Короткий поводок

Удушье. Первое чувство, которое захватывает с головой в этом городе. Крэнтон, заключённый в кольцо из холмов, словно прячется от остального мира. Когда-то это место заселили шахтёры. Земли, богатые углём, заставили множество семей приехать сюда. Но в середине XX века были найдены другие источники руды, а запасы в окрестностях Крэнтона сильно обеднели, как и его жители. Безработица и голод. Мальчишки, что начали красть кошельки. Полиция, которая не делала ничего. Это всё посеяло в городе дерево преступности, которое быстро прорвалось из земли, пустив корни, расцвело, словно противный сорняк. Нет. Словно лоза с шипами — растёт быстро, крепится ко всему, до чего дотянется и больно ранит кожу. Каждый пятый здесь преступник. Не обязательно маньяк или представитель мафии. Воры. Их тут слишком много. Начиная с тех, кто просто пытается хоть как-то себя прокормить, заканчивая работниками государственных служб, которые забирают деньги в свой карман, хотя можно было бы вложить их в улучшение жизни города. Раннее утро. Туман не позволяет солнцу светить достаточно ярко, но мягкие лучи его всё-таки проникают в спальню. Золото рассыпается по подушке. Это светлые локоны миловидной девушки. Она просыпается от громкого будильника, который словно бьёт прямо по голове. На экране яркие пиксели выстроились в белый шрифт: 2 июля 2035 год, 8:00. Зеркало прямо напротив кровати. В нём видно её худощавый силуэт. То, как она потягивается, поправляет волосы, которые лезли в лицо. Бледная кожа словно блестит на солнце, когда его лучи падают на женское тело, освещая каждый изгиб. Худощавая, но при этом по-спортивному подтянутая. Из-за этого, когда она двигается, видно, как сокращается каждая мышца в хрупком теле. "И зачем я поставила будильник на это время?" — проносится в её голове. На лице виднеется усталость. Она не привыкла к такому режиму, так как работа её в основном проходит слишком поздно для таких ранних подъёмов. Мягкие, слегка припухлые, отливающие розовым губы искривились от зевоты. Голубые глаза, украшенные длинными, но светлыми ресницами, закрылись. Вы ещё не знакомы? Ещё рано. Даже слишком рано... Блондинка, поправляя ночную майку, направляется на кухню. Эта комнатушка давит со всех сторон настолько, что даже мебель нормальную невозможно вместить здесь: на кухонном гарнитуре расположены друг за другом электрическая плита, затем раковина, а за ними, прямо на столе, стоит маленький холодильник примерно сантиметров 70 в высоту. В углу стоит миниатюрный столик, а рядом с ним два стула. Девушка открывает стеклянную баночку с растворимым кофе, засыпает две чайные ложки в белую кружку с какой-то надписью. Заливает кипяток из чайника, который всегда стоит на плите и ждёт, пока включат огонь. Голубоглазая берёт кружку двумя руками, поглядывая на фарфор в своих руках. Когда она её покупала, смотрела лишь на жёлтый ценник. Поэтому на почти единственной кружке в этой квартире была видна надпись "С днём дурака", высеченная красным цветом, но почти смывшаяся от частого использования. Блондинка зевает, вытаскивая несколько шоколадных конфет из красивой чашечки. Она откусывает одну из них. Коричневая, отливающая жёлтым золотом карамель тянется от розоватых женских губ до второй половины сладости. Девушка прикрывает глаза от наслаждения. Всё-таки она уж очень любит карамель... Насладившись незамысловатым завтраком, она всё-таки просыпается и открывает холодильник: в нём словно мышь повесилась. На полках не густо. Молоко на дне маленькой бутылки, дешёвая и невкусная шоколадка, от которой откусан всего один кусочек. А за ними остатки роскоши — упаковка от чёрной икры. Девушка оживилась, увидев её и сразу схватила баночку. Открутив крышку, она вздыхает от разочарования – пусто. — Лучше бы я тогда купила полный холодильник продуктов, — Произносит жалостно, своим мягким женственным голосом, который такой же сладостно тягучий, как карамель. Да, работы в последнее время вообще нет. Целый месяц она слоняется по Крэнтону без дела. А денег в кармане всё меньше и меньше... Одетая в чёрный топ и сине-зелёные, уже протёртые от износа любимые джинсы, голубоглазая