Человеком-пауком только потому, что тот пригрозил навсегда прекратить ходить к нему за тако. Это довольно мягкое наказание для большинства людей, но, по-видимому, для Дэдпула оно стало настоящим шоком и ужасом.       Дэдпул, который только что убил человека прямо у него на глазах, потому что сейчас он не Человек-паук, и на его ботинках кровь, а человек не двигается, и это его вина, потому что он мог предотвратить это, просто сбежав раньше, просто разорвав верёвку.       — Ого, ого, ого, тебе нужно дышать короткими вдохами. Большие, глубокие, заполняющие твои лёгкие. Смотри, этот негодяй не умер. Он не стал бы так поступать с таким замечательным парнем, как ты. — Пока Дэдпул говорил, он пнул мужчину достаточно сильно, чтобы заставить его перевернуться и сломать несколько рёбер, вынудив его застонать от боли.       Воздух хлынул в его лёгкие, и было совершенно очевидно, что Дэдпул глупо улыбался под маской, весьма довольный тем, что Пит не потеряет сознание, а также тем, что сможет причинить преступнику ещё больше боли.       Дэдпул, как ни странно, был самым защищающим, когда дело касалось детей младше восемнадцати лет. Несмотря на все его убийственные, пыточные и чрезмерно жестокие намерения, если дело касалось детей младше восемнадцати, он немедленно вмешивался, чтобы гарантировать, что им не причинят вреда.       — Давай освободим тебя и выведем на солнечный свет. Мы идём к доктору, замечательному доктору, который единственный, кто меня терпит, — Дэдпул попытался пропеть фразу на мотив «Мы идём к волшебнику», но это прозвучало совершенно нелепо, та же нелепость, с которой он время от времени сталкивался, будучи Человеком-пауком, и которая позволяла ему успокоиться, потому что Дэдпул защищал его, как всегда.       Ближайшее к безопасности место, где могут оказаться и Человек-паук, и Питер.       Он надеялся, что он говорил о Клэр. Он не был настроен идти в больницу или иметь дело с невообразимой суммой денег для оплаты медицинских счетов, и ему было немного неловко признать, что он пока не хочет покидать Дэдпула — что ему придётся сделать, когда он оставит его в больнице.       — Не волнуйся, Пити-пай, я скажу ДД, что ты не сможешь прийти на тако, и я прослежу, чтобы они не пропали даром. Я съем их все за тебя. — Питер напрягся, когда Дэдпул поднял его на руки в свадебном стиле, никто не должен был знать этого имени. Никто не должен был знать, кто скрывается за маской, не говоря уже о том, чтобы помнить человека под маской.       — Законы Вселенной не работают для меня, крошечка. Особенно законы магии. Я намного лучше этого. Теперь, вперёд и вверх, — Дэдпул цокнул носом, издавая при этом звук, прежде чем начать бродить по коридорам заброшенного здания. Ища выход, несмотря на то, что не помнил, как он вообще попал в здание.       Вместо того чтобы паниковать из-за ситуации в объятиях Дэдпула, он решил отсеять все чувства, которые проносились в его голове, и вместо этого сосредоточиться на звуках, доносящихся из коридоров.       — Налево, а затем направо, — Дэдпул улыбнулся ему, прежде чем сменить своё блуждание на прыжок в направлении, которое Питер выпалил.       Он мог сломаться, находясь в безопасности своей квартиры.

