Детская легенда...

Уже наступила ночь... Се Лянь был до сих пор в гостях небольшой хижины Мэй Няньциня. — Советник, уже ночь наступила... Я не заметил, что мы так заболтались. — Правда? Уже ночь? — Удивился этому советник. — Я и не заметил... Похоже, уже поздно, думаю, тебе лучше остаться на ночь у меня. — Хижина Мэй Няньциня располагалась довольно далеко от деревни водяных каштанов, где сейчас проживал Се Лянь. Поэтому его предложение показалось разумным. — Хорошо, я могу и на полу поспать) — Предложил Се, но Мэй тут же возразил: — Ни в коем случае, как я могу позволить тебе спать на полу? — Но у вас лишь одна односпальная кровать, мне больше некуда деваться. — Подожди немного, я достану ценовку, на которой я раньше спал. — Спасибо огромное, советник. — Искренне, от всего сердца поблагодарил Се Лянь Мэй Няньциня. — Не за что, моё маленькое Высочество. Когда Се Лянь уже разлёгся на ценовке, он внезапно заговорил: — Советник, а не могли бы вы рассказать мне какую-нибудь легенду, как рассказывали в детстве?... — Голос был его тихим и немного неловким. — Конечно, моё маленькое Высочество. — Мэй Няньцин уселся на пол рядом с ценовкой, на которой лежал Се Лянь. — И так... Я расскажу тебе легенду о Безликом Бае, а точнее о Бай Усяне... — А это не та легенда, которой взрослые заставляют своих детей закрывать двери на ночь? — Молчите и слушайте) — Хорошо — Се Лянь закрыл свой рот в ожидании рассказа советника. — Кхм-кхм... — Мэй чуть прокашлялся. — Эту легенду обычно рассказывают в виде песни, поэтому, прошу, не прерывайте меня. Се Лянь воодушевлённо кивнул в ожидании. Ему не пришлось долго ждать, как советник начал тихо, но слышно петь эту легенду, голос был его ласков, нежен и успокаивал Се Ляня: — «Тишь ночная бьёт тревогу, За порог не гляди. Ночью бродит по дорогам Тот, чьё имя Бай Усянь... Дверь захлопни в полнолуние, Скрип, ключа поворот. Тот, кого бояться люди, Ходит мимо ворот... Он уводит за собою Тех, кто ночью не спят. Тем, кто дверь ему откроет, Нет дороги назад... Он так весел и опасен В пляске лунных теней, Но на голоса его отзываться не смей... » — Песня закончилась. — Он всегда носит маску на своём лице, одна сторона которой смеётся, а другая плачет. В народе ходят слухи, что под этой маской скрывается ещё три лика, что имеют свои голоса и у каждого свой рассудок, мыслят они по-разному, и из-за этого настроение Бай Усяня может быть очень переменчивым, кто знает, может тебе повезёт и у него будет хорошее настроение, а может и наоборот и он не будет в хорошем расположении духа. Но из этой ситуации есть выход, надо лишь закрывать ворота, двери и окна на ночь, чтобы никогда не узнать, какого его настроение сегодня... — Мэй Няньцин перестал говорить и стал нежно гладить своей рукой по голове Се Ляня. — Действительно обворожительная легенда, мне очень понравилась! — Вам всегда нравились разные истории) В дверь раздался стук. — Моё маленькое Высочество, напомни, я закрыл дверь ворот? — Мэй Няньцин действительно был обеспокоен этим. — Я не помню, советник — Се Лянь приподнялся и сел. — Вы правда верите в эту легенду? — У всех легенд есть основания, а теперь ответь, я закрыл дверь ворот? — Как-будто бы нет... — Се Лянь был немного обеспокоен поведением советника. — Се Лянь, быстро прячься в шкаф! — Мэй Няньцин говорил очень тихо. — Что? Зачем? Даже если это и правда, я вас не брошу! Вы ведь... — Се Лянь, не спорь со мной и быстро прячься в шкаф! — Мэй Няньцин почти никогда не называл Се Ляня по имени, только в очень экстренных ситуациях. — Хорошо, советник... — Се Лянь послушно полез в шкаф. — Ни в коем случае не выходи отсюда, пока он не уйдёт, не шуми и не издавай никаких звуков. Ты меня понял? — Да. — Всё будет хорошо, запомни, с ним до небесной столицы и до мира демонов, я пойду и вернусь, верь в это до конца жизни и никогда не сомневайся в моих словах. — Се Лянь кивнул. Мэй Няньцин мельком взглянул на дверь и повернулся обратно к Се Ляню. — Моё маленькое Высочество, я вас люблю, берегите себя. — Мэй Няньцин закрыл шкаф. Всё это время, пока они говорили, стук всё не стихал. Похоже, то, что никто не отвечал, выбесило стучащего в дверь, и дверь уже слетела с петель от удара, и засов грохнул на пол. В проходе стоял молодой на вид мужчина, облачённый в белые траурные одежды с широкими рукавами. На лице была белая маска, на которой лицо с правой стороны плакало, а с левой — смеялось. В руках он носил тканевый флаг призыва духов. — Ну, здравствуй) — Из-за маски не было видно его лица, но по голосу было понятно, что сегодня он в довольно хорошем расположении духа. — Здравствуйте, за что вы так с дверью? — Мэй Няньцин, на удивление Се Ляня, был спокоен. — Прошу прощения, просто вы долго не отвечали, и я уж думал, что с вами что-то случилось. — Как заботливо с вашей стороны. — С еле заметным сарказмом ответил Мэй Няньцин. — Пора в путь. — Бай Усянь протянул руку. — Позвольте сначала выпить вино. — Мэй подошёл к столу и налил в две пиалы вина, пригласив безликого к столу, он сел за своё место. Бай не стал возражать и молча присел на стул напротив. Взяв пиалу вина, чуть приподняв маску, он отпил глоток вина. Мэй последовал его примеру и тоже глотнул вина. За маской Бая виднелось лицо в шрамах, и действительно, как в легенде, проглядывал небольшой лик на его лице. Допив вино, Бай опустил маску на своё место. В комнате витал запах недогоревших благовоний. — Ну что, готов? — Первым заговорил Безликий Бай. — Да. — Мэй Няньцин аккуратно поставил пустую пиалу на стол. Бай Усянь встал и протянул свою руку советнику. Мэй спокойно положил свою руку на его. Бай прислонился своей маской к тыльной стороне его руки, было положено на поцелуй ладони. Бай помог подняться Мэю и, не отпуская его руку, он направился к дверному проходу. На улице начался небольшой дождик, было свежо, благовония всё ещё горели в комнате. Когда они проходили мимо шкафа, в котором был Се Лянь, Мэй тихо прошептал: — Ухожу гулять со смертью я, но лишь бы не ты... — И улыбнулся напоследок для своего маленького Высочества. Бай притворился, будто ничего не услышал, и продолжил вести его под руку к выходу. Они покинули хижину. Через какое-то время, после того как стих весь шум в доме, Се Лянь смог выйти из шкафа. Он аккуратно открыл двери шкафа, осмотрелся, действительно ли они ушли. Поняв, что больше никого в доме нет, он упал на колени прямо на ценовку. С глаз его полились жемчужины слёз от понимания того, что он, скорее всего, никогда не встретит советника, который был для него как второй отец. — Почему?... Почему всё так?... Пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке и он вернётся сюда живым... Всю оставшуюся ночь Се Лянь провёл на той ценовке плача...