Sealed by Silence

Билли Блэк помнил каждую деталь. Как будто это было вчера. Он видел, как его лучшая подруга Алайя сходила с ума в четырнадцать лет, когда ее дар пробудился. Она боялась собственной тени, боялась ходить в гости, забивалась в угол в школе, заслышав за спиной шепот: «Смотри, это та сумасшедшая, что разрисовывает все учебники в приступе». Но Билли знал — ее дар был ужасен, как обнаженный нерв вселенной, но это не делало его, и ее, плохими. Он помнил и светлые моменты. Тот день, когда Алайя, вся сияя, ворвалась к нему, схватила за руку и потащила босиком по мокрой от росы траве. Соседка родила мальчика, и Алайя издала свою первую Песнь Банши — не вопль боли, а ликующий, оглушительный крик, возвещающий о новой жизни. Они прыгали и смеялись, два безумных подростка, празднуя то, что ее дар может нести не только горе. Но он помнил и другое. Как она, вся в слезах, с разбитым лицом, прибежала к нему солнечным днем. По дороге она встретила его отца, и на него легла тень. Юная, не понимавшая до конца своих сил, она в отчаянии упала перед лучшим другом на колени, рыдая и вымаливая прощения за весть, которую не могла удержать в себе. Именно тогда Билли понял: банши — не проклятие и не кара. Они — несчастные гонцы, вестники судьбы, и казнить их за правду, которую они несут, — все равно что стрелять в почтальона за плохое письмо. Его отец вскоре погиб на охоте. И крик Алайи, который она издала в тот миг, был настолько полон отчаяния и вины, что стекло в их доме треснуло, а бедный Томас, ее собственный отец, рухнул без чувств. И сейчас, глядя на Катерину, стоявшую на его пороге в том же самом, знакомом до боли, разбитом состоянии, он все понял без слов. Она почти рухнула перед ним на колени, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий, а из горла вырывались обрывки фраз о Гарри. Сердце Билли сжалось. Он с трудом, мягко, но настойчиво поднял ее, усадил в кресло, вложил в дрожащие пальцы кружку с горячим чаем и позвонил Сэму и самому Гарри. — В их доме… в голове у меня стоял такой шум… — голос Катерины был хриплым, прерывистым. Она подняла на Билли заплаканные, покрасневшие глаза. — Как будто в ушах гудит старый стационарный телефон. А когда… когда сам Гарри вернулся… — она сглотнула, и ее пальцы так сжали кружку, что костяшки побелели. — Я еле сдержалась, чтобы не закричать прямо при всех. Я пыталась делать вид, что все в порядке… но ничего не в порядке! — Тише, девочка, тише, — его голос был низким и усталым, словно отшлифованным годами горя. — Мы сейчас во всем разберемся. Он лгал. И он знал, что лжет. Разбираться было не в чем. Горькая, ужасающая правда, которую он усвоил десятилетия назад, была неумолима: если банши чувствует твою смерть, ты умрешь. Что-то должно случиться с его лучшим другом. И он, Билли Блэк, сидя в этой проклятой коляске, был бессилен что-либо изменить. В дверь постучали. Вошли Сэм и Гарри. Их взгляды сразу же прилипли к сгорбленной, дрожащей фигуре Катерины в гостиной. — Джейкоб? — первым нарушил тягостное молчание Сэм, кивнув в сторону закрытой двери спальни. — Спит как убитый, — коротко бросил Билли. — Дал ему успокоительного. — В чем дело, Билли? — спросил Гарри Клируотер, его честное, открытое лицо было омрачено тревогой. Катерина при этом вопросе лишь громко всхлипнула, уткнувшись взглядом в дно своей кружки, словно надеясь там пропасть с их глаз долой. — Присаживайтесь, — прохрипел Билли, снимая свою потрепанную шляпу и тяжело опуская ее на колени. Он подкатил ближе к журнальному столику, и его лицо, испещренное морщинами, стало похоже на карту былых сражений и потерь. — Разговор предстоит тяжелый. И Билли заговорил. Каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал из горла раскаленные угли. Внутри него самого поднимался немой вопль, отчаянное желание крикнуть, что все это неправда, ошибка. Он чувствовал, как невидимая рука сжимает ему горло, слышал приглушенные, разрывающие сердце всхлипыния девушки, видел, как могучие плечи Сэма напряглись, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. Но