--5--

      Он вернулся на улицы немного раньше, чем следовало, после того как ему разбили обе коленные чашечки. Хромота была очень заметна, когда он пробирался по переулкам Адской кухни. Они были почти залечены, но каждый второй шаг всё ещё посылал укол боли вверх по ногам, а мышцы до сих пор были немного ослаблены после того, как ему пришлось провести неделю в постели.       Единственной причиной, по которой он смог взять недельный отпуск, было то, что Дэдпул каждое утро появлялся на его подоконнике с пакетом еды — он никогда не оставался дольше, чем для того, чтобы отдать пакет и снова взбить подушку, заявляя, что паучкам нужны пушистые подушки, а не плоские.       Ежедневные визиты Дэдпула, вероятно, стали причиной того, что он вернулся, как только смог ходить дальше, чем по своей квартире. Постоянное напоминание о том, что кто-то знает, кто он такой, что заклинание доктора Стрэнджа не сработало должным образом и что есть вероятность, что небо снова расколется, привело к тому, что его срывы стали почти постоянными.       Пока ничего не произошло, и, по словам наёмника, он знал его личность с момента наложения заклинания, так что вряд ли что-то произойдёт, но это не мешало тревоге, закипающей в его груди, и не мешало дыханию перехватывать горло каждый раз, когда небо становилось слегка фиолетовым или он слышал на улице под своей квартирой голос, немного похожий на голос Зелёного Гоблина.       Итак, ему нужно было избить какого-нибудь придурка, а он не мог сделать это как Человек-паук, потому что его колени определённо не выдержали бы резких движений при приземлении с замахов. Он не смог бы сражаться с преступниками, потому что они бы повалились со смеху, когда он заковылял к ним после приземления, неловко согнув ноги.       Когда Куинс не смог дать ему никого существенного, он немедленно направился в Адскую кухню. Только Сорвиголова был замечен патрулирующим сегодня вечером, — что было странно, потому что Джессика Джонс, Каратель и Сорвиголова должны были патрулировать по пятницам, но он не смотрел дарёному коню в зубы — так что там должно было быть изобилие преступлений.       Он уже пресёк шесть ограблений (не его собственных), две попытки сексуального насилия, два ограбления и одно покушение на убийство — и он был там всего лишь чуть больше часа. Несмотря на его успехи до сих пор, в его коже всё ещё была тревожная энергия, которую ему нужно было выплеснуть, а это значит, что он всё ещё искал преступления, которые можно было бы остановить, не раскрывая своей личности.       В нескольких переулках отсюда раздался грохот сбитого мусорного бака, вой разъярённой кошки, потревоженной шумом, скуление и мольбы двух людей, попавших в неприятную ситуацию, а также насмешливый смех и разговоры группы людей, ставших причиной этой ситуации. Адская Кухня, казалось, всегда знала, когда ему нужно предотвратить очередное преступление.       Сорвиголова находился в нескольких переулках отсюда, но уже вступил в активную схватку с большой группой членов банды (возможно, около шестнадцати человек, если считать тяжёлое дыхание и топот, когда он пробегал мимо входа в переулок), поэтому ему не нужно было слишком беспокоиться о том, что ему помешает линчеватель, если Пит будет действовать быстро.       В переулке, куда он планировал войти, было восемь человек в масках, все вооружённые кастетами и больше ничем, по крайней мере, и двое, которые, похоже, были отцом и дочерью. Восемь грабителей стояли полукругом вокруг отца и дочери, дочь пыталась спрятаться за ногами отца, но это была довольно ужасная попытка, и требовали деньги, которые отец был должен, в то время как мужчина ныл о том, что у него их нет.       Дочь плакала в ноги отцу, очевидно, напуганная этой ситуацией, которая только усугублялась по мере того, как она длилась.       — Пожалуйста, я принесу на следующей неделе! Я обещаю! — мужчина продолжал реветь, когда Питер начал подкрадываться ближе, подбирая крышку мусорного бака, чтобы использовать её в качестве оружия.       Выйдя из тени, он поднял крышку и ударил ею по голове ближайшего к нему человека в маске как раз в тот момент, когда отец бросил на него взгляд, сделав движение, которое могло бы его поймать.       Это действие вызвало у остальных семерых шок, поскольку они наблюдали, как один из их соучастников рухнул на землю без сознания, и он использовал его, чтобы обрушить крышку мусорного бака на голову следующего человека, при этом ударив его с достаточной силой, чтобы вырубить.       Когда второй человек упал, остальные наконец-то вступили в бой, и отец воспользовался моментом, чтобы схватить свою дочь и выбежать, оставив его сражаться с шестью людьми в одиночку. Удивительно честный бой.       В отличие от группы пьяных людей, которые попытались напасть на него и планировали действовать по одному, пока Джессика Джонс не разрушила все их планы одновременно, эти люди прыгнули вместе и двигались с плавностью команды, которая умеет сражаться сообща.       Уклонение от одного набора кастетов лишь подставило его под удар другого набора, которого он едва мог избежать, вынуждая его оставаться в обороне и пытаться уклониться от каждого удара, который время от времени наносился.       Оставалось надеяться, что еды, которую приносил Дэдпул, хватит ещё на пару дней, чтобы он мог быстро залечить синяки.       