Лучший жанр кинематографа по Вашему мнению

– Бастер! Парень чувствует чужую руку, которая схватила его плечо и резко развернула всю тушу вместе со стулом лицом к себе. Фэнг смотрит на него. А он смотрит в пол. – Я тебя зову-зову, а ты в уши ебешься, кочерга блять. Взгляд азиата скользил по парню, стараясь сфокусироваться, чтобы картинка была четкой – пускай от алкашки его немного отпустило, но побочки все еще не давали покоя, из-за чего итак немного узкие глаза брюнета стали еще уже благодаря прищуру. Рыжий выглядел довольно болезненно – бледный, растрепанный, потный и с трясучкой в руках, пальцами которых тот сжимал рукоять заинтересовавшего баскетболиста ножа. – Ты тут доклад мне чирикаешь или салаты режешь, я не пойму? Ты зачем в нож вцепился? Непонимание заставляло китайца злиться. Он хотел всегда все знать и понимать, а когда получалось наоборот, хотелось кому-нибудь врезать, причем хорошенько так, зубодробительно врезать. Голубоглазый стоял перед Бастером, загораживая собой тусклый свет из другой комнаты, из-за чего разглядывать эмоции на веснушчатом лице было сложнее примерно в миллиард раз. Что-ж, раз так, то решение есть! Пальцы схватились за чужой подбородок и приподняли голову вверх, позволяя юноше увидеть сущий ужас и отчаяние в чужих глазах во всей красе. Брови были криво выгнуты, а искусанные губы дрожали, словно хотели что-то сказать, но не решались. И даже сейчас ботаник смотрел куда угодно, но только не на своего гостя. – Уйди... Пальцы схватили бледное запястье, позволяя ощутить, насколько кожа была теплой и мягкой. Взгляд наконец-то поднялся к голубым глазам, и британец немного съежился от чувства, словно его сейчас зрительно пожирают. Но резкие воспоминания заставили обмягшего подростка грубо оттолкнуть чужую руку и резко встать со стула, отшвырнув его этим в сторону. – Уходи, ты мне мешаешь. – И какое же деяние я, сука, не даю тебе сделать с ебаным ножом в руке?! Фэнг вспылил сразу же, чему поспособствовал процент алкоголя в его крови, и его лицо исказилось в гневе, а пальцы сжались в кулак. – Не твое дело! Слова вылетают изо рта Бастера с невиданной яростью. Брови сдвигаются к переносице и едва заметно дрожат, в точности, как и руки – непонятно, от переполняющей тело злости или страха. – Тебе же похуй на меня, зачем тебе это знать? Какое тебе дело до своего объекта для издевательств? Ты, сука, даже не представляешь, как я тебя нахуй ненавижу. Ты испортил мне ВСЮ школьную жизнь! Ты, а еще твои ебаные дружки, которые только и рады смотреть на то, как ты заклеиваешь мне рот суперклеем, когда у меня был насморк! Смешно тебе, блять? А мне нихуя! Оставь меня уже нахуй и съеби спать! Агх–! Ужасная и неожиданная боль врезается в веснушчатую щеку вместе с сильным кулаком, из-за чего зеленоглазый болезненно шипит и отшатывается назад, врезаясь спиной в давно не стоящем на своем законном месте стул. – Да ты нихуя не понимаешь, р...рыжая скотина! Чуть ли не рычит азиат, разминая свой кулак – парень был готов наброситься на Бастера и разодрать всего за пару мгновений за слишком поганый и длинный язык, но в сию секунду валится на пол. Неприятная боль в затылке заставила зажмуриться, и стоило ему открыть глаза, как перед взором мелькнул железный блеск лезвия, который мигом чуть ли не полностью отрезвил – Фэнг понял, что половина тела почти не может шелохнуться из-за сидящего на ногах ботана, из-за чего побег был практически невозможен. В зеленых глазах кипишила буря, которая затянула пьянчугу целиком и полностью, и вдруг тот резко закашливается, ощутив на горле сжимающуюся со всей яростью руку. Вместо обычных вдохов и выдохов из глотки донесся приглушенный хрип, услышав который, на веснушчатом лице