The Price of Silence

Когда он приходит в себя, голова раскалывается от боли. Парень медленно моргает, поднимая голову, ранее склонённую набок. Воспоминания начинают медленно восстанавливаться — возвращение домой к куче поджидавших его мужиков, драка до тех пор, пока шприц в чужой руке не одержал над ним верх. Он вертит головой из стороны в сторону, разминая пальцы. Боль в костяшках всё ещё довольно ощутима. Кажется, его доставили сюда не так давно. Шея затекла, а тело ныло, но он знал, что нужно тщательнее следить за выражением лица. Не впервой. Глаза довольно быстро привыкли к темноте: он пробежал быстрым взглядом по окружающему пространству, оценивая обстановку. В комнате никого, везде, куда бы он ни посмотрел, лишь бетон от пола до потолка, за исключением стены перед ним, в которой скрывалась входная дверь. Кто ищет — тот всегда найдёт. На нем всё та же одежда, что была в момент похищения. Белая рубашка изрядно помята, но всё ещё каким-то чудом заправлена в чёрные брюки. Кожаный ремень обхватывал талию, и было понятно, что похитители считали, что парень был слишком связан, чтобы хоть как-нибудь им воспользоваться. Ну, возможно, они были правы, потому что руки в перчатках ощутили явное сопротивление в едва заметных попытках подвигаться. Ноги также находились в затруднительном положении — ремни опутывали их чуть выше ботинок. За ним наблюдали. Периферийным зрением парень выцепил угол стола, до которого даже при большом желании не смог бы дотянуться. Он двигает бёдрами, но стул стоит насмерть, а когда опускает взгляд, с трудом может разглядеть, где тот крепится к полу. К сожалению, те, кто его удерживал, поработали на славу. Его репутации надо отдать должное. В этот момент дверь резко распахивается, прерывая его размышления. Несколько мужчин проходят внутрь. Они не смотрят на него, занимая позиции по углам комнаты. У одного из них в руке висел пучок проводов — сердце едва замерло. Однако нужно держать лицо — нельзя, чтобы те подумали, что напугали его пыточными перспективами. Он слышит, как мужчина расставляет всё на столе, возится с проводами, настраивая что-то, что, вероятно, не принесёт много пользы его здоровью. Он удивляется, когда в тихой комнате раздается эхо от нажатия клавиш. Компьютер? Он начинает перебирать в голове все возможные варианты. Но прежде чем ему дают хорошенько подумать, в комнату входят ещё двое мужчин. Первый — довольно крупный в плохо сидящем костюме, с сальными чёрными волосами и мерзким оскалом. Второй беззвучной тенью проходит внутрь и замирает в углу. Первый мужчина подходит ближе: его поза напряжена, плечи расправлены. Он словно пытался занять собой как можно больше пространства. Очевидно, тот находился здесь, чтобы запугать его. И, конечно, это не сработает. Не потому, что тот не впечатлял. Скорее, ему явно не хватало какого-то внутреннего стрежня. Он слишком явно старался быть жёстким, и, видимо привык к тому, что люди велись на его спектакль, но Минхо слишком многое повидал, чтобы его это хоть как-то задело. Он едва ли не рассмеялся. Конечно, не в слух. Вместо этого Ли тихо вздыхает. Может быть, они и правда кучка любителей, которым просто повезло заполучить его. Кто-то щёлкает выключателем. Он щурит глаза, привыкая к слепящему свету, льющемуся с потолка. Минхо убеждён, что единственное, что можно прочесть на его лице — это то, что происходящее совершенно его не впечатлило. — Смотрите-ка, ребята, — усмехается здоровяк. — Мелкий грязный бродяга. Мужчина выплевывает эти слова, вторгаясь в его личное пространство. — Печально известный Ли Минхо, — усмехается он. — Предположительно, один из лучших бойцов, которых преступный мир мог наблюдать за последние десятилетия. И всё же, ты здесь, привязанный к стулу, в нашей власти, — он широко разводит руки, оглядывая комнату, будто разыгрывает пьесу Шекспира, а не пытается вызвать хоть какую-нибудь ответную реакцию. И, боже, как же ему хочется ответить. Минхо хочет заставить его подчиниться, ломая ему кости одну за другой и показывая, за что именно получил такую славу. Он начал бы с ног, а может, и с руки, чтобы узнать — кем они вообще себя возомнили, что посмели его похитить. Следующими были бы пальцы. Ли ломал бы их один за другим, пока мужчина не выдал бы всё, что тому нужно было знать. Он явно был похож на человека, который довольно быстро сдается, но, возможно, что-то бы стало приятным сюрпризом. Минхо стряхивает с себя наваждение. Пока он спокоен, но терпеливым человеком его точно не назвать. Ещё немного этого бреда, и он найдет способ освободиться и притворить все свои мысли в реальность. На некоторое время мужчина погружает комнату в тишину, видимо, ожидая, что Минхо проглотит наживку и начнёт диалог. Но тот лишь сохраняет на лице своё «вечно скучающее» выражение, пока глаза выискивают слабые места громилы. — О? — спрашивает он, когда парень не произносит ни слова. — Что, язык проглотил? Не прокатит. Нам нужно получить от тебя кое-какую информацию, — бандит подходит к стулу, кладёт руку на спинку и наклоняется так, чтобы его лицо оказалось на уровне чужих глаз, улыбается, и Минхо едва не отшатывается от неприятного запаха сигаретного дыма и виски. — И знаешь, у меня отлично получается вытягивать её из людей, — продолжает тот уже тихим голосом. Ага, отличная работа, приятель — думает Минхо, стараясь не закатывать глаза. И чем дольше он продолжает молчать, тем больше улыбка мужчины начинается напоминать уродливый оскал. То, в чём он точно ещё хорош — помимо драк —, так это отличное умение видеть людей насквозь. Он знает, куда нужно надавить, чтобы добиться желаемого результата. Это буквально было его работой. Этого головореза было легко понять. Явный комплекс власти. Хочет, чтобы все знали, кто здесь главный, но не любит выставлять это напоказ. Минхо знает, что своим молчанием выводит того из себя ещё сильнее, заставляя терять рассудок и контроль над ситуацией. Он уже кипит от злости, хотя не прошло и пары минут молчания. Ли знает, что мужчина уже больше беспокоится о потерянном