Группа в масках медленно отступала, когда ему удалось нанести удар по нервам двум членам группы и в обоих случаях получить удары кастетом по незащищённым бокам, но он определённо проигрывает эту битву, если не начнёт использовать немного силы и скорости Человека-паука.       Прежде чем он успел подумать, насколько увеличить его силу или скорость, его паучье чутьё превратилось в глухой гул, и Сорвиголова прыгнул в переулок, фактически отвлекая на себя всё внимание.       Он не слышал, как Сорвиголова подкрадывался к ним, даже несмотря на травмы, полученные им в предыдущей драке банды. Звук движений самого Сорвиголовы так сильно раздражал его собственные чувства, что он, по-видимому, научился двигаться бесшумно. Отсутствие звука во время движения раздражало всех на месте преступления.       Пока Сорвиголова отвлекал внимание оставшихся четырёх человек, находящихся в сознании, Питер схватил крышку мусорного бака (к большому недовольству линчевателя, который пытался тонким жестом дать ему понять, что он должен вести себя как любой здравомыслящий человек и скрыться с места преступления) и разбил её об голову ближайшего человека.       Теперь, когда его стали воспринимать как гражданского, а не как народного мстителя, они вдвоём не слишком хорошо работали вместе, и Сорвиголова определённо получил пару ударов. Ему следовало бы не пытаться отвлечь внимание от Питера, прежде чем вся группа потеряет сознание и окажется на земле вокруг них.       Не желая разговаривать с линчевателем, который, вероятно, смог бы сложить два и два, услышав голос Питера, если бы у него не было какой-либо травмы головы, Пит развернулся на каблуках, выбежал из переулка и начал петлять по случайным улицам, пытаясь оторваться от линчевателя, преследующего его.       — Перестань строить из себя героя. Это тебя убьёт, — голос Сорвиголовы и в лучшие времена наводил ужас, особенно когда он был весь в крови и заметно заваливался на левый бок из-за сломанной лодыжки, в то время как он только что спрыгнул с крыши рядом с ним с идеальной точностью, так что перекрыл весь переулок.       — Ну ты же появился. Но я и так разобрался, — Если бы он не знал, что Сорвиголова — слепой адвокат Мэтт Мёрдок (когда он связал эти точки во время сеанса теории заговора четыре месяца назад, он был почти уверен, что его мозг отключился, прежде чем перезагрузиться, вспомнив, что Соколиный глаз был глухим, у Железного человека было больное сердце, а он был очень аутичным и решил, что если они смогли это сделать, то и Мэтт сможет), он бы поверил, что мститель уставился на него, как на дурака.       Однако Сорвиголова был слеп, поэтому он, скорее всего, смотрел в его сторону, как на дурака.       — Тебе не следовало это делать. Адская кухня опасна, тебе не следует здесь околачиваться. Особенно если тебе сколько, пятнадцать? — Зная, что Сорвиголова слеп, он очень ясно воспринял это оскорбление как то, чем оно было на самом деле, мститель говорил, что он звучал как чёртов пятнадцатилетний подросток.       Прежде чем он успел что-то бросить в ответ, оба замерли от звука канистры, звякнувшей о пол переулка, катившейся к ним и остановившейся между ними двумя. Его паучье чутьё сработало как раз перед тем, как канистра взорвалась и с силой отбросила их к противоположным стенам переулка.       Сорвиголова врезался в стену, все полученные ночью травмы давали о себе знать, и хотя Питер всё ещё был в сознании, — его паучье чутьё до сих пор кричало, а конечности чесались от желания схватить Сорвиголову и увернуться, несмотря на отсутствие у него паутинных шутеров — он заставил своё тело обмякнуть.       — Мы схватили Сорвиголову. Но с ним ещё один ребёнок, хочешь, я их приведу? Используем его как рычаг, чтобы заставить их делать то, что мы хотим? — Голос заядлого курильщика, смешанный с голосом человека, который зарабатывает на жизнь полосканием горла камнями, донёсся из входа в переулок, где они, очевидно, стояли, идентифицируя виновника бомбы из баллончика.       Он не мог слышать ответ другого человека, так что, скорее всего, тот говорил по телефону или использовал какое-то другое устройство связи. Однако, к счастью, ответ оказался положительным, поскольку после того, как лодыжки и запястья Сорвиголовы были обмотаны стяжками, Пита постигла та же участь.       Очевидно, в этом заговоре было задействовано больше людей, не только Сорвиголова, но и теперь он сам, судя по тому, что (в контексте) человек использовал множественное число, говоря о плане, и судя по тому, что Джессику Джонс и Карателя сегодня никто не слышал, Пит делал выводы о том, кто это может быть.       Питер очень надеялся, что это не так, потому что если этой группе удалось заполучить Джессику Джонс, Карателя, Сорвиголову и его самого, это многое говорило о том, на что они способны и кого ещё они могут поймать.       Сорвиголова, как известно, был самым сложным персонажем, к которому можно было подкрасться, Джессику Джонс, казалось, невозможно было нокаутировать, а Каратель не сдавался без боя, независимо от того, насколько ужасной была ситуация.       Ему не нужно было, чтобы его паучье чутьё кричало в голове, посылало спиральные электрические разряды по спине или чтобы волосы встали дыбом, когда он услышал звон предупреждающих колоколов, когда его тащили в кузов какого-то автомобиля, припаркованного в конце переулка, по которому он ехал.

