Любить безмолвно

Глаза — зеркало души. В них можно увидеть больше, чем в словах и поступках. Глаза Чана светятся всегда, когда он смотрит на своих парней. Это не зависит от дня, ситуации или настроения. Потому что если посмотреть на кого-то, кого очень любишь, то всё это не будет играть никакой роли. Минхо уже привык тому, как Крис смотрит на него во время тренировок, хотя иногда кончики ушей всё равно немного краснеют, стоит лишь поймать в зеркале его взгляд. Чужие глаза ловят каждое движение, запоминают каждый взмах и поворот. Это немного смущает, но Ли прекрасно понимает, что лидер заботится о том, чтобы не было рассинхрона. Тогда, почему он смотрит именно на него чаще, чем на остальных? Минхо старается сосредоточиться, разрывая зрительный контакт, на секунду пойманный в зеркале во время очередного движения, но стоит только вновь посмотреть в отражение — он восстанавливается снова. А Ли не может не смотреть: ему нужно следить за собой и остальными, чтобы чуть позже обязательно указать на мелкую, но важную ошибку Хёнджина и подправить движения Чонина. Чан смотрит на него взглядом, в котором плещется восхищение. Минхо видит это, распознаёт без проблем, отчего внутренне смущается. Ну как тут сосредоточиться, когда смотрят вот так? Парень отрывает глаза от отражения, чтобы не видеть чужой испепеляющий взгляд, и тут же делает ошибку в движениях, тихо чертыхаясь. То, как Крис смотрит действительно льстит, но очень отвлекает. Во время перерыва Ли подходит к Чану, пока тот пьёт воду, и становится рядом, будто ждёт, пока старший первым начнет разговор. — Ты хорошо поработал сегодня, Хо-я — мягко говорит Бан и снова смотрит с таким восхищением, что Минхо на секунду теряется. — Не смотри на меня больше — отвечает младший, на что Крис вопросительно выгибает бровь — твой взгляд отвлекает. — Не могу не смотреть — лишь тихо смеётся Чан, оставляя дразнящий чмок на щеке парня — ты так хорош, что взгляд сам цепляется. — За собой лучше смотри — шипит Ли, но Бан просто смеётся, уже привыкший к такому поведению. Это происходит постоянно, когда младший смущён настолько, что начинает щетиниться. — Эй, не я тут ошибся в дэнсбрейке, детка. — Но это из-за тебя! Минхо не успевает треснуть старшего по плечу, хотя уже замахивается для этого, потому что Чан, на опыте, действует быстрее, снова чмокнув его в слегка покрасневшую щёку и быстро смотавшись в другой конец зала. Ли может только сопеть, недовольно смотря ему в след, и в следующий раз снова ловить чужой взгляд в зеркале, лишь закатывая глаза в ответ. Вечером в общаге относительно тихо, если не считать редких криков из комнаты Феликса. Сынмин каждый раз вздрагивает мелко, когда неожиданный звук разрезает тишину, хотя это не особо отвлекает от наигрывания аккордов на гитаре. Сегодня дел особо нет, настроения играть с Ёнбоком и Чаном, который зашёл к ним в гости, тоже, поэтому Ким просто взял в руки инструмент, решив немного потренироваться. Когда дверь в комнату с тихим скрипом открывается, Сынмин отрывается от гитары, смотря на вошедшего. На лице Чана мягкая, но чуть извиняющая улыбка, будто он нарушает чужое личное пространство, хотя все прекрасно знают, что границы давно стёрты почти в пыль. — Не помешаю? — тихо спрашивает Крис, прикрывая за собой дверь, но всё ещё стоя рядом с ней, будто в любой момент готовый уйти, если попросят. — Заходи уже, хён — лишь отзывается Ким, и на губах сама собой расплывается лёгкая улыбка при виде такого растрепанного, домашнего старшего — как там игра? — Я выиграл семь раз из десяти — смеётся Бан, опускаясь на чужую кровать недалеко от младшего и устраивая ладонь на его бедре — думал, Феликс меня убьёт. — Он ничему не учится… — качает головой Сынмин, и тихая усмешка слетает с его губ — как дите малое. — Эй, у