контроле, переставая следить за ситуацией, потому что его лицо оказывается прямо перед лицом Минхо, чьи голова и шея не связаны, когда он наклоняется вперёд и рычит. Идиот. Минхо был бы не Минхо, если бы упустил такую возможность. — Я собираюсь показать тебе мир полный такой боли, что ты будешь кричать именно то, что мне нуж-- Минхо откидывает голову назад и с размаху бьёт мужчину прямо в лицо. Громила вскрикивает и отшатывается, хватаясь за свой почти наверняка сломанный нос, из которого на пол начала капать кровь. — Ублюдок! — кричит он, бросаясь на Минхо в порыве кровавой ярости. Ему удаётся врезать Ли, прежде чем его хватают в попытке удержать на месте. Минхо даже не заметил чужого шевеления, слишком занятый посланной головорезу ухмылкой. Щека полыхала, но он точно ни о чём не жалел. Мужчины вытаскивают всё ещё кричащего придурка из комнаты. Даже когда дверь за ними с грохотом захлопывается, Минхо продолжает слышать, как тот требует снести ему башку. Люди в комнате сменяются другими. Фигура, которая всё это время стояла в тени, прислонившись к стене, и наблюдала за всем этим зрелищем, оттолкнулась от неё и со вздохом отряхнула пыль с рукава пальто. Атмосфера в комнате мгновенно меняется: мужчины подобрались и насторожились, став более бдительными. Минхо сразу понял, что этот человек был опасен. — Мне жаль, что так вышло, — он хмыкает, подходя к Ли. — Уверен, ты не понаслышке знаешь, что иногда чужая помощь может быть такой… нецивилизованной, — его голос тих, но Минхо слышит в нем отвращение. — Кажется, придётся разобраться со всем этим самостоятельно. Минхо сглатывает, внезапно у него пересыхает во рту. Такие парни, как тот громила, которые орут и лезут из кожи вон, чтобы добиться своего, никогда не представляют реальной угрозы. Если им нужно прибегать к таким методам, то любой самый лёгкий ветерок был способен разрушить их хрупкое эго. Однако такие люди, как тот, что стоит перед ним, были наиболее опасны. Они излучают власть, не произнося при этом ни единого слова. Контролируют ситуацию одним лишь взглядом, скрывая козыри, тем самым вызывая уважение и небольшой страх у подчинённых. Всегда можно понять, кто главный, лишь внимательно проследив за реакцией других людей в комнате. Именно в такой момент всё становится ясно. Минхо уверен, что именно этот человек и организовал его поимку. Он был высоким и стройным, примерно под метр восемьдесят, со светло-каштановыми волосами и острым подбородком. Высокий нос, чёрные как уголь кошачьи глаза. Когда мужчина подходит достаточно близко, оказываясь на свету, Минхо замечает большой шрам, пересекающий левую щеку. Он засовывает руки в карманы тёмно-серого пальто до щиколоток и улыбается. Минхо высоко держит голову, не сводя с чужака глаз. Мужчина с минуту смотрит в ответ, затем переводит взгляд куда-то за спину Ли и едва заметно кивает. Один из людей, стоящих в углу, делает два шага вперёд, вытаскивая пистолет. Холодный металл ствола упирается ему в висок, но Минхо никак не реагирует. Если бы они хотели его убить, то он уже давно был бы мёртв. Стул скрипит, когда мужчина, принесший в комнату оборудование, пытается закрепить на нём какое-то непонятное приспособление. — Надеюсь, ты не против, — небрежно продолжает тот, будто они тут погоду обсуждают. — Я бы не очень хотел менять техника, если ты вдруг откажешься… Сотрудничать. Минхо не вздрагивает и не позволяет себе выглядеть даже отдалённо растерянным, когда его касаются и толкают. Мужчина с пушкой слегка поворачивается боком, чтобы человек, который что-то цепляет на него, мог пройти мимо. С рук снимают чёрные кожаные перчатки, на палец надевают что-то холодное, а на запястье закрепляют нечто похожее на напульсник. Он едва играет желваками. Эти перчатки были подарком, и Минхо ненавидел их снимать. Только одному человеку, кроме Ли, было позволено стягивать их без последствий. Словно мотыльки, летящие на пламя, глаза мужчины остановились на этом движении, каким бы незаметным оно ни было. Тот вздёрнул бровь. Минхо громко выругивается про себя. К счастью, главарь не заострил на этом внимания. Как только технарь, кажется, наконец-то удовлетворился тем, как всё настроил, он вернулся на своё место за столом позади Минхо. Мужчина с пистолетом немного выждал, прежде чем отступить и убрать оружие в кобуру. — Раз всё готово, можем приступать, — произносит мужчина. Минхо ёрзает на стуле. Стук компьютерных клавиш эхом разносится по комнате. Итак, подведём итоги. К его груди, шее и запястью было что-то пристегнуто, и ещё закреплено на пальце. И пока ничего больше не происходило. Вместе с нарастающим в груди ужасом пришло осознание: это было не приспособление для пыток. Это был пульсометр. Он проклинает свою удачу. Монитор сердечного ритма — это, конечно, не детектор лжи, но это чертовски хорошая штука, если нужно узнать, что выбивает человека из колеи или нервирует, чтобы лучше понять, на что стоит давить, а на что нет. И, конечно, никакой контроль языка тела не сможет замаскировать сердцебиение. Блять. Видимо они знали о его репутации, и даже каким-то образом прознали, что он обучен оказывать сопротивление при допросе. Мужчина широко улыбнулся, обращаясь к сидящему за столом: — Выведи для меня изображение, — произносит тот, и Минхо понимает, что его пульс, должно быть, отображался сейчас на экране. Мужчина вернул ему своё внимание. — Понимаю, я до сих пор не представился. Очень невежливо с моей стороны. Можешь называть меня Фантом. Лицо Минхо остается нейтральным и слегка скучающим, пока он лихорадочно пытается соображать. Имя кажется ему знакомым. — Я собираюсь задать несколько вопросов и был бы очень признателен, если бы ты постарался ответить на них в меру своих возможностей. А если нет, что ж… — он позволяет невысказанной угрозе повиснуть в воздухе. Фантом делает шаг назад, отступая в тень. — Ли Минхо, — начинает он. — Единственный сын в семье Ли, правая рука главаря в банде «Stray Kids», не так ли? — спрашивает он. Конечно, это был риторический вопрос. Минхо знает правила игры. Они