Je te veux ce soir

      Лунный свет, пробирающийся в комнату сквозь так и не задёрнутые с вечера шторы, своим мягким свечением проходится по кровати, с ворочающимся на ней юношей. Одеяло сбилось между ногами, являя вид на ничем не прикрытые участки голой кожи. Из-за постоянных копошений длинные белые волосы растрепались по подушке, а лёгкий, прохладный ветер, сквозящий из приоткрытого окна заставляет недовольно поморщиться, а сонные карие глаза слегка приоткрыться. Кое-как выпутываясь из одеяла и меняя его расположение, он укутывается в него чуть ли не по самый нос. Замечая отсутствие тепла под боком, дарящего чужим телом, парень протягивает руку к противоположной стороне кровати. Но так ничего (никого) и не нащупывая он недоуменно хмурится, приподымаясь на локтях и поворачиваясь в ту сторону.       Отмечая, что левая сторона кровати действительно пустует, недовольство, смешанное с беспокойством усиливается, заставляя сесть и облокотиться спиной о мягкое изголовье кровати. Ему требуется некоторое время, чтобы хотя бы немного отогнать дымку сна и осознать произошедшее, прежде чем нехотя выпутаться из одеяла и придвинуться к краю. Прикрывая зевок рукой и беря с близстоящего стула шорты на пару с первой попавшейся футболкой, не особо разбираясь, кому из них она принадлежала (их гардероб и без того стал практически общим), после наконец подымаясь с кровати и вздрагивая от контраста температур, стоит только ногам столкнуться с полом.       Перед тем как покинуть пределы спальни и отправиться на поиски своего парня, он подходит к окну, прикрывая его и задергивая шторы. Наконец выходя в коридор и подходя к лестнице, начиная тихо спускаться на первый этаж Феликс параллельно обдумывает, в какой из комнат тот может находиться, по итогу останавливаясь на гостиной. К счастью, предположение оказывается верным, приоткрывая дверь упомянутой комнаты взгляд сразу же останавливается на кресле, с сидящим на нём Минхо, поглаживающим и что-то негромко рассказывающим Дори, расположившегося на его коленях. На губах сама собой расцветает ласковая улыбка, а во взгляде проскальзывают нотки нежности когда он подходит к креслу и останавливается позади, устраивая руки на чужих плечах, начиная немного их разминать.       — Почему ты проснулся? — почти шёпотом спрашивает тот, даже не вздрагивая,       чувствуя прикосновение.       — Ты ушёл, мне стало холодно, — в тон ему отвечает Феликс, слегка пожимая плечами.       — Но перед тем как уйти я проследил за тем, чтобы ты был укрыт, — замечает Минхо откидываясь на спинку кресла и задирая голову, смотря на него снизу вверх.       — Но ты не закрыл окно, и ты же знаешь о том, как беспокойно я сплю.       — Знаю, потому я много раз говорил тебе не спать голым, особенно в такую погоду, но ты никогда меня не слушаешь.       — Потому что мне так удобней, — повторяет Ли произнесённые уже в который раз слова и, прежде чем тот начнёт говорить о том, что такими темпами он заболеет, добавляет, возвращаясь к изначальной теме разговора и причине пробуждения: — Почему ты не спишь?       Хо на это неопределённо дергает плечами, обхватывая одну из рук, расположенных на его плечах и поднося к губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. Хоть он и не видит, но с уверенностью может заявить о расцветающем на чужих щеках румянце смущения. Прослеживая взглядом за спрыгивающим с его колен Дори, Минхо удобнее перехватывает Феликса за запястье, слегка отводя руку в сторону и направляя того обойти кресло, чтобы после притянуть его к себе. Как только Феликс оказывается на его коленях, он тут же обвивает его талию руками, прижимая ближе к себе и утыкаясь носом в шею.       