больше всего его мучил взгляд, который он не мог оторвать от своего лучшего друга, брата, прошедшего с ним бок о бок всю жизнь. Гарри Клируотер, вопреки ожиданиям, оставался поразительно спокоен. Медленным, обдуманным движением он снял свою потрепанную рыбацкую шляпу, отложил ее в сторону и откинулся на спинку дивана. Его взгляд, полный не тревоги, а глубокой, усталой грусти, был прикован к сжавшейся в комочек девушке. Он знал ее мать, Алайю. Духи-предки, как они были похожи в этот миг — та же беззащитность, та же боль от осознания своего проклятого дара, что и тогда, когда Алайя навсегда покидала Ла-Пуш. — Что ж, — протянул Гарри, и его низкий, хриплый голос прозвучал как гром среди ясного неба. Катерина опасливо подняла на него заплаканные глаза, по которым все еще текли горькие слезы. — Во-первых, Билли, — Гарри покачал головой, — надо было позвать Пола. Он хоть смог бы успокоить бедную девочку. — Его тучная, но все еще мощная фигура медленно поднялась с дивана. Он подошел к креслу, в котором сидела Катерина, и тяжело, по-отечески, опустился на подлокотник. Его большая, шершавая ладонь легла ей на плечо, а затем обняла ее, притягивая к себе в неуклюжем, но искреннем объятии. — Прекращай лить слезы по старому пню вроде меня. Я ведь еще даже не собрался на тот свет. И уж точно не виню тебя, дитя. Ты лишь говоришь то, что видишь. И… спасибо, что сказала. Большие, темные, полные слез глаза Катерины широко распахнулись от шока. Она смотрела на него, не в силах понять, за что он может ее благодарить. — Надо будет… постараться провести побольше времени с семьей. С Сью, с детьми… — его голос на мгновение дрогнул, но он тут же овладел собой. — А там… ну, а там и уйду спокойно. С осознанием, что все успел. — Вы… Вы что, готовы умереть? — прошептала Катерина, все еще не веря его покорности. Гарри лишь печально улыбнулся и пожал плечами, его рука по-доброму потрепала ее по волосам. — А что мне еще остается, девочка? Бегать от нее? Да кости уже не те, чтобы убегать! Да и веса набрал в последние годы. — Он перевел взгляд на Сэма, и его глаза стали твердыми, властными. — Сэм, позови Пола. Пусть заберет свою девушку, ей нужен покой. — Затем он обвел тяжелым, властным взглядом всех присутствующих — Билли, Сэма, Катерину. — И чтобы больше никто не знал. Я не хочу… — его голос сорвался, и он с силой сглотнул, — …я не хочу видеть скорбь в глазах моей Сью раньше времени. Пусть эти последние дни будут… обычными. Полными жизни, а не предсмертной жалости. И, Сэм, — вожак остановился в дверях, обернувшись к Гарри, — я сделаю все, чтобы помочь вам поймать эту рыжую суку и уснуть спокойно.

***

Джейкоб Блэк официально присоединился к стае. Все произошло в точности, как было запечатлено на рисунках Катерины. Превращение прошло, и Сэму с Полом чудом удалось остановить обезумевшего от страха и новой сущности рыжего волка у самой границы леса, не дав ему навлечь на себя внимание всей резервации. Теперь в стае было шесть волков, и каждый из них носил в себе тяжелое, невысказанное знание. Они чувствовали приближающуюся смерть, нависшую над одним из самых уважаемых людей в резервации. Но железная воля Гарри и приказ Сэма были законом — никто не смел нарушать привычный ход жизни. Нельзя было оплакивать живого. Катерина, следуя общему настроению, изо всех сил старалась вести себя как ни в чем не бывало. Сегодня она вызвалась помочь Эмили на кухне, погрузившись в почти терапевтический процесс приготовления еды для ненасытной стаи. К ее удивлению, ни один из оборотней не бросал на нее укоризненного взгляда, не прошептал упрека. Лишь тихие, ободряющие прикосновения и вопросы: «Как ты? Держись». Их поддержка, несмотря на все, что она принесла в их жизнь, была для нее неожиданной и бесценной опорой. С улицы донесся грохот, смех и гул молодых, переполненных энергией голосов. На кухню, словно ураган, ворвалась стая. Шестеро парней, стараясь изо всех сил сохранять видимость нормальности, вели себя как обычно — толкались, шутили, дышали адреналином после тренировки. Сэм и Пол, как два