него всё равно есть прогресс. Он правда старается — коротко смеётся старший, и на какое-то время в комнате воцаряется тишина. Сынмин лишь пожимает плечами и продолжает перебирать струны, пока Крис пальцами слегка поглаживает его обнаженное из-за шорт бедро. — Сыграешь для меня? Ким поднимает глаза, убирая пальцы со струн, и смотрит немного удивлённо, явно не ожидая такой просьбы. Чан лишь смотрит в ответ с еле заметной улыбкой в уголках губ, и вдруг невесомым движением поправляет чужую чёлку, почти закрывающую глаза. — Что ты хочешь услышать? — Что угодно. И Ким, затихнув на пару минут, будто обдумывая, играет. Перебирает струны умело, но немного притормаживая, потому что давно не тренировался. Мелодия медленная и успокаивающая звучит в комнате, отдаваясь от стен, и Чан просто прикрывает глаза, наслаждаясь. Сынмин бросает на него лишь мимолётный взгляд, улыбаясь уголком губ, и снова возвращает его на струны, чтобы не сбиться, в голове вспоминая мелодию. Когда музыка стихает, Ким снова переводит взгляд на старшего, встречаясь с бесконечной нежностью в чужих глазах. Чан смотрит так, будто увидел восьмое чудо света. Младший тонет в его глазах всего на секунду, чуть приоткрывая рот, будто хочет что-то сказать, но в итоге ничего не говорит. — Спасибо, Мини — Крис берёт чужую ладонь в свою, поднося её к губам, чтобы поцеловать чуть покрасневшие пальцы — это было потрясающе. — Ничего особенного, правда — пытается отмахнуться младший, внутри лишь трепеща от таких слов на простую мелодию — хочешь, научу тебя играть её? — Хочу. Сынмин двигается ближе, устраивая гитару так, чтобы было удобно показывать аккорды. Чан повторяет точно за ним, медленно воспроизводя ранее услышанную мелодию, и если Ким повернёт голову в его сторону, то снова утонет в той нежности, что плещется в чужих глазах. Время подходит к семи вечера, а Чан уже заканчивает с песней, доведя ее практически до идеала, и начинает собираться домой, когда дверь студии открывается, впуская внутрь Хёнджина. Бан удивлённо смотрит на младшего, потому что совсем не ожидал увидеть его в компании, ведь тренировка закончилась ещё днём, а каких-то дел, чтобы прийти сюда снова, Бан не знал. — О, я как раз к тебе — Хван выглядит воодушевленным, будто произошло что-то действительно хорошее — хотел застать тебя. — Зачем? — глупо спрашивает старший, потому что между их общежитиями пять минут ходьбы, а значит причина, по которой Хёнджин тут, очень важная и не терпящая отложения — что-то случилось? — Ага, и тебе это точно понравится. Чан хлопает глазами, так и замирая с наушниками в руках, которые до этого хотел положить в карман, пока Хван копается в сумке, доставая оттуда небольшую коробочку. Бан несколько секунд пялится на парня с удивлением, когда тот суёт коробку в его руки, смотря с заведенным нетерпением. — Ну же, открой — не выдерживает младший, подталкивая к действиям. — Это… Подарок? — ещё более удивлённо спрашивает Чан, развязывая голубую ленточу. — Ага. — Я забыл какую-то нашу дату? Важную дату? — Нет, это просто так. — Просто так? — Да, открывай уже. Крис не может сдержать восхищенного вздоха, когда вытаскивает из коробочки небольшю фигурку глиняного волка. Он расписан серой краской и чёрными узорами, и Чан правда не может оторваться от разглядывания каждой точечки на его спине. Его уши слегка отличаются друг от друга по длине, а мордочка чуть кривовата, но эти мелкие детали лишь делают фигурку ещё ценнее для самого Чана. Он не может подобрать слов, чтобы высказать все эмоции, что ощущает сейчас. — Я наконец забрал его из мастерской сегодня. Больше месяца ждал, пока будет готов. — Это… — Что? — Хёнджин смотрит слегка расстроенно, будто ожидал другой, более бурной реакции — тебе не нравится? — Разве такое… — шепчет