Ли слегка ёрзает, устраиваясь удобней и протягивая руку к чужим волосам, зарываясь в них пальцами, нежно перебирая мягкие пряди и массируя кожу головы. Тот прикрывает глаза, готовый едва ли не мурлыкать от приятных ощущений. Какое-то время они сидят в тишине, прежде чем Хо нехотя, слегка отстраняется, подымая взгляд на Феликса и тихо бормоча:       — Вернёмся в постель? — он вопросительно приподнимает бровь, замечая искру неуверенности в глазах напротив.       — Спать уже не особо хочется, — чуть колеблясь отвечает тот. — Только если ты хочешь? Тогда пойдём.       — Я не хочу.       — Тогда может.. — Феликс осекается, про себя взвешивая все за и против, прежде чем продолжить: — Может сходим в бильярдную? Ты говорил, что как-нибудь научишь меня играть.       Хо удивленно вскидывая брови, переводя взгляд на настенные часы, висящие на противоположной стене.       — Посреди ночи?       — Ты все равно не собираешься спать. А ты мне уже который месяц только обещаешь, — обиженно дует губы тот, на что Минхо смеется и оставляет быстрый чмок на щеке.       — Ну.. — тянет он, вдруг хитро щурясь и улыбаясь уголками губ. — Мы могли бы заняться и чем-нибудь поинтереснее, чем катание шаров.       Одна из рук, лежащих ранее на талии, плавно ведёт вниз до колена, а после медленно подымаясь вверх по внутренней стороне бедра к краям шорт, слегка те задирая и останавливаясь в опасной близости от паха, поглаживая чувствительную кожу. Дыхание перехватывает, Феликс опускает взгляд вниз на чужую руку, облизывая внезапно пересохшие губы и сглатывая, он борется с желанием поддаться на прикосновения, на мгновение забывая о своей идее. Замечая его колебания Хо немного склоняется, оставляя невесомые поцелуи на шее. И, казалось бы, план вполне себе работает и идея идти учиться играть в бильярд позабыта, но не тут то было. Когда его руку резко перехватывают он хмурится, подымая недоуменно-недовольный взгляд на Феликса.       — И не надейся, — с прищуром говорит тот, пусть и не мигом, но разгадывая чужой план. — Сегодня ты научишь меня играть в бильярд, — не терпящим возражений тоном добавляет Ли. Минхо ничего не остаётся, кроме как обречённо вздохнуть.       Проглатывая недовольные восклицания по типу: «зачем тебе вообще сдался этот бильярд» и прочего, он выглядит смирившимся, когда слегка подталкивает того подняться со своих колен. Феликс победно улыбается, направляясь за ним к выходу из гостиной. Бильярдная, так же как и гостиная, находится на первом этаже, только немного ближе к выходу из дома.       Указанная комната обустроена в более темных оттенках зелёного, приближенных к изумрудному. Посреди комнаты стоит бильярдный стол, с уже заготовленной для игры пирамидой шаров на нём, справа от него подставка с киями, отличающихся друг от друга по длине. Прямо от двери было углубление в стене, в котором расположен небольшой уголок, включающий в себя угловой диван орехового цвета, напротив которого стоит черный полупрозрачный столик, в центре которого вазочка с сухими цветами. Слева от бильярдного стола вдоль стены была длинная стойка из тёмного дерева, позади которой был расположен небольшой бар.       Подталкивая взволнованного Феликса пройти немного вперед, сам Минхо подходит к подставке с киями, выуживая из неё один более подходящий и возвращаясь к Феликсу, передавая тот ему.       — Ты не будешь брать и для себя? — слегка растеряно спрашивает Ли.       Хо отрицательно качает головой.       — Мне то зачем?       — Ну, тогда как ты собираешься меня учить без демонстрации? — скептически приподнимает бровь Феликс, на что тот только хитро улыбается, заставляя напрячься.       Минхо кивает в сторону бильярдного стола, без слов призывая подойти ближе. Он аккуратно убирает треугольник, удерживающий пирамиду шаров, после чего пристраивается сзади, отчего Феликс немного поворачивает голову, когда развернуться полностью ему не позволяют, и с подозрением щурится:       — Ты что удумал? Учти, в этот раз отвертеться не получится!       — О, но я не собирался! — распахивая глаза и невинно улыбаясь, восклицает Хо. — Может, хочешь чего-нибудь выпить? — на отрицательный кивок он оставляет легкие поцелуй под ухом, ненадолго задерживаясь губами и чувствуя чужую дрожь.       Качая головой, словно сбрасывая наваждение, Феликс слегка отклоняется вперед и хмурится.       — Да, я вижу. Отойди на безопасную дистанцию, — Минхо на эти слова преувеличено тяжко вздыхает, смотря на него как на непонимающего очевидных вещей ребенка.       — Как я буду учить тебя играть находясь на дистанции? — тот поджимает губы, не найдя, что ответить.       Минхо победно улыбается, подталкивая его ещё немного ближе, пока тот не оказывается почти впритык к столу.       — Можем взять специальную подставку если хочешь, возможно с ней тебе будет легче, — вдруг произносит он, на что Феликс только снова отрицательно качает головой.       Хо слегка пожимает плечами, плавно проводя пальцами от чужого плеча вниз по свободной от кия руке, сплетая свои пальцы с пальцами Феликса и перемещая их руки на стол, вынуждая наклониться. Свободную руку он перемещает на тонкую талию, после спускаясь к бедру и мягко поглаживая. И прежде чем Ли успевает возмутить и сказать о том, что это явно выходит за рамки простого обучения, его ногу резко перехватывают под коленом, устраивая на краю стола. Дыхание перехватывает, но вместо потока недовольств с губ срывается только:       — Разве это не выходит за рамки правил? — язвительно спрашивает Феликс.       — По правилам, пола должна касаться хотя бы одна нога, так что нет. Так будет намного удобнее.       Невесомо ведя кончиками пальцев от колена вверх, он накрывает своей рукой руку Феликса, держащую кий. Немного меняя положение, устраивая кий на их сплетенных, лежащих на столе руках так, чтобы кончик был устремлен на биток, Хо слегка отводит их руки с кием назад, чтобы после сделать несильный удар по битку. Наблюдая за тем, как пирамида с шаров начинает раскатываться, отбиваясь от краёв стола и медленно останавливаясь. Пару шаров остановились неподалёку от луз, при верном просчёте их можно было бы забить за один удар.       Минхо склоняется к уху Феликса и, едва не мурлыча, произносит:       — Сможешь забить хоть один? — он отстраняется, отпуская чужие руки и немного наклоняя голову в бок, чуть хмурясь. — На самом деле, я искренне не понимаю, зачем тебе понадобилась помощь в этом. Игру в бильярд нельзя назвать чем-то сложным, главное знать правила, просчитывать расстояние и силу удара.       Ли на это ничего не отвечает, только закатывает глаза и бормочет что-то себе под нос. Опуская и вторую ногу на пол, меняя положение, он слегка щурится устремляя взгляд на шар, расположенный ближе всего к лузе. Примеряясь, с какой стороны лучше сделать удар, Феликс обходит стол, останавливаясь справа и снова принимая нужную позу, делая тихий вдох он наносит несильный удар кончиком кия по битку. Вопреки ожиданиям, силу удара правильно просчитать с первого раза не получилось, по итогу чего шар, находящийся вблизи от лузы, отскакивает от края стола и откатывается к центру. Хмурясь и раздраженно выдыхая, он пробует ещё раз, зайдя на этот раз с другой стороны.        Минхо, наблюдающий за его попытками, не сдерживает усмешки, получая в ответ на неё убийственный взгляд. Но не успевает он открыть рот и сказать хоть что-то, как его прерывает резкое:       — Ты пришел меня учить, или стоять и смотреть?! Я уже вечность пытаюсь, у меня не получается забить и одного гребаного шара. Или помогай или иди отсюда, только весь настрой сбиваешь.        — Ой, так я могу уйти, ты сам справишься? — весело вскидывая брови спрашивает Хо.        Ядовито улыбаясь, преувеличенно доброжелательным тоном, тот отвечает:       — Конечно, ты можешь. Тогда и весь последующий месяц ты тоже, справишься как-нибудь сам!        — Это шантаж?       — Никакого шантажа, детка! Просто, на самообучение всегда уходит много времени, а ещё работа, у меня совсем не будет хватать ни на что времени… может, даже придётся записаться на обучение…. — мычит Феликс, словно действительно раздумывая об этом.        Минхо недовольно поджимает губы. Отталкиваясь от барной стойки, он снова подходит к Феликсу, который победно хмыкает, заранее знавший о чужом выборе. Прижимаясь почти впритык и принимая прежнее положение, опаляя чувствительное ухо своим дыханием и тихим шепотом, посылающим мурашки по всему телу, бормочет:  — Тогда я придам тебе мотивации.       Феликс собирается спросить, о какой мотивации идёт речь, когда чувствует руку, опускающуюся на низ живота. Все слова застревают в горле, когда упомянутая проскальзывает под футболку, вынуждая сильнее сжать кий и крепко зажмуриться, от ощущений приближающейся к краю шорт руки. Пальцы проскальзывают под резинку, почти ласково поглаживая нежную кожу. Жар начинает нарастать, скручиваясь узлом усиливающегося с каждым прикосновением возбуждения, а поцелуи прижимающиеся в районе уха совсем не помогают сконцентрироваться на чём-либо другом.        Ли открывает рот, чтобы возразить и высказаться о сомнительных методах, но вместо каких-либо связных слов из рта вырывается тихий стон, когда на уже полувставший член опускается чужая рука, слегка сжимая и проводя пару раз вверх-вниз. От приятных ощущений из головы остаточно вылетают все причины изначального нахождения здесь. Вторая рука мягко стаскивает шорты, вынуждая те соскользнуть вниз по ногам, пока губы параллельно оставляют лёгкие поцелуи от затылка до нежной кожи за ухом.        — Хён.. — тихо выдыхает Феликс, опуская руку с кием полностью на бильярдный стол, чтобы после уткнуться в неё лбом.        Минхо вопросительно мычит, продолжая водить рукой то в медленном, то в ускоряющемся темпе. Свободной рукой он приподнимает футболку, оголяя спину, чтобы после спуститься поцелуями уже по ней. Несильно прикусывая последний позвонок, останавливаясь у поясницы, Хо слегка приподнимает голову, чтобы пророкотать:       — В чём дело, милый?       Разум мутнеет, не найдя в себе сил да и, что уж отнекиваться, желания и дальше бороться с ощущениями, он прикрывает глаза, всецело им отдаваясь. С приоткрытых губ соскальзывает мягкий выдох, вызванный чужими пальцами, с нажимом проводящими по чувствительной головке. В добавок к стимуляции, поцелуи в районе поясницы возобновляются, рождая новые тихие стоны. Минхо на секунду замирает, немного отстраняясь, приподнимая одну из ног под коленом и возвращая её на бильярдный стол. Находясь на границе блаженства, всё больше теряя связь с реальностью, Феликс никак не реагирует на чужие махинации.        По крайней мере до тех пор, пока на ягодицу, с лёгким шлепком, не опускается рука, слегка оттягивая, а по ложбинке широким мазком проходится язык. Громко ахая и распахивая глаза, отрывая голову от тыльной стороны ладони, всё ещё сжимающей кий до побелевших костяшек, он резко оборачивается, опуская подернутый дымкой взгляд на опустившегося на колени Минхо.        — Нет, стой!.. не.. — заплетающимся языком старается выдавить из себя цельное и осознанное предложение. Что сделать весьма затруднительно, учитывая, что мозг всё ещё отказывается включаться в работу.        Он делает попытку подняться, но в бедро упирается рука, в то время как другая неожиданно твердым движением ложится на поясницу, надавливая, не давая сменить положение.        — Хён, нет. Мы это уже обсуждали, ты знаешь, это чертовски смущает! — тело всё так же слушается вяло, потому, мирясь с тем, что физические методы обречены на провал, он предпринимает ещё одну попытку достучаться словесно.        — Не отказывай себе в удовольствии только из-за стеснения, — хриплым от возбуждения голосом отзывается тот, дразняще прикусывая светлую кожу, вызывая своими действиями удивленный писк, после легко целуя «поврежденное» место. — Расслабься и наслаждайся.       