на мгновение появился страх, но он тут же обратно сменился смесью эмоций, что были подобны горячему кипятку, который прямо сейчас беспощадно лился на нежную молочную кожу брюнета. – Что я могу не понимать? То, что ты злоебучий имбецил? Я, глупый, надеялся, что в тебе есть капля человечности, старался находить оправдания твоему поганому поведению, но теперь-то я наконец понял, что ты такая же бездушная мразота, как и все остальные! Впервые в школьной жизни Бастер говорил настолько звонко, яростно и четко, его слова в ответ терзали чужое тело, которое изо всех оставшихся сил старалось сопротивляться. – Ты просто попользуешься мной для того, чтобы переночевать, а потом и спасибо не скажешь, когда проснешься и отрезвеешь. Ты с первых минут пребывания начал мной командовать. У Фэнга перед глазами все поплыло, а речь парня начала слышаться так, словно тот был где угодно, но только не прямо перед ним. – Я хотел с тобой подружиться, понимаешь? Потому что ты мне... Кхх- Казался нормальным, а в итоге тебе абсолютно плевать. Голос слабнет, а хватка ослабевает, и Фэнг наконец-то свободно выдыхает. Он чувствует, как бьется сердце, и хватается за него, глядя на хозяина квартиры уже не со злостью, а практически с самым настоящим страхом. Бастер встает и швыряет нож куда-то в сторону раковины и плиты, после чего азиат наблюдает картину того, как он, очень заметно поникнув, подходит к окну и с громким стуком роняет голову на подоконник, ударяясь об него. Бывший пленник отползает к стене и старается отдышаться, чувствуя, как дрожат его конечности. Темные брови сдвигаются к переносице, когда юноша прогнал все случившееся еще раз в своей голове. Пф! Что за идиотизм? Этот урод реально ничего не понимает, так еще и смеет делать всякую хуйню! Прилив сил произошел, наверное, из-за выброса адреналина и новой волны злости, поэтому баскетболист встает на ноги и уже принимается искать взглядом выброшенный куда-то нож, как вдруг слышит тихое и такое жалобное бурчание, что сердце в груди сжалось так сильно, что стало аж больно. – Прости, я не знаю, что со мной. Делай, что хочешь, это будет справедливо. Пальцы зарываются в рыжие волосы и болезненно тянут их, из-за чего на глазах образовываются маленькие слезинки, которые быстро смаргиваются от греха подальше. На душе было так пусто, что хотелось просто взять и взвыть на луну, яркий круг которой полностью виднелся из окна. Поднимать голову не хотелось, особенно после того, как британец не успел избавиться от слезы. Мокрая капля неприятным холодком стекла по щеке и шлепнулась на подоконник с тихим стуком, который заставил юношу вздрогнуть и начать надеяться, что это было не слишком слышно. Он только что наорал и чуть не задушил того, по кому сохнет сильнее, чем девочки по Бред Питту, и наверняка испортил отношение к себе настолько сильно, насколько это было возможно. Эти мысли еще сильнее примагнитили голову к подоконнику, и ботанику осталось лишь тяжко вздохнуть, обдумывая все произошедшее. Парень, впавший в состояние некой полудремы, чувствует легкое, почти невесомое прикосновение к своему плечу и дергает им, отгоняя фантомное ощущение, но стоило пальцам сжать часть тела, как он тут же напрягся и замер, пока холод стремительно окутывал его с головой. Бастер жмурится, готовясь к наихудшему, а именно к очередной порции истязательств, но вместо боли почувствовал, как азиат встает рядом и приобнимает его рукой за плечо. – Пиздец ты классный. У Фэнга эта фраза, сказанная им самим же, вызвала лишь тихий смех, а вот у рыжего мир перевернулся с ног на голову. Тот сначала не поверил, правильно ли все услышал, а после осознания мигом поднял голову и расправил плечи, но поворачиваться в чужую сторону все-таки не решился. – Ты меня тож извиняй... Кхм. Так. Парнише понадобилась пара секунд, чтобы прочистить горло и собраться с мыслями, и для рыжика эта пара минут казалась целой вечностью. – Давай обсудим это в другой раз, когда я буду, эм... В состоянии. Сейчас я могу наговорить всяких нелепостей и глупостей, из-за которых ты можешь неправильно меня понять. Договорились? Фэнг легко и по-дружески трясет зеленоглазого, который смущенно отвернул голову и неловко мял низ своей рубашки. – Я сам к тебе подойду или напишу. – ...