магнитных полюса, сразу же направились к своим нареченным у столешницы. — Пахнет божественно, — произнес Сэм, обнимая Эмили сзади и касаясь губами ее виска, впитывая ее спокойствие как противоядие от собственной тревоги. — Это все Катерина, — с гордостью в голосе сказала Эмили, будто хвастаясь успехами своей талантливой ученицы. — Сегодня она главный шеф по мясу. Пол, услышав это, с нескрываемым удивлением поднял бровь, ловко умыкнул кусочек жареного мяса прямо из-под руки Катерины и, отправив его в рот, издал продолжительный, выразительный звук одобрения. — Я тебе эти пальцы отрежу, если повторишь! — прошипела Катерина, с угрожающим видом покачав ножом в его сторону. — Это невероятно вкусно, милая! — провозгласил он, не испугавшись ни капли, и, обняв ее, оставил громкий поцелуй на ее щеке. Он почувствовал, как ее напряженная спина наконец расслабилась под его прикосновением, а ее щеки залились румянцем от его похвалы. — Готов ради такого жениться хоть завтра! — Заткнись и садись за стол уже, — буркнула она, но ее протест был слабым, когда он оставил на ее лице второй, более нежный поцелуй, и она не смогла сдержать ответной улыбки. Именно в этот момент из холла донесся голос Джейкоба, спускавшегося с верхнего этажа. В его руке был смятый листок бумаги. — Эй, а это что такое? Вся кухня замерла. Взгляды стаи и девушек устремились сначала на Джейкоба, а затем на Катерину. Та, поджав губы, вытерла руки о полотенце и медленно подошла к новичку, стараясь разглядеть, какой именно рисунок он нашел. — Тебя еще не успели посвятить во все детали, Джейк, так что твое удивление понятно, — тихо начала она, зная, что нрав новичков всегда вспыльчив. С Полом она могла справиться, но с новым, необученным волком нужно было быть осторожной. — Почему ты взял именно этот? — Потому что тут Белла Свон! — он ткнул пальцем в изображение девушки с рюкзаком и характерными волосами. — Я узнаю ее из тысячи! А этот… кто этот тип перед ней? Катерина взглянула на мрачную, размытую фигуру, противостоящую знакомому силуэту. — Вампир, — ровно ответила она. — Но я не знаю, кто именно. Она перевела вопросительный взгляд на Сэма. Вожак, поймав его, властно постучал костяшками пальцев по столу, привлекая всеобщее внимание. — Все садятся, — его голос не допускал возражений. — Сначала еда. Потом — разговоры. Без пререканий! — опередил он любопытного Джейкоба, взглядом указав на стул. Обед, несмотря на тяжесть невысказанных мыслей, закончился на удивление быстро. Животные организмы оборотней требовали топлива, и горы еды исчезали с тарелок с завидной скоростью. Когда последние крошки были съедены, а на столе появился дымящийся чайник, который принесла Эмили, и тарелки с душистыми кексами, любезно расставленные Эмбри, в комнате воцарилась неловкая, звенящая тишина. Все понимали, что пора говорить о главном. Именно в этот момент Сэм, отпив глоток чая, нарушил молчание. Его голос был ровным и спокойным, но каждый в комнате чувствовал его стальную волю. — Джейкоб, — начал он, обращаясь к новичку, чье пребывание в стае все еще было похоже на пребывание в другой реальности. — Как ты уже, наверное, успел понять, у Катерины есть особый дар. Именно она… предсказала скорую смерть Гарри Клируотера. В воздухе снова, как холодный ветер, повеяло от этой фразы. Несколько человек невольно опустили взгляд, сжимая кружки. Слышать это вслух, даже во второй раз, было все так же больно и горько. — В той комнате, где ты нашел этот рисунок, — Сэм кивнул на смятый лист в руке Джейкоба, — висят не просто случайные картинки. Это… хроника. Видения Катерины, события, которые уже случились или которые нам предстоит пережить. И только она одна видит их истинный порядок, их связь во времени. Джейкоб, слушая, хмурился, пытаясь осмыслить масштаб сказанного. Его взгляд снова упал на рисунок. — И почему… почему ты увидела именно Беллу? — осторожно спросил он, и в его голосе слышалась не только растерянность, но и тень юношеской привязанности. Прежде чем Катерина успела ответить, Пол, сидевший рядом, молча положил руку на