И прежде, чем Ли успевает сформулировать очередное возражение, Хо принимает прежнее положение, устраивая обе руки на ягодицах и для удобства раздвигая. Повторяя действие, на сей раз с большим нажимом, кончик языка останавливается у сжимающегося колечка мышц, слегка надавливая, но не проникая полностью. Сверху слышится громкий стон, заставляющий уголки губ дернуться в довольной улыбке.        В который раз за этот вечер принимая поражение, укладываясь щекой на бильярдный стол и зарываясь дрожащей рукой в растрепавшиеся волосы, лезущие в глаза, приоткрытый для громких стонов рот и куда только можно, Феликс зачесывает их назад. Брови сводятся к переносице, а всё больше несдержанных стонов, вызванных движениями языка внутри, срываются с искусанных и потрескавшихся губ. Свободная от кия рука срывается вниз, планируя прикоснуться к оставшемуся без должного внимания члену, но её тут же перехватывают, сплетая пальцы. Он недовольно мычит, но понимает без слов, больше не предпринимая попыток прикоснуться к себе, несильно сжимая чужую руку.        Ли упускает момент, когда к языку добавляется палец, проходясь по простате и добавляя дополнительной стимуляции, заставляя всё тело дрожать. Чувствуя всё приближающуюся разрядку, испытывая острую необходимость прикосновений в нужном месте, он всхлипывает:       — Хён, я хочу кончить.. я больше не могу.. Хо, пожалуйста, — едва не плача он сильнее сжимает руку Минхо. Ощущение языка пропадает, на замену ему приходит второй палец, скользнувший во внутрь и ускоряющий движения.        — Но ведь ты не забил ни одного шара, — подымаясь и прижимаясь грудью к взмокшей спине, шепот приходится прямо в розовеющее ухо. — Хочешь сказать, я такой плохой учитель? — преувеличено расстроено спрашивает Минхо.        — Какого шара, ты вообще о чём? — уже забывая о всём на свете, полностью отдаваясь ощущениям, измученно стонет Феликс.        — Ты уже забыл, чем мы тут занимались? Ты же так рвался научиться играть и так быстро сдаешься..       Свободная рука щекочуще проходится по втянутому животу, обхватывая изнывающий член и делая пару медленных движений, вызывая новый оглушающий стон.        — Я хороший учитель? Скажи, — пальцы сжимаются как раз в тот момент, когда он подходит к долгожданной грани, не давая кончить.        — Отличный, отличный учитель! — задыхающе уверяет Феликс, на что Минхо довольно хмыкает.        — Тогда забивай.        — Что?!        — Если хочешь кончить — забей шар, — великодушно даёт пояснение Хо, надавливая пальцами на комочек нервов, вырывая из чужого горла ничем не прикрытый крик.        С трудом разлепляя глаза, Феликс подымает взгляд на нависающего над ним Минхо, силясь понять, была ли это неудачная шутка. Встречая полную серьезность во взгляде напротив, глаза в ужасе расширяются. Он едва может пошевелить и пальцем, каждая частичка его тела погружена в удовольствие, отказываясь слушаться, как Минхо себе это представляет?! Вероятно, весь спектр эмоций и не высказанных слов отражается на его лице, потому что тот тихо смеётся. Оставляя быстрый поцелуй на румяной щеке, Хо произносит:       — Я помогу, не переживай.       С трудом проглатывая весь поток едкого красноречия, понимая, что это не поможет достичь желаемого, собираясь с силами он, хоть и с большим трудом, но всё же приподымается на дрожащих руках. Несколько раз моргая, силясь согнать пелену возбуждения и слабо сжимая пальцы на кие, хрипловатым голосом, Феликс мрачно произносит:       — Ты меня ненавидишь.. — Минхо на это преувеличено оскорблено ахает.       — Ненавижу? Ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, мой драгоценный.       