выяснят базовую частоту сердечных сокращений, поговорив о вещах, которые и так уже всем известны, а затем зададут вопросы или подколют что-нибудь, чтобы узнать его слабые места, на которые можно будет надавить. Он делает глубокий вдох, полный решимости сохранять спокойствие. Фантом хмыкает, видя, что тот не отвечает. — Знаешь, я слышал, что это была довольно неприятная история, которая привела к тому, что твоя семья объединилась с Баном. Дражайший старый папочка, который так внезапно скончался. Я помню: тогда все почуяли запах крови. И они были голодны. Все твои соперники из кожи вон лезли, чтобы забраться на верхушку. И представь, каково же было всеобщее удивление, когда там оказался ты, — он усмехнулся. — Многих это привело в бешенство. Но что сейчас? Одна из самых успешных подпольных организаций в новейшей истории, — лёгкая улыбка. — Но к счастью для меня, я очень хорошо умею находить слабые места у таких, как ты. У Минхо невольно дёргается глаз. Фантом бросает взгляд через плечо на экран, где отображается частота его сердцебиения. — О, вот и оно, — говорит он, — твоё слабое место, Ли Минхо. И позже я объясню тебе — почему. А прямо сейчас давай поговорим о вашей группировке немного поподробнее, хорошо? — мужчина снова одаривает его улыбкой. Минхо просто стискивает зубы в попытках сохранить контроль. — Некоторые люди думают, что если отрубить голову, то тело падёт. Но не в нашем случае, не так ли? На её месте просто вырастет другая. Знаю, Кристофер должно быть обучил каждого из вас, чтобы тот занял его место, в случае, если с ним что-то случится. Но полагаю, это вызвало бы такой праведный гнев, который мало бы кто вообще смог пережить. Кроме того, он слишком хорошо охраняется, чтобы что-то подобное могло произойти, — он склоняет голову набок, размышляя. — По крайней мере, был таким до тех пор, пока мы не взяли тебя — его главную защиту. Похоже, ты был так сосредоточен на том, чтобы уберечь его, что в итоге позабыл о собственной безопасности, — мужчина хихикает, будто делится кульминацией шутки. — В любом случае, я немного отошёл от темы, — продолжает он, пренебрежительно махнув рукой в воздухе. Минхо смотрит прямо перед собой, когда мужчина начинает расхаживать взад-вперёд. — Конечно, самым очевидным было бы выбрать самого младшего из вас. Такие компьютерные гении, как ваш Чонин, в конце концов, очень полезны, — на распев вещает мужчина. — С другой стороны, это может принести больше проблем, чем пользы, если мы не заставим его поверить в то, что его драгоценному хёну грозит серьёзная опасность. И я сомневаюсь, что вы раскрыли ему все маленькие грязные секреты вашего… бизнеса, учитывая, что он работает у вас всего… год, не так ли? Возможно, мы могли бы воспользоваться Чанбином… Минхо чувствует, как напрягается мускул на его челюсти при упоминании чужого имени, но успевает взять себя в руки, не успев выдать никаких внешних признаков раздражения. -… если бы в данный момент он не был в отъезде. Лично я не сторонник экскурсий по пересеченной местности. Слишком много потраченных впустую ресурсов, ты не согласен? Он бродит по комнате, исчезая за спиной Минхо, делая очередной круг. Ли знает, что его сердцебиение, должно быть, немного участилось. Очень немногие знали, что Чанбин сейчас отсутствовал. Кем бы ни был этот Фантом, у него были связи, и это начинало выводить Минхо из себя. Он знает, что таким образом мужчина демонстрирует ему крупицы своей силы, будто говоря: «Посмотри, я в курсе». Минхо знает, но это не останавливает его от переживаний. И хотя его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, сердцебиение выдавало его с потрохами. Ли тихо дышит через нос, пытаясь восстановить самообладание. Всё будет хорошо. Ему просто нужно принять тот факт, что ему известны имена членов банды, и надеяться, что не будет застигнут врасплох, когда очередное будет озвучено Фантомом. — Молодой юрист, который отправился с ним. Сынмин, не так ли? Очень талантливый, учитывая его юный возраст. Вообще-то, я его фанат, можешь в это поверить? — он оборачивается, но Минхо не доставляет ему удовольствия — не позволяет себе оглянуться. Вместо этого он безразлично смотрит на дверь. — Что же касается двойняшек… Я наслышан о них. А кто-то нет? Но один из них не слишком стабилен, чтобы возиться с ним, а другой — кавалер вашего дражайшего лидера, а я не настолько глуп, чтобы таким образом приблизить наше знакомство. Фантом опять появляется в поле зрения, и Минхо снова сжимает челюсть. Он знает, о ком ещё можно поговорить, и сейчас, как никогда, ему приходится приложить максимум усилий, чтобы сохранить самообладание. Однако, ему всегда было трудно сдерживать свои чувства, когда речь заходила о его лучшем друге. Ли отчаянно пытается думать о чём-нибудь другом, о чём угодно, что может отвлечь его, но чувствует, как от болезненного предвкушения у него учащается сердцебиение. Минхо не отрывает взгляда от двери, несмотря на то, что Фантом приближается и встаёт прямо перед ним. — А ещё есть Хан Джисон. Скажи мне, он знает, что его семья порождает предателей? Хан в курсе, что из-за тебя он остался единственным ребёнком в семье? — мужчина замолкает на мгновение. — Он знает, что ты готов на всё, чтобы защитить его? — Фантом растягивает слова. Минхо не нравится подтекст в его тоне. Его лицо всё ещё остается каменным, но сердцебиение учащается. Он ничего не может с собой поделать. Мужчина смотрит через плечо Минхо, а потом снова возвращает свой взгляд на него. Дьявольская улыбка расцветает на чужом лице. — Бинго! Знаешь, должен признаться, я сначала не поверил, когда до меня дошли слухи о твоём кровоточащем сердце, Минхо. Я, конечно, никогда не видел и не слышал, чтобы ты проявлял привязанность к кому-то, кроме членов твоей семьи. Конечно, все наслышаны о твоей склонности к защите, но и все наслышаны о твоей любви к насилию. Но это же не редкость для людей нашей профессии: человек, который оберегает своих близких. Можешь себе представить, как я был заинтригован, узнав, что под этой особой… — он