У пьяного на языке

Двери лифта с каким-то странным грохотом закрываются и кабина неспешно поднимается на нужный этаж. Арсений от усталости прислоняется к железной стенке и прикрывает глаза. После достает из кармана телефон, проверяя на наличие новых сообщений. Экран блокировки, к счастью, пуст. Дело в том, что Антон уже вторые сутки не берет трубку, отчего у Шеминова конкретно так горит жопа. Да, тот сам дал парню пару дней выходных, но уж точно не говорил напрочь отключать мобильный! Поэтому он послал Попова проверить, как там поживает его коллега, и передать от их общего прямого начальника неплохой такой подзатыльник. Мужчина от таких планов на вечер не был в восторге. Он уже грезил о том, как развалится на своей кровати у себя дома и уснет крепко до самого утра. Если бы его честно спросили, то он, по некоторым соображениям, решительно бы отказался, но увы, этого делать не стали. Поэтому Арсений, поднимаясь на девятый этаж новостройки, в голове уже трижды послал и Шаста, и Стаса, благодаря которым его заслуженный отдых канул в Лету. Лифт останавливается на нужном этаже и Попов выходит в холл. Он безошибочно идёт к нужной двери и жмёт на звонок. Изнутри не слышно ничего, что могло бы выдать спешку хозяина открыть вечернему гостю, поэтому Арсений жмёт на звонок ещё раз. Снова ничего. Стучаться он не решается — распугает ещё всех соседей громкими звуками. Тогда он решает дёрнуть ручку — и дверь поддается. Мужчина хмыкает и напрягается, тут же заходя внутрь. Его встретил тёмный коридор. Вроде бы ничего странного или подозрительного, поэтому он немного успокаивается. — Антох? — кричит Попов с порога, захлопывая дверь, и закрывает её изнутри на замок. Во всей квартире, как и в прихожей, стоял полумрак. Пахло сигаретами. Арсений снял кроссовки, небрежно кинул куртку на тумбу и прошел глубже в квартиру. Дверь в ванную была открыта, но там никого не было. Попов заметил горящий на кухне свет и осторожно зашёл туда. Картина, которую он увидел, его не порадовала. Несколько бутылок из-под алкоголя на столе, полная пепельница и остатки какой-то еды. Около окна стоял хозяин квартиры. В руках у него была бутылка пива и сигарета. — Шаст, — аккуратно окликнул его Арсений, — Чё с тобой? Антон повернулся к нему. От количества выпитого его заметно шатало. Пьяная улыбка озарила его лицо и он заплетающимся языком воскликнул: — Какие люди! Проходи, садись. Он сделал шаг и едва не упал: рукой опёрся на стол, выронив сигарету на пол. Арсений выдохнул и в два шага оказался рядом с мужчиной. — Блять, Антоха, — только и сказал он, наклоняясь вниз за упавшей сигаретой. Он потушил её и кинул в пепельницу. Шастун молча следил за его действиями, заняв, слава богу, сидячее положение и всё так же пьяно улыбаясь. Попов сел напротив него и сложил руки в замок. Нахмуренные брови выдавали его недовольство, но его коллега этого, конечно же, не заметил. — Шаст, тебя там Стас чуть ли не с собаками ищет. Ты на звонки почему не отвечаешь? — Не мог, — парень пьяно пожал плечами, состроив гримасу вины. — Почему? — Потому. — Шаст, блять, — Арсений раздражённо дёрнул головой и подсел ближе, — Давай без выпендрёжа. Рассказывай, что произошло такого, что ты так набухался? — Ира меня бросила. Попов вскинул от удивления брови. — И всё? Антон, извини, конечно, но сколько тебе лет, чтобы из-за расставания так убиваться? — Сколько надо, Арс, — бутылка пива с грохотом приземлилась на стол, а руки потянулись к пачке сигарет. Он ловко для своего состояния достал одну и томно закурил. — Я ей про все рассказал. — Про что конкретно? — Про себя. Что я понял, чё мне надо. — И что тебе надобно? — Попов усмехнулся. — Тебя, — Шастун решительно уставился на мужчину перед собой и выдохнул дым ему в лицо. Арсений глупо похлопал глазами. Это что, шутка такая? — В каком смысле? — Желательно в качестве любовника, — мужчина стряхнул пепел, — Но мне и просто твоего внимания хватит. Попов поперхнулся воздухом. Что, извините? В качестве кого? — Если ты шутишь, то знай: пьяным у тебя это нихрена не получается. Шастун перевел взгляд на своего коллегу и в ту же секунду лицо его с достаточно веселого сменилось на