Договорились. Ранее напряженное тело тотчас обмякло, и британец позволил себе наконец-то расслабиться, что выразилось в мягкой улыбке. – Иди спать, мне доклад тебе писать нужно. – Ну уж нееет, мне страшно бродить по твоей хате одному! Вдруг на меня нападут твои учебники и тетрадки. А вот и вернулся обычный пьяный китаеза. Тот глупо улыбается и вдруг хватает чужую руку, самостоятельно утаскивая Бастера туда, где планировал провести эту ночь – к тому самому дивану, на который его закинули еще в самом начале. *** Если бы Бастеру когда-нибудь сказали, что он будет страдать от невозможности уснуть, находясь в одной кровати со своим, так сказать, крашем, он бы рассмеялся как минимум потому, что этот "краш" с ним контактирует только для всяких пакостей. Но сейчас было не до смеха. Юноша смирно лежал и боялся двинуться, слушая, как сопит его внезапный сосед по кровати – тот приперся посреди ночи и улегся рядом, оправдываясь тем, что его богатой жопе плохо спится на бомжатском диване. Ладно. Не прогонять же? Рыжий не знал, был ли он сильно против такого соседства. С одной стороны, спать одному было грустно, а тут как раз нарисовался соседушка, с другой – он боялся ненароком уткнуться в баскетболиста своим стояком, поэтому перелег набок, оказываясь в самой нелюбимой позе для сна. Британец не понимал, почему его тело так отреагировало на данную ситуацию. Было скорее стыдно, чем дрочибельно, но при всем этом взять хуй в руку хотелось просто нереально. Бастер вовсе не был извращенцем, зато был ярым девственником, которого никто никогда не трогал в каких-то даже приблизительно сексуальных целях, да и он сам на других руки не распускал, будучи как минимум приличным мальчиком, как максимум – тем, к кому прикасаются только для того, чтобы причинить боль. Брюнет же мирно спал, тихо похрапывая, и при этом он, кстати, занимал 99% кровати, не желая двигаться даже с помощью усилий хозяина квартиры. В ответ на старания баскетболист лишь недовольно мычал и утыкался лицом в мягкую подушку, вцепившись в нее, как в родную. Тот решил особо не церемониться – спал в одних лишь трусах и ни капли не стеснялся, словно спокойно дрых дома у себя, а не у того, с кем нормально ни разу не поговорил. В темноте было невозможно разглядеть хоть что-то, кроме абсолютной черноты, поэтому рыжик предположил, что белье у парня точно красное, максимум какое-нибудь желтое. Бля. Ты вообще о чем думаешь, кочерыжка с веснушками? Решив поскорее драпать отсюда к чертовой матери, Бастер нашел в себе силы встать с кровати и прошмыгнул в ванную, заперев за собой дверь уже по привычке, а не намеренно – пускай он и жил в одиночку, замками на дверях всегда пользоваться. Почему? Да он и сам-то не знает, но какая вообще разница? Вот именно, никакая, поэтому зеленоглазый, решив перестать слишком много думать, мочит свое раскрасневшееся лицо холодной водой, которая чуть ли не подарила ему новую жизнь. Вот так бы хотел ботаник, только вышло не то, что наоборот, вышло вообще никак. Никакого результата. Только мокрое лицо. Он посмотрел на зеркало, и на него в ответ посмотрел некто очень смущенный, недовольный, мокрый и растрепанный. Что-то