хмурит брови, подбирая нужное слово. — …привязанностью, по слухам, скрывается нечто большее, чем просто братская любовь? Что «Ледяной принц» Stray Kids, «несокрушимый» Ли Минхо влюблён в сына предателя своей собственной семьи? Минхо поднимает глаза и встречается взглядом с Фантомом. Его руки сжаты в кулаки, сердце бешено колотится в груди. Он делал всё возможное, чтобы скрыть свою привязанность к Джисону от общественности именно по этим причинам. Чёрт возьми, да он даже не сказал Джисону, что на самом деле чувствует к нему. Это просто… подразумевалось. Так же, как и взаимность со стороны Джисона. Этот факт крутился у него в голове дольше, чем ему того хотелось: беспокойные ночи, наполненные сомнениями, мучили его до тех пор, пока в следующий раз прикосновения младшего не задерживались на его коже слишком долго или пока тот не касался его волос под предлогом «нужно привести в порядок, хён». Они оба знали, что остальные парни считали их парочкой, потому что слишком часто шутили по этому поводу, чтобы это осталось незамеченным. Но никто ничего не говорил, потому что они сами ещё официально не объявили об этом. Джисону нравилось расширять границы дозволенного, когда они были вне дома, но он никогда не делал ничего, что могло бы быть расценено как нечто большее, чем близкая дружба, перед клиентами или незнакомцами. Его разум метался. Как он вообще узнал? Это было негласное правило в группе; черта, которую никто не переступал, пока Минхо и Джисон не разрешат, даже учитывая все глупые шутки про них. Плюс тот факт, что он знает, что Чанбин уехал по делам. Минхо постепенно начал осознавать, что куда-то в их ряды смог затесаться предатель. Вот дерьмо. — Конечно, — продолжает Фантом, коварно улыбаясь. — Подтвердить это почти не представлялось возможным, пока я не увидел всё собственными глазами, насколько слухи оказались правдой. Поэтому я благодарю тебя за сотрудничество. Мне бы очень хотелось познакомиться с человеком, которому принадлежит твоё сердце. Может быть, мы даже скоро сможем устроить небольшую встречу tête-à-tête. Минхо не смог сдержать рычания, бессознательно сорвавшегося с губ. Всё притворство разом испарилось из-за откровенной угрозы для Джисона. Где-то в глубине его сознания эхом раздалось неодобрение отца по поводу реакции на такую очевидную провокацию. — Посмей только тронуть его, и я, блять, убью тебя! — рычит Минхо, подавшись вперёд на стуле, так что наручники больно врезались в запястья и лодыжки. Один из мужчин, находящихся в комнате, делает шаг и бьёт его по лицу. Голова резко дёргается в сторону, тёплая жидкость течёт по глазу, вниз, по правой щеке. В брови ощущается болезненная пульсация, и Ли наконец замечает отблеск металла на костяшках чужих пальцев. Фантом выглядит довольным, но Минхо это больше не волнует. Всё, о чём он мог думать, так это о Джисоне, которого пытают ради информации, которую он никогда бы не выдал, или забавы ради. Может быть, они причинили ему боль, чтобы заставить Минхо сделать то, что им нужно. Его красивое лицо было бы покрыто ранами, синяками и кровью, кости сломаны. Картинки проносятся в голове с пугающей реалистичностью. От этой мысли кровь в венах вскипает. Они хотят узнать, что сможет вывести его из себя? Отлично. Минхо им покажет. А потом, когда освободиться, покажет им, что значит угрожать человеку, которого он любит. Его мысли внезапно обрываются. Любит? Он любит Джисона? Это первый раз, когда Минхо задумывается об этом слове применительно к Джисону. Обычно это было просто чувством — связью между ними. Сначала они были лучшими друзьями, но даже тогда всё ощущалось как-то… иначе. Теплый взгляд Джисона на его шее, нежность, с которой тот заботится о нём. То, как он заставляет Минхо хотеть убить каждого, кто осмеливался взглянуть на него с чем-то большим, чем профессиональное безразличие. То, что Хан был первым человеком, который увидел его, по-настоящему увидел, и всё равно продолжил ломать чужие стены, пока Минхо не почувствовал, что никогда по-настоящему не жил без него. Всё, что он сделал, каждая жизнь, которую он отнял, каждое плохое решение, которое он принял. Зная, кем была его семья и что они сделали. Но Джисон никогда не осуждал его, никогда не оставлял. Он всегда знал, что младший читает его, словно открытую книгу. Джисон всегда знал, когда ему нужно пространство, а когда — комфорт. Минхо никогда раньше не чувствовал себя таким заметным. Это пугало, но освобождение, о котором он и помыслить не мог, вдруг стало возможным. Осознание этого заставляет его содрогнуться всем телом. Он любит Джисона. Довольное мурлыканье Фантома возвращает его в настоящее. — Не кори себя за это, — растягивает он слова, — приятно видеть тебя таким… необузданным. Мужчина хихикает и щёлкает пальцами: раздаётся звук отодвигаемого стула, и техник и двое мужчин позади него немедленно подбегают к нему. — Давай продолжим позже, Минхо. Мне нужно кое-где побывать. Людей повидать, — тот в очередной раз ухмыляется, и у Ли внутри всё перевернулось. Должно быть, это отразилось на его лице, так же, как и на дисплее с сердечным ритмом, потому что ухмылка Фантома превратилась в улыбку во все тридцать два. Он смотрит на человека, который ударил Минхо, и на другого мужчину, всё ещё стоящего в углу слева. — Почему бы вам, ребята, не позаботиться о нем, пока мы снова не будем готовы продолжить? А потом он разворачивается на каблуках и выходит за дверь, оставляя Минхо с двумя головорезами. Ли насмешливо смотрит на мужчин, когда те подходят ближе. Тот, что с кастетом, наносит удар в корпус, от которого Минхо со стоном дёргается вперёд, насколько позволяют его скованные запястья. Второй хватает его за волосы, поднимания за них голову наверх, сжимает ладонь в кулак и наотмашь бьёт в челюсть. Минхо чувствует, что у него разбита губа, и как по подбородку стекает кровь. Удар за ударом обрушиваются на его тело и лицо. Он не знает, как долго его избивали, знает только, что это последнее, что он помнит, прежде чем один из ударов окончательно вырубает его.

