Шутник

      Шёл какой-то по счёту час собрания. После прослушивания пяти докладов, Москва понял, что нужно уходить перерыв. Всё присутствующие с радостью согласились. Теперь же, когда время, установленное Михаилом Юрьевичем вышло, все столицы собрались в конференц-зале, а вот самого Москвы не наблюдалось. Столицы откровенно скучали. Кто-то вздыхал, кто-то, кто не успел ещё зачитать свой доклад, решил ещё раз просмотреть его, другие же просто сидели в телефонах, лайкая посты в соцсетях.       — Купил мужик, значит, шляпу — она ему как раз. Купил мужик вторую шляпу — она ему как два! — Гоша не терял даром времени, рассказывая анекдоты рядом сидящему Донскому. Но поскольку голос у него был громкий, то слышно было всем.       — Идёт медведь по лесу. Видит — машина горит. Он сел в неё и сгорел.       — Мюллер говорит Штирлицу: «Штирлиц, имейте совесть — когда вы заплатите за телефонные разговоры с Москвой?» Штирлиц отвечает: «А с какой стати я их должен оплачивать? Я ведь по работе звоню, а не по личному делу!»       — Летит самолёт…       — Да сколько можно?! — Александр Петрович обратил раздражённый взгляд в сторону Пятигорска. — Георгий, вы не могли бы помолчать хотя бы минут пять? Пожалейте окружающих!       — Пять? — Гоша посмотрел на наручные часы. — Да вообще не проблема. Кстати, а знаете шутку про того, кто тоже молчал? Кароче…       — Даже не начинайте, — Романов снял очки и устало потёр переносицу. — Георгий, я удивляюсь, как вы вообще умудрились стать столицей округа без грамма серьёзности и ответственности.       — Ну, так это вы у Михаила Юрьича спросите, — Бештау беззаботно пожал плечами.       — А чего это без грамма серьёзности? — вдруг встрял Ростов. — Гоша умеет быть серьёзным! Вы просто не видели.       — Вот именно! — ответил Саша. — Не видел! За всё это время у нас было немалое количество собраний, и ни одно из них не обошлось без дурацкой шутки или устаревшего анекдота. Я ни разу не созерцал Георгия собранным. Да он даже доклад без шуток рассказать не может.       — А вот и могу! — с явной обидой возразил Гоша.       — Так докажите.       — Но я же уже зачитал доклад.       — У нас будет ещё собрание. Вот на нём и проверим, насколько вы можете быть серьёзным. Если вообще сможете, конечно.       — Смогу, ещё как смогу!       — Я глубоко сомневаюсь в этом.       — А вот вы не сомневайтесь.       — Спорим? — неожиданно предложил Александр Петрович, неожиданно поднявшись и протянув руку Бештау.       Все присутствующие обратили своё внимание на этих двоих. Всяк интереснее, чем просто залипать в телефоне.       — Спорим! — согласился Гоша, пожав руку Петербургу. — Лёх, разбей нас!       — А уже можно делать ставки? — спросил Екатеринбург, у которого проснулся нешуточный интерес к этому пари. — Я уж точно поставлю на Александра Петровича.       — А вот я верю в Гошу, так что ставлю на него, — заявил Донской, похлопав Бештау по плечу.       — Эй, подключайтесь, — Костя посмотрел на скучающего Володю и читающего свой доклад Колю. — Неужели вам неинтересно?       — Ну, я даже не знаю, — растерялся Вова, убирая телефон. С одной стороны, он почему-то верил, что у Гоши всё получится, но с другой Петербург редко когда ошибается. — Давайте я тоже поставлю на Александра Петровича.       — Это нечестно! — воскликнул Гоша. — Ты делаешь это, потому что Александр Петрович твой кумир.       — Вовсе нет! — Вова густо покраснел, вновь утыкаясь в телефон.       — Ну а вы, Николай? — спросил Саша, посмотрев на Новосибирск.       — Но ведь это никак не связано с нашей работой, — резонно заметил Коля.       — Нет уж, все уже поставили, давай ты тоже не увиливай, — привёл железный аргумент Костя.       — Ну, по статистике, Георгий шутит в девяносто девяти процентах случаев. Вероятность того, что он расскажет свой следующий доклад без анекдота, крайне мала. Так что, я тоже ставлю на Александра Петровича.       Двое против четверых. Нижний Новгород предпочёл всё же остаться в стороне. Уговорить его не успели, так как вернулся Михаил Юрьевич.       Теперь выиграть для Гоши было делом чести.       Вернувшись домой, Бештау твёрдо для себя решил, что весь этот месяц он будет тренироваться и не станет шутить и рассказывать анекдоты. Для него это вообще сложно. В конце концов, раньше жил без этого и ничего. Он ещё утрёт нос северной столице и тем, кто ставил на Романова.       Но оказалось, всё было не так просто.       После собраний ФО, административные центры должны были проводить своё локальное мини-собрание со столицами регионов. У СКФО это приходило быстро: всё хорошо, жалоб нет, живём дальше. В этот раз Гоше тоже нужно было собрать всех, а потому был повод зайти в общую беседу.