слишком часто его внешний вид становится таким неряшливым... Честно, было похуй, единственной мыслью, которая действительно беспокоила, являлась проблема с гейскими замашками, а точнее их последствиями. Ткань штанов слишком сильно давила на промежность – она словно сжалась до самого минимума, стоило только задуматься. Было чувство, что британец сейчас косплеит Джейка из Сабвей Серферс, только вот было у "косплеера" одно преимущество. Он мог расстегнуть свои штаны и начать дрочить, а Джейк нет. Ну а что еще делать? Сколько не старайся, а третья нога исправлять свое поведение не хотела. Поглазев по сторонам, на глаза попалась лейка душа, и было принято решение заодно еще и помыться в не шибко теплой воде, чтобы хоть как-то освежиться и остудить голову, которая была готова взорваться прямо сейчас. Пару минут погодя, на тело начинают литься капли из душа, и все бы хорошо, только такие ледяные, что Бастер едва не вскрикнул. Ох уж эта гребаная вода в душе! Злобно прошипев, юноша крутит кран в разные стороны, настраивая температуру, и через некоторое время вкупе с уймой мучений, идеал был достигнут. Наконец-то тело погрузилось под водопад немного прохладных капель, и долгожданное расслабление наконец наступило, пускай и не в том объеме, в котором хотелось бы – туман в голове рассеялся, но какое-то странное и необъяснимое чувство все еще сидело в бастеровском сердце. Ненависть к своей, возможно, гомосексуальной натуре, была просто невероятной. Это вполне себе нормально, даже в природе полно однополых парочек, только вот в школьном обществе парень чувствовал себя белой вороной – по углам обсасывают друг друга только парни с девчонками, а на всех остальных даже намека не было, из-за чего складывалось ощущение, что ботаник был такой один. Один... В голове ненароком всплывает образ Фэнга, который спустя множество появлений в мыслях своего обожателя стал настолько четким и точным, что становилось аж неловко. Он красивый, высокий, спортивный и популярный, а еще у него очень добрые глаза, несмотря на его поведение и компанию, в которой тот находится. Этот китаец просто до ужаса горяч, и Бастер бы точно соврал, если бы сказал, что ни разу не рассматривал его тело в раздевалке, а если он скажет, что и думать не мог о представлении различных пикантных сцен с ними, то Бастера можно официально кличить самым главным пиздаболом на районе. Поглазев по сторонам, на глаза попалась лейка душа, и было принято решение заодно еще и помыться в не шибко теплой воде, чтобы хоть как-то освежиться и остудить голову, которая была готова взорваться прямо сейчас. Пару минут погодя, на тело начинают литься капли из душа, и все бы хорошо, только такие ледяные, что Бастер едва не вскрикнул. Ох уж эта гребаная вода в душе! Злобно прошипев, юноша крутит кран в разные стороны, настраивая температуру, и через некоторое время вкупе с уймой мучений, идеал был достигнут. Наконец-то тело погрузилось под водопад немного прохладных капель, и долгожданное расслабление наконец наступило, пускай и не в том объеме, в котором хотелось бы – туман в голове рассеялся, но какое-то странное и необъяснимое чувство все еще сидело в бастеровском сердце. Ненависть к своей, возможно, гомосексуальной натуре, была просто невероятной. Это вполне себе нормально, даже в природе полно однополых парочек, только вот в школьном обществе парень чувствовал себя белой вороной – по углам обсасывают друг друга только парни с девчонками, а на всех остальных даже намека не было, из-за чего складывалось ощущение, что ботаник был такой один. Один... В голове ненароком всплывает образ Фэнга, который спустя множество появлений в мыслях своего обожателя стал настолько четким и точным, что