***

Минхо приходит в себя, когда ему на голову выливают ушат ледяной воды. Он задыхается от шока, сознание горит огнём. Его грудь вздымается, и парень фокусирует всё своё внимание так быстро, как только может, вспоминая, где находится. Он оглядывается: всё та же комната, всё тот же стул, к которому он всё ещё привязан. Провода, соединяющие его с пульсометром, оборваны, и он один, не считая человека с пустым ведром. — Проснись и пой, — это всё, что говорит мужчина, ухмыляясь, прежде чем выйти из комнаты. Минхо смотрит ему вслед — дверь захлопывается. Он дрожит: холодная вода просачивается сквозь одежду, оседая на коже. Тело ноет от побоев, а холод только усиливает боль. Он стряхивает воду с волос и пытается сориентироваться. Минхо понятия не имеет, сколько времени прошло с тех пор, как его похитили, но, по его предположениям, прошёл уже как минимум день. Остальные, без сомнения, ищут его, потому что Ли Минхо может позволить себе не появиться на работе только, когда уезжает по делам или находится на пороге смерти. Но и даже в таком случае, если ноги всё ещё на месте, он придёт. Так или иначе, кто-то знает, где он находится 24 на 7 — то, что он раньше терпеть не мог, теперь ощущалось такой необходимой частью их работы. Чан должен заставить парней разобраться в том, что произошло, и он надеется, что они найдут его до того, как Фантом доберётся до чего-нибудь, что будет означать, что в Минхо больше не будут нуждаться. Он чувствует себя почти жалким, зная, что защищать других — это в буквальном смысле его работа. И всё же, он здесь, неспособный защитить даже себя. Ли находится здесь уже целых 24 часа и ему даже не удалось освободиться от наручников. Его отец должно быть перевернулся в гробу. В животе громко заурчало, и Минхо почувствовал, что голод пробивает себе дорогу к сознанию. Когда он в последний раз что-нибудь ел? А пил? Во рту пересохло. Обычно ему требовалось около 4 дней без воды, прежде чем организм станет достаточно обезвоженным, чтобы нуждаться в срочной помощи. Он знает это, потому что, прежде чем его отец позволил ему участвовать во всём этом, его проверяли сотнями различных способов. Минхо знает, сколько времени ему потребуется, чтобы начать голодать настолько сильно, что он станет неэффективным. Знает, какое электрическое напряжение может выдержать его тело, прежде чем он потеряет сознание. Знает, с каким количеством яда он сможет справиться, прежде чем ему понадобится противоядие. Знает, как бороться со сломанными конечностями и спутанным сознанием. Его отец всегда заботился о том, чтобы все, кто на него работал, знали пределы своих возможностей. Жизнь телохранителя может быть нелёгкой, особенно когда люди, которых тебе поручено охранять, находятся на вершине пищевой цепочки подпольной сети. Минхо чувствует горечь. Он знает, что эти знания полезны и практичны, но это всё равно не мешает ему жалеть, что у него не было хоть какого-то подобия нормального детства. Конечно, не то чтобы он отказался бы от всего, если бы ему сейчас предоставили выбор. Чан — его брат во всём, кроме кровного родства. Парни — его семья. Джисон, он… его. Это люди, за которых он с радостью отдал бы свою жизнь (естественно, он никогда не планировал сообщать им об этом). Во всяком случае, он был уверен, что они и так всё это прекрасно знали. В животе снова урчит. Минхо почти благодарен открывшейся двери, которая отвлекает его от физиологической потребности. Четверо мужчин входят внутрь: трое занимают позиции по углам комнаты, четвертый подтаскивает стул, на котором ранее сидел технарь, когда Минхо в последний раз был в сознании. Достаточно близко для того, чтобы он мог дотянуться ногой и пнуть, если бы она не была крепко привязана к ножке стула. Мужчина возвращается на своё место в пустом углу, когда за дверью раздаются шаги. Минхо с презрением смотрит на Фантома, когда тот присоединяется к ним, держа в руках конверт из плотной бумаги, который быстро передаёт одному из мужчин вместе со своим пальто. Садясь, он закатывает рукава тёмно-синей рубашки, обнажая татуировку, которая змеится по его предплечью правой руки до самого запястья. Минхо не знает почему, но татуировка выглядит смутно знакомой. Прежде чем он успевает подметить ещё какие-либо детали, Фантом откидывается назад и скрещивает руки на груди, пряча чернила. Минхо, не дрогнув, смотрит ему в глаза, пока они сидят в тишине. Мужчина первым нарушает молчание, издавая смешок. — Твоя способность сохранять стойкость поистине достойна восхищения. Жаль, что у меня сегодня не так много времени, поэтому, боюсь, мне придётся сразу перейти к делу. Минхо делает глубокий вдох и готовится к тому, что должно произойти. Он пытается подавить мелкую дрожь, охватившую его тело из-за прохладного воздуха, проникшего в комнату — из-за влажной одежды холод прошибает до костей. — «Back Door». Один из ваших, да? «Easy», «Hellevator», «Railway» and «Hallucination» тоже. Вам принадлежат две трети клубов Саут-Сайда, но эти — ваша большая пятёрка. Всё, что мне нужно знать, так это то, где вы храните бухгалтерию, — он пытается выглядеть беспечным, но Минхо видит, насколько сильно ему нужна эта информация. — Скажешь сейчас, и мы отпустим тебя, бросим на углу рандомного квартала, и ты сможешь вернуться в свой маленький кружок по интересам, чтобы продолжать играть в больших мальчиков с остальными. Минхо дёргает бровью, прежде чем успевает подумать. Это тревожит свежий