Сожаления и ошибки

— Потому что она моя лучшая подруга! — И это еще одна причина рассказать ей! — возражает Лили, стоя перед диваном, на котором свернулась калачиком Марлен, — Ты же знаешь, как хорошо вы друг другу подходите, ты же знаешь, как прекрасно вы ладите, ты же знаешь, что Доркас не из тех, кто будет издеваться над тобой, даже если твои чувства невзаимны. — Начинает перечислять Лили, расхаживая взад-вперед, — А если взаимны, тогда у вас будет та твердая основа дружбы, на которой вы сможете строить отношения, и у вас будет… — Как же много мы теряем! — вмешивается Марлен. — Лили, — вздыхает она, позволяя себе упасть на спинку дивана, — Доркас — моя лучшая подруга, один из самых важных людей в моей жизни. Если она не чувствует то же самое… Черт, даже если чувствует, мы обязательно все испортим, и пути назад уже не будет. Мы навсегда изменимся и уже не будем такими, как прежде, — Марлен качает головой. — Не думаю, что я готова рисковать. — Марлс, ты знаешь, сколько предположений делаешь? — говорит Лили, — Во-первых, что все это непременно превратится в дым. Хотя если такое и произойдет, оно не обязательно навсегда сломит вашу дружбу. Марлен смотрит на нее скептически. — Как, черт возьми, это может не повлиять на нашу дружбу? — Ремус! — внезапно восклицает Лили, и Ремус вздрагивает, едва не роняя кусок шоколадного торта, который он планировал съесть, из кучи сладкого для поддержки Марлен (и раз уж она его не ест, кто-то же должен это сделать!) — Что? — спрашивает он. — Вы с Сириусом были лучшими друзьями, — утверждает Лили. — Потом вы сошлись, встречались какое-то время, расстались и теперь вновь стали близкими друзьями. Ремус кивает. — Значит, это возможно! — вскрикивает Лили, — Возможно пережить разрыв и остаться лучшими друзьями! Скажи Марлен, что это возможно! Скажите ей, что даже худший вариант развития событий не всегда должен быть таким уж плохим! Ремус поворачивается к Марлен. — Все не так уж плохо, — послушно говорит он. Лили торжествующе улыбается, но Ремус продолжает: — По крайней мере, если тебя не смущает постоянное напоминание о худшей ошибке, которую ты когда-либо совершала, и каждый день видеть, как ты упускаешь лучшее из всего, что однажды с тобой случалось, конечно. — Ладно, — медленно тянет Лили. — Давайте разберемся с этим, — она указывает на Ремуса, — позже. Сейчас мы сосредоточимся на проблемах Марлен. — Нет. — Марлен подбирает подушку и прячет в ней лицо, — Абсолютно нет. Теперь я никогда не расскажу ей о своих чувствах.