становилось аж неловко. Он красивый, высокий, спортивный и популярный, а еще у него очень добрые глаза, несмотря на его поведение и компанию, в которой тот находится. Этот китаец просто до ужаса горяч, и Бастер бы точно соврал, если бы сказал, что ни разу не рассматривал его тело в раздевалке, а если он скажет, что и думать не мог о представлении различных пикантных сцен с ними, то Бастера можно официально кличить самым главным пиздаболом на районе. Секс на кухонном столе? Да! В школьном туалете? А как же! Утренний отсос? Естественно! Смачный трах со связанными руками? Пфф, конечно! И это только малая часть, а также ни в коем случае не последняя. Бастер приглушенно стонет, стиснув зубы так, будто бы норовясь их сломать. Его лоб уткнулся в холодную плиточную стену, а свободная рука уперлась в нее же. Пальцы сжимались, словно старались ухватиться за гладкую стену, но попытки были тщетны. Тихий скулеж прорвался через крепко сжатые зубы, стоило только снова начать использовать свое богатое во всех аспектах воображение для слишком личной вещи. У Фэнга сильные руки, а рукава его дурацкой красно-белой кофты загораживает главный запретный плод бастерских фантазий – большие, по размеру не превышающие эстетическую красоту мышцы. Хотелось об них потереться чем угодно, или хотя бы просто получше рассмотреть. Как же было завидно, когда азиат хвастался мускулатурой перед какими-то девками в мини-юбках! Он сейчас и сам эту мини-юбку наденет, если ему скажут, что за это ему тоже достанется место в просмотре этого выпендрежиства. – А-ах... Рыжик позволяет тихому стону вырваться наружу. Про себя тот отметил – звучало как-то слишком по-блядски и так, словно он тренировался. Нет, но мастерство похабно стонать явно выработалось во время сессий прокручивания в голове различных сцен с любимым китаезой. Он всегда с них тек, словно какая-то омежка из гейских фанфиков, и данный случай не был исключением. Движениям руки помогала не уже успевшая надоесть своим присутствием вода, а уж точно гейские соки из члена. Сто процентов. Ох, интересно, а Фэнг бы ему отсосал? Хотя бы за деньги. Бастер бы взял кредит на пару тысяч долларов лишь для того, чтобы парень даже просто для начала встал перед ним на колени. Ласки рукой ускорились, и юноша был уже почти не в состоянии держаться на ногах самостоятельно из-за их тряски, поэтому вцепился свободной рукой уже не в стену, а в кран, который выдерживал давление на себя благодаря одной Божьей помощи. Наслаждение разливалось по телу и концентрировалось внизу живота, плавно перетекая в член, пока движения на нем продолжались и не думали прекращаться. Перед глазами Фэнг – весь из себя такой красивый, ахуенно горячий и, что самое главное, любящий. Большего не надо, иак что все мысли были заполнены им, и только им. Затаив дыхание и прикусив губу, зеленоглазый прикрывает глаза и, едва сдерживая стоны, резко дергается и кончает. Белесая жидкость пролилась в руку, а пара ее капель попали на стену, но об этом британцу хотелось думать в самую последнюю очередь. Ноги продолжали мелко дрожать, но с каждой секундой стоять становилось все проще, так что бедный кран наконец-то выпустили из плена крепко сжавшихся рук. Дышать было тяжело, так еще и вода во время рукоблудственного процесса случайно переключилась на более горячую, из-за чего даже зеркало запотело. Дальше все было как-то слишком размыто, и когда ботан надевал свои домашние шорты, то внезапно будто вновь обрел сознание и задался вопросом – когда он вообще успел и вытереться, и убраться, и уже даже одеться? – "Надеюсь, он спит, иначе мне придется убить сначала его, а потом себя. ...Я опять подрочил на мужика. Господи, дай мне сил, если ты все-таки есть."