порез, который нанёс ему мистер Железный Кастет, но он не обращает внимания на боль. Острый дискомфорт придаёт больше ясности. Клубы были важной часть их организации, которая была задействована не только в сборе наличных, но ещё и в отмывании денег, поэтому настоящие бухгалтерские книги никогда не хранились на месте на случай, если полиция или конкурирующие банды решат заняться поисками. Фантом наклоняется вперёд на стуле, сцепив руки перед собой. Его волосы отбрасывают тень на глаза, но Минхо знает, что они сверлят его внимательным взглядом. Он чувствует это. — Не имею ни малейшего понятия, — Ли отвечает бесстрастным тоном. Он знает, что, если тому удастся заполучить книги, у них будут большие проблемы. Ими можно было бы успешно воспользоваться против них, загоняя под свой каблук, если бы, конечно, он не решил продать их кому-нибудь, чтобы все они оказались в тюрьме или умерли. Он почти не сомневается, что этот мужчина точно знает, как воспользоваться этой информацией так, чтобы нанести максимальный вред Stray Kids. А Минхо определённо не собирался вкладывать в чужие руки ключи к собственной гибели. Фантом молчит пару мгновений, внимательно изучая Минхо, а потом бормочет: — Я так и думал, что ты это скажешь, — Минхо видит, как тот поднимает палец, прежде чем согнуться пополам от стона. Мистер Кастет наносит ему ещё один удар в бок, прямо поверх уже ушибленных рёбер. Он замахивается для нового удара, когда Фантом прерывает его. — Достаточно. Мужчина мгновенно отступает. Минхо поднимает голову, чтобы посмотреть на него, но тот только наклоняет голову в бок. — Обычно я терпеливый человек, Минхо. Но, как я уже говорил, у меня не так много времени, чтобы тратить его на тебя сегодня, поэтому я задам этот вопрос ещё раз: где книги? Совершив, вероятно, самый неразумный поступок, Минхо воздерживается от слов и просто плюёт в него. Удар по лицу был вполне ожидаем, но это никак не уменьшает следующей за ним волны боли. Он знает, что из виска начинает течь кровь: тёплая жидкость резко контрастирует с холодной кожей, и Ли чувствует, как раны от последнего избиения вновь открываются, когда он получает второй удар. В ушах звенит, и ему требуется секунда, чтобы прийти в себя. Он стискивает зубы. Фантом хмыкает, как будто разочарован в Минхо. Но как же приятно видеть, как мужчина на мгновение хмурится, прежде чем маска добродетели снова наползает на его лицо. Как бы по-детски это ни звучало, Минхо испытывает удовлетворение от того, что причиняет ему неудобства. Это чувство вскоре сменяется отвращением, поскольку мужчина вскакивает со стула и вторгается в личное пространство парня быстрее, чем тот мог ожидать. Фантом вздыхает и проводит рукой по щеке Минхо, словно любовник, ласкающий своего партнёра. Это заставляет его кожу покрыться мурашками. Его пальцы больно впиваются в челюсть, когда он сжимает её, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, осматривая повреждения. — Все эти отметины на таком красивом личике, — воркует он. — Какой позор. Мужчина внезапно отпускает его, вытягивая руку: — Кстати, о симпатичных личиках… Ему молча вручают конверт из плотной бумаги, и он открывает его, вытаскивая пачку фотографий. Он разворачивает их, чтобы Минхо мог рассмотреть. Кровь отхлынула от его лица, страх скрутил внутренности, когда Минхо уставился на Джисона, которого явно снимали скрытой камерой. На одном из снимков он отвечает на телефонный звонок, и Минхо может разглядеть на заднем плане выкрашенный в синий цвет фасад «Easy». На другом он оглядывается через плечо. Ещё на одной разговаривает с Феликсом, на другой — сидит в кафе, на третьей — несёт кучу напитков. Обычно жизнерадостный — он выглядел мрачным и напряжённым. Но Минхо поразило не это. На всех этих фотографиях, за исключением той, на которой присутствовал Феликс, Джисон был один. Учитывая пропажу одного из участников, трудно поверить, что Чан просто оставил остальных бродить в одиночестве, особенно зная, что Джисон с большой вероятностью станет следующей мишенью, если похитители решат, что смогут использовать его, чтобы добраться до Минхо. С другой стороны, Джисон, скорее всего, откажется от любой защиты, если решит, что сможет справиться со всем этим в одиночку. Обычно он прислушивался только к Минхо. Ли хмурится про себя, прилагая неимоверные усилия, чтобы все этим мысли не отразились на его лице. — Все они были сделаны сегодня, — говорит Фантом. На фотографиях не было дат, но Минхо всё равно верит ему. — Он выглядит таким грустным без тебя, тебе не кажется? Бедный мальчик. Я мог бы устроить так, чтобы вы двое воссоединились, если хочешь. Уверен, тебе было бы интересно послушать, какие звуки он издаст, когда Марли добьётся своего, — насмехается он, указывая на мистера Кастета. Звук, который непроизвольно вырывается из его горла, больше напоминает животный, нежели человеческий. Фантом смеется, качая головой. — Боже мой, только посмотри на себя! Так просто вывести тебя из равновесия, когда на кон ставится сердце. Айсберг, превращающийся в лужу при одном упоминании о своей второй половинке. Так трогательно! — усмехается он и передает фотографии одному из мужчин. — Ты знаешь, чего я хочу. — Да пошёл ты, — выплевывает Минхо со всей злостью, на какую только способен. Он не выдаст информацию. Он не может. Это будет не только его крах, или Джисона. Это будет крах всего: его братьев по оружию, обычных людей, которые полагались на их