Бан, поднимая взгляд на парня, и Хван задыхается от волны бесконечного обожания и благоговения, которой старший в миг сносит его — может не понравиться? Хёнджин от волнения так дрожит внутри, что в один момент просто не может сдержать громкого выдоха, услышав чужие слова. Чан рассматривает фигурку ещё какое-то время, будто хочет запомнить каждую ее деталь, а потом отбрасывает коробку на пол, в два шага преодолевая расстояние чтобы зажать парня в объятиях. — Это самое потрясающее, что мне когда-либо дарили — как-то задушенно шепчет в чужую шею Бан, обвивая талию парня руками — спасибо, малыш. — Тебе правда нравится? — Хёнджин улыбается счастливо, оставляя несколько поцелуев возле уха старшего и прижимаясь ещё ближе — правда-правда? — Правда-правда. Это очень красиво. Это потрясающе, у тебя золотые руки. — Он немного кривоват, так что скорее серебрянные… — Он от тебя, а этому нет цены. Хёнджин правда чувствует себя самым счастливым. На следующий день маленькая фигурка волка стоит на краю рабочего стола в студии, когда парни начинают запись. Чан искренне верит, что это теперь его талисман на удачу, поэтому эта запись, как все следующие, пройдёт быстро и без каких-либо заминок. Парни уже привычно по очереди заходят в кабинку, надевают наушники, слушая чужие партии, и пытаются спеть так, как устроило бы, в первую очередь, их самих. — Йена, тут нужно чуть повыше — подаёт голос Чан, прослушав спетый кусочек — давай ещё разок. Ян делает правку в листочке карандашом и пробует ещё раз, потом ещё и ещё. Нота всё никак не хочет доставать до нужной, и это начинает немного расстраивать, учитывая то, что сегодня он делает больше всего ошибок. — Хэй, всё хорошо, это сложное место — голос Бана мягко звучит в наушниках, заставляя немного успокоиться, будто убедившись, что на него не злятся — посмотри на меня, хитрый лис. Чонин тихо фыркает, как и всегда, когда Крис называет его так. Это немного раздражающе, но как-то по-особенному мило, будто только их личная фишка. Ян делает ещё какую-то пометку в листке и поворачивает голову, подходя чуть ближе к стеклу, чтобы посмотреть прямо в глаза, в которых мерцают искорки искренней веры и умиления. Это кажется одновременно странным и таким окрыляющим. Такой взгляд заставляет всё внутри трепетать и хотеть стараться ещё сильнее. — Ты хорошо справляешься, Йена — улыбка Чана автоматически приподнимает уголки собственных губ, заставляя чуть улыбнуться в ответ — всё в порядке, ладно? Просто давай попробуем ещё раз. — Да… Ещё раз. Когда Чонин выходит из кабинки, то первое, что делает — садится к Чану прямо на колени и крепко целует под странные звуки Чанбина и Сынмина на фоне. Старший, явно удивленный таким напором, на автомате одной ладонью обхватывает его талию, а вторую зарывает в волосы на затылке, удерживая на месте голову. — За что это? — в глазах Чана всё ещё умиление, но теперь граничащее с гордостью. Он улыбается как всегда мягко, а потом игриво добавляет — что мне нужно делать, чтобы получать такое каждый день, м? — Просто смотреть, хён. Продолжай просто смотреть. — Так просто? Вместо ответа Чонин снова целует. Полумрак комнаты отбрасывает на стены причудливые тени, которые хаотично меняются по мере того, как двигаются тела на постели. Тихие стоны, иногда хрипы и всхлипы, прерывистое дыхание и шорох одежды нарушают вечернюю тишину квартиры, заглушая всё ещё идущий по телевизору фильм. Хан почти вскрикивает, когда чужой член входит до основания с громким шлепком разгоряченной кожи о кожу, попадая прямо по простате. Это хорошо до звёздочек перед глазами, а руки Чанбина, что так приятно ласкают тело, сжимая все чувствительные точки, подгоняют ещё ближе к краю, когда слегка сжимают шею, лишая кислорода. Джисону стоит приложить немного усилий, чтобы