философия мытья посуды

- блять, слава, посуда уже два дня немытая, заебало. - ну раз заебало, так помой, – лениво бросает слава, не отрываясь от телефона. действительно. это же не славу мать дрочила порядками всё детство и подростковый возраст. ещё и старшая сестра есть, как повод скинуть домашние обязанности на кого-то более подходящего. классика. - я всю неделю мыл. - ну, не повод изменять традициям. охуеть просто. ваня смотрит на славу долгим ненавидящим взглядом, но тот будто бы вовсе этого не чувствует, втыкает в мобилку как ни в чём не бывало. ваня переключает внимание на славин стол, там покоится почти весь ассортимент их кружек, скоро чай придётся во рту заваривать видимо. светло сдаётся, уходит. не на кухню, к себе в комнату. к посуде он не притронется. пусть всё плесенью покрывается, пусть тараканы заведутся, поебать вообще. он домработницей не нанимался. внутри всё кипит от обиды и разочарования. казалось бы, ну чё из-за такой хуйни загоняться лишний раз? но ведь была же изначальная договоренность поддерживать чистоту в доме вместе, ване это не приснилось. при этом каждый раз одно и то же, приходится напоминать, чуть ли не упрашивать, чувствуя себя бабулькой с протянутой рукой в переходе. он падает на стул, дёргает мышкой, выводя комп из спящего режима. врубает музло, лезет проверять соцсети, потом на двач. в голове крутится издевательское "не повод изменять традициям". охуенные традиции. хоть отдельную квартиру ищи с таким соседом. или соседа пора менять на менее традиционного. ха. ну тут, конечно, как посмотреть, придётся постараться. славины пидорские приколы уже порядком затрахали. вроде нормальный парень, по девочкам, не из этих. но всех знакомых парней уже успел перецеловать. ваню в том числе. в щёчку, конечно, по-дружески исключительно. но светло всё равно корежит каждый раз. почему его друг такую тактильность к своему полу проявляет? как будто слава не в хабаровске рос, а в самом толерантном в мире обществе. вот лично ваня из того города, где даже за неосторожный взгляд по еблу можно было выхватить. но он виду не подает, терпит. всем телом напрягается, если его в очередной раз как-то слишком интимно к себе прижимают, но ничем себя не выдаёт. а то вроде это тоже как-то по-пидорски что ли. ваня пытался пару раз как-то мягко прощупать почву, может, всё-таки есть какой-то скрытый смысл в этих всех действиях. но слава в ответ выкручивал постиронию на максимум, загонял телеги про своего парня, счастливо встречающегося с ним уже несколько лет, и заодно про друга его, тоже голубого, как небо в июле, с которым он, слава, ваню познакомит, только свистни. и после этого сразу как-то верилось, что никакими парнями в славиной жизни и не пахнет. в общем ориентация его вопросов не вызывала, а вот то, что он пидорасом был, каких поискать – факт неоспоримый. пидорасом, не моющим посуду третий день. ваня сует руку в карман домашних спортивок и нащупывает пачку сигарет, вытаскивает, проверяет. две последних. надо бы в дикси до закрытия успеть, иначе потом придётся в круглосутку топать, а до неё минут десять. в комнате курить нельзя, на балкон только через славину можно попасть, а видеть его лишний раз не хочется. ну значит на улице покурит, заодно и до магазина прогуляется. ваня переодевается в уличную одежду, идёт к выходу. пока шнурует кросовки, из славиной комнаты доносится: - ты уходишь? хочется ответить, как мама в детстве, мол да, ухожу и не вернусь, надоел ты мне, но он ничего не говорит, только куртку застегивает. - вань? – уже громче он молчит. мелочно это всё, конечно. но действенно. слава, чуткий до таких вещей, появляется в коридоре уже когда ванина рука поворачивает замок. - ты чё мне не отвечаешь? ваня немного теряется, потому что чувствует себя в этот момент пассивно-агрессивной манипулятивной пиздой, которая ебет мозги по хуйне нормальному парню. так по-дурацки это всё, вроде проебался слава, а виноватым себя чувствует ваня. раньше, чем он успевает придумать, как