милосердие и защиту. Нет. Он должен верить, что Чан защитит Джисона. Он ненавидел тот тоненький голосок в глубине души, который искушал его бросить всё, просто чтобы быть уверенным. — Что ж. Грядёт грандиозное воссоединение, — он натягивает пальто, ухмыляясь через плечо. — Не волнуйся. Я передам ребятам, чтобы они как следует позаботились о нём. Минхо краснеет и бросается вперёд, на мгновение забыв, что он привязан к стулу. От резкого движения у него болят суставы, и он не знает, показалось ли ему, что стул слегка подвинулся, потому что в этот момент он может думать только о том, как стереть ухмылку с лица этого ублюдка. — Дай мне знать, если передумаешь! — Фантом напевает что-то себе под нос, когда выходит, двое мужчин следуют за ним по пятам. На этот раз остальные даже не дают ему времени подумать, прежде чем наброситься на него, по очереди используя как боксерскую грушу. Он сопротивляется так долго, как только может, проверяя целостность стула, и мгновенно приходит в себя, осознавая, что ему не просто показалось — стул и правда движется. Зацепившись за эту возможность, Минхо умудряется ударить одного из мужчин головой, перенося весь свой вес вперёд. Трос обрывается, и стул наклоняется вперед. Второй мужчина хватает его за горло с такой силой, что на нём точно останутся синяки, и душит, пока темнота не застилает глаза. Ему удается выдержать ещё пару ударов по голове, прежде чем мир снова погружается во тьму.

***

По его прикидкам, он должен был отсутствовать около четырёх дней. Желудок сводило от голода, в горле пересохло. Боль во всём теле сковывала движения. Каждый раз, когда он приходил в сознание, его ждали новые бандиты. Он уже был хорошо знаком с мистером Железным Кастетом, или Марли — или как бы его там ни звали. Примерно на третий день он очнулся в другом помещении. Оно было больше предыдущего и светлее, хотя в нём всё ещё царил полумрак. Вместо стула он был прикован наручниками к двум столбам, руки находились по обе стороны от головы. Ноги оставили свободными, но руки были привязаны достаточно высоко. Ровно настолько, что Минхо был вынужден стоять на цыпочках, чтобы выдержать вес собственного тела — едва дозволенная преподнесённая мимолетная роскошь, пока его продолжали избивать до потери сознания. Под потолком виднелась камера — красный огонек не дрогнул, демонстрируя его кому-то на другом конце провода. Но кроме людей, единственной задачей которых было сделать его пребывание как можно более трудным, никто не посещал его. Тот факт, что он не видел Фантома с тех пор, как тот показал ему фотографии Хана, сводил с ума. Чем дольше Минхо думал об этом, тем больше его мысли склонялись к худшему. Его единственное утешение было в том, что имя Джисона больше не упоминалось, и он надеялся, что это могло означать только то, что его ещё не схватили. Он цеплялся за эту мысль — за эту надежду — так сильно, как только мог. Парень пришёл в себя всего несколько мгновений назад, разбуженный пощёчиной. Он попытался ослабить давление на руки, чувствуя, что плечи вот-вот выскочат из суставов. Грудь сдавило, и дышать становилось всё труднее. Из-за травм, полученных от головорезов, и ледяной воды, которой они его часто обливали, у него начался сильный жар. Несмотря на все его попытки оставаться начеку, его глаза едва держались открытыми и были в расфокусе. — Выглядишь не очень хорошо, Минхо, — знакомый мягкий голос насмешливо раздаётся рядом с ухом. Ли вздрагивает, отворачивает голову и напускает на себя самый хмурый вид. Должно быть, он действительно в ужасном состоянии, если даже не заметил чужого появления. Фантом только смеется, двигаясь так, чтобы оказаться в поле его зрения. — Всё ещё не хочешь поведать мне о местонахождении книг, да? — произносит мужчина. — Я восхищен твоей преданностью, и, честно говоря, меньшего от тебя и не ожидал. Минхо вздрагивает от хлопка. — Конечно, это просто означает, что мы можем поиграть ещё немного! — он улыбается, пересекая чужое личное пространство. Его ухмылка, с которой он хватает Минхо за рубашку, выглядит угрожающе, а в глазах виден блеск, который Минхо совершенно не нравится. Пуговицы разлетаются в стороны, когда Фантом распахивает рубашку, обнажая верхнюю часть груди до середины живота. По мановению его руки вперед выходит грубого вида очень крупный мужчина. Он снова поворачивается к Минхо. — Ты ведь знаешь игру «20 вопросов», да? Что ж, вот как будет работать моя версия. Я собираюсь задать тебе несколько вопросов. Если ты откажешься отвечать или я решу, что ты мне лжешь, тогда моему другу Касперу придется немного тебя наказать. Здоровяк — Каспер — лезет в карман и достает нож. Минхо проклинает свою удачу. Он держался так долго, как только мог, сражаясь на каждом шагу, но он далеко не дурак. Ли знает, что силы покидают его, и в данный момент держался только за счет силы воли. Он не знал, сможет ли вообще дожить до конца игры, и впервые он осознал, что была реальная вероятность умереть здесь прежде, чем парни смогут добраться до него. Судя по выражению чужих глаз, Фантом тоже это понимал. — Итак, первый вопрос. Где хранятся книги? — Пошёл к черту, — шипит Минхо, свирепо глядя на него. Каспер довольно ловко орудует лезвием, с его-то габаритами. Минхо даже не осознает, что его порезали, пока не чувствует огонь на левой стороне груди. Он опускает взгляд на кровь, стекающую вниз по коже. Раздавшийся смешок заставляет его снова поднять голову: — Ну, я