@all, ребята, я вернулся с собрания. Жду всех у себя завтра в 14:00. Пожалуйста, не опаздывайте!!!

      Обычно после этих слов следовали смайлики, но в этот раз Бештау воздержался. Смайлики только для несерьёзных столиц!       — Привет, брат! — первым прибывшим стал Асад, они с Гошей пожали друг другу руки. — Как ты? Как собрание прошло?       — Да нормально, — бодро ответил Бештау. — Скучно как обычно, но да я привык. Что, ты как?       — Пойдёт, живём потихоньку. Жду тебя у себя в четверг, я новый аттракцион открыл, надо протестировать на ком-нибудь бессмертном.       — Не проблема, буду! А вот Джовхар! — обрадовался Гоша. — Мы тебя ждали!       — Бештау, ты знаешь, что будет, если ты ещё раз про меня пошутишь, — пригрозил Грозный, усаживаясь на своё место.       И вот именно в этот момент буквально распирало отпустить какой-нибудь анекдотец. Рискованно? Да. Но почему-то Гоше иногда нравилось провоцировать. Ну, пока Джовхар не хватался за пистолет. Однако сейчас Гоше пришлось полностью взять себя в руки и воздержаться. Если он на собрании СКФО не может удержаться, что уж говорить про федеральный уровень? Поэтому он промолчал к великому удивлению Сунжи.       — Ну, в целом, у нас всё классно, — начал Гоша, когда все были в сборе. — Москва доволен, никаких глобальных проблем нет, считаю, округ в полном порядке.       — А что делать со всеми начатыми стройками? Они ведь заполнили весь округ, — с участием сказала Вика.       Что делать… Гоша бы сказал. Но воздержание есть воздержание. Поэтому, приняв серьёзный вид, Бештау ответил:       — Все стройки в округе будут доведены до конца, обещаю. Деньги у нас есть.       — И всё?.. — не сдержала своё изумление Дагиза.       — Ну да. А есть ещё вопросы?       В зале повисла тишина. Очень непривычная для их собраний тишина. Всё присутствующие почувствовали какую-то странную атмосферу, будто бы происходит что-то из ряда вон выходящее, но не могли объяснить конкретно что. Одного Гошу, кажется, ничего здесь не волновало. Осмотрев ещё раз обеспокоенные лица глав регионов, Бештау бодренько так объявил:       — Что ж, вижу вопросов больше нет. Все могут быть свободны!       Собрав быстренько все бумаги, которые привёз из Москвы, Гоша собрался слинять, как вдруг дорогу ему преградил Асад, а за ним Джохвар, Хани, Дагиза и другие.       — Ребят? Что случилось? — спросил Гоша.       — Это мы у тебя хотим спросить, что случилось, — хмуро ответил Нальчик.       — В смысле?..       — Дурачком не прикидывайся, — прозвучал грозный голос Дагизы. — Думаешь, мы не заметили того, что с тобой происходит?       — А что со мной происходит? — всё ещё не понимал Бештау.       — Брат, да перестань, — Асад вдруг со всей силы схватил Гошу за плечи. — Мы же видим, что ты с этого собрания вернулся сам не свой. Весь такой грустный, серьёзный, шуток своих не шутишь. Ты заболел?       — Да не, я здоров…       — Расскажи анекдот про медведя, и мы поверим! — даже малышка Марем встала в позу и внимательно посмотрела на Бештау.       — Ребят, да что за глупости, не буду я рассказывать анекдоты. Я вам, что, ходячий КВН? — и это заявление повергло всех в ужас окончательно.       — Значит так, — подборок Гоши вдруг был поднял на уровень глаз Джовхара его же пистолетом, — кто ты и куда дел настоящий город Пятигорск?       — Он стоит перед вами, — невозмутимо ответил Гоша. — Джовхар, ты уже стрелял в меня, пулю в голову я точно переживу. И вообще, тебе же никогда не нравились мои шутки. Ты, собственно, из-за них в меня и стрелял.       — Да, твои шутки — дерьмо, не отрицаю, но! Я привык к стабильности, знаешь ли. А стабильность — это когда ты весёлый и рассказываешь свою тупые анекдоты! — авторитетно пояснил Джовхар, но пистолет всё же убрал.       — Слушайте, я ценю вашу заботу обо мне, но искренне не понимаю, о чём вы. Можно мне пройти, пожалуйста?       Аккуратно отодвинув от себя собравшихся, Гоша ушёл. Но не успел он дойти до дома, как его в прямом смысле поймали за руку. Обернувшись, Бештау увидел, что перед ним стоит Вика. Виктория с плохо скрываемой тревогой сказала:       — Гош, но мне-то ты можешь рассказать, что случилось. Мы же друзья.       Это стало последней каплей. Пробормотав что-то невнятное, Бештау поспешил к себе домой. Вика последовала за ним, говоря о том, что, мол, он может убежать от проблемы, но проблема не убежит от него. Гоше даже пришлось пойти на крайние меры и не пустить Вику в квартиру, потому что тогда бы ему точно пришлось рассказать всю правду. Возмущалась ли Вика? Конечно! Но ничего, он потом всё объяснит. Наверное.       А вообще — когда уже это собрание?! Ни Гоша, ни его округ месяц точно не выдержат.       И действительно, все попытки друзей Бештау узнать у него причины чрезвычайной серьёзности были тщетны. А Гоша и не хотел рассказывать. Об этом даже сказать смешно: поспорил с Петербургом, что может быть серьёзным. Не, действительно смешно, но расскажет он об этом потом, как выиграет пари. Так что от подобных разговоров Гоша мастерки уходил.       Вот только округ свой Бештау явно недооценил. Асад предположил, что Москва хочет убрать Гошу с должности административного центра. Вика возразила, ибо Бештау, никогда не желавший эту должность занимать, только обрадовался бы. Дагиза решила, что проблема связана с личным фронтом, но Гоша слишком стесняется об этом говорить. Хани опроверг, ибо где у Гоши этот личный фронт? Джовхар же предложил не церемониться и не гадать на кофейной гуще, а поехать в столицу и всё выяснить у самого Михаила Юрьевича. Все инициативу поддержали.       Гоша тем временем еле скрывал радость, когда увидел сообщение от Москвы о новом собрании. Ради такого случая Бештау даже научился завязывать галстук. Нет, галстук-бабочка — это тема и надевать его легко, но это слишком банально и даже по-детски, по скромному мнению самого Бештау.       Оглядев себя в зеркало и убедившись, что он само воплощение серьёзности, Гоша, довольный собой, отправился на собрание.