***

— Вот, пожалуйста. Ремус садится напротив Сириуса, который пьет кофе в кофейне, непохожей на те, куда они обычно ходят. — О, — Сириус выглядит пораженным, — я как раз собирался… — Избегать меня, — заявляет Ремус, скрещивая руки на груди. На лице Сириуса промелькнуло сердитое выражение. — Ну, я подумал, тебе захочется провести некоторое время отдельно от меня. — Время отдельно от тебя? — повторяет Ремус, не понимая. Он никогда не хотел проводить время отдельно от Сириуса. Даже когда Сириус был настолько быстрым, что Ремус сомневался, сможет ли он когда-либо удовлетворить Сириуса в его нуждах, и в своем беспокойстве решил просто все закончить, прежде чем он неизбежно принесет разочарование. Даже когда рана была еще совсем свежей и вид Сириуса заставлял ее снова кровоточить, даже тогда Ремус не хотел проводить время отдельно от Сириуса. Боль от встречи с Сириусом не была такой сильной, как от тоски по нему. — Зачем мне хотеть проводить время отдельно от тебя? Сириус пожимает плечами, пытаясь выглядеть непринужденно, но Ремус видит, как напряжены его плечи. — Не знаю. Мне не кажется, что это так уж весело — постоянно получать напоминание о «худшей ошибке, которую ты когда-либо совершал». — А, — говорит Ремус, наконец понимая, о чем идет речь. — Ты слышал это. Он все еще задается вопросом, что именно так разозлило Сириуса. Что он говорил об их предыдущих отношениях за его спиной? Что он не был честен с ним о том, насколько он все еще зациклен на нем? Или просто сам факт того, что он все еще зациклен на нем? Сириус отводит глаза. — Я слышал, как Лили и Марлен говорили о том, как ты это сказал. — Прости, — извиняется Ремус, — мне не стоило говорить о наших отношениях за твоей спиной. Сириус бросает взгляд на лицо Ремуса. — Дело не в том, что ты говорил, Ремус, а в том, что ты говорил. Ошибка? Как будто ты о чем-то жалеешь? Видимо, именно тот факт, что он сожалеет о самом разрыве, и взбесил Сириуса. Честно говоря, Ремус может его понять. В конце концов, спасти их дружбу после этого было сложно, порой казалось, что невозможно, но они справились. И сейчас, когда они установили между друг другом какую-то нормальность, Ремус резко подходит и поднимает затянувшиеся чувства. Но даже несмотря на то, что разрыв с Сириусом был ошибкой, он никогда не был рад этому разрыву, так что это не должно сильно повлиять на их отношения. — Это ничего не изменит. — Как ты можешь так говорить? — отвечает Сириус, — Как осознание, что ты считаешь ошибкой до сих пор важные для меня вещи, ничего не меняет? Он качает головой. — Ты разбил мне сердце, Ремус, ты знаешь об этом, — он всего лишь констатирует факт, который, как предполагается, таковым и является. — И да, иногда, когда я смотрю на тебя, я все еще чувствую так много, что мне хочется вырвать свое сердце, чтобы оно не болело. Но когда я вспоминаю наше время вместе, я помню, как засыпал в твоем свитере, положив голову тебе на колени, танцевал под наши любимые песни в гостиной, обнимал тебя сзади, пока ты готовил утренний чай. Вопреки боли я бы не назвал это ошибкой. Ой. Когда Сириус подслушал разговор Лили и Марлен о том, что сказал Ремус, что-то явно потерялось в переводе. Сириус не понял, что Ремус имел в виду расставание как худшую ошибку, которую он когда-либо совершал, а не сами отношения, не самого Сириуса. — Так что да, — щеки Сириуса слегка краснеют, пока Ремус молчит, все еще переваривая полученную информацию. — Я подумал, что немного пространства будет полезно. Ремус хочет сказать так много всего одновременно, что не знает, с чего начать. — Мне не нужно пространство, — пытается он. — Хорошо, возможно оно нужно мне! — отрезает Сириус, — Черт подери, Ремус. Какую боль я, по-твоему, способен выдержать? Он отодвигает стул и встаёт на ноги. — Я так чертовски забочусь о тебе, что ты буквально можешь пырнуть меня ножом, и я всё равно буду любить тебя. Но у меня есть предел, и после того, как я оправляюсь от разрыва, а ты говоришь всем, что наши свидания казались тебе ошибкой, думаю, я достиг этого предела. Прежде чем Ремус успевает что-либо сказать, Сириус разворачивается и выходит из кофейни. Эмоции бурлят в теле Ремуса. Разумеется, грусть и вина за то, как ужасно он ранил Сириуса, но также, возможно неуместная, надежда. Я все еще чувствую так много… Я так чертовски забочусь о тебе… Я все равно буду любить тебя. Может быть, и для Сириуса эта глава еще не полностью закрыта? Ремус вскакивает, чтобы последовать за Сириусом, прежде чем вспоминает, что их кофе еще не оплачен, и начинает лихорадочно хлопать себя по карманам в поисках денег. — О, просто оставь это! — раздается голос сзади, и Ремус оборачивается, чтобы увидеть официантку, упершую руки в бедра, — Просто иди! Иди за своим мужчиной! Иди! Пробормотав короткое «спасибо», Ремус выбегает на улицу. — Сириус, подожди! Ремус хватает Сириуса за локоть, и тот останавливается, вздыхает и поворачивается к нему лицом. — Я не считаю тебя ошибкой! — говорит Ремус, — Не отношения с тобой я назвал ошибкой, а расставание. Глаза Сириуса расширяются, а рот открывается в беззвучном «ох». Слегка воодушевленный, Ремус делает шаг к нему. — Сириус, — тихо продолжает Ремус, — Мне жаль, что я был трусливым идиотом и поддался страху, порвав с тобой до того, как все испортить, но я не жалею и никогда не жалел, что был с тобой, — не задумываясь, он кладет руку на щеку Сириуса. — Я не жалею, что влюбился в тебя и не жалею, что все еще тебя люблю. Сириус моргает. — Ты… ты все еще?.. — Да, — Ремус слегка наклоняется и на мгновение прижимается губами к губам Сириуса. Как возвращение домой. Сириус несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем сказать: — Я… я не смогу надеяться, если ты опять сбежишь, когда все станет слишком реальным. — Я не стану, — тут же обещает Ремус. — Я усвоил урок и больше не причиню тебе боль. В первую очередь я ненавижу то, что делал тебе больно, и я проведу остаток жизни, пытаясь загладить свою вину, если ты мне позволишь. Нет, забудь об этом, — он качает головой. — Я в любом случае это сделаю. Как я это сделаю, уже твое дело. Сириус колеблется мгновение. — Думаю, ты можешь загладить свою вину передо мной… — говорит он, медленно протягивая ладонь и кладя ее на руку Ремуса. — Став лучшим парнем, о котором я только мог мечтать. Улыбка расплывается на лице Ремуса. — Как скажешь, любимый.