разочарованное. Антон сжал губы и откинулся на стуле. Глазами он буравил столешницу. — Ну конечно, а чего я ещё мог ожидать? — он нервно затянулся и отвернулся головой к окну, — Что ты всерьёз всё воспримешь? Ага, щас, разбежался. Арсений удивился ещё сильнее прежнего. — Антох, я… не силен по части анализа пьяного монолога, но… — он хмыкнул и придвинулся на стуле ещё ближе, так, чтобы они сидели друг напротив друга, — Я правильно понял, что ты хотел бы, чтобы у нас были… отношения? Шастун поднял взгляд вперёд. Не глядя затушил сигарету и наклонился. Их лица были совсем рядом. — Да. — Ох, Шаст… Попов не знал, что ему отвечать. Ему надо было все обдумать. Конечно, с одной стороны это могло быть просто каким-то наваждением из-за количества выпитого. Мол рядом друг, он всегда поддержит и поможет, даже в том, чего там Антон придумает для горизонтального положения. А с утра они разойдутся как в море корабли, поставив галочку на пунктике «эксперименты». А с другой… Арсений боялся даже предполагать, что-то, о чём он так долго грезил у себя дома, о чём боялся даже размышлять — в итоге оказалось правдой. Что он тоже Антону нужен и вроде в конкретном статусе. И даже не на одну ночь, и не на понарошку. В общем, Арсению надо было подумать. Долго. Ведь он не то, чтобы против, но хотелось бы говорить с трезвым Антоном. — Эм, Шаст, я хочу, чтобы ты меня услышал, — он аккуратно прикоснулся к чужому колену, — Давай ты сейчас пойдешь спать, отдохнёшь, отойдешь самое главное. А с утра мы вернёмся к этому разговору, хорошо? Антон молча посмотрел на него. Его глаза были обиженные и грустные. И от этого взгляда внутри Арса всё сжалось, а паршивое чувство вины распространилось по всей грудной клетке. — Шаст, хорошо? — рука Попова взяла мужчину напротив за плечо, и немного погладила. Он призывал ответить хоть что-нибудь. — Хорошо, — сил у Шастуна хватило лишь на шёпот. Мужчина поднялся со стула, едва ли не упал — бляго рядом был сильный друг, который в прямом смысле подставил плечо. Арсений не мог рисковать чужим лбом, который так и норовил столкнуться с полом, поэтому негласно сопровождал Антона до самой спальни. Там он уложил его на кровать, поправил одеяло и открыл окно. — Спи, — тихо сказал он, подходя к двери из спальни, — Завтра мы всё с тобой обсудим. Антон уснул за считанные минуты. А пачка сигарет за этот вечер уменьшилась ещё на одну.

***

Утро было пасмурным. Дождь колотил по железным карнизам с раннего утра, а ветер задувал в квартиру прохладу. Именно холод и заставил Антона рано проснуться. Он около получаса ёжился под одеялом, но в итоге сдался и встал с постели. Сонный он прошел в ванную, умылся и долго смотрел на себя в зеркало. Вид у него был крайне скверный. На удивление самочувствие было относительно нормальным — видимо он все же додумался не мешать алкоголь, хотя и не соображал плоховато. Шастун исподлобья осмотрел себя напоследок и вышел из ванной. Уже в коридоре он понял, что что-то не так. Это было чувство паранойи, когда как будто кто-то есть, но ты его не видишь — Антон понимал, что кто-то вечером накануне его навестил. Он оглянулся к входной двери и осмотрел вешалку в коридоре: на ней висела чёрная куртка его коллеги, а под ним стояла пара дорогих кроссовок. Мужчина в волнении поджал губы. Он прошел на кухню, откуда доносилось тихое копошение и застыл на пороге. У плиты стоял никто ной, как Арсений. Он ждал, пока поджарится яичница. — О, доброе утро, — Попов, видимо, почувствовал чужой взгляд в собственную спину и обернулся к хозяину квартиры, — Я тут хозяйничаю с твоего позволения. Завтрак готовлю. Антон только угукнул, но по-прежнему не двигался. — Садись пока. Шастун послушно плюхнулся за стол. Он пока ничего не понимал. Попов безошибочно достал с верхней полки контейнер с лекарствами и медленно перебирать их, ища что-то. Антон хотел было помочь, но встать со стула не было сил. Голова после вчерашнего ужасно болела. — На вот, выпей, — брюнет поставил перед коллегой стакан с водой и блистер аспирина, — Вчера ты нормально так нажрался. Должно быть, бошка у тебя едва работает. — Спасибо, — тихий ответ и таблетка шипучего лекарства начала свое