***

      Михаил Юрьевич опаздывал. Уже серьёзно опаздывал, на целый час. Собравшиеся столицы устало смотрели то друга на друга, то на часы, будто бы это как-то ускорило бы время. Наконец дверь распахнулась и в конференц-зал вошёл Москва. Злой. Даже очень злой.       — Пятигорск, живо ко мне! — это были единственные слова, которые крикнул Михаил Юрьевич, прежде чем вновь скрыться в коридоре.       От такого появления все столицы удивлённо переглянулись, а потом с сочувствием посмотрели на Гошу, который и сам не понял, а за что его, по всей видимости, хотят четвертовать? По крайней мере, таким тоном точно зовут не чай пить. А ведь он даже ещё отчёт не успел зачитать.       Тяжело вздохнув, Гоша встал и поплёлся к выходу. В коридоре, у кабинета Москвы, он увидел следующую картину: весь его округ, в полном составе его, собрался у двери и что-то громко выяснял у Михаила Юрьевича. Москва же что-то также громко отвечал им.       — Вы звали, Михаил Юрьевич? — тихо спросил Гоша, заранее готовясь к моральной казни.       — О, Георгий Иосифович, вы пришли, какая радость! — Москва резко развернулся к Гоше и, указав на ребят из его округа, сказал: — Будьте добры объяснить, почему ваши подопечные собрались у моего кабинета и обвиняют не пойми в чём?!       — Нет, Михаил Юрьевич, давайте по-честному, — вдруг заявил Асад. — Вы сами сделали Георгия столицей СКФО, он вас слушается во всём, что вам не нравится, вы нам скажите!       — Да, Михаил Юрьевич, пожалуйста, не решайте дела Кавказа за нашей спиной, — подтвердил Грозный.       — По крайней мере, давайте всё обсудим вместе, — предложила Вика, — всем округом. Но я не думаю, что Гоша натворил что-то плохое.       — В нашем округе в последнее время всё было спокойно. Было бы неплохо, если бы вы это ценили, — добавила Дагиза.       — Так всё! — прервал их Москва. — Георгий?!       А что Георгий? Гоша вообще не имел никакого понятия, как объяснить Михаилу Юрьевичу про их спор с Александром Петровичем, про то, что он всего лишь месяц тренировался не шутить и быть серьёзным и даже предположить не мог, что ребята из СКФО воспримут это так близко к сердцу.       — Ну, тут такое дело… — максимально подбирая слова, начал Гоша под испепеляющим взглядом Москвы.       — Я могу объяснить, — сказал внезапно появившийся Александр Петрович. — Не думаю, что Георгий виноват в сложившейся ситуации.       И всё-таки Гоша порой восхищался Романовым. Он хоть и «душный», но, кажется, только он и мог справиться с нравом Михаила Юрьевича. Объяснив всё в деталях, Саша успокоил Москву, а заодно и весь Северо-Кавказский Федеральный округ. Ну, почти успокоил.       Когда Гоша вернулся, его даже спросить ни о чём не успели. В зал зашёл Москва и грозно потребовал:       — Все! Слышите? Все до единого сейчас пишут мне объяснительную!       — Что?! Почему это? — возмутился Екатеринбург.       — Мы что-то сделали не так? — немного испуганно спросил Владивосток.       — Не сопротивляемся, друзья мои, — тихо, чтобы не слышал Москва, сказал Саша, когда проходил мимо их мест, — не сопротивляемся, просто пишем. — Кстати, как же вы, Михаил Юрьевич? — спросил Петербург, всё так же оставаясь спокойным.       — И я напишу, — нехотя согласился Москва. — Но чуть позже.       Идея с объяснительной принадлежала Александру Петровичу. Ведь как рассудил Саша: если бы Михаил Юрьевич тогда не опаздывал бы после перерыва, то столицам бы не стало скучно. Если бы им не стало скучно, Георгий не начал бы рассказывать свои анекдоты. Если бы Георгий не начал рассказывать свои анекдоты, то Саша бы не рассердился и их спора бы не вышло. Исходя из этой логики, виновник произошедшего — Москва. Михаил Юрьевич хоть и проворчал, но правоту Петербурга признал.       — Александр Петрович, — прерывая гробовую тишину, шёпотом позвал его Гоша.       — Что, Георгий?..       — Хотите анекдот про подъезды и парадную?       — Георгий, я сейчас в вас чем-нибудь запущу.       Улыбнувшись, Гоша откинулся на спинку стула и ещё раз прочёл свою объяснительную. Москва просто обязан был её зачитать и оценить. Хотя навряд ли Михаил Юрьевич будет читать их вообще.       — А ты чего такой довольный? — спросил Лёша, тоже закончив писать.       — Ну, спор же выиграл всё-таки я. Точнее, мы.       — А ведь правда! — Донской аж просиял. — Дай пять, Гошик.       Лёша и Гоша незаметно стукнулись кулачками. После этого собрания у них была запланирована прогулка по Москве со всем СКФО. А что, зря они всё же сюда приехали? Как раз поступают все те анекдоты, что Гоша не рассказывал за месяц своего воздержания.