отреагировать, слава догадывается: - ты из-за посуды обиделся? я помою. - делай че хочешь. ну вот, теперь точно как тёлка себя ведёт. становится стыдно. слава почему-то улыбается, лукаво, нехорошая совсем эта улыбка. - вот прям че хочу? а затем подходит ближе, наклоняется и почти в губы произносит: - а если я поцеловать тебя хочу? ваня замирает охуевше, испуганно таращится на лицо в нескольких сантиметрах от своего собственного. - я сам помою, – голосом севшим шепчет и нащупывает спасительную дверную ручку. а затем сбегает. на улице, немного в себя придя, прокручивает в голове произошедшее. злится на славу, злится на себя. должна же быть у этих ебаных шуток хоть какая-то грань? ваня смотрит на время, понимает, что в дикси никто ему бухла уже не продаст, и ноги сами несут его в круглосутку. трезвым он в квартиру сегодня точно не вернётся. он покупает сигареты и дешевый портвейн, находит открытый двор, усаживается на лавочку и пьёт. спустя полбутылки и четыре сигареты становится полегче, мысли в голове уже не копошатся беспокойным роем, а лениво перетекают от одной к другой. славина выходка уже не вызывает такой сильной реакции, ну исполнил хуйню сомнительную, в первый раз что ли? назойливый внутренний голос нервно подсказывает, что конкретно такое действительно впервые произошло, но ваня делает ещё глоток, и тот вроде как затыкается. идея нахуяриться со временем кажется не такой разумной. собственно, заявится он сейчас домой в сильно нетрезвом состоянии, а схуяли? его же даже никто не поцеловал в итоге, да и не собирался. просто очередная дружеская ебаназия. в кармане вибрирует телефон. взгляд с трудом фокусируется на экране. слава. ну кто же блять ещё? ваня раздражённо ждет, пока тот угомонится. отстраненно думает, что надо бы уже тему курсача выбрать. и родителям позвонить, давно не звонил. потом мысли снова сбиваются к славе. всё-таки охуевший он какой-то. ваня пытается придумать остроумный ответ на это его идиотское "а если я тебя поцеловать хочу?", но в голову ничего путного не лезет. может, надо было просто сказать, что он не против? вот бы слава охуел тогда. и слился бы как лох. и больше бы никогда такой хуйни не прогонял. а если бы не слился? да нет, не настолько он ёбнутый, чтобы лучшего друга целовать шутки ради. и ваня бы ему не позволил. фу блять. портвейн кончается. светло поднимается на ноги и понимает, что успел убраться в хлам. хоть такси вызывай, чтобы три метра проехать. до дома он добирается с трудом. лестницу вообще хуй знает как преодолевает. у двери мнется. стыдно за свою реакцию, стыдно за то, что он пиздец пьяный. славу хочется сейчас видеть в последнюю очередь, но ночевать-то где-то надо. пересилив себя, ваня дергает на пробу ручку. заперто. ну охуенно, значит встречи точно не избежать. он нажимает на звонок и трезвонит, зная, что славу это выбешивает, пока не слышит как поворачивается замок. а нехуй двери закрывать, украдут его, что ли? - ты ебанутый? – первое, что он слышит. слава действительно выглядит злым, но очень быстро выражение его лица меняется. - ванёк, ты чё, бухой? и хули тут ответишь. ваня молча протискивается в квартиру, стаскивает кроссовки, раза с третьего вешает куртку на крючок. слава торчит рядом и скорее всего охуевает. шутка ли? друг уходил трезвым, вернулся – еле на ногах стоит. - ты где был? "на лавочке дешевый портвейн хуярил" – ну это точно не вариант. - в баре. - не пизди. и как только понял? слава почему-то почти всегда угадывал, когда ваня пытался ему навешать лапши. - какой повод хоть? - всё, отъебись. - ты чё, из-за посуды? светло словил приступ дежавю. только в этот раз слава угарал скорее всего. он же знает ваню как облупленного, ещё секунд пять и догадается, в чём настоящая причина. - да не собирался я тебя целовать, – и пяти секунд не понадобилось. ваня и так знал, что тот не собирался. он же не из-за этого. а из-за чего собственно? из-за хуёвой шутки? внезапно им овладевает бешенство. мог в доту поиграть, а вместо этого мерз в чужом