вышла на улицу. Оглядываясь, видит привычную картину: мрачный двор, ржавая детская площадка и туман, который окутывает весь двор, обнимает и так серое пространство. Конечно, сквозь пелену всё же проскальзывают редкие лучи солнца, но их мало, чтобы сделать окружение хоть немного насыщенным. Блондинка вздыхает, шарится в кошельке, пересчитывая зелёные бумажки. Купюры разного номинала шуршат. Этот звук в утренней тишине кажется особенно громким и чётким. — Этого надолго не хватит, — произносит она, расстроено вздыхая. Но на удивление этих бумажек хватает, чтобы закупить продукты на вечер. Впереди ещё целый день, нужно занять себя чем-то. На самом деле девушке совсем нечем заниматься в обычный день без работы. Друзей нет, как и интересных хобби, поэтому всё, что ей остаётся, это либо гулять, либо смотреть фильмы, запершись в старой, затхлой и серой квартирке. Выбор, как кажется девушке, слишком очевиден. Она прямо с пакетом продуктов направляется в парк. Но в её районе парки уже больше похожи на нарко-притоны под открытым небом. Приличные места здесь либо в центральном районе, либо в так называемом "верхнем городе" — богатом районе Крэнтона, который находится на возвышенности, словно отдельно от всего остального. Выбор падает на небольшой сквер в центре города, где любят отдыхать пенсионеры и офисные работники во время бизнес-ланчей. Улочки почти пустые – будний день всё-таки. Но в это туманное утро, походя по переулкам, молодая девушка словно оставляет свой золотой след. Ветер играет с её светлыми волосами, они поблёскивают, словно светятся. А вот и сквер: в нём всё-таки были люди, хоть и не очень много. Милая семейная пара пенсионеров сидят на скамейке, дети бегают и кричат. Золотой след привлекает внимание: она садится на лавочку и достаёт телефон, включая на нём Камеру. Смотрит на себя, используя телефон как зеркало. Глаза небесного цвета широко распахнуты, аккуратный нос смотрит ровно вперёд. А на щеке виден шрам. На самом деле их намного больше, но именно этот бросается в глаза. Проводя по грубо затянувшейся когда-то коже, она выдыхает, вытаскивает из пакета с продуктами пончик. Естественно, с её любимой начинкой. Делает укус. На губах остаётся сладкая глазурь, которую она тут же слизывает, жмурясь от удовольствия. Кажется, именно в эти моменты она живёт. Но на самом деле это самая скучная часть её жизни, за которой и не хочется наблюдать: серые будни, которые проходят как день сурка. Одно и то же. Постоянно. По-настоящему она начинала жить тогда, когда погружалась в работу... А поверьте, погружалась она в неё с головой. Утро буднего дня не для всех такое спокойное и размеренное. Пока где-то в «верхнем городе» светские люди завтракают, обсуждают какая же неприятная сегодня облачность, где-то там, внизу, люди воруют одну и ту же копейку друг у друга ради куска хлеба. А кто-то просыпается не с лучшим настроем на день, как например та горячая, но слишком глупая красотка… — Ты придурок! — Раздаётся женский писк, так он это называет, — Я тебе доверилась! Какая же дура. Он позвал её к себе всего на одну ночь, а с утра уже скандал. Секс на одну ночь не всегда приятен... — Да не кипятись, — Говорит высокий мужчина, стоя спиной к ней и закуривая у открытого окна. Клубки дыма, напоминающие вату, сначала обняли его оголённый торс, а после улетучились в форточку. Эта спина… Кожа холодная, слегка серая, покрытая множеством шрамов. Мышцы, слепленные огромным количеством тренировок, играют при любом его движении. Он поворачивается к ней… — Это был одноразовый секс, а не начало великой любви, — Последнее он произносит презрительно. Говорит с длинной и тонкой сигаретой во рту. Сигаретой больше женской, не подходящей под его внешность и статус. Она выглядела слишком инородно в его руке, огрубевшей от работы. Огромная грудь его, мягкая и расслабленная, двигалась в такт мужского дыхания. Поднимая голову, рыжая девушка сначала видит глубокий вертикальный шрам на его шее и уже потом её взгляд перетекает к лицу. На неё смотрят тускло-голубые, почти серые глаза, слегка прикрытые, сонные. Острые черты лица, будто его создал великий скульптор, выглядят как идеал. Тот