Дождь и пицца

В квартире царил уютный полумрак — за окном дождь стучал по подоконнику, а в гостиной мерцал свет настольной лампы. Арл, растянувшись на диване, лениво листал книгу, но мысли его были далеко не о сюжете. Ратаретто вышла из ванной, обернутая в полотенце, капли воды еще скатывались по ее плечам. Она поймала его взгляд и ухмыльнулась. — Что, заскучал без меня? — провокационно провела пальцем по своему плечу. Арл прикрыл книгу, медленно вставая. — Может быть, — его голос стал низким, хрипловатым. Она подошла ближе, и полотенце слегка ослабло, чуть приоткрывая изгибы ее тела. — Ну так чего ты ждешь? — прошептала она, закусив губу. — Просто не знаю, что и сказать… — Арл нервно провел рукой по своим темным волосам, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он неловко потупил взгляд, но ноги сами понесли его за ней, будто магнитом притягивая к ее теплу. — Ну что ж… Как дела, милый? — ехидно протянула Ратаретто, поправляя каштановые пряди. Ее глаза блестели в полумраке, полные игривого вызова. — Всё хорошо… Ты… реально хочешь этого? — пробормотал он, все еще не веря, что это не сон. Она рассмеялась тихим, бархатным смехом и шагнула ближе, так близко, что он почувствовал запах ее шампуня — сладкий, с нотками ванили. — А ты что, передумал? — ее пальцы скользнули по его груди, заставляя сердце биться чаще. Арл задержал дыхание, но больше сомнений не было. Его руки сами нашли ее талию, а губы — ее шею, горячую и чуть влажную от недавнего душа. — Нет… — прошептал он уже в ее кожу. — Я просто хотел быть уверен, что ты… — Я уверена, — перебила она, целуя его в уголок губ. — А теперь хватит болтать. И в следующий миг полотенце окончательно соскользнуло на пол. Её губы были мягкими и чуть влажными, когда они наконец встретились с его. Арл почувствовал, как всё внутри него напряглось, а потом расслабилось — будто он наконец нашел то, чего бессознательно жаждал весь этот долгий, томный вечер. Ратаретто прижалась к нему всем телом, и он ощутил под пальцами её горячую кожу, упругость бедер, лёгкую дрожь в её дыхании. — Ты такой нерешительный… — прошептала она, слегка отстраняясь, чтобы снять с него футболку. Её пальцы скользнули по его торсу, исследуя каждый мускул, каждую выпуклость. Арл застонал, когда её ногти слегка впились в его плечи. — А ты… слишком торопишься, — пробормотал он, но тут же потерял дар речи, когда её рука опустилась ниже пояса. Ратаретто рассмеялась — низко, чуть хрипловато. — Мне нравится, как ты краснеешь… — Она прикусила его нижнюю губу, прежде чем снова поцеловать. Он больше не мог терпеть. В один рывок он подхватил её на руки, заставив вскрикнуть от неожиданности, и буквально бросил на диван. — Вот теперь ты говоришь как надо, — прошептала она, раскинувшись перед ним во всей своей обнажённой красоте. Арл накрыл её своим телом, ощущая, как её ноги обвиваются вокруг его бёдер. — Заткнись… — прошептал он, прежде чем их губы снова слились в поцелуе, а пальцы запутались в её каштановых волосах. Дождь за окном усилился, но в комнате было жарко. Очень жарко… Губы Арла скользнули по шее Ратаретто, оставляя влажные горячие следы. Она вскинула голову, обнажая горло, и тихо застонала, когда его зубы слегка сжали нежную кожу. — Ты... так давно этого хотел? — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. — Дольше, чем ты думаешь, — ответил он хрипло, его руки скользили по ее бокам, ощущая каждый изгиб. Ратаретто выгнулась навстречу его прикосновениям, ее дыхание участилось. Она чувствовала, как его ладонь медленно опускается ниже, к внутренней стороне бедра, и ее тело дрогнуло в предвкушении. — Не тяни... — прошептала она, кусая губу. Арл усмехнулся и наконец коснулся ее там, где она больше всего ждала. Ее резкий вдох, дрожь по всему телу — он чувствовал каждую реакцию. — Тебе нравится? — спросил он, наблюдая, как ее глаза темнеют от желания. В ответ она лишь потянула его к себе, сливая их тела в одном порыве. Их ритм был неровным сначала — неуверенным, пробующим. Но с каждым движением они находили друг друга все лучше, все глубже. Ратаретто обвила его ногами, притягивая ближе, ближе... Ее ногти впились в его спину, когда волна нарастающего удовольствия накрыла ее. — Арл... — его имя сорвалось с ее губ как молитва. Он почувствовал, как ее тело сжимается вокруг него, и это стало последней каплей. С подавленным стоном он потерял контроль, погружаясь в нее полностью, до самого конца. Дождь за окном слился с их тяжелым дыханием, а в комнате повис сладкий, насыщенный запах их тел... В самый неподходящий момент дверь в квартиру с грохотом распахнулась. — Эй, Ребзя, я тут пиццу принёс! — раздался жизнерадостный голос Печенька. Арл и Ратаретто замерли в самой интимной позе, их лица выражали смесь ужаса и неловкости. — БЛЯЯЯЯЯТЬ! — взвизгнул Печенька, швырнув коробку с пиццей в потолок. Ломтики пепперони разлетелись по комнате, один прилип к торшеру. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ ПРОИСХОДИТ?! — он закрыл лицо руками, но тут же раздвинул пальцы, чтобы подсмотреть. — Печенька, блять, ДВЕРЬ ЗАКРОЙ! — рявкнул Арл, пытаясь прикрыть Ратаретто своим телом. — Да вы охерели! Я ж вам говорил, что зайду! — Печенька пятился к выходу, споткнулся о валяющиеся на полу джинсы Арла. Ратаретто, не теряя присутствия духа, швырнула в него подушкой: — ВЫМЕТАЙСЯ, ДУРАК! Печенька вылетел в коридор, грохнув дверью. В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только звуком падающего с торшера кусочка салями. Арл медленно опустил голову на грудь Ратаретто: — Ну... Продолжим? — Ты шутишь? — она указала на окно, где в темноте маячила перекошенная физиономия Печенька, прилипшего к стеклу. — БЛЯТЬ, ПЕЧЕНЬКА!