дворе, завтра ещё наверняка голова будет болеть после такого пойла. и всё ёбаный слава. не собирался он. в голове мелькает пьяная мысль, ваня даже не успевает её обдумать, как уже озвучивает: - ты пидор просто, вот и зассал. что сказал вообще? - ты сам-то понял, чё сказал? – вторит ваниным мыслям слава, – то есть если бы я не зассал, как ты выражаешься, и поцеловал тебя, то я не был бы пидором? охуенная логика, ванёк, не зря на пары ходил. ване обидно. вообще-то ему действительно читали лекции по логике и экзамен он сдал хорошо. поэтому он рассерженно отвечает: – ты пидор в любом случае. но если бы поцеловал, был бы хотя бы смелым пидором. он ожидает какой-нибудь ответной гадости. явно не того, что происходит дальше. слава второй раз за день оказывается в его личном пространстве, только в этот раз нависает над ним, а не приближается к ебалу. ване от такого поворота событий очень неуютно, становится очевидна их разница в росте и в размерах в целом. чувствовать себя маленьким ни одному мужчине не нравится, только если это не кинк какой-то. у светло вот таких кинков нет, поэтому он пытается отстраниться, но упирается в стену, а слава снова делает шаг вперёд. у него на лице появляется знакомая абсолютно мерзкая улыбка. – а ты сам-то какой пидор? смелый или не очень? – слава выставляет руки по обе стороны от ваниной головы, наклоняется к нему и смотрит лисьим взглядом. – я не... договорить ваня не успевает, потому что к его рту прижимаются чужие губы. даже если бы светло был трезвым, он бы вряд ли понял, что в этот момент с ним происходит. доходить начинает в тот момент, когда зубы раздвигает чей-то наглый язык и проскальзывает в рот. чей-то – это славин. потому что слава его целует. ваня таращится на прикрытые глаза друга, на его пушистые ресницы и охуевает. спустя несколько бесконечно долгих секунд слава видимо всё-таки замечает, что ему не отвечают и отстраняется. но он всё ещё преступно близко. и смотрит как-то недовольно. – ты целоваться-то вообще умеешь? ваня охуевает во второй раз, но уже от такой наглости. слов никаких нет, как и ни одной внятной мысли. слава приподнимает брови, типа "я жду". – умею, – ваня с трудом это из себя выдавливает, хотя по-хорошему должно было быть "иди нахуй" и кулаком в ебало. но он всё ещё торчит между стеной и славой, зачем-то отвечая на его ебанутые вопросы. – ну так не тупи, раз умеешь. и слава снова лезет целоваться. последовать совету получается не сразу, ваня всё равно тупит. но, хоть немного опомнившись, механически отвечает на поцелуй, сам не зная, зачем. чё он кому тут доказывать должен? ваня пялится на славу и пытается осмыслить происходящее. самое странное, что отвращения нет, хотя у него во рту снова язык лучшего друга. мужика. слава вдруг открывает глаза, и теперь на ваню пялятся в ответ. поцелуй прекращается. – и чё, ты всегда с открытыми глазами целуешься? ваня отвечает на абсолютном автопилоте, не пытаясь даже вникнуть в суть вопроса: – нет. – тогда в чём твоя проблема? тут уже приходится подумать. слава смотрит выжидающе, и ваня как-то интуитивно понимает, чего от него хотят. он прикрывает глаза, в тайне надеясь, что откроет их уже в своей комнате, а всё происходящее окажется просто ебанутым сном. сначала он чувствует прикосновение к своим волосам, чужая рука чуть ерошит их и пропускает отросшие пряди сквозь пальцы, это ощущается даже приятно в каком-то смысле. затем уже другая рука скользит по шее, чуть сдавливает горло, и ваня напрягается от этой внезапной асфиксии. а потом напрягается ещё сильнее, когда чувствует как ладонь опускается ниже, сначала касаясь груди, а затем живота. он клянется себе, что если слава решит потрогать его член, то он ему в ту же секунду въебёт. но тот как будто бы знает, что ему можно, а что нельзя, и не пересекает этой черты. затем слава невесомо касается губами ваниной шеи, запуская толпу мурашек по всему телу. и когда ваня чувствует дыхание рядом со своим ртом, то он уже почти ждёт этот блядский поцелуй.