повернуть голову вправо, но то, что он видит, явно стоит того. По коже бегут крупные мурашки, а с губ срывается полустон-полувсхлип, когда парень встречается взглядом с потемневшими от возбуждения глазами Чана. Старший буквально пригвождает взглядом к кровати, подчиняет и забирает всю душу только им, всего лишь сидя на стуле недалеко от кровати и лаская себя, обхватив член ладонью. Хан чувствует, что уже почти на грани, когда Бан встаёт. Чанбин, будто по команде немного замедляется, слыша чужой скулёж, и смотрит прямо в глаза старшего, безвозвратно пропадая в них. Крис подходит ближе, слегка грубо хватая Со за челюсть, и вздёргивает его голову вверх, почти до хруста шеи, чтобы глубоко поцеловать. Хан под ним стонет жалобно, тоже требуя внимания, потому что старший останавливается совсем, теряясь в поцелуе. — Мои малыши так хорошо постарались — шёпот Чана глубокий и нежный, хотя взгляд всё ещё такой, будто прямо сейчас готов сожрать обоих — хотите награду, м? — Хён… — Джисон стонет совсем разбито, потому что уже кончил один раз за вечер, а второй оргазм окончательно вышибет все силы и желание говорить — пожалуйста… Младший вскрикивает, когда ягодицу обжигает удар, и несколько слезинок скатывается по его щеке, впитываясь в подушку. Чан гладит покрасневшую кожу, снова целуя Чанбина, грубо протолкнув язык в его рот, а после гладит его по макушке, словно послушного пёсика, и отстраняется, шепча тихое: «На колени, детка. Сделай мне приятно» прямо на ухо Джисону. Младшему стоит больших усилий поменять позицию, потому что всё тело кажется слишком тяжёлым, чтобы двигаться. Чанбин придерживает его за талию, всё ещё находясь внутри, и у Хана трясутся ноги, когда член снова задевает простату. Как только чужой член оказывается во рту, Крис стонет протяжно, впутывая в волосы парня пальцы, и сам начитает трахать его рот, потому что слишком близко, чтобы ждать, пока Джисон соберётся с силами. — Двигайся Бини — звучит как приказ, и Со, поймав тяжёлый взгляд лидера, тоже начинает трахать младшего, вбиваясь быстро и глубоко — ты же видишь — наша шлюшка хочет кончить снова. Джисон может только стонать, посылая вибрацию по члену старшего, отчего тот стонет ещё громче, сильнее сжимая волосы на его затылке. Темп примерно одинаковый — быстрый и резкий — и Джисон правда чувствует себя последней шлюхой, потому что ему правда нравится то, когда его трахают со всех сторон. Чанбин позади неожиданно сильно обхватывает бедра младшего ладонями, насаживая его на себя так глубоко, что тут же кончает, издавая гортанный рык. Хан вскрикивает от неожиданности, когда горячая сперма наполняет его до краёв, слишком пошло хлюпая, пока Со делает ещё несколько толчков, и чуть не клацает зубами, отчего Чан тихо шипит и больно дёргает его за волосы. — Нравится, когда тебя наполняют, да, Хан-и? — Чан двигает бедрами быстрее, чувствуя приближающийся оргазм, и Джисон уже давно не может сдерживать слезы, что катятся по щекам — давай, шлюшка, прими всё, что мы даём. Хан всего на секунду поднимает взгляд вверх, и это становится последней каплей, что толкает к краю. Лицо и тело Чана блестят от испарины, крепкие мышцы перекатываются под кожей, живот напряжён настолько, что кажется, если дотронуться — взорвётся. Но доводят глаза. Хан кончает, мелко дрожа и скуля вокруг члена, пока чужие, покрытые толстой пеленой возбуждения глаза смотрят так, что хочется продолжать работать ртом, несмотря на ослабевшие конечности. Этот взгляд подчиняет без права на освобождение, хотя Джисон всё равно видит в нем привычную нежность и восхищенность. Они не пропадали из чужих глаз ни разу за три года, что они официально вместе. Крис толкается ещё несколько раз и гортанно стонет, изливаясь в горло парня, который тут же давится, но послушно