должен был, попытка не пытка, — Фантом пожимает плечами, застенчиво улыбаясь ему и неторопливо расхаживая взад-вперед. — Следующий вопрос: правда ли, что юридическая фирма «Levanter» планирует поглощение «Park and Sons»? Вот почему Чанбин в отъезде, да? — он замолкает, его глаза расширяются в притворном удивлении. — Упс, полагаю, это два вопроса! Минхо молчит, стиснув зубы, когда ему наносят ещё два удара по ключице и рёбрам. — Хорошо-хорошо, следующий. Когда дорогой Джисон присоединится к нам, хочешь посмотреть, что мы с ним сделаем, чтобы он издал эти милые звуки, или ты предпочитаешь не знать? Даже в таком разбитом и измученном состоянии Минхо краснеет от гнева. Он делает слабый выпад вперед — силы почти иссякли. За свои проделки он получает удар по лицу. Фантом выглядит довольным, словно ребенок посреди кондитерской. — Ох, ты не скрываешь своих чувств, Минхо. Что бы сказал твой отец, если бы всё ещё был рядом? В конце концов, чувства вредят бизнесу, — он насмешливо склоняет голову. — Не то чтобы я возражал. Это отличное развлечение для… Его прерывает стук с грохотом распахнувшейся на петлях двери. Маниакальная улыбка Фантома превращается в оскал. В комнату врывается мужчина, на ходу бормоча извинения. — Назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должен тебя вздернуть и выпороть, –произносит Фантом тихим, но полным ярости голосом. Мужчина сглатывает, бросая взгляд на Минхо, прежде чем наклониться и пробормотать что-то мужчине на ухо: слишком тихо, чтобы тот смог расслышать. Отдаленный звук выстрела доносится до погруженной в тишину комнаты, и все мужчины немедленно достают оружие. Минхо немного расслабляется, в его груди расцветает облегчение. Они нашли его. Мужчина, стоящий перед ним, разочарованно вздыхает: — Боюсь, наше время вышло, Минхо. Твой прекрасный принц прибыл, чтобы спасти тебя. Как романтично, — Фантом наклоняет голову, и на его лице появляется ухмылка. Сердце Минхо замирает. Джисон здесь. — Неважно, — бормочет Призрак, скорее для себя, чем для Минхо. Он направляется к двери, остальные прихвостни встают на позиции, занимая оборону вокруг него. Мужчина поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Минхо. — Будь уверен, мы ещё встретимся. Они исчезают за порогом, даже не оглянувшись, оставляя дверь открытой. И тогда Минхо остается один. Он ждёт, затаив дыхание, пока стрельба не начинает становиться громче, а крики эхом отражаться от стен и доноситься до его комнаты. Его ноги дрожат от усилий, которые ему приходится прилагать, чтобы удержаться на ногах. Головокружение начинает ощущаться слишком явно из-за рваных ран, которые продолжали кровоточить. Но Ли отказывался сдаваться, пока не сможет удостовериться, что с Джисоном всё в порядке. Кажется, прошла маленькая вечность, прежде чем он услышал тихие приближающиеся шаги. Хочется крикнуть, но не хватает сил. Минхо медленно моргает, отчаянно борясь с потерей сознания. В комнату проникает тень, за которой следует сдавленный вздох. — СЮДА! Минхо, приоткрыв глаза, наблюдает, как Джисон осматривает комнату, убирая пистолет в кобуру, когда видит, что больше никого нет. Он подбегает к Минхо, нерешительно размахивая руками, и оглядывает его с головы до ног, оценивая повреждения. Наконец, они легко ложатся ему на талию. От этого прикосновения Минхо сначала вздрагивает, но его тело все ещё находится под контролем разума. Всё на чём смог сфокусировать свои чувства Минхо было фирменным ароматом Джисона. Его тело расслабилось. Мозолистая ладонь поднялась, чтобы коснуться щеки. — Прости, что опоздал, дорогой, — шепчет Джисон. Минхо удается приподнять уголки рта: хочется верить, что это больше похоже на улыбку, нежели на гримасу. В комнате раздаются новые шаги, а затем внезапно его руки освобождаются, и он падает. Джисон, как всегда, ловит его. — Хён! — кричит Джисон, и в его голосе слышится беспокойство. Минхо чувствует, как его похлопывают по щеке. Он открывает глаза, но видит всё расплывчато и расфокусировано. Ха, он даже не заметил, что его глаза были закрыты. — Джисон-и, — шепчет он срывающимся голосом. — Я здесь, дорогой, просто держись, хорошо? Держись за меня, пожалуйста. Мы позаботимся о тебе, с тобой все будет хорошо, я обещаю! Минхо чувствует на себе чьи-то руки, убирающие волосы со лба. Он дрожит, его бросает то в жар, то в холод, голова кружится. Голоса едва достигают сознания. — Он весь горит. Мы должны… — …джин может отвести его к… — Я не оставлю его! Я пойду… — …потерял слишком много крови. Хёнджин, иди вперёд с Феликсом и убедись, что наш обратный путь свободен. Я не хочу никаких сюрпризов на обратном пути… Его веки отяжелели, когда он снова разлепил их. Он узнает голос Чана. Чья-то рука сжимает его, и тело инстинктивно реагирует, расслабляясь от прикосновения. Единственный человек, который может так прикасаться к его рукам — это Джисон. Он поднимает взгляд, пока не обнаруживает, что на него смотрят ланьи глаза со сведенными бровями. Губы Джисона шевелятся, но Минхо не может разобрать, что он говорит. Кто-то поднимает его. Он думает, что это мог быть Чан. Боль в теле, кажется, сразу же достигает мозга, и он чувствует, что отключается. Он едва слышит мольбы Джисона не засыпать. Он так устал, так разбит, но он будет бороться за то, чтобы держать глаза открытыми так долго, как только, потому что Джисон просит его об этом. Он не знает, как долго ему это удается, прежде чем он проваливается в темноту.