--+1--

      Несмотря на все его усилия, он не смог бороться с мягким затишьем бессознательного состояния, когда их перенесли туда, где они сейчас находились; его голова получила более сильный удар, чем он думал, когда её отбросило назад, и он не смог сосредоточиться на всех поворотах, которые они делали.       Он осторожно начал оценивать своё положение, ещё не открывая глаз, его бессознательное состояние могло бы быть полезным в какой-то момент. Его запястья и лодыжки больше не были связаны стяжками, но его кисти были пристёгнуты наручниками к стене позади него, держа руки под неуклюжим углом, из-за которого по ним вверх и вниз ходили иголки и булавки, но не настолько неуклюже, чтобы остановить кровообращение.       В комнате с ним было пять человек, все они дышали ровно, чтобы показать, что они всё ещё без сознания — или, возможно, притворялись, что они без сознания. Судя по звуку их дыхания, они находились на другой стороне комнаты, вероятно, также скованные цепями, что имело смысл, если его использовали в качестве рычага, чтобы заставить их сделать то, что от них требовалось.       Им предоставили наглядное представление о том, как его будут пытать, если до этого дойдёт.       Сама комната была сделана из какой-то толстой смеси бетона и металла, через которую он не мог нормально слышать, это был не вибраниум, что было плюсом, потому что это был один из немногих материалов, который он не мог сломать. Поскольку у него не было возможности нормально слышать через стены, он не мог ничего услышать об их нападавших, не мог услышать, сколько их было или каковы были их планы.       Пока он раздумывал, не приоткрыть ли глаза, чтобы осмотреть комнату, посмотреть, кого отвели в сторону от него и Сорвиголовы, и не заснимут ли камеры момент, когда он разрывает свои цепи и цепи других, чей-то пульс слегка ускорился.       Через мгновение, когда её сердцебиение ускорилось до частоты сердечных сокращений человека, Джессика Джонс, судя по звуку, издала тихий стон боли, прежде чем звук лязгающих цепей наполнил комнату, когда она осознала своё затруднительное положение и попыталась разорвать их.       Отсутствие звуков ломки говорило о том, что вся эта ситуация была высокотехнологичной, что не сулило ничего хорошего никому из них.       Звука гремящих цепей, похоже, было достаточно, чтобы разбудить остальных четверых, зеркальные стоны боли заполнили комнату, а также очень отчётливое ликование Дэдпула, что его не похитили в одиночку. Остальные трое были легко идентифицированы как Сорвиголова, очевидно, Люк Кейдж и Каратель.       Как линчеватель, когда вы объединяетесь с кем-то больше одного раза, вы становитесь очень хороши в распознавании их по различным звукам боли. Это было более обычным, чем слышать, как они приветствуют вас.       «Конечно, я заперт в комнате с кучей мстителей, которые все когда-то меня спасали. Я был бы менее подозрительным, если бы на моей голове было написано «Я подозреваемый». Удача Паркера, очевидно, компенсировала тот факт, что он не выходил из дома всю последнюю неделю, чтобы было из-за чего его подкалывать.       В комнате было, очевидно, темно, свет не проникал сквозь закрытые веки, но никто из линчевателей не заметил его сразу, поскольку они натягивали цепи, пытаясь их разорвать.       Итак, стало очевидно, когда Люк Кейдж наконец-то, казалось, начал оглядывать комнату и заметил его. Резкий вдох, перекрывающий лязг цепей для троих других с улучшенным слухом, и бормотание «чёрт возьми», услышанное двумя другими.       — Малыш? Ребёнок? Ты там проснулся? — в голосе Люка Кейджа слышались хриплые нотки, показывающие, что он всё так же находится в лёгком беспамятстве. Его и Джессику Джонс, вероятно, пришлось ударить гораздо сильнее, чем остальную группу, за исключением Дэдпула, который, вероятно, протянул бы ему запястья и сказал бы им «надеть на него наручники», чтобы они действительно отключились.       Не подозревая, есть ли в комнате камеры, он постарался сделать вид, что пришёл в сознание, громко застонал и слегка захлопал веками, прежде чем снова их зажмурить, пытаясь пошевелить рукой, чтобы потереть глаза. Когда это не сработало, он устроил ещё одно представление, резко проснувшись и резко потянув цепи с соответствующей силой, чтобы продолжить скрывать свою личность.       — Ух ты, ух ты, успокойся. С тобой всё в порядке. Мы вытащим тебя отсюда. — Он позволил напряжённым линиям своего тела немного смягчиться, когда перестал дергать цепи, вяло и по-совиному моргая на народных мстителей перед ним (ему удалось подавить желание моргнуть, как лягушка, потому что он подумал, что это было бы забавно).       — Где… — «Добавь кашель для пущего драматизма». — Где мы? — «Я, должно быть, был актёром в другой Вселенной, я невероятен в этом». Используя оправдание того, что он испуганный гражданин, он позволил своим глазам бродить по всему зданию в поисках любого явного признака камеры и нашёл одну в углу выше и правее от себя.       Люк Кейдж заметно смягчился, стараясь выглядеть более успокаивающе, чем обычно, в то время как остальные (за исключением Дэдпула, как обычно в этой ситуации) снова принялись за свои цепи. Они бы, наверное, уже сдались, если бы были одни в этой ситуации, но они, очевидно, тоже поняли, в каком положении он находится.       — Я не совсем уверен, но мы вытащим тебя. А потом мы сможем обсудить твоё очевидное отсутствие инстинктов выживания, потому что это будет второй раз, когда я спасаю тебя за последний месяц, и это действительно кое-что о тебе говорит. — Несмотря на попытки разрядить обстановку, Люк Кейдж очень быстро понял, что то, что он сказал, очевидно, заставило всех остальных напрячься, поскольку грохот цепей прекратился, а лицо Питера вытянулось.       Он надеялся пережить эту ситуацию, используя некое подобие тайной личности, одновременно являясь Человеком-пауком и Питером Паркером.       — Действительно дерьмовые инстинкты, потому что я как раз спасал его, прежде чем нас схватили. — Джессика Джонс и Каратель продолжили комментировать, что тоже спасали его, в то время как Дэдпул просто с энтузиазмом кивнул головой, очевидно, находя массу удовольствия в крушении тщательно выстроенной ситуации борьбы с преступностью, за которую он держался.       — Какой у тебя, блядь, план? Кто тебя послал? — Молодец Каратель, что сумел удержаться от своих проблем с доверием даже в такой ужасной ситуации, как эта, большинство людей не обладают такой преданностью и оставляют это до тех пор, пока не выберутся на свободу и один из них не окажется в положении, когда его будут пытать.       — Я сейчас случайно попал сюда. Это ситуация из разряда «никогда не думай, действуй опрометчиво». А кто меня послал, мы говорим о могиле? Потому что пока это был только Танос, но пара человек были близки к этому. — Группа перед ним, казалось, оцепенела, когда Дэдпул просто начал хихикать, как какой-то басистый четырёхлетний ребенок. Он не собирался продолжать играть роль невинного гражданского, когда в этом, очевидно, не было абсолютно никакого смысла.       Никто не успел как-то отреагировать, как в их ушах раздался скрежет металла, когда дверь отперли и распахнули. «Это что, одна из стадий пыток? Чёрт, люди не знают, что такое масло для петель?»       — А, замечательно, что вы все проснулись. — Мужчина в дверях не носил маску, очевидно, уверенный в том, что всё, чего он хочет, не пойдёт не так, и на его лице отчётливо проступало самодовольное выражение, когда свет залил комнату. Он был белым мужчиной лет сорока пяти, с редеющими волосами, седеющими, морщинами и, очевидно, ранним кризисом среднего возраста. Обычный виновник для таких преступников.       Он также был невероятно глуп, потому что одно предложение обеспечило группе побег, поскольку он подтвердил тот факт, что камера в углу комнаты либо не работала, либо не находилась под наблюдением, и он мог использовать свою повышенную силу, не опасаясь последствий.       — Я дам вам десять минут на принятие решения, иначе ребёнок начнёт понимать, как мало вы, герои, о нем заботитесь. — Он не особо слушал тираду мужчины, который говорил что-то о том, что он должен использовать навыки группы, чтобы проникнуть на плот и освободить всех содержащихся там преступников, вместо того, чтобы спланировать свой план побега.       Пока он был там, как ненавистник номер один на плоту, он не собирался допустить, чтобы все заключённые там преступники снова оказались на свободе — это был бы полный хаос, особенно когда Мстители всё ещё не оправились от поражения в битве с Таносом, и он знал, что группа перед ним думает так же, и он не особо хотел подвергнуться пыткам всего через неделю после последней попытки.       — Вот почему я говорил, что тебе не стоит строить из себя героя. — Сорвиголова первым нарушил тишину после того, как дверь со скрипом закрылась, но он очень демонстративно проигнорировал мстителя, который снова начал оглядывать комнату. У него было короткое окно, чтобы вырвать их, если камера просто не была сломана, а не была отключена.       Разрушение цепей заставило челюсть Карателя громко щёлкнуть, и он внезапно вытянул руки вперёд, молча надеясь, что если на нём и есть такие же цепи, как у Люка Кейджа и Джессики Джонс, то он достаточно силён, чтобы разорвать их.       — Упс! Вперёд, паучок! — голос Дэдпула заставил остальных четверых повернуться к нему, когда он раздражённо повёл плечами, кровь хлынула обратно в его руки и вниз к пальцам, когда он стянул остатки наручников со своих запястий.       — Ты Человек-паук? — Люк Кейдж уставился на него так, словно у него только что выросла вторая голова, словно сама мысль о том, что он Человек-паук, была настолько нелепо невероятной, несмотря на то, что он только что видел, как тот разорвал удерживающие его цепи, а затем расстегнул наручники.       — Нет, я, очевидно, Ник Фьюри. — Теперь, когда он стоял, а не частично висел, комната казалась меньше, и он преодолел расстояние от той стороны, где он был, до Джессики Джонс за несколько коротких шагов, чтобы разорвать и её цепи.       Они были немного тяжелее его собственных, требовали гораздо больше силы, чем требовалось его собственным, но всё равно достижимы, к явному неудовольствию Джессики Джонс.       — Вырвите Сорвиголову, Карателя или Дэдпула. Их цепи не усилены.       Несмотря на своё недовольство, она встала и повернулась к Карателю рядом с ним, чтобы сломать его цепи, пока он ломал цепи Люка Кейджа. Они работали молча, несмотря на беспорядочную болтовню Дэдпула, либо потому, что никто не мог придумать, что сказать, либо, что более вероятно, не желая ничего говорить, чтобы они не набросились на него, говоря, что он слишком молод, чтобы быть на поле — как они сделали в прошлый раз.       — Оставайся позади нас. Человек-паук или нет, ты не в форме. — Люк Кейдж встал перед ним, когда группа наконец направилась к двери, не обсуждая никаких планов, кроме как выйти и надрать всем задницы по пути.       В ту секунду, когда он вышел за дверь вслед за Люком Кейджем, другие мстители образовали вокруг него защитный круг, что было бы полезно, если бы он был совершенно беззащитен и не был бы вполне хорошим бойцом даже без использования своих способностей.       — Не волнуйся, kiddericho, я знаю, что ты можешь надрать задницу, но нам нужно держать твоё прикрытие чистым и блестящим. Мы можем выйти и надрать задницы вместе сегодня вечером! — Шутки Дэдпула заполнили коридоры, пока они продвигались вперёд, следуя указаниям Сорвиголовы к центральной комнате здания, к большому неудовольствию остальной группы.       Дэдпулу, возможно, сегодня вечером и удастся выйти и избить придурков, но он этого не сделает. Скорее всего, ему придётся выслушать множество лекций, которые он уже слышал, рассказывающих о рисках, связанных с ролью мстителя, об ужасах, которые могут обрушиться на его семью, о боли, которую он принесёт всем своим друзьям, когда его неизбежно ждёт серьёзная травма или смерть.       По крайней мере, на этот раз он сможет сделать всё это невероятно неловким, сообщив им, что он сражался в двух межгалактических войнах, у него не осталось семьи и он потерял всех своих друзей. Может быть, они позволят ему остаться мстителем, потому что он соответствует всем требованиям травмы.       Как и в обычных драках, все набирали обороты от 1 до 100: в одну минуту они уже входили в центральную комнату, а в следующую все были брошены в драку.       Группа, которая их похитила, была явно готова к чему-то подобному; они были хорошо обучены, и большинство из них были вооружены, что ставило группу линчевателей в несколько невыгодное положение, поскольку они тратили большую часть своей энергии на то, чтобы никто не добрался до него.       «Идиоты. То, что я не в маске, не значит, что я не могу драться. Пожалуйста, поработай на меня, DP, иначе я съем твои тако». Они не собирались проигрывать бой без его дополнительной помощи, но они получали ненужные травмы, а Клэр этого не заслуживала (он также не хотел выслушивать её лекцию), и он воспользовался моментом, когда они все были вовлечены в бой, чтобы перепрыгнуть через плечи Дэдпула.       Теперь, выйдя из круга мстителей, другая группа, похоже, посчитала разумным сосредоточиться на нём, бросившись вперёд, размахивая кастетами и нанося удары наружу своими складными ножами. Потребовалось всего несколько мгновений, всего один удар ножом по его верхней левой руке, и первоначальные четверо, которые бросились на него, оказались на полу.       Будучи Питером Паркером, он получал преимущество, поскольку все его недооценивали. В хорошие дни он не выглядел так, будто у него есть хоть какие-то мышцы, а после нескольких месяцев недостаточного питания для своего метаболизма он выглядел ещё хуже, а это означало, что они не были готовы защищаться, когда он бросался вперёд с немного неестественной скоростью.       — Я как Мастер Угвэй! Это должно быть имя моего мстителя, как думаешь, ДП? — Дэдпул что-то прокудахтал в ответ, но его крик был заглушён криком одного из мужчин, бросившихся на него, когда он полоснул украденным ножом по его груди.       Мужчин было гораздо больше, чем ожидалось, но теперь, когда все они сражались в меру своих возможностей, за исключением него, их число сокращалось гораздо быстрее, чем раньше. Люди метались по комнате, пытаясь добраться до противника прежде, чем тот доберётся до него, и отскакивали друг от друга, как будто это была обычная драка.       — Пацан, ты должен научить меня этому резкому удару! Я на сто процентов использую свою силу! — Дэдпул рванулся через комнату, чтобы подхватить его и крепко обнять, пока Джессика Джонс сбивала с ног последнего парня.       — Не волнуйся, ДП, я буду твоим Мастером Угвеем. — Детский визг Дэдпула перекрывает стоны людей на полу и грохот, когда Каратель и Сорвиголова крушат всю технику в комнате.       Это было бы полезно, если бы камера работала и были бы какие-либо записи о его похищении, но в то же время не слишком полезно, поскольку он не смог бы проверить их системы и выяснить, были ли в этой команде другие люди.       — Я уже взяла копию. Это не первое моё родео. А теперь пойдём, иначе я не смогу отчитать этого идиота, потому что его заберут экстренные службы. — Джессика Джонс нахмурилась в его сторону; её фирменная фляжка каким-то образом вернулась к ней, а он даже не увидел, как она её подняла.       Честно говоря, он не видел, как она пошла и взяла копию файлов.       «А. Сотрясение мозга». Это было похоже на ситуацию в мультфильме, когда он наконец осознал, что получил сотрясение мозга, когда его швырнули об стену несколько часов назад, теперь его зрение внезапно помутнело, а в ушах зазвенело, когда он резко рухнул в объятья Дэдпула.       Вероятно, это не лучший способ убедить линчевателей, что он в безопасности, находясь на улице в качестве мстителя, когда он был единственным, кто в конце свалился от сотрясения мозга. Но, справедливости ради, у него ещё не было возможности свалиться, так что он просто балансировал на игровом поле.       Он снова свернулся калачиком рядом с Дэдпулом, скорее всего, прилипнув к нему, потому что Дэдпул всегда был горячим, а он всегда холодным, и в тот момент этот человек был для него чем-то вроде персонального обогревателя.       Остальные члены группы спорили вокруг них: Каратель кричал о детях-солдатах, Сорвиголова говорил, что им не следует выпускать его на улицы, Джессика Джонс говорила, что им просто следует его тренировать, Люк Кейдж пытался заставить их вернуться к тому факту, что он боролся с преступностью без маски, а Клэр пыталась заставить их всех остановиться, пока она занимается их травмами.       С его собственными уже разобрались, пара швов-бабочек на лице, около четырёх швов на руке, ощущение крема от синяков на груди и ощущение наколенников. Он не был настолько глуп, чтобы поверить, что не облажался с ними снова слегка из-за всех этих сражений, когда он всё ещё должен был отдыхать.       — Я думаю, как свободный человек, ни у кого из вас нет выбора относительно того, что я могу делать, а что нет. — Все глаза в комнате устремились на него, когда он наконец выпрямился из шарообразной формы, которую принял из своего тела рядом с Дэдпулом.       Они все были без масок, включая Дэдпула, а он редко это делал, что было довольно мило, потому что он не чувствовал себя единственным мстителем без маски в комнате. Единственный раз, когда это произошло, он чуть не уничтожил мультивселенную.       — Тебе нет восемнадцати. Ты ребёнок. И поэтому тебе не следует выходить на улицы и бороться с преступностью ночью, особенно без маски. Как ты доказал в многочисленных случаях, когда нам приходилось тебя спасать, — Сорвиголова обвиняюще прищурился, пытаясь напугать его и заставить отказаться от самосуда. Что несправедливо, в первый раз, когда он не пытался напугать его и заставить отказаться от самосуда, он помогал очистить его имя.       — Кто-нибудь из вас считал, что я оказался в этих ситуациях не случайно? У меня был план на все эти ситуации. И, конечно, это было глупо и я получил травмы несколько раз, но у меня улучшенное исцеление. Я был бы в порядке, — Он получил несколько довольно нелепых взглядов на это заявление, в то время как Дэдпул просто счастливо кивнул головой, скорее всего, даже не слушая разговор, а напевая какую-то глупую песню у себя в голове или разговаривая с коробками.       — А как насчёт твоей семьи? Твоих друзей? Борьба с преступностью без маски приведет всех преступников обратно к тебе и им. Их вред будет твоей виной. — Дэдпул, по-видимому, слушал, когда он обнял его за плечи, чтобы не дать ему встать и уйти после комментария Карателя.       Или, может быть, рвануть через комнату и слегка его побить. Он не был уверен, что он чувствовал прямо сейчас.       — Во-первых, иди на хуй. Во-вторых, я эмансипированный. Но спасибо, что напомнили мне, что я виноват в смерти своей тёти, мне это было нужно сегодня. В-третьих, иди на хуй. В-четвёртых, единственный человек, который знает о моей личности достаточно, чтобы признавать меня вне работы, это Дэдпул. В-пятых и в-шестых, иди на хуй.       