принимает всё до капли. Чан мягко гладит его по щеке, вытаскивая обмякший член, и позволяет устало откинуться на Чанбина, что тут же прижимает младшего к своей груди, целуя в загривок. — Умница, детка — голос Чана больше не звучит властно и грубо, меняясь всего за пару минут, когда он осторожно наклоняется и целует Джисона, что едва шевелит губами в ответ — ты хорошо постарался для нас. Самый лучший для своих хёнов. Хан лишь бормочет что-то невнятное, слишком вымотанный, чтобы собрать это в понятное предложение. Он приоткрывает глаза, встречаясь с чужим мягким и тёплым взглядом, от тёмного возбуждения в котором не осталось и следа. Чанбин, тоже урвав поцелуй старшего, несильно трясет Джисона за плечо, пробуждая, чтобы увести в душ. Бан лишь быстро прибирает постель, и направляется следом, открыв в комнате окно. Солнце даже не успевает достичь зенита, а Феликс уже вытаскивает из духовки противень с горячим печеньем, когда со спины неожиданно обнимают крепкие руки, заставляя испуганно взвизгнуть, чуть не выронив всё из рук. Чан тихо смеётся над ухом, слыша тихое фырканье в ответ, и целует младшего в шею, чувствуя, как он вздрагивает. — Когда-нибудь, я уроню этот противень тебе на ноги, хён — ворчит Ли, выключая духовку и быстро перекладывая печенье в контейнер — может тогда ты перестаешь меня так пугать. — Но тебе нравится это — лишь отзывается старший, шумно вдыхая насыщенный запах выпечки. — Не-а. — Ты любишь это. — Определенно нет. — А меня? Меня ты любишь? — До Австралии и обратно, Чан-и. Крис смеётся мягко, потираясь носом о шею парня, и Ли тоже не может сдержать смешок, наконец оборачиваясь в чужих руках, чтобы посмотреть в глаза старшего. — Вкусно было? — спрашивает Чан, мазнув взглядом по губам парня, на что Ёнбок вопросительно хмурится. — М? — Шоколад вкусный был? Негодник, ешь тут в одиночку, пока никто не видит, да? — Хоть какие-то плюсы готовки — пожимает плечами Феликс, проводя пальцами по губам — в этом доме слишком сложно ухватить кусочек чего-либо, если это вкусно. — Не убрал, дурачок — усмехается Чан, и на очередную попытку Ли просто перехватывает его руку и прижимается к уголку губ поцелуем. Бан слегка проходится кончиком языка по чужим губам, не пытаясь проникнуть внутрь, и уже хочет остаться, когда Ёнбок обхватывает его щёки ладонями, не отпуская. Младший прижимается сильнее, медленно двигая губами, и Чан просто сдаётся, обнимая его за талию и улыбаясь прямо в поцелуй. — Сладко — тихо мурлычет Крис, напоследок кончиком языка лизнув нижнюю губу Ли — ты всегда сладкий. — Это слишком пошло звучит, ты в курсе? — хмыкает Ёнбок, улыбаясь мягко, и прижимается своим лбом к чужому. — Это ты всё опошляешь, солнце — Чан коротко смеётся, прикрывая глаза и поглаживая парня по спине — просто признай, что тебе это нравится. — Определенно да. Крис слегка чмокает его в губы, и некоторое время они молчат, просто наслаждаясь друг другом и запахом печенья. Ли стоит больших усилий отстраниться, потому что нужно ещё помыть посуду, иначе остатки теста на ней засохнут, и это станет в десять раз сложнее. Феликс улыбается старшему как всегда любовно и нежно, находя в его глазах безмолвный ответ на всё, что так хочет сказать. Там плещется океан тепла, и его волны захлёстывает так же сильно, как дома. В этих глазах так много любви, что если начать говорить о ней, то не хватит и дня. Ли смотрит в них так долго, как может, пока это не становится слегка неловким, но всего настолько, что уши старшего немного краснеют. Это даже мило, слишком очаровательно, и Феликс ни может не чмокнуть парня в кончик носа, отчего тот смешно фыркает, будто котёнок, и краснеет ещё сильнее. — Я так сильно люблю тебя, знаешь? — Я вижу. Каждый день это вижу. — Правда? — Да. Ты только продолжай смотреть.