действие в стакане кипячёной воды. Антон дождался её растворения, после чего выпил махом полстакана. Перевел дыхание и допил остаток. — Посиди пока, подожди, пока лекарство начнет действовать. Шастун вновь молча кивнул. Лекарство должно было дать свой эффект, чего он нетерпеливо ждал. — Тебе чай? — Да. Зелёный. — Отлично. Сейчас сделаем. Антон перевел взгляд на Попова, который поставил закипать электрический чайник, а потом снова уткнулся в столешницу. Он надеялся получить разъяснения от коллеги. — Держи, ешь, — перед носом оказалась тарелка с двумя яичницами и пара кусочков жареного хлеба. — Скоро чай будет. Приятного аппетита. — Спасибо, — рассеянно ответив, Антон принялся за еду. Первые минуты завтрака прошли в полной тишине, только дождь разбавлял обстановку. — Как после таблетки? Получше? — заботливый полушепот вывел Антона из прострации. — Да… Да, спасибо, — он кивнул, неловко посмотрев на коллегу, а потом снова уткнулся в тарелку. Попов размышлял все утро, стоит ли откладывать продолжение их вечернего диалога на попозже. Все же нужно дать прийти в себя Антону, чтобы он как-то растормошился, проснулся в конце концов. Но, покумекав, решил, что этот разговор надо провести по горячим следам. Иначе он в дальнейшем может сам струсить. — Послушай, Шаст… Ты помнишь, о чём мы вчера… говорили? — Арсений неловко покрутил в руках вилку, бегая глазами туда-сюда. Антона в этот момент окатило тревогой. — Смутно, если честно, — он как-то криво усмехнулся, — Если напомнишь, то я буду благодарен. Арсений решил зайти издалека. Он опёрся руками о стол по обе стороны от полупустой тарелки и взглянул на собеседника. Шастун был слегка бледен. — Ты рассказал мне, что… Ира тебя бросила. Но без деталей. Скажи, вы поссорились? — Ну… И да, и нет. — А чем кроется «нет»? — брюнет нервно заломил себе пальцы. — Мы как бы… не хотели ссориться? — Антон робко взглянул на коллегу исподлобья, — Я у нее спросил, видела ли она твою последнюю фотосессию. И сказал, что ты там отлично получился и тебе идёт костюм. В голове Попова тут же высветились кадры из его ленты с последней съемки, где он был в красном костюме. Лесть про внешний вид и отличные кадры заставила его гордо улыбнуться. — А Ира что? — Начала возмущаться, что я мол стал дохрена о тебе говорить. Цитата: «Постоянно «Арсений-Арсений-Арсений». И напоследок сказала, что раз я так много о тебе говорю, то мне стоит расстаться с ней и начать отношения с тобой, чтобы, ну… кхм — под конец Антон замялся и его щеки слегка порозовели. — «Ну» что? Договаривай, я ж не остану, — Попов попытался сделать тон голоса более весёлым, но внутри у него все дрожало. — Я не могу, Арс, ты меня убьешь. — Не убью. Обещаю, — он положил руку на сердце, — Ну так? Шастун выдохнул и, опустив голову на сложенные вместе руки на столе, произнёс громко и отчётливо, явно не желая повторяться: — Она сказала, что мне стоит начать отношения с тобой, чтобы ничего не мешало нам трахаться, как в тех дебильных фанатских теориях. Попов, в это время решивший лениво отпить чая из своей кружки, поперхнулся. — Даже так? — выдавил он, закашлившись. — Да, — Антон неловко поковырял вилкой, — Ну и я начал оправдываться перед ней, мол все не так. А она продолжила там чё-то про взгляды говорить, про видео эти… ну фанатские которые. Короче я психанул и наорал на нее в ответ. — И? — Она крикнула, что устала терпеть все это, что мы расстаёмся с ней и она уезжает обратно в Воронеж. И не хочет меня больше видеть. Вот так как-то. Арсений если честно предполагал примерно такой сценарий этой драмы, но все же хотел услышать кое-что ещё. — А что ты ей в итоге ответил то? Ну, что ее окончательно довело? Ирка же неглупая девка. Ну несерьёзно из-за каких-то там видео расставаться с парнем. Мужчина заметил, как взгляд коллеги начал быстрее метаться по кухне, а на лице выступил румянец. Значит, он попал туда, куда целился. — Да ладно, там личное короче… — он резко вскочил со стула, засуетился, собирая свою грязную посуду со стола, что-то бормоча, — В общем, если это всё, то я… — Нет уж, — Попов тоже подскочил и в одно мгновение перехватил чужое запястье, перед крывая собой путь