спинку ее стула. Его лицо было каменной маской, а во взгляде, который он бросил Джейкобу, читалось ясное предупреждение: «Следующий вопрос задавай осторожнее». Катерина почувствовала это напряжение и мягко покачала головой. — Я не могу сказать почему, Джейк, — ее голос был тихим, но твердым. Она посмотрела на лист. — Я просто… знаю, что это произойдет. Что твоя знакомая, Белла Свон, встретится с этим вампиром на той самой поляне. И все. Я не вижу причин, я вижу лишь факты. Джейкоб на мгновение задумался, и его выражение лица сменилось с подозрительного на заинтригованное. — Значит… того рыжего волка, — он имел в виду себя, — ты нарисовала еще задолго до того, как я… обратился? Катерина молча кивнула, и на ее губах дрогнула слабая улыбка, когда она увидела, как его глаза загорелись смесью изумления и внезапного, жгучего интереса. — И ребят тоже? Всех? — снова последовал кивок. — А что еще? Что еще ты видела? — Прекращай, Блэк, — голос Пола прозвучал резко, как щелчок кнута. Он метнул в новичка очередной, уже откровенно грозный взгляд. — Все, что тебе надо будет знать, ты узнаешь. А сейчас — хватит доставать мою девушку. — О-о-о! — весело воскликнул Джаред, с силой хлопая Пола по плечу и тут же отскакивая на безопасное расстояние с дурашливой ухмылкой. — Кажется, кто-то тут изрядно ревнует! Боишься, что новенький перетянет на себя внимание? — Отвали, — беззлобно буркнул Лейхот, но напряжение в его плечах мгновенно ушло, когда он почувствовал, как теплая ладонь Катерины легла ему на бедро и мягко, успокаивающе сжала его. Он наклонился, быстрым движением коснувшись губами ее волос, и с облегчением откинулся на спинку стула, будто это простое прикосновение сняло с него все плохие мысли. Пользуясь наступившим затишьем, Катерина снова заговорила, на этот раз обращаясь к Сэму. На ее лице играла легкая, немного смущенная улыбка. — Кстати, Сэм… Я кое-что вчера закончила. И подумала, что… это должно быть у тебя. Вожак с недоумением нахмурился, но Пол, словно ожидая этого момента, тут же сорвался с места и проворно взбежал по лестнице на второй этаж. Через мгновение он вернулся, неся в руках холст, бережно завернутый в старую ткань. На его лице сияла самая довольная ухмылка, которую только можно себе представить. Он с почти церемонной торжественностью поднес картину своему лучшему другу. Когда Сэм снял ткань, в комнате на секунду воцарилась полная тишина, а затем ее нарушили возгласы изумленного восхищения. На холсте была изображена их стая. Не разрозненные силуэты, а цельная, мощная картина, где каждый волк был выписан с потрясающей точностью и характером. Это было то самое видение, которое Катерина начала много недель назад — видение их будущего, которое теперь стало их настоящим. — Эй, да это же я! Один в один! — первым нарушил тишину Джаред, с восторгом тыча пальцем в массивную, величественную фигуру своего коричневого волка. — И я… я тут тоже есть, — тихо, почти с благоговением, произнес Джейкоб, с интересом разглядывая свое собственное, еще не до конца знакомое ему рыжее отражение на холсте. Сэм молча взял картину. Он смотрел на нее долго и внимательно, и в его обычно непроницаемых глазах читалась целая буря чувств — боль утрат, тяжесть ответственности, гордость за свою стаю и… признательность. Глубокая, безмолвная признательность. Он подошел к Катерине, все еще сидевшей за столом, и обнял ее одной рукой за плечи. Это был жест простой, но невероятно значимый, жест принятия и благодарности не просто за картину, а за все. — Спасибо, — тихо, но так, что слышали все, произнес вожак, глядя на девушку, ставшую неотъемлемой, пусть и хрупкой, частью его стаи. Тем же вечером, когда чай был допит, а тарелки пусты, вся компания, отбросив тяжелые мысли, с легкими сердцами и улыбками наблюдала за тем, как слегка развеселившийся Сэм вместе с Эмили, смеясь и споря о лучшем месте, вешали ту самую картину на стену в столовой — в самом сердце их общего дома, в месте, где они собирались все вместе, чтобы делиться не только едой, но и своей непростой, но такой ценной жизнью.