идеал, за которым и бегать не стыдно. Тонкие, сухие губы вяло сжимают сигарету. Идеальная линия подбородка, острый, ровный нос. Строгие брови, которые выражают его недовольство сейчас. Да, за таким не стыдно бегать, это точно… — Ты же не дура, чтобы вестись на такое, — Разводя руками, он ждёт положительной реакции. Но та лишь хлопает длинными ресницами, — А нет, ты всё же повелась Сегодня ранним утром, пробудившись от звонка на его телефон, она поняла — это не начало любви. Он даже в планах такого не имел. Просто секс. Приятный, грубый, без эмоций. Звонок был от другой такой же девушки, как и она. — Хватит так глазеть на меня, — Втягивая ментоловый дым произносит брюнет, — Напяливай трусы и сваливай, у меня нет времени на это. Как грубо и неприятно. Мы все представляем эту ситуацию совершенно иначе: Милли бьёт посуду, кричит, а он извиняется, просит прощения. Но жизнь любит показать нам клыки. Обнажить острые как бритва зубы и вцепиться в глотку. Не отпускать, пока не поймёт, что мы ещё живы из-за мелкой крупицы воздуха. И разжимать зубы в последний момент. Ждать, когда снова оправимся и встанем, чтобы нанести новый удар. Милли ушла. Послушно, но даже слегка гордо. А он лишь усмехается, глядя на закрытую с хлопком дверь. Брюнет слишком часто видел эту ситуацию, сдержать победный смех уже просто невозможно. Он смотрит на часы над кроватью. 09:23. «Скоро на работу» — проносится в голове беззаботно. Мужчина смотрит на кровать. Подушки лежат криво, одеяло небрежно смято в комок, а на простыни виднеется мокрое пятно. У неё был оргазм. Вспоминая прошлую ночь, не может сдержать хищной улыбки и смешка. Сборы на работу проходят в приподнятом настроении. Он уже и не помнит, когда шёл на работу расстроенным или злым. «Родной обсидиан, наконец-то я здесь» — эта мысль сопровождается беззаботной улыбкой. Он поправляет галстук, прежде чем войти в тёмное заведение. Внутри светло, хотя по интерьеру кажется, что освещение должно быть минимальным. За барной стойкой стоит парень среднего роста, оглядывает вошедшего зелёными глазами и широко улыбается. — Ризли, босс! — Радостно произносит он во время рукопожатия с нашим брюнетом. — Доброе утро, Майк, — Улыбка становится всё шире. Встретить дорогого друга с самого утра это всегда приятно. — Как та девушка? — Майкл протирает стакан одноразовой салфеткой, — Вчера крепко выпила, ты за счёт заведения дал ей слишком много коктейлей. Она выпила таблетку? — Излишняя забота для истерички, — Брюнет поправляет галстук, глядя на озадаченного друга, — Орала с самого утра, будто я ей чем-то обязан. — А мне кажется она была очень даже милой. — Милой и излишне доверчивой, — Ризли встаёт с барного стула и направляется к двери, на которой гордо весит табличка "Только для персонала". Минуя комнаты для сотрудников, он доходит до своего кабинета. На серой табличке его "псевдоним": "Ризли Цзя". Как же нелепо это имя звучит в сочетании с китайской фамилией. Брюнет всегда смеётся от этого, но это его способ оставаться незаметным. Быть призраком. Если никто не будет знать его настоящего имени, значит никто не будет знать и его самого. Тем временем наша блондинка ходит по городу, разглядывая витрины магазинов. Дорогие наряды, которые ей сейчас не доступны, так сильно манили её... Нельзя отвлекаться. Она берёт телефон и открывает "свою" электронную почту. Пусто. Ни одного письма. Девушка обновляет страницу и с надеждой смотрит в экран. Снова ничего. Только старая «рассылка» двухмесячной давности… — Что ж, — выдыхает еле заметно, — Придётся взяться за старое… Медленно в Крэнтон крадётся вечер. Сумерки поглощают город, съедают его по кусочку как сладкое пирожное, позволяют непотребствам случиться. Люди этим пользуются. Все этим пользуются здесь: чтобы заняться сексом дома или в отеле, чтобы сходить в клуб. Чтобы убить кого-то. Ну а кто-то, например, эта худощавая блондинка, что во всю крутится перед зеркалом, чтобы заработать. Голубоглазая девушка, облечённая в тёмно-красное обтягивающее платье с декольте и глубоким вырезом на спине, осматривает себя. Красная помада на губах, длинные накрашенные ресницы… «Идеально, чтобы пойти в