Искушение Дьявола

!Другая вселенная! Европа, в конце XIV века, всё изменилось. Церковь стала самой главной властью — сильнее королей, империй и армий. После Великого Раскола ,она придумала новый закон: только то, что называют «путём благочестия», считается правильным. Всё остальное — ересь. Любовь между людьми одного пола больше не называлась любовью. Её объявили «искушением Тьмы». Инквизиторы — священники и воины церкви — начали охоту. Они искали и карали всех, кто жил «не по правилам». Мир стал мрачным. Кругом — высокие готические соборы, чёрные монастыри, разрушенные города и земли, проклятые за старые грехи. Люди прятались в страхе, а на улицах слышны были крики, молитвы и пепел костров. Но даже в такое время, среди каменных стен и чёрного неба, где-то ещё теплилась надежда. Люди всё ещё мечтали. Всё ещё верили. Всё ещё любили. Лололошка - Главный священник в церкви. Родели с детства привывали ему веру, и ненависть к тем кто против веры и за однополые отношения. Так он вырос в высокого молодого парня. Ему было 16 когда егтв первые отправили на службу, и вот ему 25 лет он главный в церкви заправляя в ней всем. Джон - Жил в семье священников, с малых лет был в церке в месте с ними но никогда не понимал их правил и ненависти к однополым парам, и с возрастом все больше ненавидел всю эту религию в итоге становясь сатанистом, это то что ему нравилось. Понедельник, день который Джон ненавидел всей душей или остатками души что осталась к него, так как в этот день все шли на службу и чаще всего на улицах хватали и веди на службу, и он решил остаться дома. А лололошка наоборот любил этот день, все дни он служил днями и ночами отдавая всего себя вере. И вот небо — свинцово-чёрное, как будто сама тьма смотрела сверху и ждала. На площади — толпа. Паломники в серых рясах, матери с младенцами, седобородые старики и молчаливые монахи в капюшонах. Они все пришли, чтобы услышать Слово. Услышать Лололошку. Он вышел на высокую кафедру, вырезанную из чёрного камня. Его лицо было бесстрастным, как лик статуи, а глаза — холодными и чистыми, как утренний иней. Он поднял руку — и площадь стихла. — Сегодня день очищения, — произнёс он низким голосом. — День, когда мы отвергаем ложь и тьму. Когда мы сжигаем грех, чтобы стать ближе к Свету. В это же самое время, всего в паре улиц от площади, Джон лежал на полу своей кельи. Огонь в очаге давно погас. Он не молился. Он вырезал ножом по дереву странный символ — переплетение змей и рогов. — Пусть они молятся, — шептал он. — Пусть верят в свою иллюзию. Мне осталась только правда, и правда — это боль. Он вспомнил, как в 12 лет пытался спросить отца, почему любовь между мужчинами — грех. Отец ударил его, не сказав ни слова. С тех пор он больше не спрашивал. Только ненавидел. Но той ночью, когда небо стало почти алым, а в церкви снова раздались крики — не молитвы, а приговоры — он выбрался наружу. Он знал, что в соборе будет новое очищение. Он знал, что Лололошка будет там. Он хотел увидеть его. Хотел взглянуть в глаза тому, кто когда-то тоже был ребёнком. Кто мог бы понять. Но выбрал веру. Собор был подобен башне из костей. Внутри пахло ладаном, пеплом и страданием. Лололошка стоял перед очередным осуждённым — молодой девушкой, пойманной в доме, где, как сказали, «соблазняла» служанку. Она плакала, умоляла. Он смотрел на неё с холодной жалостью. — Прости, дитя. Ты сбилась с пути. Но через огонь придёт очищение. Слова звучали как песня. Как яд, облитый мёдом. Толпа пела, пока факелы поджигали хворост Джон видел много смертей, но убивать из за этого, это какой-то бред, в какой-то степени ему было жалко девушку, но взгляд был прикован к нему, к Лололошке, он был красив его волосы собраны ухоженные а лицо было расслабленное, Джон расплился в мыслях о прикосновении к его лицу но сразу понял что если кто то узнает об этих мыслях его сожгут так же, но все равно ему нравился Лололошка, может быть если он вступит туда и будет сближаться сможет разрушить веру? Но разрушить веру того кто ч этой верой почти ч детства – почти не возможно, но возможность есть – Один раз живём. Не получиться значит умру - говорил он уверенно