отступлению, — Говори. — Арс… — Говори. Или я Ирке позвоню. Если она мне ответит, конечно. Шастун со страхом взглянул ему в глаза и едва замотал головой. Арсений хмыкнул и поднял брови ожидая наконец хоть что-нибудь. — Ладно, скажу, — он поджал губы, — Только пообещай, что это ничего между нами не изменит. — Обещаю. Ну? Антон выдохнул, запустил пальцы в волосы, после чего закрыл глаза и, словно заготовленной заранее речью, оттарабанил четко и без запинки: — Я ей сказал, что устал уже обманывать её и себя и что она права. Да, я запал на тебя давно. Пару лет где-то уже мучаюсь. Сохну по тебе, как девчонка. И когда мы ЧДКИ снимали, я уже был по уши в тебя. И когда Тейбл Тайм — тоже, — он поднял глаза и посмотрел на своего пока ещё коллегу. — Мечтал там всякое. Хотел, чтобы ты был со мной, чтобы видео эти чёртовы фанатские стали правдой. Но я ж не дурак, я ж понимаю все, что этого не будет. Никогда, возможно. Ты ж не такой, — он скривил лицо, — И дружбы нашей теперь тоже не будет. Арсений молча стоял и смотрел на парня, не в силах что-то ответить. Он был в шоке, он не мог подобрать слов. Но Шастун совсем иначе интерпретировал этот ступор. Поэтому он грубо выпутался из-под чужих рук и сделал шаг назад, отворачиваясь и говоря тихо, немного затравленно: — Спасибо, что приехал вчера и выслушал. Хрен знает, сам ты допер или Стас помог, но мне плевать, Арс, првада. Я рад, что ты тут. Но дальше я как-то сам. И я, если что готов уйти из проектов, без проблем вообще. Попов все слушал. Переваривал инфу, думая, что надо что-то наверное ответить. Но ничего в башку не лезло кроме одного варианта. Он должен был расставить все точки над «и». — Шаст, ты дурак, — сказал он и притянул парня для поцелуя. Разница в росте почти не ощущалась, на удивление им обоим, а когда Арсений прижал своего товарища по коалиции к кухонному столу — то пропала совсем. Шастун опешил от такого напора, но после сдался и разрешил своим загребущим рукам сжать чужую футболку на груди. Попов зарылся рукой в мягкие волосы, держась за талию и прижимаясь тем самым ближе. Они целовались достаточно долго, переходили на шею, а потом опять возвращались к губам. Никто не решался окончить эти ласки, возможно из-за того, что надо было бы что-то говорить а сказать было нечего. А возможно из-за того что им обоим сорвало крышу от поцелуя, который как оказалось прямо сейчас, был долгожданным и обоюдным. — Арсюх..... Ты чего это?.. — Шастун наконец нашел в себе силы оторваться от манящих губ. Он так и остался стоять, прижатым к столешнице, и теребил в руках чужую футболку. — А на что похоже? — мужчина усмехнулся. — Тебе не стоило… Если это не по-настоящему… — Идиот, — Попов прервался на очередной поцелуй, — Ты не понял? Я тоже тебя люблю. Все взаимно, выдыхай. Антон распахнул глаза, а его щеки слегка порозовели. — Арс… — Тихо-тихо, — мужчина прижал к себе своего уже не коллегу, крепко обнимая. Шастун всхлипнул и прижался и не теснее, — Я тут, все хорошо. Я тоже тебя очень люблю, давно уже. Боялся признаться, потому что не хотел рушить нашу дружбу и твои отношения. А вон оно как оказалось, — он нежно поцеловал в висок и ещё крепче сцепил за спиной руки, — Ну все, тш-ш, не переживай. Я рядом и я очень рад, что мы теперь вместе. — Вместе? — переспрашивает Антон, судя по голосу, до конца не веря в происходящее. — Да, чего тянуть. Итак запоздали. Или ты против? — Идиот, — прилетает ответка от Шаста, — Я только за. — Ну и порешили тогда. Антон отлипает от плеча и смотрит на Попова. Бегает глазами по лицу, любуется. И тот любуется в ответ. А после Арсений не сдерживается и вновь целует уже своего мужчину, так же глубоко и чувственно, с едва ощутимой толикой собственничества. Все вмиг отходит на второй план. И Стас, который, вообще-то, Попова на разборки сюда отправил и ждёт вразумительного ответа, и ребята, которым надо объяснять новые взаимоотношения их коллег, и видео эти фанатские, которые теперь между прочим не такая уж и неправда, и отношения их, только-только родившееся. Но это потом. Сейчас — только любимый человек рядом, томные поцелуи и наслаждение долгожданным моментом, который перешёл из грез в явь.