клуб и обворовать кого-нибудь.» — думает она и выходит из дома, натянув каблуки. Она направляется в определённый бар. Там точно будет, чем поживиться. «The Obsidian» – бар в готическом стиле, достаточно знаменитый и интересующий всех. Простые люди думают, что это интересное заведение с алкогольными напитками и таинственной атмосферой, но любой человек из преступного мира знает, куда он идёт… — Здравствуйте, — на посетительницу смотрит высокая девушка в форме. Слева на груди висит бейдж. «Дэхья» — имя ещё можно рассмотреть в наступающей темноте. Смуглая кожа и тёмные волосы выдают в ней латиноамериканку. Девушка кажется до ужаса серьёзной и опасной. Но при этом жарко притягивающей. Её взгляд напоминает чем-то дикую кошку на охоте, — Дайте мне вас осмотреть, — Говорит она монотонно, по-рабочему, — Это для вашей собственной безопасности. Её слегка подкаченные руки, с длинным, островатым маникюром проходятся по бледной худощавой фигуре. Просто по бокам, она словно гладит талию девушки. Из клуба тихо слышны биты музыки. Прислушиваясь, можно разобрать слова. «Poker face», приятная классика. — Спасибо за вашу работу, — С улыбкой произносит блондинка, — Удачной смены, — в ответ получает лишь кивок несмотря на то, что рабочий день охранницы заканчивается через полчаса. Поддельная улыбка пропадает сразу же, как девушка заходит в бар. Теперь трек звучит громко и отчётливо, бьёт в уши. Биты словно ударяют по стенам и отскакивают прямо по мозгу, запоминаясь и заставляя сердце стучать в такт. Взгляд сразу падает на небольшой танцпол, но сразу переходит на барную стойку. За ней миловидный парень. Русые волосы, зелёные глаза, в руках стакан, который он с усердием протирает. «Вряд ли сделает хоть что-то» — оценивает ситуацию девушка. Тёмный интерьер, сделанный из камня, правда напоминает обсидиан. Она садится на барный стул. Тёмно-коричневое, почти чёрное дерево, приятное на ощупь, оказывается очень удобным. Ей сразу предлагается меню. Глянцевый лист цвета графита с серебряными надписями. Множество напитков, как алкогольных, так и нет. «У меня нет времени в меню пялиться!» — проносится в голове и выражается на лице через глаза, которые сощурились, выражая раздражение. — На ваш вкус, — Отталкивает лист от себя светловолосая, — Главное слабоалкогольное. — Слушаюсь, — С неловкой улыбкой произносит бармен, — Впервые у нас? Как ваша имя, юная леди? — Сибилла-Октавия, — Придумывает она на ходу. Нельзя чтобы её запомнили. — Ого, — Майкл сдерживает смешок, — Какое сложное имя. Могу я вас называть просто Октавия? — Конечно, как вам угодно, — Так даже лучше. Пусть потом долго ломает голову над её именем. Пусть вспоминает, всё равно настоящее имя не всплывёт в памяти. Она ведь его так и не назвала. Перед девушкой появляется напиток. Это коричнево-красный коктейль, в нём плавает лёд и пара свежих долек лайма. Из стакана торчит трубочка. Стеклянные стенки покрылись водным осадком из капель, которые собираются на руке, когда девушка берёт его. Стакан отдаёт приятным холодом так, что кончики пальцев слегка немеют. — Куба либре, — произносит бармен, пока «Сибилла-Октавия» пробует напиток, — Создан на Кубе солдатами американской армии. Вкус достигается добавлением колы в 50 миллилитров светлого рома и сока лайма. Я не знал, что вы предпочтёте, Октавия, поэтому выбрал этот. Он имеет сладость колы, которую приятно дополняет ром, не заглушая кислинку от лайма. Во время своего рассказа, мужчина замечает, что клиентка совсем его не слушает. Она осматривается. С хищным прищуром оглядывает пространство, окружающих людей, персонал. Её глаза, прежде небесно-голубые, стали тёмными. острый нос делал её похожей на аристократку, дальнейшие действия которой невозможно предугадать. Бармен замечает шрам на её щеке: широкий, такой, что должен сразу броситься в глаза. Кожа на нём грубо стянутая, но старая рана не портит общий внешний вид. — Октавия? — Окликает её Майкл, — Может, вы хотите поделиться чем-то? Мне кажется, на вас что-то давит. Трек переключился. «My strange addiction», в замедленной версии, казалось, снижает скорость всего вокруг. Всё становится таким тянущим и приятно