Игнорируя усиливающее после этих слов смущение, Ли на это что-то неразборчиво бурчит, пробегаясь взглядом по всему столу, высматривая, какой шар находится ближе всего к лунке. Вероятно, сжалившись над ним, Минхо замедляет движения своих рук, переключаясь на размеренный ритм, позволяя хоть немного сконцентрироваться. По истечению некоторого времени ему всё же удается зацепиться взглядом за шар, расположенный в каких-то пятнадцати сантиметрах от лунки. Собирая всю волю и остатки здравого смысла в кучу, Феликс устанавливает свободную руку в нужном положении, приземляя на неё кий, кончик которого оказывается прямо напротив битка.        Отмечая чужую заминку и нерешительность, Минхо вновь склоняется к его уху, спокойным, почти ласковым тоном бормоча указания о предстоящем ударе. Делая тихий выдох и ощущая, как нервозность отступает, он недолго мешкает, а затем, хмурясь, всё-таки наносит удар по битку. Смысла дальше тянуть не было — пускай судьба его сегодняшнего «удовлетворения» решается как можно скорее. Вряд ли у него получится сделать более четкий удар. С замиранием сердца и будто в замедленной съёмке наблюдает, как биток сталкивается с выбранным шаром, отчего тот приходит в движение и катится прямо к лунке.        Он находится на грани истерики, когда шар замедляется, находясь в каких-то считаных сантиметрах от боковой лозы. Неужели удар был недостаточно сильным? В голове успевает пронестись неисчислимое количество проклятий и сожалений. Минхо над ним тоже замирает, не сводя пристального взгляда с шара. И в тот самый миг, когда в сознании начинают возникать варианты исхода, с учетом не забитого шара, когда Феликс уже готовится смириться со своей неудачей и тем, что кончить сегодня не удастся — шар всё же падает в лузу.       Вздох неверия и облегчения соскальзывает с пересохших губ. Почти плача от радости он отпускает кий, позволяя тому с глухим стуком удариться о поверхность стола и немного откатиться, задевая ближайшие шары. Минхо улыбается самыми кончиками губ, возобновляя движения.        — Вот видишь, я и правда отличный учитель, — самодовольно заявляет Хо, на что слышится раздосадованный стон.        Опережая поток, безусловно неизбежной, брани, он ускоряется. Пальцы входят и выходят с смущающе хлюпающим звуком, выученным движением проходясь по простате и посылая дрожь вдоль позвоночника. Хватка на члене смыкается плотнее, задевая большим пальцем головку и рождая новый поток громких, на сколько позволяет уже охрипший голос, стонов. Шепча всякие нежности на пылающее ухо, параллельно оставляя поцелуи везде, где позволяет дотянуться выбранная поза, он чувствует, как член в его руке начинает подрагивать, оповещая о скорой разрядке.        Приглушённый вскрик отражается от стен, прежде чем белёсные капли окрашивают пальцы, попадая на край стола. Аккуратно вынимая пальцы из подрагивающего под ним тела, упираясь руками по бокам от чужой головы, Минхо прижимается поцелуем к растрепанной макушке.        — Порядок? — тихим голосом интересуется он, спустя какое-то время ожидания.        Дыхание понемногу приходит в норму, давая возможность ответить, но Ли просто согласно мыкает. И только когда сознание начинает проясняться, позволяя переварить произошедшее получше, он всё же выдавливает из себя:       — Хён, а ты? — горло тут же начинает першить, вынуждая закашляться и поморщиться от неприятных ощущений.        — Я сделаю тебе чай, — хмурясь с долей беспокойства оповещает Минхо, намекая на саднящее горло, только после давая ответ на заданный вопрос: — В душе разберёмся.       Феликс снова согласно мычит, прикрывая глаза. На какое-то время комната погружается в тишину, прежде чем Минхо вновь прерывает её, неожиданной и не до конца ясной для всё ещё плохо соображающего мозга фразой:       — И всё же я оказался прав, — с усмешкой выдает он, осознавая ситуацию и тут же поясняя: — Поза действительно оказалась удобной.        Найдя в себе силы закатить глаза, Ли слабо пихает его локтем, на что тут же слышится смех.