Обычно он так не реагировал. Тётя Мэй ненавидела, когда он ругался, и она также ненавидела, когда он перенаправлял свой гнев на людей, которые на самом деле просто пытались ему помочь.       Однако на прошлой неделе он избил недостаточно преступников, и сегодняшний вечер не помог ему выплеснуть всю свою энергию. Он устал, он был голоден, и у него уже пару месяцев не было ни единого момента, чтобы выплеснуть свои эмоции в бездну, а Каратель просто попал под горячую руку.       Несмотря на это, он глубоко вздохнул и попытался успокоиться.       — Слушай, я понимаю. Я ребёнок, ребёнок не должен выходить на улицы и бороться с преступностью, но я делаю это с тринадцати лет, и с тех пор я стал лучше более чем в десять раз. Я не могу перестать быть Человеком-пауком, я отказался от всего, и это во всех смыслах этого слова, ради этого».       — Да, не у многих героев личности были стёрты из существования, чтобы спасти мультивселенную. Это очень похоже на твой опыт, малыш. — Он провёл руками вверх и вниз по лицу, услышав комментарий Дэдпула, мужчина, очевидно, гордился собой, сказав это, в то время как остальная часть группы смотрела на него в ужасе.       Даже Клэр, которая весь спор продолжала зашивать глубокую ножевую рану на спине Карателя, на мгновение остановилась и уставилась на него, словно безмолвно надеясь, что её взгляд заставит его крикнуть: «Ха-ха, просто шутка».       Видимо, даже те, кто видел худшее в мире, не ожидали такого. Всегда приятно иметь возможность травмировать таких людей.       — Что? — Джессика Джонс смотрела на него взглядом, который Дэдпул окрестил её «взглядом следователя», она пыталась разобраться во всех фактах ситуации и логически их обосновать. Как будто можно логически обосновать магию.       — Личность была раскрыта. Совершил ошибку. В результате я почти уничтожил мультивселенную. Доктор Стрэндж стёр личность Питера Паркера из нашей Вселенной. Бада-биг-бада-бум, вы все уже дали мне всю эту целую болтовню о том, что не нужно быть мстителем, вы просто не помните. — Дэдпул, по крайней мере, оценил свою сокращённую версию событий, когда он с энтузиазмом хлопнул в ладоши, больше не имея руки, обнимающей его за плечо, чтобы удерживать его на месте (не то чтобы это сработало, если бы он действительно попытался пошевелиться).       Группа просто снова уставилась на него, хотя на этот раз казалось, что они уставились на него, потому что он отрастил три головы, а не ответил на один из их вопросов в логическом порядке. Серьёзно, если им не понравился ответ, они не должны были задавать вопрос.       Решив, что разговор ему уже надоел, он наконец полностью отцепился от Дэдпула, игнорируя хватательные эмоции, которые мужчина проявил в ответ, и начал пробираться к окну, примыкающему к пожарной лестнице.       — Подожди.       Сорвиголова уставился на него с немного шокированным выражением, по-видимому, не уверенный, сказал ли он что-то на самом деле или нет. Это было странное выражение на обычно спокойном лице мужчины.       Он нетерпеливо поднял бровь, и мужчина продолжил.       — Мне не нравится идея, что кто-то присоединяется к сцене мстителей, особенно кто-то молодой, потому что то, что вы видите, ужасно. Но, как только вы в этом участвуете, вы не можете остановиться — я знаю это как никто другой. Поэтому я собираюсь сказать то, что, надеюсь, сказал, когда мы были в последний раз, работайте с нами. И я не имею в виду просто присоединяйтесь к случайным облавам на наркотики или присоединяйтесь ко мне и Дэдпулу за тако, присоединяйтесь к нашим игровым вечерам и приходите найдите кого-нибудь из нас или Клэр, когда вы ранены. Вы не можете быть мстителем в этом мире без поддержки, это медленно убьёт вас.       — Ух ты, Мэтти, не думаю, что я когда-либо слышал от тебя столько слов. Обычно мы просто ворчим! Ух ты, это как первые слова моего ребёнка! Кто-нибудь записал это? — Дэдпул нарушил тишину, наступившую после комментария Сорвиголовы, прежде чем он успел начать, умудрившись заставить Джессику Джонс рассмеяться, а за ней и несколько других (Каратель и Сорвиголова не рассмеялись, но он был почти уверен, что эти двое не умеют смеяться до конца, у Карателя, возможно, даже аллергия на смех).       — Я подумаю об этом, — Кивнув головой группе, он вылез из окна, сделав заявление. Ему нужен был комфорт квартиры, чтобы принять решение, но мягкое чувство в груди, которое боролось с беспокойством, вероятно, было подтверждением того, что он уже принял решение.       Ему не хватало людей, знавших его за пределами маски, даже если на этот раз это были не Нед, ЭмДжей или тётя Мэй, эти люди были ничуть не хуже.

Конец

ТГ: Giperbola1403 t.me/Giperbola1403