душным. — Нет, спасибо. За барную стойку садится мужчина. Строгий костюм, но верхние пуговицы расстёгнуты. Запах тяжёлых духов и пота смешиваются. Он делает заказ и одним глотком выпивает рюмку водки. Заказывает ещё. Следующую порцию алкоголя выпивает так же быстро и просит повторить. — Плохой день выдался, дружище? — Вопрос от бармена заставляет мужчину прервать свою попойку. — Дерьмо происходит вечно, — Он выдаёт это, снова выпивая водку залпом, — Жена изменяет с этим своим тренером по йоге. Сын хренью страдает. Зато все в моих деньгах купаются… Диалог, кажется, будет долгим. Блондинка видит в этом шанс. Она меняет положение своей сумочки ближе к его карману, из которого виднеется кошелёк. Такой манящий и нужный ей кошелёк. Надо дождаться, когда он выпьет побольше. Когда его разум заполнится лишь алкоголем, он даже не заметит отсутствие денег в кармане. Очередь из рюмок водки не заставляет ждать слишком долго. Через некоторое время, может, минут пятнадцать, он начинает плохо соображать. Смотрит в пол, бормочет о своём плохом дне. А Майкл слушает, даже даёт советы. Когда зрительный контакт между ними становится достаточно долгим, чтобы они не видели ничего, кроме друг друга, блондинка понимает: "Пора. Сейчас лучший момент". Она действует быстро, а её сердцебиение резко ускоряется. Возможно, в этом виноват новый трек, трубящий из колонок? «Push up», резкие биты, и рука, тянущаяся к карману так быстро опьяневшего мужчины. Кажется «Октавия» чувствует, как кровь пульсирует в висках и на кончиках пальцев. Медленно вытягивает бумажник и резво суёт его в свою сумочку, которая идеально подобрана для такого дела: крышка лишь накрывает сверху внутренности сумы, поэтому действие получается бесшумным. — Эй, что это вы там делаете? — Майкл лишь краем глаза заметил непонятное движение клиентки, которое сложно разглядеть. Барная стойка ведь высокая, блондинку видно лишь до пупка, — Октавия! — Не подумайте неправильно, — Она спокойно смотрит на оппонента. Он заметил. Заподозрил, — Я лишь доставала деньги. Она выкладывает на стол двадцать долларов, которые заранее взяла в руки прежде, чем вытащить чужой кошелёк. Купюры, слегка смятые из-за её нервов от кражи, невинно разложились на стойке, прикрывая стыдное преступление. — Только я не знаю сколько стоит коктейль, не подскажете? — Прошу, простите, Сабрина-Октавия, — Он замялся. Бармену стало так неловко, он заподозрил такую красивую и невинную девушку в краже. Стыд и позор, — С вас двенадцать долларов. Блондинка делает последний глоток алкоголя. Как вдруг мужчина начинает хлопать себя по карманам… Пока Майкл оборачивался на «Октавию», её след уже пропал. На барной стойке лежали свёрнутые двадцать долларов, а рядом куба либре, из которого выпит всего один глоток. Видно лишь как резко закрылась дверь бара. Майкл схватил телефон и начал судорожно искать номер охраны на входе. «Алло?» — спокойно произносится в трубке. Майкл быстро проговаривает черты девушки, которую он только что видел и говорит хватать её. «¡Chale!* Я уже ушла, Дональд сегодня пораньше вышел на смену, звони ему!». Как же этой воришке повезло. Пока Майкл набирал номер охранника, она уже скрылась в переулках. С деньгами. Отличный куш, просто бомбовый. Стоило бы Дэхье доработать последние пятнадцать минут её смены и тогда преступница была бы схвачена. «Всё прекрасно совпало» — думала блондинка, уже сидя в такси, которое везло её до дома. Она чуть было не попалась, но всё обошлось. Такси было дешёвое, всё-таки надо экономить. Старенький автомобиль уже слегка кряхтел, но главное, что он был на ходу. — Простите, сэр, я совсем не запомнил её имя, — Изо всех сил извинялся Майкл перед обманутым гостем, — Давайте ваш сегодняшний вечер будет за счёт заведения? Сиб… Сабр… Октавия, кратко говоря. Она сама не запомнила, какое имя выдумала. Девушка пересчитывает деньги в бумажнике. «Этого хватит на месяц, а если сильно экономить, то даже на два» — радостно думала блондинка. Но одна мысль окунула её в печаль с головой. Прижавшись к оконному стеклу, задумалась о произошедшем. Она опять это сделала. То, что хочет забыть. Кажется, стекло стало мокрым под её щекой…